332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Слаповский » Пропавшие в Бермудии » Текст книги (страница 21)
Пропавшие в Бермудии
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:32

Текст книги "Пропавшие в Бермудии"


Автор книги: Алексей Слаповский






сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

54. Олеги добиваются внедрения финансов

Олеги в кратчайший срок разработали финансовую систему Бермудии. Им не терпелось привести ее в действие, тем более что деньги были готовы, но им объяснили, что сначала надо составить подробный план в двадцати четырех экземплярах, помощники вице-председателей рассмотрят его в течение полугода и передадут на утверждение вице-председателям, а те через три месяца – Председателям, а те через год – королю, который будет избран. Король должен будет внести поправки и вернуть на доработку Председателям, Председатели – вице-председателям, те – помощникам, помощники, доработав, вернут обратно вице-председателям…

Одно объяснение заняло два часа.

Олеги отчаялись, а потом вспомнили, что там, откуда они прибыли, тоже много мороки, но эту мороку можно обойти, если попасть сразу к тем людям, от которых зависит решение вопроса.

То есть им надо было оказаться у Ольмека и Мьянти. Но ни Ольмек, ни Мьянти не желали их видеть. Следовательно, попасть к ним было невозможно. Олеги стали размышлять, как обойти эту хитрую бермудийскую закономерность. В прежней жизни, если у них, то есть у него, у Олега, из которого получились все эти Олеги, была необходимость попасть на прием, например, к большому чиновнику, он искал ходы через подчиненных. Так нужно поступить и здесь.

Но всем вместе нельзя, поэтому Олеги поручили действовать Олегу-Финансисту-Хорошему, выбрав его большинством голосов (неожиданно оказался за него Олег-Финансист-Нехороший, понимавший, что в некоторых делах надо вести себя честно, а пусти его, он не удержится, сунет взятку и все испортит).

Олег-Финансист выяснил, что одна из сотрудниц, благосклонно на него поглядывающая (равно как и на всех прочих Олегов, появлявшихся по очереди в коридорах), находится в приятельских отношениях с Грязью Кошмаровной Сволочатовой, а Грязи Кошмаровне симпатизирует Мьянти – не служебно, а лично. Олег-Финансист подошел к этой сотруднице (ее звали Имма), сказал несколько приятных слов, подарил воображеланную шоколадку, та засмущалась, заулыбалась, после этого Олег изложил ей свою просьбу, и она взялась помочь. Она связалась с Грязью Кошмаровной, та была занята, но Имма сказала ей, что недавно покрасила волосы в оливковый цвет. Какая женщина удержится от того, чтобы посмотреть, как другая женщина испортила свои волосы? И Грязь Кошмаровна тут же приняла сотрудницу, а с нею заодно и Олега-Финансиста. Правда, Имме пришлось действительно на ходу воображелать себе оливковые волосы.

– Какая красота! – сказала Грязь Кошмаровна. – Но вам совершенно не идет.

– Почему? – огорчилась Имма. Хоть она и перекрасилась не всерьез, ее это задело.

– Потому что такие волосы может позволить себе красивая женщина, а вы, Имма, женщина некрасивая!

Такой стиль общения между бермудянами был обычным. Люди умеют скрывать свои настоящие мысли, когда общаются коротко и мимоходом, если же они знают друг друга десятилетиями, а то и столетиями, как здесь, быть постоянно неоткровенным очень трудно, вот многие и решили, что легче сразу же говорить правду, не дожидаясь, пока тебя поймают на лжи.

Обычно это воспринималось нормально, но Имма обиделась:

– Неправда, Грязь Кошмаровна, меня все считают симпатичной! И даже красивой!

Грязь Кошмаровна подумала и честно сказала:

– Да, пожалуй. Просто я ведь втайне ненавижу всех молодых красивых женщин и никак не могу от этого избавиться. Извините, Имма.

