355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Корепанов » Ворота из слоновой кости » Текст книги (страница 3)
Ворота из слоновой кости
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 21:16

Текст книги "Ворота из слоновой кости"


Автор книги: Алексей Корепанов


Жанр:

   

Попаданцы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

4

Свет внезапно погас, словно кто-то повернул выключатель – хотя сделать это было некому, – и Кононов очутился в полной темноте. Сердце колотилось, как у Армстронга при посадке лунной кабины, в ушах шумело – и только сделав несколько глубоких вдохов-выдохов и проглотив вязкую слюну, Кононов понял, что это шумит вода, вытекая из неисправного сливного бачка. Его тут же бросило в жар, он почувствовал, что весь покрылся потом, как в парилке. Потому что буквально несколько мгновений назад бачок был вполне исправен.

Несколько мгновений? Или – несколько десятков лет назад?… Вернее – вперед…

Босыми подошвами он ощущал прохладные плитки пола, а проведя руками по телу, удостоверился в том, что на нем нет никакой одежды. Хотя в туалетную комнату он вошел одетым и обутым.

И это значило, что прыжок в глубину прошлого состоялся…

Кононов почувствовал неожиданную слабость, уподобившую его сдувшемуся воздушному шарику, и оперся рукой о невидимую в темноте стену. Прислушался к себе, попытался настроиться на знакомую волну – и ощутил слабый ответный импульс. А это означало, что имплантированный в его сознание информационный пакет под названием «машина времени» не растворился, не утонул в темпоральном потоке при движении против течения, в тысяча девятьсот семьдесят первый год.

Кононов почти не сомневался в том, что хронопутешествие свершилось, и он вернулся в те времена, когда был трехлетним пацаненком. Этот пацаненок сейчас, наверное, спал в своей кроватке у стены, на которой висел коврик с медвежатами и большими мухоморами – в нескольких кварталах отсюда, в двухэтажном доме в глубине просторного двора, усаженного сиренью, липами и высокими дубами…

У него перехватило дыхание, и на смену жару пришел озноб. Рука, упиравшаяся в стену, поехала вниз, и он чуть не упал. Но тут же резко выпрямился, стиснул зубы и некоторое время стоял в темноте, сжимая и разжимая кулаки.

«Черт возьми, – подумал он, – разве ты не мечтал хотя бы на часок вернуться в прошлое, в собственное детство? Разве не мечтал увидеть то, чего уже нет? Ведь ты же не раз думал об этом! Так радуйся же, дурачок! Вернуться назад – возможно!»

Совсем недавно, разбирая бумаги в своей квартире, которой больше не суждено было оставаться его квартирой, он вытащил из верхнего отделения мебельной стенки старую желтоватую картонную папку с тесемками. Там лежали его детские воспоминания. Он не любил заглядывать в нее, потому что боялся обжечься этими воспоминаниями. Но теперь, напоследок, положил папку на стол и развязал потрепанные тесемки.

Обложка от детского альбома для рисования, с наклеенными внутри этикетками, которые он отодрал от спичечных коробков… Бланк телеграммы с его именем и фамилией – память об экскурсии на калининский почтамт, то ли в первом, то ли во втором классе… Открытки от Лены Смирновой из города Ломоносова, Тони Костюковой из Саранска и прочих – результаты всесоюзной игры в рассылку открыток по десяти адресам, нечто наподобие «святого письма»… Рукописная газета «Хоккей»… Школьный дневник ученика 5-го «а» класса средней школы № 12 города Калинина… Ответ из Пулковской обсерватории: «Дорогой Андрюша! Отвечаем тебе на твои вопросы. Яркой звездой, которую ты видел, мог быть Сириус, звездная величина которого – 1,6… Зимой на ночном небе видны следующие созвездия Зодиака: Козерог, Водолей, Рыбы»… Грамота за второе место в лыжной трехкилометровке на спартакиаде школ Новопромышленного района…

Да, папки с воспоминаниями больше не было – зато было другое: возможность вновь оказаться в тех временах. В семьдесят пятом… семьдесят восьмом… восемьдесят третьем… Повторный отсчет этих прошедших времен уже пошел.

Он подавил желание проверить, отзовется ли машина времени на его команду совершить обратный прыжок в точку старта, в будущее, нашарил задвижку и открыл дверь туалета.

Будущее осталось в будущем, а ему отныне предстояло жить здесь, в том, что стало его теперешним настоящим. А проверку можно будет устроить и позже. После выполнения задачи. Чтобы окончательно убедиться: он здесь навсегда… вернее, до самой смерти…

За дверью оказался знакомый коридор. Справа был выход на служебную лестницу, а слева, в отдалении, светилось утренним бледным светом окно, до половины замазанное белой краской. Кононов, крадучись, направился туда по стертому линолеуму, встал коленями на облупленный подоконник – и увидел железную ограду и соседний двор с песочницами и зелеными тополями. Совсем недавно – и часа еще не прошло – он проезжал мимо этого двора, и тот был совсем не таким. Совсем недавно… Чуть ли не сорок лет тому вперед… Тогда это был двор две тысячи восьмого года. Теперь – двор семьдесят первого.

Он мысленно скомкал все эмоции и зашвырнул их подальше – нужно было действовать. Сменить костюм Адама на более подходящий. На рубашку и отечественные джинсы производства фирмы «ф-ка им. Володарского» – других-то в семьдесят первом в продаже не было. Во всяком случае, в системе госторговли и потребкооперации. Именно потому для перемещения в прошлое и был выбран этот универмаг, знакомый универмаг на Тверском проспекте (проспект сейчас еще назывался Кооперативным переулком). После окончания первого курса он, Кононов, месяц подрабатывал тут грузчиком.

В универмаге можно было решить проблему с экипировкой, как пытался решить ее еще один герой Уэллса – Невидимка Гриффин в лондонском магазине. Потому что никакие материальные объекты, кроме самого хрононавта, не могли перемещаться по времени.

Кононов был крайне поражен сообщением Сулимова о том, что никакой машины времени в виде уэллсовского аппарата из никеля, слоновой кости и горного хрусталя или любого другого аппарата не существует. Машина времени представляла собой не механизм, а набор сложнейших информационных модулей. Они были загружены в сознание Кононова при помощи уникальной компьютерной программы, способной создать единую сеть с человеческим мозгом. И модули, и программа были разработаны Мерцаловым.

Поверить в такое было очень трудно – ведь эпоха гениев-одиночек в науке давным-давно прошла. И тем не менее, по словам дона Корлеоне, Мерцалов без чьей-либо помощи изобрел то, что было пока не под силу целым научно-исследовательским коллективам – созвездиям интеллектуальных светил, чьи ай-кью намного превосходили уровень среднего человека. Оказывается, в мире еще не перевелись настоящие чудеса…

Кононов отправился в Тверь в сопровождении уже не одного, а двух молодых бугаев из седьмого отдела. Один расположился впереди, рядом с шофером, а другой устроился на заднем сиденье, вместе с Кононовым. Всю дорогу до Твери он то и дело косился на своего подопечного, словно опасаясь, что тот на полном ходу выскочит из машины. Кононов не обращал внимания на сопровождающих – у него щемило сердце при виде знакомых деревень, через которые пролегало шоссе. Когда авто въехало в Тверь, он буквально прилип к окну и не менял позу до самого универмага.

Универмаг и в две тысячи восьмом остался универмагом, а не ночным клубом или казино. Только вид он имел гораздо более неказистый, чем в те времена, когда Кононов возил со склада в торговые секции вместительные тележки, нагруженные коробками с чехословацкой обувью, тканями калининской швейной фабрики, московскими игрушками, болгарской парфюмерией и ученическими тетрадями из Кувшиново. Конвоируемый бугаями, Кононов пересек немноголюдный зал. Обогнул лестницу, ведущую на второй этаж, открыл дверь, за которой, как и в годы его юности, располагались служебные помещения. Щелкнул выключателем и вошел в туалет. Сопровождающие остались в коридоре. Кононов не счел нужным попрощаться с ними, и его не интересовали их дальнейшие действия, – а с Сулимовым и Ивановым он попрощался еще в столице. Они выпили в качестве «посошка на дорожку» по рюмке коньяка. Закрыв дверь на задвижку, он опустил крышку элегантного, кремового цвета унитаза и уселся на нее. «Старт в прошлое – с унитаза! Какая прелесть!» – промелькнуло в голове. Сидел он не просто так, а готовился к броску сквозь время – эта внутренняя настройка была уже многократно отработана в подземелье седьмого отдела. Все посторонние мысли он безжалостно отсекал, желая только одного: раз уж деваться некуда – пусть все закончится как можно быстрее.

И – свершилось…

Кононов вздохнул и слез с подоконника. До прихода уборщиц нужно было подыскать себе одежду и обувь.

…Электрические настенные часы над лестницей показывали двадцать минут седьмого, когда он закончил экипировку, пройдясь по секциям обоих этажей. Уборщицы приходили на семь, грузчики – на восемь, чтобы завезти прибывший накануне товар в отделы, а для покупателей универмаг открывался в девять. Ничего лишнего Кононов не брал, только самое необходимое. Да и за эти вещи намерен был потом расплатиться. Он знал, что недостачу взыщут с продавцов. Начинать новую жизнь с воровства было неприятно, но по-другому не получалось…

Он спустился по лестнице на первый этаж, облаченный в недорогую, с короткими рукавами, полосатую черно-синюю рубашку и синие джинсы той самой ленинградской фабрики имени Володарского. Отечественный покупатель не знал еще, что такое кроссовки, поэтому Кононову пришлось ограничиться бледно-коричневыми летними туфлями с дырочками, на упругой «микропористой» подошве. На плече его висела небольшая черная спортивная сумка. Там лежали дешевый перочинный нож с одним лезвием, отвертка, несколько шнурков для ботинок и полиэтиленовый пакет. Всякими предметами первой необходимости типа зубной щетки, электробритвы, расчески, наручных часов и прочего Кононов намеревался обзавестись попозже. За деньги. Как нормальный советский гражданин, а не ворюга. А с деньгами, обещал Сулимов, проблем не будет.

За широкими стеклянными дверями универмага виднелся кусок Кооперативного переулка с редкими прохожими. Не дойдя до дверей, Кононов остановился возле будки с надписью: «Срочный ремонт часов». Он помнил эту будку. Помнил и толстого лысого часовщика дядю Гришу… Нет, дядя Гриша был в восемьдесят шестом и раньше, когда он, Кононов, вместе с одноклассником Сережкой Коминым назначал здесь свидания девчонкам из параллельного седьмого-«б». А вот работал ли дядя Гриша в семьдесят первом, Кононов не знал – трехлетние малыши не ходят по универмагам.

Достав из сумки отвертку, он приступил к выполнению разработанного Сулимовым плана.

На фанерной двери часовой мастерской, как и предполагалось, висел игрушечного вида замок. Такими замками запирались в те годы почтовые ящики. Но если бы даже там оказался не навесной, а врезной замок, у Кононова было достаточно времени для того, чтобы справиться с ним – тут не требовался опыт матерого взломщика.

«Хорошо встречаешься с прошлым, Андрюха, – усмехнулся про себя Кононов, орудуя отверткой. – Сначала серия мелких краж, теперь – взлом…»

Он вывернул последний шуруп и придержал рукой готовое свалиться на пол нехитрое запорное оборудование – накладную железную полоску и скобу с защелкнутым замком. Открыл дверь и забрался в мастерскую. Передняя стенка тесной будки была частично застеклена, впритык к ней располагалась широкая рабочая панель с настольной лампой. Под панель был задвинут табурет, на боковых настенных полках лежали требующие ремонта часы и всякие инструменты и детали. Положив замок с причиндалами на полку, Кононов извлек из сумки шнурки. Связал их концами друг с другом, обмотал вокруг ручки на внутренней стороне двери и закольцевал через одну из досок нижней полки. Теперь никто извне не смог бы открыть дверь. Правда, уборщицам – можно было ставить сто против одного – и в голову не пришло бы дергать ее, потому что мытье пола в будке не входило в круг их обязанностей. Но подстраховаться было не лишним. О каком выполнении задания могла идти речь, если его застукают здесь, в универмаге, как застукали того же Невидимку Гриффина, и вызовут милицию. Лицо без документов, без прописки, без работы, в краденой одежде… Рассказы о путешествиях по времени вряд ли убедят блюстителей правопорядка, предпочитающих опираться на реальные материи – и тогда… И тогда оставалось бы из камеры Новопромышленного отделения милиции перебираться еще дальше в прошлое – чтобы вновь попасться и там?

Нет, дверь должна выстоять, даже если ее будут дергать изо всех сил!

Кононов стянул шнурки как можно туже, завязал тройным узлом, потолкал дверь – она не поддавалась. Он отодвинул табурет и забрался под рабочую панель. Сел на пол, положил рядом сумку и обхватил руками колени. Сквозь стекло увидеть его было невозможно – и он намеревался просидеть здесь до начала девятого. А потом приступить к осуществлению следующего пункта плана.

То и дело он невольно ощупывал языком дырку в зубе – совсем недавно там стояла пломба. Но пломба исчезла при темпоральном переходе, потому что была инородным образованием.

«Слава богу, что нет у меня никаких других инородных образований – вставных глаз, челюстей и прочих протезов», – подумал Кононов, пытаясь устроиться поудобнее на жестком полу.

Он сидел в безлюдном универмаге светлым утром пятого июля тысяча девятьсот семьдесят первого года от Рождества Христова (во всяком случае, машина времени должна была переместить его именно в пятое июля) и вновь думал о том, о чем уже не раз думал в подземелье седьмого отдела при подготовке к хронопрыжку. Нет, он вовсе не был проплывавшей мимо рыбешкой, которая ненароком угодила в сети, расставленные рыбаком доном Корлеоне-Сулимовым. Его кандидатуру выбрали вполне намеренно. Родители еще не появившегося на свет в этом времени Мерцалова были его земляками-тверичами. И для выполнения своей миссии ему сегодня или завтра нужно было посетить тот самый пионерский лагерь «Луч», в котором он провел немало славных деньков во время летних каникул – и в семьдесят седьмом, и в семьдесят восьмом, и в семьдесят девятом…

Да, вполне возможно, засекреченное одиннадцатое Управление располагало подробнейшими сведениями обо всех гражданах, населявших «великий и могучий» Советский Союз. Верилось в это с трудом, как и в гениев-одиночек, но умудренный – вернее, наученный жизнью – Кононов уже давно знал, что действительность порой бывает более удивительной, чем самые изощренные умственные выверты писателей-фантастов. И не было ли его неожиданное увольнение с работы делом рук того же таинственного Управления? «Так надо», – мягко сказали боссу, глядя добрыми усталыми глазами. И боссу было некуда деваться. Кононов вспомнил виноватое лицо директора «Веги». Да, скорее всего, схема использовалась именно такая. Чтобы загнать его, Кононова, в угол…

Секунды превращались в минуты, теперешнее настоящее становилось прошлым, и Кононов подумал, что будущее тоже является для него прошлым… От этих парадоксов ум буквально заходил за разум – и лучше было о них не вспоминать. Отныне он принадлежал только этому времени…

Несмотря на необычность ситуации и не покидавшее его волнение, он умудрился задремать. Ему снились какие-то бесформенные тени, и во сне он знал, что видит странных обитателей глубин времени. Он сам был таким же обитателем, он не чувствовал собственного тела и скользил в струях времени неизвестно куда. Тени медленно приближались, окружали его, он слышал их невнятные голоса и еще какие-то звуки, похожие на шлепки.

Он дернулся и очнулся. Резко поднял голову – и ударился макушкой о рабочую панель. Тихонько выругался, но тут же прикусил язык. За тонкими стенками часовой мастерской, в просторном торговом зале, громко переговаривались и пересмеивались уборщицы, стучали ведра и сочно шлепали по полу мокрые тряпки.

Через несколько минут швабра зашуршала совсем рядом с будкой. Кононов напрягся и непроизвольно задержал дыхание, не сводя глаз с обмотанных вокруг дверной ручки шнурков. Шуршание переместилось в сторону, отдалилось, позволив ему немного расслабиться. Как и предполагалось, уборщица не обратила внимания на отсутствие замка на двери часовой мастерской. А если даже и обратила, то не придала этому никакого значения – не ее это было дело…

Кононову казалось, что ранние универмаговские пташки трудятся бесконечно долго. Ему не терпелось действовать, побыстрее проскочить этот щекочущий нервы эпизод, но приходилось тихонько сидеть и ждать. Чтобы скоротать время, он начал размышлять о том, чем будет заниматься в этом мире. Такие мысли посещали его уже не в первый раз, однако пока ничего определенного не придумывалось. Да, можно было, как советовал дон Корлеоне, несколько лет колесить по всему Советскому Союзу – за границу его, разумеется, никто не пустит, – знакомиться с разными достопримечательностями, отдыхать у Черного моря, где ему еще не доводилось отдыхать. Такой туризм в совокупности с немалыми деньгами стал бы хорошей платой за услугу, оказанную им седьмому отделу – и будущему в целом, – и Сулимов говорил именно о такой плате.

Конечно же, заманчиво побывать там, где никогда не бывал и до конца дней своих не побывал бы – например, в Грузии, на Дальнем Востоке, в Самарканде, Пятигорске, Кишиневе, на Байкале… Но не вечно же ночевать в поездах и гостиницах! Не проживешь всю жизнь перекати-полем, нужно пускать корни. Перспективы пока были неясные, но Кононов успокаивал себя тем, что эта проблема не требует немедленного решения, и все в конце концов наладится.

В восемь ноль три вконец измаявшийся Кононов поднялся на ноги и осторожно, пригибаясь к рабочей панели, заглянул сквозь стекло в торговый зал. Уборщицы уже покинули обработанную территорию, их сменили продавцы – молодые девчата и женщины постарше – в форменных синих халатах. Они возились в своих секциях, и никто из них не смотрел в сторону часовой мастерской. Размотав шнурки, Кононов чуть приоткрыл дверь. Руки слегка дрожали, он чувствовал себя Штирлицем, подобравшимся к телефону прямой связи с Борманом. Но и с этой стороны все было в порядке – высокая черноволосая продавщица секции «Подарки», стоя к нему спиной, расставляла на полке расписные розовощекие матрешки. Стараясь не дышать, Кононов выскользнул из будки, прижимая к боку сумку. Прикрыл дверь и ртутной каплей перекатился за угол. Перевел дух и уже неторопливо направился бродить между секциями, старательно делая вид, что кого-то высматривает. Грузчики таскали туда-сюда свои тележки, продавцы тоже занимались своими делами, и никто не обращал на Кононова никакого внимания. В тысяча девятьсот семьдесят первом году наглых воров было гораздо меньше, чем в две тысячи восьмом, и телевидение еще не обучало всех желающих и не желающих самым разнообразным способам совершения преступлений… Если ходит мужчина с приличной внешностью по торговому залу – значит, нужно ему тут ходить.

Остановившись у секции «Канцтовары», Кононов приступил к выполнению очередного пункта плана, разработанного тридцать семь лет… тому вперед.

– Извините, вы бухгалтершу тут не видели? – обратился он к пухленькой продавщице, сосредоточенно пересчитывавшей карандаши.

Продавщица досадливо дернула плечом, сделала пометку на бумажке и подняла голову. Кононов увидел ее круглое моложавое лицо с недовольно сдвинутыми бровями – и почувствовал, как по спине у него, под ворованной рубашкой, пронеслась орда крупных мурашек. Он узнал эту женщину. Он не раз покупал у нее всякие тетрадки-линейки-шариковые ручки, – когда учился в школе. Лет через шесть-семь.

Да, он действительно был в прошлом. Потому что сейчас эта женщина выглядела гораздо моложе.

Он был в прошлом…

– Вы чё, мужчина! – возмущенно сказала продавщица с непередаваемой, уже почти забытой им калининской интонацией. – Какая бугалтэрша? (Она так и сказала: «Бугалтэрша».) Бугалтэрия с девяти, а вы бродите тут ни свет ни заря.

– Вот блин! – прилежно исполнил свою роль Кононов. – А мне сказали на восемь прийти.

– Кто вам такое сказал, мужчина? Они в восемь только глаза дома продирают, это мы уже крутимся тут как белки в колесе. Идите туда и ждите, или погуляйте пока, а к девяти придете.

– Понял, – торопливо сказал Кононов. – Спасибо. Пойду на улице подожду.

Он поправил сумку на плече и целеустремленно зашагал к служебному входу-выходу, услышав напоследок за спиной недоуменное: «При чем здесь блин?»

Такого выражения в семьдесят первом еще не было.

Очутившись в служебном коридоре, с противоположной стороны от того коридора, где он был ранним утром, Кононов миновал запертые двери «бугалтэрии», красного уголка и еще каких-то помещений и наконец выбрался на желанную волю. Он стоял на крыльце с тыльной стороны универмага и уговаривал себя не делать резких движений, не мчаться прочь во весь опор, а удалиться походкой ленивой и расслабленной. Какая бывает только у людей, чтущих уголовный кодекс.

Первая задача была решена. Предстояло решать следующие задачи.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю