Текст книги "Цена возвращения (СИ)"

Автор книги: Алексей Гришин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 16

Вернувшись в дом мамаши Клэптон, господин и слуга позволили себе вздремнуть лишь до рассвета, справедливо рассудив, что в свой выходной день цирковые не станут вскакивать ни свет ни заря, выспятся обязательно и с большим удовольствием.

Наскоро перекусили остатками зачерствевшего хлеба, вымочив его в вине, и направились к жилищу Златовласки. Настоящим ее именем они не интересовались, справедливо рассудив, что если женщина виновна, то назовет себя в суде. Если же нет – пусть навсегда останется в их памяти прекрасной незнакомкой с копной волос цвета Солнца.

Однако днем наблюдать за поселением артистов оказалось куда как труднее. В тени не спрячешься, а просто так ошиваться на улице еще и опасно – народ в Лондоне внимательный, в борьбе с ворами привык рассчитывать только на себя. Не понравишься – соберутся добрые соседи, да и отметелят от всей души. И неважно, что ты ничего не украл. Раз подозрительный, значит, готовишься украсть. И скажи спасибо, что избили до кражи – если схватят после – повесят. Здесь нет полиции, зато виселиц полно, на каждой площади стоят и обычно не пустуют.

Пришлось раскошелиться и снять на день комнату в корчме напротив цирка. Такую, из окон которой был отлично виден вагончик подозреваемой. Получая деньги, трактирщик гнусно ухмыльнулся. Мол знаем мы, чем юноша со здоровым мужиком будут заниматься. Ну да каждый по своему разумению мыслит.

Златовласка вышла на улицу почти что в полдень, ведя за руку девочку лет шести-семи с такими же солнечными волосами. Вьющимися, спадающими на плечи ярким волшебным потоком. Свободные штаны и перехваченная на поясе простой веревкой рубашка с обрезанными по локоть рукавами, подчеркивали гибкую и ладную фигуру женщины.

Она посадила ребенка на ступеньки вагончика и бросила ей камушек. Потом второй… и девочка начала жонглировать. Еще камушек, еще… вот в ловких детских руках четыре камушка, пять… нет, не удержала. Сначала, снова, еще раз и еще.

Тем временем цирковой табор ожил. Люди вышли на улицу и занялись каждый своим делом. Артисты крутили кульбиты, фордершпрунги и ронданды. Силач, который вечером покорно принимал головомойку от маленькой жены, сейчас подбрасывал ее в воздух, а та вертела сальто, твисты и пируэты, уверенная в силе и надежности страхующих ее рук.

Златовласка, убедившись, что девочка не отвлекается и серьезно тренируется, сделала несколько замысловатых упражнений, потом вынесла на улицу тяжелый круглый щит, сбитый из нестроганых досок, и стала метать ножи. Вначале из фронтальной стойки, потом с поворотом, с разворота, сверху, снизу. С разных расстояний, с разной скоростью.

Больше часа она занималась только ножами, не отвлекаясь ни на кого вокруг. И ни разу нож не пролетел мимо маленького кружка, нарисованного в центре мишени, ни разу не звякнул, ударившись о доски не острием лезвия.

Потом женщина ушла в шатер, видимо, продолжать тренировку. Перед этим погрозила пальцем ребенку, и та продолжила жонглировать камушками с тем же усердием.

– Ну что, как наша красавица владеет ножами? Есть ли еще вопросы?

Бабин только покачал головой.

– После таких упорных тренировок даже я чему-то смог бы научиться.

– Научишься, – согласился Юбер. – Если хватит терпения и воли. Цирк – это труд и терпение.

Бабин пожал плечами и, не сводя глаз с артистов, спросил:

– Тогда тем более не понимаю. Если она грабила тех купцов, она должна уже быть богата. Зачем ей этот балаган с постоянным риском свернуть шею, переломать руки, ноги? Солдат, когда накопит денег, тут же уходит в отставку, не дожидаясь, когда станет трупом или зажиточным инвалидом.

Юбер ответил не сразу. Почему-то закашлялся, потом налил в стоявший рядом стакан разбавленное вино из купленной только что бутыли и долго пил мелкими глотками. Только потом ответил почему-то чуть охрипшим голосом.

– Просто ты никогда не стоял на манеже. Не слышал грома аплодисментов, не чувствовал восхищения зрителей. Это надо пережить, от этого невозможно отказаться. Состарившиеся цирковые готовы подметать манеж, убирать за зверями, на все готовы, лишь бы не уйти от этого счастья.

Слуга оторвал-таки взгляд от улицы и внимательно посмотрел на господина.

– Мне кажется, или вы только что говорили о себе?

Тот допил вино и поставил стакан на стол.

– Может быть когда-нибудь и расскажу, когда крепко напьюсь. А сейчас давай делом заниматься. Кстати, не заказать ли нам обед?

Лишь когда солнце стало клониться к закату, Златовласка вышла из своего вагончика в том же скромном платье и чепце, в котором гуляла по ночному Лондону.

Сейчас было вполне светло, народу вокруг много, так что женской добродетели ничто не могло угрожать. Да и следить, затерявшись в толпе, было не в пример легче.

Женщина шла уверенным быстрым шагом, даже не пытаясь оглядываться. Следить удобно, но приходится почти бежать, не обращая внимания на возмущенные крики прохожих. Демон с ними, если что – Юбер подстрахует, уймет чрезмерно разбушевавшихся.

Кстати, он рассказывал, что вчера ночью кто-то рядом со Златовлаской творил заклятье. На протяжении всей ее прогулки. Интересно, сейчас так же? Твою ж… да куда ж она⁈

Бабин аккуратно заглянул за угол. Так, тупик, а в нем…ого! Еще две женщины. Молодые, красивые.

Кто-то толкнул в спину. Оглянулся. Юбер?

– Смотреть надо! – в голосе слуги только злость. Но что это? Господин схватился за запястье, буквально сорвал тонкий серебряный браслет, оставивший на руке багровый след, словно от ожога.

Потом, все потом! Что в тупике? Возвращаются… надо спрятаться… куда? Дверь в доходный дом… входим! В последний момент краем глаза Бабин отметил неестественную походку Златовласки, в которой не осталось и следа прежней грации.

Так, женщины отошли, можно выходить на свет и продолжать слежку.

Если бы.

Открылась дверь ближайшей комнаты и оттуда на стражников обрушилось нечто огромное, воняющее убойным перегаром и чесноком.

– Пришел мою жену трахать⁈ Убью! Да вас двое! Бей их, парни!

Из квартиры вывалились решительно настроенные мужики, напившиеся до того состояния, когда просто жизненно необходимо хоть кому-то разбить морду. Сколько? Да кто ж разберет в темноте и тесноте загаженной лестницы.

Шпаги? В этой толчее, под градом летящих кулаков их не достать. Слава Создателю, нападавшие тоже были без оружия и спьяну не понимали, кого, собственно, бить. Главное – размахнуться пошире, да влепить покрепче, а там на кого бог пошлет.

Юбер еще успел нажать на амулет тревоги, который должен был вызвать отряд стражников, находившийся неподалеку. Вначале мудро планировалось захватить Златовласку при входе в дом, потом вызвать хозяев и, стоя в гордой позе, сообщить, что купеческой стражей арестован подозреваемый в кровавых убийствах.

Собственно, отряд поддержки нужен был для солидности и пресечения возможных попыток несостоявшегося кавалера со товарищи отбить предмет вожделения.

Пришлось использовать коллег по-другому. И то, пока они прибежали, пока поняли, что здесь творится и кого хватать, два сыщика успели отхватить изрядных люлей. У Юбера болел левый бок так, что трудно было дышать. На левой скуле Бабина наливался огромный, прекрасный в своей фиолетовой сочности синяк. Зубы у слуг закона остались в целости, но некоторые шатались с риском вылететь в любой момент.

Что делать? Искать улизнувших красавиц? Где? Пока длился лихой махач, они могли уйти на другой конец города.

Осознав масштаб провала, Юбер только махнул рукой и, прошепелявив приказ коллегам разобраться с буянами, сделав знак слуге следовать за ним, отправился к лекарю. На кошелек, слава богу, в драке никто не покусился, и деньги на врача-мага были.

Маг нашелся всего в паре кварталов от места драки, но это уже была чистая улица с богатыми домами, на которой никогда не мог разгуляться грязный мордобой. Благородная дуэль с трупами и вывалившимися кишками – запросто, а вот чтобы кулаком по роже – это нет, это развлечение для черни.

Помощница мага, симпатичная кареглазая девица с жесткими каштановыми волосами, уложенными в замысловатую прическу, первым делом проверила платежеспособность помятых клиентов, после чего усадила в коридоре дожидаться своей очереди.

Другие пациенты посматривали на коллег по несчастью с откровенной неприязнью. Действительно, на куртках обоих нашивки стражников купеческой гильдии. Значит, не дворяне. Получили по морде, а на оружии ни малейших следов крови. Ясно же – трусы и вообще быдло.

То ли дело они! У одного кое-как перевязана рука, явно проткнутая шпагой. У второго – бедро. Причем, приди удар чуть левее, и никакой бы врач не потребовался – с перебитой бедренной артерией долго не живут. Две минуты, и все.

Вот друг на друга дворяне смотрели с уважением, не иначе, как только что дрались на благородной, вековой традицией освященной дуэли. Сейчас подлечатся, и пойдут с секундантами пьянствовать, отмечать еще одно славное дело. До изумления пить, до самого что ни на есть скотского состояния.

А чернь подождет, черни спешить некуда, даже если она и при деньгах. Если же кто не согласен…

Впрочем, рыжая помощница мага подавила конфликт в зародыше, просто пригрозив, что взволновавшийся лекарь может неправильно вылечить, так, что через пару месяцев отпадет у буяна что-нибудь нужное, для продления рода необходимое. И все, дальнейшее ожидание прошло мирно и спокойно.

Само лечение заняло не много времени. Маг поводил руками над пострадавшими, где-то что-то покололо, резко стрельнуло болью в сломанном ребре, дико зачесались десны… и все. Платите, господа, за лечение. Потом можете взыскать убыток с нападавших. И не задерживайте, за вами другие клиенты ждут своей очереди.

Выйдя на улицу, Юбер вдохнул полной грудью пахучий воздух средневекового города. Красота! Ничего не болит.

– Ну что, куда теперь? Где и кого будем искать?

Бабин растеряно развел руками.

– Да где ж теперь их найдешь? Прокололись мы самым глупым образом. Одна надежда – порешит наша подружка еще одну семейку, да и вернется в свой вагончик. Там я ее и подожду.

– Ты. А я? Мне что делать?

– А вам, мой господин, следует вернуться в купеческую гильдию и ждать новостей. Сдается мне, что в этот раз новости будут необычными. Не нравятся мне эти две девицы, неизвестно откуда взявшиеся. И ожог на вашей руке не нравится, – Бабин указал на запястье. – Кстати, почему его не залечили?

– Лекарь сказал, что ожог магический, его лечение в три раза дороже. К демонам, подожду, пока так не заживет. И ты прав, беги сейчас на пост, а я в гильдию, как говорит наш друг – ждать у моря погоды.

* * *

В корчме, где была снята комната, столь удобная для наблюдения за цирковыми, Бабина встретил неприязненный взгляд слуги. Оценив потрепанную одежду и всклокоченные волосы постояльца, он начал что-то бормотать, мол, господа комнату покинули, теперь надо платить снова и вообще в нее могли другие постояльцы заселиться, потому надо бы и доплатить.

Пришлось показать нашивку купеческой стражи и объяснить незадачливому коммерсанту, что за неисполнение договора аренды с хозяина спросят, и спросят строго. Как после этого он отнесется к слуге, втравившему его в такие неприятности?

В общем, договорились, что пользоваться арендованной жилплощадью господин стражник будет столько, сколько надо, лишь бы потом расплатиться не забыл. А то уже на него жалоба в гильдию поступит.

И Бабин заступил на пост.

Днем и даже вечером он был предельно внимателен. Смотрел в окно, готовый в любой момент зафиксировать появление Златовласки, чтобы потом уже действовать по обстоятельствам, но решительно.

Однако силы человеческие не беспредельны, вообще не бывает такого, когда сутки напролет наблюдение ведет один человек. Нельзя так!

Бабин долго держался, но все же сон мягко и незаметно сморил его и отпустил лишь на рассвете.

Приходила? Нет? А может, пришла да и скрылась, прихватив ворованное? Где ее теперь искать? Твою ж… демон… да как же!

А в цирковом городишке все тихо. Сегодня вторник, вчера у цирковых был выходной. Значит, сегодня народ снимается с места, пакует и шатер, и все хитрое имущество, без которого не бывает сказочных представлений, и готовится отправиться в очередной город. Туда, где ждут его благодарные зрители, мечтающие увидеть чудо наяву.

Но вот, наконец, показались и артисты. Как и вчера, разминаются, тренируются… А Златовласка? Не видать ее. Девочка вышла, набрала камушков и начала жонглировать. А женщина? Неужели пропустил, неужели ушла? Идиот!

Но это ничего не меняет. Сиди смотри. Жди. Хоть чего-нибудь.

Почти что в полдень в дверь постучали. Вошел знакомый стражник, из тех, что вчера вытащили его из драки.

– Господин Юбер приказал срочно прибыть к дому маркиза Дорсета.

– Куда? Зачем?

– Иди за мной, там все узнаешь.

Приказ есть приказ, и Бабин, нахлобучив шляпу и прицепив шпагу к так и не снятой на ночь перевязи, пошел за посланником.

Однако, знакомая дорога. Да, именно по ней шла Златовласка и позапрошлой ночью, и прошлым днем. Да, вот тупик, где она встретилась с двумя… подружками? Неважно, об этом после.

Так, здесь разговаривала с вонючим кавалером. Куда дальше?

Оказалось, недалеко. Вот он, нужный дом.

Почему именно этот? Потому что богатый, трехэтажный. Штукатурка выкрашена в благородный светло-серый цвет, украшена лепниной. На фасаде мощные колонны поддерживают модный балкон третьего этажа. Все солидно, но… окна не сплошные, поделены на квадратики. Значит, денег на большие стекла у хозяина не хватило. Колонны не мраморные и вообще… ну, не дворец графов амьенских, даже не дом де Ренарда, главы тамошней купеческой гильдии.

Впрочем, по меркам Лондона дом богат, может даже дворцом назваться.

А еще вокруг стоит толпа народу. Судачат или просто смотрят, некоторые – разинув рот.

Провожатый схватил Бабина за руку и решительно двинулся сквозь толпу, не слишком церемонясь с зеваками. Кого-то оттолкнул, кому-то наступил на ногу, кому-то и по сусалам запросто съездил, но пробился к воротам, за которыми с каким-то толстяком беседовал Юбер. Увидев слугу, сделал знак, и охрана приоткрыла ворота, чтобы пропустить только нужного человека.

Что-то сказав собеседнику, Юбер подошел к Бабину.

– Наша дамочка убита. Сегодня вырезала всех в этом доме. Охрану, жену маркиза, трехлетнюю дочь, пятилетнего сына и пятерых слуг. Из них трое – женщины. Один из слуг, умирая, выстрелил ей в спину из пистолета. На трупе жены карта пикового валета. Маркиз Дорсет всю ночь был во дворце императора, утром пришел, а здесь такое. Послал слугу в купеческую гильдию – знал, что у них были такие же случаи. Шеффердсон отправил сюда меня. Что будем делать?

Вот так. Златовласка не пришла, потому что мертва. Можно закрывать розыск?

– Слуга, который сообщил в гильдию об убийстве, здесь ночевал?

– Нет. Ждал маркиза во дворце.

– Охранников сколько было?

– Шестеро.

– Во-от. – Бабин важно поднял указательный палец, но тут же убрал. Не дело слуги господина поучать. – Не трое, как в прошлый раз, а шестеро. И две подружки Златовласки куда-то подевались. Стадо быков по дому еще не пробегало?

– То есть?

– Следы не затоптали? Трупы где?

Юбер только сплюнул.

– Что-то я успел отбить, сказал, что, мол, так положено. Дорсет все еще меня слушает, даже не спросил, мол, кем и куда положено. Пошли в дом, пока хоть что-то можно узнать.

– Главный вопрос – за что работаем?

– За деньги. Дорсет лично положил хорошие деньги. Даже если ничего нового не найдем, в накладе не останемся.

Глава 17

Они вошли через парадный вход. За ними – жирный констебль. Молчащий, но злобно поглядывающий на двоих выскочек, смеющих что-то делать на его территории. Да что там смотреть? Убийца мертва, осталось узнать, кто это, да конфисковать ее имущество. Не забыв отчекрыжить долю в его, господина констебля, пользу. И побольше, побольше долю. Эта шлюха – Черный Валет, а стало быть богата! Удачный сегодня день!

Только эти двое… ну что, что они вытворяют!

Тела благородных господ уже увезли, остались валяться слуги, стражники и сама убийца. Так погрузить их в телеги и прочь, прочь отсюда, пока не завоняли. У кого есть родственники – тех к ним, а остальных на кладбище, закопать – и вся недолга. Да, но вначале отпеть, как истинная островная церковь велит.

Так нет же! Вот что они делают? Мальчишка – ладно, только ходит и что-то высматривает, вынюхивает. Кретин напыщенный! Молокосос!

А его слуга? Трупы шевелит, за руки, за ноги. Одежды раздвигает. Даже платье убийцы расшнуровал, голое тело разглядывает. Извращенец! Говорят, эти двое – галлийцы. Точно, все они там такие, мерзкие.

Вон нашел где-то спицу вязальную, да сует ее прямо в раны покойникам.

Потом потребовал линейку, самую обычную, измерил кровавые следы, что на полу остались. Зачем? Ясно же, что убитых стражников следы. Что-то своему господину сказал, на что-то указал, а тот посмел самого господина маркиза побеспокоить. Тоже ему что-то на полу показывал. Хамло! Никакого почтения ни к его светлости, ни к его горю.

Затем слуга достал из ножен шпаги стражников, рассмотрел, только что не обнюхал. Ножи собрал, их на полу аж четыре штуки валялось. Странные какие-то ножи. Так он их двумя пальчиками взял и аккуратно на стол положил.

Строго приказал… да кто он такой, чтобы приказывать! Но ведь приказал! Чтобы трупы уносили да порядок навели. А сам по комнатам пошел, кухню осмотрел, отхожим местом не побрезговал. Пару часов, не меньше, только на первом этаже это безобразие творилось. Потом на втором, на третьем. Даже на чердак эти двое лазили, даже по крыше ползали с риском свалиться да прервать свои никчемные жизни.

И всюду за собой господина маркиза таскали, как собачку, прости господи. Только на крыше одни были. Но и вернулись оттуда с недовольными рожами.

Лишь когда стало смеркаться, двое безумных стражников объявили, что работу они закончили. Констебль потребовал отчитаться, назвать имя убийцы и адрес, где краденое хранится. Но был послан очень далеко. Настолько, что другого бы за такие слова на виселицу следовало определить, за оскорбление власти.

Однако эти двое сами были властью. Той самой, что дают капиталы купцов да промышленников – тех, кто и обеспечивает богатство и процветание хранимой богом империи. Тех, с кем не желает ссоры сам Император.

Констеблю объяснили, что из дома господина маркиза, находящегося в его юрисдикции (демон, откуда они слова-то такие знают), ничего не похищено, соответственно, ни о каком возмещении и о его, констебля, доле с найденного не может быть и речи. А до того женщина грабила дома купцов, так что розыском похищенного там занимается стража купеческой гильдии. Которая и получит свой причитающийся по закону процент.

Однако запретить констеблю отправиться к жилищу убийцы стражники не могли. Тут он был в своем праве.

Служители закона подошли к цирковому городку, уже готовящемуся к отъезду, и встречены были господами артистами неласково. Вообще никакого почтения не выказали. Лишь когда Юбер сообщил о смерти их коллеги и о подозрениях (да, так и сказал – не о преступлениях, а лишь о подозрениях), согласились на осмотр фургончика Джулии. Оказывается, женщину звали Джулия. А еще Анита, Кристина и бог знает какими другими именами, которые выбирались в зависимости от предпочтений жителей города, где выступала труппа. Но среди своих она всегда звалась Джулией. Фамилия? Помилуйте, какая фамилия у цирковых.

Первое, что было найдено, – два холщовых мешка с похищенным из домов Гридженсонов, Ламбертсов и Уэйнрайтов. Все почти точно по спискам, за исключением некоторых безделушек, хотя и заоблачной стоимости. Везет же некоторым! Казалось бы, радуйся!

Но Юбер смотрел не на золото. Молодой человек взял со стола три метательных ножа, вышел из фургона, примерился и метнул в стоявшую в пяти шагах мишень. Не так ловко, как их хозяйка, но сильно и точно.

– Ты кидаешь плохо, хуже мамы, – уверенно сказала стоявшая рядом девочка. Дочь Джулии.

– Давно не тренировался, думал, вообще не смогу попасть. Тебя как зовут?

– Лола.

– Как⁈ – Молодой человек сжал ее за плечи, опустился на корточки, так, что их глаза оказались напротив друг друга.

Потом перевел взгляд на хозяина труппы – высокого плотного мужчину, одетого как зажиточный горожанин.

– Что будет с девочкой?

– Не мое дело, – ответил тот, равнодушно пожав плечами. – Дочери преступницы не место в моем цирке, пусть Спаситель заботится о ее душе.

Юбер посмотрел на артистов. Тех, кто еще вчера выходил с ее матерью на манеж, кланялся зрителям, радовался успеху. Каждый отвел взгляд. Все ясно.

– Давно здесь это? – он указал найденные в фургоне мешки.

– Ночью пришел какой-то дядя, сказал, что они для мамы.

Стоявший рядом Бабин засопел и поджал губы.

Золото пересчитали, составили подробную опись, после чего вооруженный отряд из дюжины стражников понес его в купеческую гильдию.

Констебль отправился восвояси, бурча под нос проклятия в адрес жалких юнцов, не желающих делиться и не умеющих воспользоваться счастливым случаем.

А Бабин и Юбер пошли домой. Юноша вел за ручку маленькую Лолу, так похожую на ту, другую, тоже любившую жонглировать. Погибшую прошлым летом по его вине.

– Меня Поль зовут, а вот этого большого дядю – Бабин. Сейчас мы идем к нам, поживешь с нами? Если согласишься, конечно.

– А когда придет мама? – спросила девочка, пристально глядя в глаза. Снизу вверх.

Юбер кашлянул.

– Не знаю. Ей пришлось уехать.

– Врешь, – уверенно сказала девочка. – Я знаю, она погибла. Канатоходцы всегда или погибают, или становятся инвалидами. Если мы не идем в больницу, значит, она погибла.

Мужчины переглянулись. А что тут скажешь?

– Да, она погибла. Прости, я соврал. Делала сложный трюк и сорвалась. Успела попросить меня, чтобы о тебе позаботился. Ты не будешь возражать?

Девочка отрицательно замотала головой, потом прижалась щекой к бедру Юбера и заплакала. Тот взял ее на руки, да так и нес до самого дома мамаши Клэптон.

Хозяйка молча пропустила постояльцев с ребенком на руках. Через полчаса постучалась в их комнату. Отметила, что девочка спит в кровати господина.

– Могу я узнать, кто эта юная леди?

– Моя дочь.

– Да? И в каком же возрасте вы ее заделали?

Хотела еще съязвить, но что-то во взгляде юноши ее остановило.

– Завтра утром я принесу свежего молока. Девочек обязательно надо поить молоком.

И, резко повернувшись, ушла. Твердой походкой и с прямой, словно в принципе не способной гнуться спиной.

Только после этого Бабин, до этого пристально разглядывавший в окно дом напротив, отвлекся от своего увлекательного занятия.

– Ты всерьез собираешься в гости к его светлости?

– Сначала – к Шеффердсону. Только что от него прибегали, звали пред ясные очи – мастер желает узнать о наших результатах. Аж на кресле подпрыгивает, это посыльный так сказал. Ох, не терпится мне эту картину увидеть… – Юбер мечтательно закатил глаза. – Но не будем спешить, пусть понервничает, щедрее будет. А уже потом к Дорсету.

– Уверен, что тебе это надо?

Юбер отвел взгляд, вперив его в черный сучок на дощатой стене.

– Случай упускать нельзя. Мы рассчитывали, что для выхода на персону такого масштаба потребуется не меньше года, а тут удача сама плывет в руки. Только сказать кому – за месяц управились! Одно плохо – если разговор не задастся, тебе надо будет уходить и очень быстро.

– Прекрасно! А ты? – В этот раз нарушение субординации было проигнорировано.

– Не знаю. Утром посоветуюсь с умным человеком и в бой. Ну да, как говорит наш друг, бог не выдаст, свинья не съест. Пожелай мне удачи. А пока – спать.

– Э нет. Дорсет – не купец, совсем другого полета птица. От него простым отчетом не отделаешься. Воевал, а значит трупов на своем веку повидал достаточно. Придется ему все подробности, до самой мелочи, растолковывать, чтобы свои денежки получить. Так что слушай и запоминай…

Резиденция контрразведки Островной Империи

Пожилой господин не любил вычурной мебели. Все эти инкрустированные дверцы, точеные ножки и резные завитушки казались ему чем-то глупым, недостойным серьезного человека. В кабинете все должно быть солидно и основательно. Только массивное красное дерево и дуб, символ великой империи. Стол, шкаф, секретер, где помимо сверхважных и сверхсекретных бумаг всегда стояла бутылочка с любимым напитком и такой же массивный стеклянный стакан. Кресла и стулья тяжелые, такие следует не своевольно двигать, а с почтением переставлять.

Тогда и хозяина посетители будут воспринимать соответственно. С уважением и – обязательно! – с толикой страха. Не до дрожи в коленках, разумеется. Хотя иногда и это не повредит. Чтобы по пустякам не беспокоили в ответственные минуты. Такие, как сейчас, когда в руках бокал с ароматным янтарным напитком, созданным из выращенного горцами ячменя, должным образом обработанного и высушенного на терпком торфяном дыму.

Великий напиток в руках великого человека заставляет забыть все мелочное и суетное, уводит мысли к вечному и прекрасному.

Вдруг в приемной раздался грохот, и дверь открылась. Без доклада! Кто⁈

В кабинет широким шагом вошел мужчина средних лет.

– На дом «Годвинсона» поставили сигнал!

Отлично! Работа, на которую ушел почти что год, вышла в завершающую стадию. Но это же не повод!

– И что? Если бы вы не врывались в мой кабинет, как во вражескую крепость, а вошли как приличествует благородному джентльмену, что-то изменилось бы? Где секретарь? Почему без доклада.

– Извините, но тот господин не хотел меня пускать. – Мужчина недоуменно развел руками. Вроде как я не хотел, но что было делать?

Секретарь ворвался с красным пятном на левой скуле и с обнаженной шпагой в руке, готовый разить и карать во славу хозяина кабинета. Ну прям как дети, ей богу. Легким взмахом руки отправил своего подчиненного назад. Мол, рвение увидено и оценено, а сейчас не мешай.

– Ладно, садитесь уже. Но впредь прошу без своеволия, порядок для всех один, – сказано было суровым голосом строгого отца.

– Разумеется, больше – никогда.

Эта часть, если не считать секретарского синяка, была привычной, вроде необходимой увертюры. Не в первый раз и, как обоим было очевидно, не в последний. Теперь следовало переходить к главному.

– Итак?

– На стене таверны «Синий кот» и на парадной двери дома «Годвинсона» появились нарисованные красной краской крестики. Слуги отмывали их все утро.

– То есть галлийцы просигналили, что готовы выйти с ним на связь, – пожилой господин не спрашивал, утверждал. – И будет это, безусловно, наш юный курьер. Как его… де Фле?

– Скорее всего. Во всяком случае, в галлийском посольстве об этом ничего не знают. Очевидно одно – это будет кто-то с самыми широкими и самостоятельными полномочиями.

– Не склеивается! – Господин отпил большой глоток, осторожно выдыхая посмаковал благородный напиток. – Де Фле исчез полтора месяца назад. Чем он занимался это время?

– Есть одно подозрение… но это пока неточно. Впрочем, возьмем – спросим. – Мужчина нахмурился. – Сейчас главное – схватить, не проколоться самим. В общем, не сидим сложа руки, работаем.

– Поправка. Главное – найти, и найти быстро. А вот насчет схватить… я тут подумал… все-таки каким бы доверенным шпионом этот де Сент-Пуант не был, он все равно юнец, почти мальчишка. И это создает для нас любопытные возможности. Гораздо более интересные, чем очередной красиво казненный шпион.