Олег-Финансист, нетерпеливо слушавший пустой, как ему казалось, дамский разговор, не выдержал:

– Прошу прощения, дело не терпит!

Он в нескольких словах объяснил Грязи Кошмаровной, в чем заключается дело.

– Вы думаете, деньги могут изменить нашу жизнь? – спросила Грязь Кошмаровна.

– Уверен!

– Не знаю…

Грязь Кошмаровна сомневалась в полезности финансовой системы, но, с другой стороны, любые изменения в однообразной и унылой, на ее взгляд, жизни Бермудии ей нравились.

– Значит, вы хотите попасть к Председателю Мьянти?

– Да.

– Он пожелает видеть меня, конечно, но вряд ли захочет одновременно увидеть вас.

– А вы скажите, что рядом с вами молодой интересный мужчина. И он не утерпит, чтобы на меня не посмотреть.

– В излишней скромности вас не упрекнешь, – усмехнулась Грязь Кошмаровна. – И вы, я вижу, очень быстро поняли особенности бермудийских отношений.

– Не так уж они отличаются от обычных.

Грязь Кошмаровна связалась с Мьянти и сказала, что звонит просто так. Узнать, как и что. У нее все нормально. Сейчас вот общается с одним молодым интересным мужчиной.

– Это еще кто? – спросил Мьянти.

И тут же Грязь Кошмаровна вместе с Олегом-Финансистом оказалась там, где был Мьянти. Увидев Олега-Финансиста, он разочарованно сказал:

– А я-то думал…

И хотел удалить его, оставив Грязь Кошмаровну, но Олег-Финансист решительно сказал:

– Господин Председатель, мне кажется, вам небезынтересно увидеть, как может измениться жизнь государства!

Мьянти вздохнул. Чувства чувствами, а долг долгом. Правда, он не имеет права ничего решать в одиночку, поэтому Мьянти связался с Ольмеком, который немедленно появился.

Олег разложил на столе принесенные с собой образцы денег, показал на захваченном с собой компьютере четкие и ясные схемы будущего круговращения финансов Бермудии. Давал пояснения. Мьянти и Ольмек, зараженные его азартом, с любопытством разглядывали деньги и схемы.

– Как быстро, однако, вы все это сделали! – поразился Ольмек.

– Опыт, – скромно сказал Олег-Финансист.

– Что ж мы попробуем это внедрить. После выборов.

– А я думаю – сейчас, – не согласился Мьянти.

– Зачем такая спешка?

– А вы разве не видите, что происходит? Бермудия на грани войны – как никогда. По моим данным, ваши зеленые, отпущенные из тюрьмы, горят жаждой отомстить Мануэлю и уже сколачивают отряды. Мощный Удар готовит два теракта.

– Кто ему позволит? – запротестовал Ольмек.

– Вы позволили. Уже.

– А, ну да! – Ольмек сделал вид, что просто запамятовал. – Но ваши синие тоже собираются напасть!

– А я и не спорю. Значит, надо сбить их с толку. Государство стабильно тогда, когда людям некогда заниматься политикой.

– Считаете, что финансами можно сбить людей с толку?

– Насколько мне известно, они для этого во всем мире и существуют.

Олег-Финансист с этим не был согласен. Он, напротив, считал, что только финансы и наводят порядок в жизни людей. Но промолчал: какая разница, пусть Правители заблуждаются, главное – они согласны!

Тут он увидел, что сквозь потолок просачивается светящийся шар, в котором сидит король (он помнил его по футбольному матчу).

Печальный Принц снизился.

– Хотите что-то сказать, Ваше Высочество? – почтительно спросил Ольмек.

– Нет. Хотел, но… Ничего изменить нельзя… Извините…

И шар всплыл обратно.

– Странный он у вас, – заметил Олег-Финансист, имевший демократическую привычку без почтения отзываться о власти.

– Сами знаем, – сухо сказал Ольмек.

55. Голодный Роджер. Сбитое с толку население

Благодаря бешеной энергии Олегов финансовая система начала действовать незамедлительно.

Как уже рассказывалось, в стародавние времена в Бермудии выживал лишь тот, кто имел достаточную силу воображелания, а слабые погибали, если только им не соглашался помочь кто-то более могущественный. И так было до тех пор, пока не организовалось общество, которое взяло на себя заботу о маломощных, предоставляя им услуги ЕС, а также обучая их, чтобы они и сами могли себя обеспечить. ЕС все пользовались охотно, обучались же с трудом, рассуждая, что торопиться некуда – Бермудия и так накормит и напоит, обует и оденет. Тот же Роджер-Обжора, как мы помним, слишком занятый своим улетным ускорителем, не научился воображелать даже куска пиццы, зато с легкостью мог оказаться в том месте, где этой пиццы сколько угодно. Правда, в последние дни он боялся удалиться от школы, потому что боцман Пит совсем озверел и подкарауливал его каждую минуту. Его выручали сильные одноклассники, он кормился в школьной столовой, но ему этого, конечно же, было мало.

Роджер подошел к Нику, с которым они помирились:

– Не хочешь прогуляться?

Ник играл и прогуливаться не хотел.

– Очень есть хочется, – пожаловался Роджер. – А в столовой одни бифштексы. Тоже неплохо, но сколько я их могу съесть? Ну, двадцать, тридцать. А потом не лезет. Хочется чего-нибудь… Кусочек торта хотя бы.

Ник на секунду отвлекся – и перед Роджером на тарелке появился кусочек торта. Он проглотил его и облизнулся. Но этим только раздразнил себя. Вздохнув, он отошел от Ника. Побродил по двору, вышел за ворота, огляделся. Пита нигде не наблюдалось.

И он решил рискнуть: побежал по улице, свернул, еще раз свернул – и влетел в уютный ресторанчик, наполненный замечательными запахами. И посетителей почти не было, что хорошо: в пустом зале легче заметить появление боцмана и вовремя улизнуть.

Радушный официант подошел к Роджеру и протянул ему меню.

– Чего ты мне суешь? – удивился Роджер. – Тащи большую пиццу, вот такую, – он показал руками круг размером с велосипедное колесо, – с ветчиной, сыром, помидорами, колбасой, креветочным мясом…

Виртуальный официант сделал каменное лицо:

– Во-первых, прошу не тыкать и не грубить обслуживающему персоналу, – произнес он деревянным голосом. – Во-вторых, посмотрите сначала цены!

– Какие еще цены?

Роджер полистал меню.

– Один стандартный кусок – пятьдесят бермубликов? – Половина пиццы – полтора бермуталера? Целая – три? Да у меня и одного нет, что еще за бермублики и бермуталеры такие?

– Нет так нет, – злорадно, хотя и вежливо, сказал официант, захлопнул меню и удалился.

– Ну, дела! – Роджер почесал в затылке и бросился в булочную напротив – есть хотелось нестерпимо.

Но и в булочной на всё были цены. Небольшая толпа стояла и молча взирала на них и на виртуальную продавщицу, которая ела виртуальную булку и виртуально, но довольно нахально улыбалась.

Роджер побежал к Бонсу. Желание найти его было столь велико, что через полчаса он отыскал «Санта Марию». Бонс уныло сидел на камбузе, оттирая до блеска какую-то кастрюльку.

– Эй, дружище! – закричал Роджер. – Скучаешь? Я тебя развеселю: индейку мне – целиком! И поросенка! И салат из крабов! И…

– Ничего нет, – печально сказал Бонс. – Я ведь настоящий кок, у меня ничего воображелаемого нет, я покупаю на рынке натуральное мясо, хотя тоже, конечно, воображелаемое, и уж из него…

– Короче!

– Короче – требуют какие-то деньги. У меня их нет. А суп из топора я варить еще не научился…

– И там деньги? Что ж теперь, с голода подыхать? – завопил Роджер.

Нет, подыхать с голода он не собирался. Он помчался в школу, заглянул в столовую, но там еду только еще готовили, из прежнего ничего не осталось – он сам же все и съел.

Роджер поспешил к Нику:

– Ты слышал, деньги какие-то ввели? И что теперь делать? Да отвлекись ты на минутку! Друг ты мне или нет?

Ник с трудом отвел глаза от монитора:

– Конечно, друг. Дай только седьмой уровень пройти, ладно?

И углубился опять в игру.

Тогда Роджер обратился к Томасу.

– Командир, воображелай кусок колбасы, а? Есть очень хочется! – на этот раз Роджер даже не стал прибегать к своим обычным уловкам.

Томас считал своим долгом помогать слабым, поэтому вытянул руку, и на ней стал проявляться аппетитный кусок колбасы. Роджер уже готов был схватить его, но тут колбаса стала бледнеть, таять – и растаяла совсем.

– Ты чего? Шутишь, что ли? – закричал Роджер.

– Видишь ли, – размеренно ответил Томас, – пока ты где-то шатался, Блюм рассказал нам о новых условиях жизни в Бермудии.

– Видел я уже эти условия! Бермуталеры какие-то! Ну и что?

– А то. Несправедливо получается. Я постоянно учусь, тренируюсь, а ты ничего не делаешь.

– Я делаю! У меня просто не получается! У меня соображалка работает лучше, чем у вас всех, а с воображалкой почему-то плохо.

– Вот и сообрази что-нибудь, – посоветовал Томас.

Подобные истории происходили по всей Бермудии. Те, кто был в состоянии воображелать еду и одежду, сначала не почувствовали особенных изменений. Но таких людей оказалось не так уж много. К тому же их возможности тоже были ограничены. Ну, умеет Томас создать себе колбасу или Ли Чен – пирожки, но сколько проживешь на колбасе и пирожках? Хочется чего-то еще, а это что-то теперь недоступно. Те же, кто вообще ничего не умел, толпами метались, как и Роджер, по всей Бермудии, смешавшись и забыв при этом, кто синий, кто зеленый. Постепенно возле ЦРУ собралась толпа голодных, требующих разъяснений.

– Что-то мы не продумали, – сказал Ольмек. – Слышите, как кричат? Как бы хуже не вышло.

– Пусть работают! – ответил Мьянти.

Собравшимся объяснили: работайте, получайте деньги, а за деньги сможете купить что угодно.

Ответом был ропот: пока найдем работу, пока получим деньги… А есть-то уже сейчас хочется!

Ольмек и Мьянти, не привыкшие распутывать такие узлы противоречий, обратились к Олегам, которые теперь неотлучно находились при них, с просьбой найти выход из ситуации.

– Все просто, – сказали Олеги. – Каждому для начала выдаем какие-то средства. Небольшие. Половину деньгами, а половину ваучерами. Кто-то проест, кто-то начнет ваучерами торговать, тут же возникнет рынок ценных бумаг. Откроем кредиты под хорошие проценты. Возникнет живая банковская система.

Председатели ничего не поняли, но согласились.

И каждый бермудянин получил по сто бермуталеров и по ваучеру на такую же сумму. Выдавали координаторы, консультанты и менеджеры ЦРУ, выдавали по числу жителей Бермудии, которое никогда не было точным, поэтому определенные суммы остались у раздатчиков. Кто-то вернул их в казну, а кто-то припрятал и потихоньку занялся спекуляцией. То есть рынок начал развиваться даже интенсивнее, чем предполагали Олеги. К обеду бермудяне, не привыкшие себе ни в чем отказывать и к тому же голодавшие несколько часов подряд, потратили на еду все наличные деньги. А воображелатели высоких уровней и деньги, и ваучеры отложили до худших времен.

Эти времена наступили уже после полудня – не для них, а для тех слабых воображением бермудян, кто, израсходовавшись на обед, желал теперь поужинать. Самые сообразительные из сильных воображелателей начали скупать у них ваучеры за половину, а то и четверть стоимости.

На другой день бермудяне, оставшиеся без единого бермублика и без ваучеров, готовы были последовать рекомендации ЦРУ и начать работать, но где и кем, вот вопрос! Производить в Бермудии ничего не надо, да и не получится – сельскохозяйственный опыт китайских кули тому пример. Они, кстати, так и продолжали трудиться и надеялись, что им-то уж денег выдадут.

Но для этого в ЦРУ надо было срочно решить, что считать работой, каковы расценки, условия и все прочее. Для любого государства это привычное дело, а для Бермудии было в новинку.

Постановили: работникам ЦРУ и всем прочим, кто находится на службе государства, выдавать зарплату, остальные пусть ищут себе работу сами. Найдут, докажут, что она нужна, тогда специальные учетчики выдадут им какие-то суммы. Предусмотрели в бюджете также пенсии таким, как Дукиш Медукиш, и небольшие средства на образование.

Довели это до сведения граждан.

Граждане, естественно, все пожелали стать или госслужащими, или пенсионерами, ссылаясь на солидный срок своего пребывания в Бермудии, или учащимися на основании того, что у них большие пробелы в теории и практике воображелания – опомнились наконец-то!

Но места на госслужбе оказались заняты, пенсионный фонд был ограничен, а учиться взрослые люди и сами могут.

Тогда начали придумывать себе работу.

Сделать это в условиях, когда все создается воображеланием, оказалось крайне трудно.

Например, гламурные юноша и девушка пытались организовать показ мод для желающих, но желающих не нашлось: у слабых бермудян нет денег на билеты, а каждый из сильных может себе устроить шоу с участием лучших моделей мирового подиума.

Сорвался концерт бедного Элвиса, великого Элвиса Пресли – кому он нужен, если даже бермудянин со слабым воображением способен соорудить домашний концерт для себя одного, и Элвис при этом будет как живой, с двух шагов не отличишь! А не то по телевизору посмотрит, в компьютере найдет, диски с записями есть – да мало ли! Быстро выяснилось, кстати, что настоящий съедобный кусок хлеба воображелать гораздо труднее, чем настоящего или почти настоящего Элвиса Пресли. Потому что почти настоящий Элвис потребителя устраивает, а вот почти настоящий хлеб устроить не может. Или он, хлеб, пусть даже плохого качества, или он не хлеб, третьего быть не может.

Без дела и без возможности придумать его болтался Супер. Его сопровождали тысячи восторженных поклонников, но все они были призраки. Каждый готов был поминутно восславлять его, но никто не оказался способен создать ему бутерброд и стакан воды!

Без средств к существованию остались футболисты, Детоненавистник и Детогубитель.

Красавица Лаура, и та попала впросак: двадцать лет она ждала, когда ее найдет Мануэль, занимаясь эти годы тем, что покоряла сердца мужчин, всем в результате отказывая, поэтому не занималась развитием воображелания. Мужчины, кстати, перестали обращать на нее внимание: когда есть хочется, то как-то не до красавиц.

– Убей меня, ведь ты этого хочешь! – сказала Лаура Мануэлю. – Я не хочу жить в таком унижении.

Но Мануэль был мужчина чести, он не мог убить голодную женщину.

Он собрал своих полевых командиров и напомнил им старую военную истину:

– Те, кто не кормят свое войско, будут кормить чужое!

Командиры кивнули.

– Надо потребовать у Председателя Мьянти, чтобы он нас обеспечил!

Командиры кивнули.

Мануэль тут же направил Мьянти запрос. Ответ был категоричен: войско Мануэля не является законным, поэтому бюджетом не учитывается.

– Что же нам, грабить, что ли? – спросил Мануэль командиров.

Командиры кивнули.

В тот же вечер было совершено несколько налетов вооруженных людей на универсамы и супермаркеты ЕС. Грабители вели себя довольно мирно, не стреляли, только угрожали оружием и смели с прилавков все, что могли унести. Следуя их примеру, недавно созданные военизированные формирования зеленых тоже ограбили несколько магазинов.

Председатели встревожились: события начали приобретать непредвиденный оборот. Олеги не разделяли их пессимизма. Олег-Муж высказался:

– Как вы не понимаете, это нормальное явление для нормального государства! Появились деньги – появилась преступность! Выхода два: либо начать бороться с преступностью, как делают во многих странах, либо поставить преступность на службу правительству, как делают у нас в России.

Второй выход Ольмеку и Мьянти понравился больше: бороться с преступностью не хватит сил и средств, да и тех, кто борется, тоже надо содержать. Поэтому призвали Мощного Удара и Мануэля и сделали им вполне достойные предложения. Мощный Удар согласился, потому что, обладая богатым воображением насчет терактов и ведения войны, не умел соорудить себе элементарной пищи, а Мануэль чувствовал ответственность за Лауру и свое войско.

С этой минуты возле каждого заведения ЕС появились крепкие парни в камуфляже, которые следили за тем, чтобы никто ничего не взял лишнего. За это они получали плату деньгами, продуктами и товарами, а также и сами прихватывали кое-что из тех мест, которые охраняли.

Короче, вскоре получилось так, что половина бермудян оказалась тем или иным образом на государственной службе, а остальные, если не были сильными воображателями, прозябали и никак не могли придумать себе работу.

А если и придумывали, толку было мало.

Те же кули: засеют они поле, зовут учетчика, чтобы тот оценил их труд и выдал деньги. Но, пока ждут учетчика, какой-нибудь обеспеченный воображелатель оказывается в этом самом месте и устраивает себе огромный каток, на котором в одиночку катается на коньках. Учетчик отказывается принимать работу.

И так далее.

Детей – и то коснулось. Математик и скрипачка Жун Фен, понимая, что ее теоретические и музыкальные способности не нужны, срочно изучала банковское дело, надеясь, что финансисты понадобятся в стране, обзаведшейся финансами. Поэт и астроном Янг Ли учился военному делу: солдаты, как он узнал, пригодились, а вот поэтам и звездочетам делать в Бермудии теперь абсолютно нечего.

56. Бермудяне приспосабливаются

Выход для многих был найден неожиданно.

Дукиш Медукиш, обеспеченный пенсионер, однажды хотел пересесть из инвалидной коляски в машину. Обычно он просил кого-то из соседей, потому что воображелать слугу или помощника у него не хватало способностей. Вот он и окликнул кого-то, кто проходил мимо:

– Здравствуйте, как себя чувствуете? Не поможете мне?

Сосед поспешил на помощь, но вдруг остановился.

– Извините, – сказал он. – А что мне за это будет?

– Моя нижайшая благодарность! – ответил Медукиш.

– Хоть нижайшая, хоть высочайшая, что мне с нее, если я с утра не ел?

– Да? Это грустно. Но я не умею воображелать еду, извините. Я слишком слаб, я уже который год умираю…

– А пенсию получаете?

– Вчера выдали.

– Тогда – три бермуталера, – сказал сосед, глядя в сторону и стесняясь. Не привык он к таким вещам, нужда заставила.

– Дорого! Хватит одного!

– Два!

На этом сошлись.

И оба остались довольны – сосед заработал, а Дукиш Медукиш на мгновение почувствовал, что оказался опять в привычной жизни, где всему есть своя цена.

Каким-то образом слух об этом незначительном событии за считаные минуты облетел Бермудию, и тут всех осенило, что есть же ведь работа, которая существует в любом государстве, даже там, где никаких признаков государства нет, – сфера услуг!

И тут же те, у кого не было денег и ваучеров, бросились наперебой предлагать свои услуги тем, у кого деньги и ваучеры имелись.

Вроде бы зачем слуга сильному воображелателю, который может создать себе десяток слуг? Но они – ненастоящие, а этот будет настоящий. Огромная разница! То, что тебе подчиняется не призрак, а живой человек, дает тебе сознание своего превосходства и силы.

И не за дни, а за какие-то часы жизнь Бермудии изменилась так, что ее было не узнать.

Обычно одинокие бермудяне создавали себе виртуальных жен, мужей и детей – идеальных, послушных, красивых. Но вот прошел слух, что некий чин из ЦРУ взял себе за деньги настоящую жену, то есть купил. Она, как и виртуальная, на все согласна, во всем послушна, но при этом – живая!

Тут же настоящими женами и мужьями обзавелись все, у кого водились лишние деньги. А также наняли личных водителей, поваров, секретарей и т. п. Живых.

Появилась даже, господа взрослые, а подростки и дети, пропустите этот абзац, хотя какой смысл: по телевизору в дневное время вам расскажут что-нибудь и похлеще, а газеты тем более, а уж про Интернет я вообще молчу, так вот, появилась даже проституция. Раньше, если кому было надо, воображелал себе любую женщину или делал заявку в ЕС, женщина была вполне как настоящая, хоть и ненастоящая. Настоящую же можно было получить только через любовь, кому-то это нравилось, а кому-то казалось долго, утомительно, хлопотно. Да и как ты, если уродлив и стар, добьешься любви молодой красивой женщины? С появлением денег проблема тут же разрешилась: десятки девушек были согласны считать себя товаром, а мужчин были готовы этот товар купить – причем не виртуальный, а живой, что ценно!

Хотелось всего настоящего. И созданными из ничего готовыми продуктами тоже уже не удовлетворялись, хотелось, чтобы, как у Бонса, все было натуральное: сначала кто-нибудь воображелает настоящего быка, его по-настоящему забьют и из настоящего мяса приготовят настоящий бифштекс.

Боцман Пит, кстати, устроился при Бонсе, открывшем на «Санта Марии» шикарный ресторан, мясником. С утра до вечера он рубил говяжьи и свиные туши, уставая настолько, что забыл думать о том, как бы найти и выпороть Роджера. То есть он помнил и не мог не помнить, это желание в нем по законам бермудийского пространства не могло исчезнуть, но оно стало таким вялым, что Пит вспоминал о нем лишь к вечеру. Валясь без сил на постель, он бормотал, глядя на фотографию Роджера, которую всегда носил с собой, чтобы подогревать свою ненависть:

– Все-таки я тебя выпорю, щенок…

Но понимал при этом, что, доведись Роджеру оказаться рядом, линьки останутся висеть на стене – боцман, намаявшийся за день, не может даже поднять руки…

– Эх, – вздыхал Пит, засыпая, – знать бы это раньше: когда устаешь, лишаешься всяких желаний…

Даже странно, что такой взрослый мужчина так поздно пришел к этой простой мысли, не правда ли?

Хотя не очень уж она и простая: именно усталость, если подумать, правит миром. Или, возможно, позволяет править им. Поэтому-то всякое правительство всякой страны и заинтересовано в том, чтобы население уставало как можно больше. Поэтому, господа дети, когда господа взрослые оправдываются перед вами, говоря, что не хотят идти в кино или еще куда-то, потому что устали, и при этом гордятся своей усталостью – не жалейте их. Я предаю вас, господа взрослые, я открываю вашим детям тайну – усталость, мешающая жить, есть грех, позор и глупость. Умный человек до усталости себя не доводит. Хотя я вот сейчас, просидев подряд 12 часов, описывая удивительные бермудийские события, тоже, надо признаться, устал. Но это усталость приятная – единственно достойная человека. Это не ради денег усталость, не ради чего-то материального вообще. И в кино я еще пойти могу. Вот сейчас все брошу и пойду. Еще пару страниц.

Короче, завтра. А если кому не терпится, может отправляться один.

Некогда мне!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю