Текст книги "Кровавый шабаш"

Автор книги: Алексей Атеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

ФАЯНСОВЫЕ ДЖУНГЛИ

Примерно в то время, когда Женя с Пашкой обедали у гостеприимных старичков, Глаша Кавалерова маялась. Она бродила по комнатам, тыкалась из угла в угол, несколько раз включала телевизор, но, тупо потаращившись, вырубала ящик. На кухне Глаша минут пять стояла перед распахнутым холодильником, разглядывая пестрые упаковки с деликатесами, наконец достала пучок редиски, оторвала от стебля самую маленькую, пожевала и с отвращением выплюнула.

Матери дома не было – подалась на ежедневный променад, как она называла посещение дорогих магазинов, разного рода модных лавочек, где она общалась с подобными себе молодящимися дамами.

Вчерашние видения не выходили из головы. Правда, они как бы полустерлись, оставив лишь смутные воспоминания, зато угроза выступила на передний план, внося дополнительную тревогу в Глашины мысли.

Откуда исходит угроза? Это так и осталось неясным. Но сидеть дома до бесконечности тоже невозможно. Глаша натянула джинсы, отыскала майку с надписью: «Голубым» везде у нас дорога", сунула ноги в растоптанные кроссовки. Мельком глянула на себя в зеркало. Бледное заспанное лицо, всклокоченные волосы… Взяла деньги и отворила дверь.

Зной обрушился на нее, словно тяжелое ватное одеяло. Глаша подошла к киоску с мороженым, купила что-то фруктовое. Мороженое принесло временное облегчение. Стало легче дышать. Что дальше? Домой? Может, прогуляться? Глаша медленно двинулась по тротуару, глазея по сторонам. На нее никто не обращал внимания.

"Интересно, – вдруг подумала она, – действительно ли существуют те миры, в которых я побывала вчера ночью? Возможно, и существуют. И для обитателей тех миров, тех самых муравьев-кузнечиков, наш мир покажется таким же странным, как для меня их мир".

На улице, несмотря на жару, царило оживление. В этом районе было очень много магазинов, кафе, уличных лотков. Кругом толпился народ. Глаша тоже замедлила шаг, остановилась перед киоском, купила бутылочку холодной пепси-колы, выпила, пошла дальше. Взгляд наткнулся на киноафишу. На противоположной стороне имелся небольшой кинотеатр, где раньше в основном показывали хронику и мультфильмы. Назывался он раньше «Документальный». Теперь же на фасаде красовалась новая вывеска "Non Stop". Что это может значить? Скорее всего фильмы демонстрируются без перерыва, на западный манер. Перенимают все подряд, усмехнулась Глаша, хорошо ли, плохо ли…

Она сто лет не посещала обычное кино. Вполне хватало видика. А ведь в детстве не было лучшего развлечения. Поход в кино, особенно с родителями, запоминался надолго. Зима. Они с отцом идут на утренний сеанс. Скрипит снежок, ноги слегка озябли и от этого бегут еще быстрее. В кинотеатре тепло. Фойе полно ребятишек: кто-то бегает, кто-то чинно стоит возле стенки с мороженым в руках. И тот особый запах, напоминающий аромат дешевого одеколона, который присущ только кинотеатрам. Темный зал, экран, на котором происходят ужасные и смешные вещи. Когда становится особенно страшно, Глаша судорожно хватает теплую руку отца и сразу успокаивается. Все давно ушло вместе со старым названием.

Зайти, что ли?

Глаша вошла в прохладный вестибюль, огляделась. Здесь почти ничего не изменилось. Глаша очутилась возле кассы, протянула деньги, получила билет и вошла в кинотеатр.

– Сейчас, девушка, – сказала вставшая ей навстречу билетерша, – я проведу вас на место. Идемте. – Она отворила тяжелую дверь кинозала. – Садитесь где хотите, народу почти нет.

Глаша наугад села в пустое кресло.

На экране разворачивалось ужасное действо. Некая блондинка, облаченная в сверхкороткое и к тому же изорванное платье, бойко отстреливалась из автомата «калашников» от надвигавшихся со всех сторон косматых обезьян. Непонятно, где происходили события. Не то в джунглях Индокитая, не то в разгромленном сухумском обезьяннике. Глаша освоилась в темноте и обернулась. Она сидела почти в последнем ряду, впереди, на фоне экрана, вырисовывались три-четыре головы. Не больно-то много зрителей.

Истошный вопль вновь привлек взгляд Глаши к экрану. Приматы, похоже, одолевали отчаянную блондинку. Вот самый наглый обезьян подкрался почти вплотную и сорвал с девушки остатки амуниции. Но тут откуда-то с небес спустилась веревочная лестница. Блондинка уцепилась за спасительные стропы и взлетела над беснующимися обезьянами. На экране возник вертолет, в открытую дверь которого выглядывал добрый молодец с русой бородкой и орлиным взглядом. Обезьяний народ был посрамлен. Вожак, размахивая обрывками платья, метался с ветки на ветку.

"Так тебе и надо, урод! – подумала Глаша. – Не отведать тебе комиссарского тела".

Вертолет унес мужественную парочку в голубые дали. Следом пошли титры, но свет не зажегся. Стали демонстрировать новый фильм, на этот раз хорошо знакомую Глаше "Бриллиантовую руку". И хотя она видела эту картину множество раз, но смотрела с интересом.

Неожиданно Глаша почувствовала, что очень хочет писать. Как видно, сказалось неумеренное потребление мороженого и пепси-колы. Глаша решила терпеть.

В этот момент на экране коварные контрабандисты, уже отечественные, заманивали добродушного простофилю Никулина в ресторан с целью завладеть сокровищами, спрятанными в гипсе. Но тот тоже не лыком шит. Хоть и напивается, но обводит мерзавцев вокруг пальца и к тому же излагает собственную жизненную концепцию в популярной песенке про зайцев.

Глаша поднялась со своего места, бегом промчалась мимо догадливо улыбнувшейся билетерши и, расстегивая на ходу «молнию» джинсов, спустилась по гулкой лестнице.

Она привела себя в порядок и покинула кабинку. Подошла к раковине умывальника. Над умывальником висело зеркало, на котором губной помадой было начертано "Fuck it". "Даже ругательства теперь пишут по-английски, – умилилась Глаша, – а совсем недавно…"

Она открыла воду, наклонилась над раковиной. В это мгновение краем глаза успела заметить в зеркале, висевшем напротив, какое-то движение, и шею внезапно сдавило. Она замычала, не понимая, что происходит. Шею сдавливали все сильнее и сильнее.

Глаша судорожно задергала руками, пытаясь нащупать того, кто стоял сзади, но это не удавалось. Глаза стали вылезать из орбит, в голове затюкали молотки. Она попыталась резко откинуться назад, но наткнулась на выставленное колено. Новый отчаянный рывок, однако душитель был явно значительно сильнее.

Глаша почувствовала, как жизнь покидает ее. Перед глазами поплыли огненные круги, мелькнуло лицо убитой Вержбицкой.

"Вот! – пронеслось в угасающем мозгу. – Вот о чем она предупреждала!"

Голова наполнилась звоном и шепотом отдаленных голосов. И вдруг сквозь всю эту невнятную сумятицу она услышала где-то далеко вопль: "Это что такое?!" – и потеряла сознание.

– Это что такое?! – гремел хриплый женский голос. – Не успеешь отвернуться, они так и норовят бесплатно! Ой! Ты что же это делаешь, гад?! Николай, на помощь! Николай!

Роскошный туалет кинотеатра "Non Stop" был платным. Смотрительницей при нем была тетя Роза, женщина неопределенных лет и необъятных размеров. В тот момент, когда Глаша впопыхах мчалась вниз, тетя Роза рассказывала кассирше, своей дальней родственнице, о проделках сожителя Николая, который стоял тут же и канючил на бутылку.

– Там к тебе клиентка побежала, – смеясь, сообщила билетерша Людка. – Давай скорее, а то бесплатно отольет.

Тетя Роза помчалась вниз и тем самым спасла жизнь Глаше. Она начала орать еще на лестнице и, распахнув дверь, увидела, что какой-то тип в маске душит возле зеркала девчонку. Личность в маске, увидев, что обнаружена, девчонку бросила и рванулась к двери. Однако тетя Роза загородила собой проход.

Неизвестный со всего маху ткнул туалетную смотрительницу кулаком в лицо. Она хоть и охнула, но позиций не сдала, а, напротив, заверещала, словно ее резали.

Личность в маске вроде растерялась и отпрянула, но, как оказалось, всего лишь для мощного броска. Неизвестный разбежался и врезался головой в мощный бюст тети Розы. Та как пробка выскочила из двери и рухнула возле лестничных ступенек. Неизвестный в два прыжка преодолел лестничный пролет, ударом в челюсть сокрушил сожителя Николая, оттолкнул билетершу Людку и, срывая на ходу маску, покинул кинотеатр "Non Stop".

Через полчаса Глашу увезла "Скорая помощь", а милиция опрашивала свидетелей. Поскольку злоумышленник действовал в маске, никто не смог дать его точного описания, сходились на том, что это был невысокий мужчина среднего телосложения, одетый в спортивный костюм и кроссовки. Маска представляла собой нечто вроде вязаной трубы с прорезями для глаз и рта. Не нашлось никого, кто бы видел его лицо, после того как он снял маску. Словом, тупик.

ЧЕМ КРЕПЧЕ НЕРВЫ,
ТЕМ БЛИЖЕ СРОК…

Майор явно был не в духе. Женя поняла это сразу, как только явилась утром в управление и попала на оперативку. Здесь присутствовали несколько неизвестных ей лиц, а кроме них, Валеев.

– Итак, мы имеем новое преступление, – голосом, не предвещающим ничего хорошего, сообщил майор. – Видно, нас хотят завалить трупами. Этот, на кладбище, который без головы, а следом девица Кавалерова.

– Кто?! – не сдержавшись, воскликнула Женя.

– Да-да! Твоя знакомая. Вчера во второй половине дня она подверглась нападению в кинотеатре.

– Неужели и ее?..

– Жива. Находится в больнице. Значит, все-таки маньяк? Нападение на Кавалерову очень похоже на способ убийства Вержбицкой. Преступник подкрался сзади, накинул на шею удавку, и, если бы не появилась смотрительница туалета, Кавалерова оказалась бы задушена.

– В таком людном месте… – сказал неизвестный Жене капитан.

– Нынче кинотеатры – как раз места нелюдные. На сеансе присутствовали пять человек, включая жертву. Видимо, он шел за ней следом, потом купил билет и сел неподалеку. Кассирша и билетерша, кстати, подтверждают это, однако лица человека они не запомнили. Допросили родителей Кавалеровой. Кстати, мать сказала, что ты была у нее позавчера вечером? – обратился Буянов к Жене.

– Да.

– Родители также утверждают, что она почти не выходила на улицу, целыми днями сидела дома. Можно допустить, что за ней велась слежка, если, конечно, Кавалерова стала не случайной жертвой, а у меня именно такая версия. Непонятно, за что ее убивать. Неудавшаяся студентка, увлекается наркотиками. Теперь ее связь с предыдущей жертвой убийцы. Родители утверждают: у нее не было знакомой с такой фамилией. Однако нам известно, что Кавалерова ночью посещала городской морг, и в тот момент там находилась именно Вержбицкая. Зачем, мы так и не выяснили. Вроде речь идет о какой-то мистике. По мистике у нас специалист Евгения Белова. Евгения Яковлевна, отправляйся в больницу и досконально расспроси свою подружку. Кстати, когда ты была у нее, она ничего не говорила? В смысле, не опасалась нападения?

– Нет. Мы беседовали о жизни, зашел разговор и о Вержбицкой. Кстати, Кавалерова даже не знала ее фамилии. Как она объясняет, ставила некий эксперимент по связи с потусторонним миром.

– Дожили! Но то, что она не знала Вержбицкой, скорее всего говорит об отсутствии явной связи между двумя преступлениями. Маньяка нам только не хватало! Теперь о другом. Установлено, что труп в дымоходе камина принадлежит Кувалдину Ивану Ивановичу. Но куда исчезла голова и кому она понадобилась? Может, еще кто-то пытается общаться с потусторонним миром? Бред и еще раз бред!

Женя несколько раз посмотрела на Альберта, но он словно не замечал ее.

Она решила съездить к Глаше. Подходила к троллейбусу, когда ее кто-то окликнул.

Женя обернулась – Маковников! Чего он к ней прицепился? Она оглянулась на здание управления. А может быть, вернуться назад, только бы не общаться с этим типом.

– Да не бойся, иди сюда.

"Еще кто-нибудь увидит, – с досадой подумала Женя, – решат, что я с ним постоянно контактирую, чего доброго, передаю информацию".

– А чего мне бояться? – спросила она, подходя к бежевой «девятке», за рулем которой сидел редактор.

– Ну как же! Твои могут лишнее подумать. Садись.

Женя нехотя села на переднее сиденье.

– Тебе куда?

– В городскую больницу.

– Навещать кого? – осторожно поинтересовался Маковников. – Или заболела?

– Допустим, навещаю.

– Ты говоришь со мной довольно агрессивно. А почему? Ведь до сих пор ничего плохого я тебе не сделал.

– Надеясь на лучшее, готовься к худшему.

– У тебя бойкий язычок, – захохотал редактор. – Так к кому же? Наверное, к Кавалеровой?

– Откуда вы знаете?

– Я многое знаю. Что она твоя школьная подруга, что любит баловаться травкой или чем там еще… Но главное, на нее вчера совершено нападение. И она чудом осталась жива. Мне бы хотелось повидать ее. Может быть, сделать пару снимков…

– Так кто же мешает?

– Не пускают к ней. Представляешь?! Прессу не пускают! Она лежит в отдельной палате. К ней приставили мента, то есть милиционера, – поправился он, – и к тому же двух частных охранников. Кроме того, при ней все время находится мать. Я пытался, но со мной довольно грубо обошлись. Кстати, этот факт я обязательно обнародую. Меня, конечно, не пустят, а тебя – вне всякого сомнения. Не можешь ли ты поговорить с ней?

– Для этого я туда и направляюсь.

– И поделиться информацией со мной. Как, чего?..

– С какой стати?

– Обмен.

– Какой обмен?

– Информация на информацию.

– Нет, – сказала Женя, – себе дороже.

– Нет, ты сначала послушай. Я действительно раскопал… сатанинскую секту! Вышел на них!

– Плохо верится.

– Слово даю! Существуют реально. Ты мне выкладываешь сведения о Кавалеровой, я тебе о секте.

– Опять непонятно. Вас же интересовала эта тема, почему сами не хотите заняться?

– Это уж мое дело. Впрочем, могу объяснить откровенно. Боюсь. Да, боюсь! Не сомневаюсь, убийство этой троицы – их рук дело. Не хочу стать следующим.

– Но почему бы вам самому не пойти к руководству и все рассказать?

– Они меня не то что слушать не будут – на порог не пустят! Мало я им крови попортил? Короче, решил довериться тебе.

– Хорошо. Что вас интересует?

– Скажем, какие-нибудь интимные подробности. Коли на нее напал сексуальный маньяк, чем-то же она его привлекла?

– Глафира – красивая девушка.

– Красивых девушек много, а нападают не на каждую. Может, она пахнет?

– Остановите машину, мне с вами, гражданин, не по пути. Информацией поделись! «Клубнички» захотелось!

– Ладно, успокойся, – примирительно произнес Маковников, – довезу тебя до больницы, и будь здорова. – Он на некоторое время замолчал. Примолкла и Женя.

– Я тебе наврал про сатанистов, – неожиданно заявил Маковников.

– Я так и подумала.

– Но тем не менее они все равно существуют. – И без всякой связи добавил: – Слушай, не твой ли дружок плетется за нами?

Женя обернулась – на хвосте у «девятки» болталась «копейка». Нет, вроде не Пашкина. К тому же в салоне находились несколько человек.

– Странно, – прокомментировал Маковников. – Машина уж больно грязная, а дождей несколько дней не было. И номеров не видно.

– Ну и что?

– Да ничего. Вообще на мою жизнь уже совершено несколько покушений. Чудом остался цел. Раз у подъезда подкараулили, избили, потом стреляли…

– Не попали? – ехидно спросила Женя.

– В окно целили, – не замечая издевки, пояснил Маковников. – Я потом дырку в стекле сфотографировал и снимок в своей газете поместил: мол, смотрите, какими темпами идет отстрел демократической прессы. Народ на дыбы встал. "Руки прочь от совести нашего города!" – такой транспарант три дня носили у дверей редакции. Так-то вот!

– А кто носил? – полюбопытствовала Женя.

– Почитатели, естественно, читатели-почитатели.

В этот момент «жигуленок» пошел на обгон. Маковников тоже прибавил газу. Но бойкий «жигуленок» пер, как «Мерседес». Оторвавшись метров на сто, он вдруг затормозил и развернулся поперек дороги.

Маковников нервно оглянулся назад. Их догоняла "шестерка".

– Слава богу! При свидетелях они не решатся…

Он медленно подъехал к ставшему поперек дороги автомобилю, поглядывая в зеркало заднего вида. «Шестерка» тоже снизила скорость и теперь шла впритык к их машине.

Из «жигуленка» вышли двое – здоровенный, стриженный наголо детина лет двадцати в спортивных штанах и такой же куртке и невысокий довольно плотный человек постарше, одетый в светлые брюки и рубашку. Оба были в темных очках.

– Вылезайте! – скомандовал человек в светлом, приблизившись к машине Маковникова.

– По какому праву? – закричал редактор, продолжая сидеть в машине.

– Борман! – приказал человек в светлом детине.

Тот поднял с обочины здоровенный камень и занес над лобовым стеклом.

– Придется подчиниться насилию, – угрюмо произнес Маковников. Он вышел из машины, а Женя продолжала оставаться на своем месте, ожидая продолжения.

– Вы кто такие?! – заорал Маковников. – Знаете ли, с кем связываетесь?! Я редактор независимой газеты «Курьер», не позволю…

– Не ори, – спокойно сказал светлый. – Хоть ты редактор, хоть мудактор, нам до фени. А будешь выступать… Борман! Покажи ему.

Детина достал из-за пазухи продолговатый предмет, похожий на складной зонтик.

– Парализатор. На пять метров бьет, – пояснил светлый. – Давно хотели опробовать. Въехал? Девчонка тоже пусть сюда идет.

– Я сотрудник милиции! – заявила Женя, обращаясь к светлому.

– Это нам известно. Мы не «быки», не грабители. Садитесь вон в ту тачку, – светлый кивнул на «шестерку», – с вами желают поговорить. С обоими. И не брыкайтесь. Будете себя прилично вести, ничего плохого не сделаем.

– Объясните толком… – начал Маковников.

– Другие объяснят, а мое дело – доставить. Давайте в темпе!

Женя не стала «брыкаться», а уселась на заднее сиденье «шестерки» вслед за редактором. Стекла автомобиля были тонированы, в придачу им завязали глаза.

– А моя машина? – спохватился Маковников.

– Не волнуйся, будет в целости.

Он уселся на переднее сиденье, рядом с пленниками плюхнулся Борман, и машина тронулась с места. Ехали с полчаса. Маковников несколько раз пытался заговорить с похитителями, но они не отвечали. Жене почему-то казалось несерьезным все происходящее. Опереточного вида громила Борман безучастно сидел рядом с ней, источая аромат дорогой туалетной воды. Второй, который руководил захватом, напоминал актера в амплуа злодея. Что ж, посмотрим, чего они добиваются.

Наконец машина съехала с асфальта и минут через десять остановилась. Их вытащили из машины и, не развязывая глаз, повели куда-то.

– Осторожно, ступеньки, – произнес сопровождающий.

Наконец повязку с глаз сняли, и Женя обнаружила, что находится в довольно просторной комнате без окон, скорее бункере, поскольку пол и стены представляли одно бетонное целое и даже дверь в комнате оказалась железной.

Под потолком горела тусклая лампочка в проволочном чехле. На одной из стен была установлена телекамера, перед ней стояли стол, два стула. На столе имелось что-то вроде переговорного устройства.

– Садитесь!

Маковников и Женя уселись напротив телекамеры.

– Надеюсь, вам понятно, – сказал главный, указав на телекамеру. – Вас видят, с вами будут разговаривать.

Маковников кивнул головой.

– Вы наши пленники, – загремел металлический голос из переговорного устройства на столе, и Женя вновь поймала себя на фальши всего происходящего. Высокопарные фразы типа "наши пленники". Дешевка!

– Именно пленники, – жестяным тембром вещал голос, – но мы готовы вас обменять.

– На что, интересно? – спросил Маковников.

– Закономерный вопрос… – Металлический голос почему-то запнулся, как будто не знал, что говорить дальше. В динамике послышался кашель.

– Послушайте, – сказала Женя, – вы, может быть, не совсем представляете, какое деяние совершили. Я – сотрудник правоохранительных органов, нахожусь при исполнении обязанностей, он, – Женя кивнула на Маковникова, – редактор газеты. Вам не поздоровится.

– Погоди, – перебил ее Маковников, – так что же вы от нас хотите?

– Вы, барышня, не пытайтесь нас запугивать. А нужна нам от вас, даже не от вас, а от вашего руководства, кассета.

– Какая кассета?! – воскликнул Маковников.

Женя насторожилась.

– Кассета, которую нашла вот эта девушка в квартире покойной Светы.

Женя отметила это «Светы». Похоже, неизвестные намекали на свое близкое знакомство с Вержбицкой.

– Это наша кассета, – заявил голос. – Мы доводим до сведения вашего начальства наше требование, а именно: вернуть нам кассету. Как только мы получим ее, вы свободны.

– Понятно, – отозвался Маковников. – И все-таки зачем вам кассета?

– Может, вы думаете, что мы бандиты? – задал встречный вопрос жестяной голос. – Ошибаетесь. Мы, собственно говоря, ваши коллеги.

– Неужели?!

– Именно. Мы тоже ратуем за гласность и демократию. Так вот, мы сильно опасаемся, что кассета затеряется в недрах бюрократических лабиринтов. А ведь на ней кадры, изобличающие подлинных коррупционеров. Вы небось побоитесь опубликовать в своей газетке содержание этой кассеты?

– Напротив, – заверещал Маковников, – очень даже не побоюсь, мне бы только ее получить!

– Отлично. Когда кассета будет у нас, мы непременно передадим вам ее копию. Можете не сомневаться. А пока, уж извините, придется вам побыть в качестве пленников. На этом все. – В динамике раздался скрежет, и вещание прервалось.

– По техническим причинам передача прекращается, – сострил Маковников. – Ну что ж, цель захвата действительно благородная. Кассета мне нужна до зарезу.

Женю привели в тесную комнатушку с решеткой на единственном крошечном окне, закрытом к тому же снаружи деревянными ставнями. В комнатушке имелась только скрипучая кровать, застеленная серым солдатским одеялом.

– Будешь сидеть здесь, – сказал провожатый. – Камера что надо, – хохотнул он. – Пожрать сейчас принесут. Я только одного не понимаю, – сказал он, внимательно оглядев Женю с головы до ног. – Зачем такая классная девка в ментовку подалась?

– Я учусь в юридическом, – пояснила Женя, – на практику в милицию попала в общем-то случайно.

– Тогда понятно. Ничего, не переживай. Чем крепче нервы, тем ближе срок…