Текст книги "Бладхаунд. Играя на инстинктах (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

От тенебриса пришло короткое послание «Защищайся!», а за миг до того Бладхаунд сам почуял опасность, заставив Марка вскочить и принять боевую стойку.

Выстрел прозвучал так громко, что Марк скривился от боли в ушах, но рефлексы Бладхаунда заставили тело качнуться в сторону и пуля ударила в статую ангела, всего в ладони от его головы. Вслед за первым выстрелом громыхнул второй, а потом третий. Марк бросился на землю, уходя с линии огня, и откатился за позеленевшую от времени могильную плиту. Еще две пули ударили в камень, отколов от него изрядный кусок и заставив плиту изойти трещинами до самого основания.

Бладхаунд рвался наружу и кричал Марку, чтобы тот продолжал двигаться по дуге от потенциальной позиции стрелка, ни секунды не задерживаясь на одном месте. Повинуясь приказу запертого в нем чудовища, парень кинулся к следующей могильной плите, но уже на первом шаге получил пулю в плечо. Его развернуло и, падая на землю, он запоздало понял, что охотник сумел бы увернуться от этого выстрела. Но сейчас рефлексы избранника темных богов фильтровались через второе – человеческое – сознание, поэтому срабатывали с задержкой.

«Вперед!» – зарычал Бладхаунд, неистовствуя на самой поверхности сознания Марка, готовый вот-вот преодолеть сковывающий его ментальный барьер. Вместе с криком пришел образ – охотник уже понял, что в них стреляют из военной модели револьвера Анубис КМ, у которого барабан на шесть патронов. Все шесть выстрелов прозвучали, а значит – у них три-четыре секунды на сближение. Это если стрелок умелый, а если лошара – все десять.

Марк, все еще частично оглушенный, рванулся к склепу, за которым – по его или Бладхаунда предположению? – находился противник. Забегая за угол постройки, он занес топор для удара, надеясь, что враг еще перезаряжается. Но оказалось, что стрелок закончил с этим и каким-то образом уже сидел на крыше склепа. Он целился в Марка и за короткое мгновение до того, как белое пламя вырвалось из матово заполированного ствола револьвера, парень сумел рассмотреть своего убийцу в мельчайших деталях.

Высокий крепкий мужчина лет сорока в широкополой ковбойской шляпе и длинном пончо. Одет во все черное, левая рука, в которой он держит револьвер, полностью заменена на бионический протез – Марк таких никогда не видел. Обычно протезы стилизуют под живую конечность, покрывая как минимум киберкожей, но этот будто специально демонстрировал свою искусственность – металлический каркас, напоминавший руку скелета, обвивали туго перекрученные слои синтетических мышц, а подвижные элементы на месте суставов издавали низкий гул – едва слышимый, но от него сразу начинали ныть зубы.

Через секунду Марк узнал протез, потому что этим знанием обладал Бладхаунд. Военный образец, индивидуальная модификация с независимыми источниками питания и симбиотической матрицей. Может создавать усилие между кончиками пальцев в 250 тонн, а может проводить хирургические операции с микронной точностью. Структура почти неразрушима, по сути – это рука бога.

Незнакомец нажал на курок и ни единый мускул не дрогнул на его лице, синие глаза смотрели холодно, отрешенно. Но в тот момент, когда свинцовый конус с сердечником из карбида вольфрама вылетел из ствола, ввинчиваясь в воздух на скорости 350 метров в секунду, Бладхаунд отчаянно рванулся на волю и Марк не помешал ему. Сам он никогда не сможет победить это существо, но у охотника определенно есть шансы сделать это!

Бладхаунд сразу призвал на помощь Порчу и крутанулся волчком, так что пуля лишь тирком зацепила шею. В следующую секунду он напружинился и взмыл в воздух, одним чудовищным прыжком оказавшись на крыше склепа. Ему навстречу устремились три пули, но все три поразили лишь призрачный фантом, сотканный Нареченной Мглой. Настоящий Бладхаунд, капая кислотной слюной на поросший диким плющом камень, вырос за спиной стрелка и ударил обоими топорами с двух направлений.

Стрелок развернулся и под первый топор подставил механическую руку. От удара об нее обычное лезвие раскололось бы на тысячи частей, но топоры охотника, заговоренные богомерзкими рунами тенебрисов, превратили простой металл в воплощенное страдание, ржавчиной на котором застыла боль тысяч и тысяч невинных душ, истязаемых в Храме Тайн. Поэтому топор высек сноп синих искр из парасинтетического покрытия и вгрызся в механическую плоть на целый сантиметр.

В это время второй топор охотника стрелок блокировал коротким мечом, выпорхнувшим из-под пончо, и тут же выполнил им спиральное движение, отбросив руку Бладхаунда в сторону. Он ударил охотника ногой в живот и вскинул пистолет, сделав два выстрела и полностью опустошив барабан. Одна из пуль прошла в пальце от головы охотника, вторую он разрубил пополам, вскинув топор в восходящем движении, а затем возвратным ударом с подшагом направил губительное лезвие на голову врага. Противник отступил и Бладхаунд завертел топорами мельницу.

Оказавшись у края крыши, стрелок спрыгнул с нее, выполнив сальто назад. Бладхаунд, недолго думая, метнулся следом, создав в воздухе стразу двух фантомов из Нареченной Мглы. Свою ошибку охотник понял, когда приземлившийся стрелок вскинул револьвер. Он слишком быстро перезаряжал его, нечеловечески быстро!

Незнакомец выпустил все шесть пуль меньше чем за полторы секунды, как не смог бы ни один человек. По две пули на каждую из трех несущихся на него теней – одна в голову, другая в живот. Увернуться невозможно. Но Бладхаунд смог, хотя пуля, нацеленная в голову, разорвала ему левое ухо и он кубарем покатился по земле. Потом вскочил и бросился прочь, петляя меж могильных плит, а в спину ему уже неслись новые выстрелы.

Они кружили среди древних могил под неистовым ливнем и дважды топоры охотника отведали плоти врага. Но то были несерьезные раны, тогда как сам Бладхаунд медленно истекал кровью, ведь у него не было возможности остановиться и вытащить пулю из плеча – ту самую, которую схлопотал Марк. Он раз за разом бросался на своего противника из тени, уходя от выстрелов и нанося удары обеими руками со скоростью, которую человеческий глаз не способен воспринять. Но стрелок умело парировал топоры клинком и механической рукой, контратакуя с холодной расчетливой яростью.

Охотник набросился на него раз, другой, а потом понял, что ему больше не приходится уворачиваться от выстрелов. Ха, так у выродка кончились патроны! И с этой мыслью он вышел из-за статуи, изображавшей скорбный лик смерти, громко расхохотавшись, широко разведя руки с топорами в стороны, будто приглашая врага на дуэль. И стрелок принял это предложение, вскинув короткий меч и бросившись навстречу Бладхаунду.

Сколько они бились – никто не смог бы сказать точно. Оба получили по дюжине ран, а надгробия в радиусе десятка метров превратились в иссеченную металлом труху. В какой-то момент Бладхаунд сблокировал верхний рубящий удар и отскочил, чтобы осмотреться. О Порча, стрелок вновь обыграл его! Все могильные плиты рядом порушены, а значит больше негде прятаться, уходя от прямого столкновения и навязывая противнику свой ритм боя!

Впервые за этот долгий поединок незнакомец позволил себе улыбку, когда по глазам охотника прочел его мысли. Бладхаунд принял решение мгновенно – он метнул в стрелка один из топоров, а сам развернулся и, прикрывшись Нареченной Мглой, бросился прочь, к центру кладбища, где старый дуб… Он не успел додумать свой импровизированный план, потому что внезапно его правая нога запнулась, он упал на землю и по инерции прокатился еще несколько метров, разбивая лицо в кровь об осколки могильного гранита.

В ярости зарычав, он попытался встать и понял, что не может, потому что… потому что его правая нога отрублена ровно под коленом! Бладхаунд посмотрел вперед и сквозь пелену дождя увидел стрелка, который уже подобрал так удачно брошенный клинок и не спеша приближался. Подойдя, незнакомец нанес серию быстрых рубящих атак – он бил сверху вниз, поэтому не было необходимости вкладываться в удары, сосредоточившись на скорости.

Охотник поднял топоры для защиты, сблокировал один удар, свел другой, третий резанул его по щеке, а четвертый начисто отсек ему левое запястье – оно по короткой дуге отлетело прочь и влажно шлепнулось в лужу, продолжая сжимать рукоятку топора. Из обрубка ударил фонтан черной крови, оросив стрелка с ног до головы. Впрочем, проклятая кровь сливалась с его одеждой, так что выглядело это не особенно эффектно.

– Повержен – значит недостоин, – хрипло пророкотал стрелок, отводя руку с клинком для последнего удара. – Я – Лоубрингер, и я вынес свой приговор!

Марк инстинктивно попытался перехватить контроль у Бладхаунда, и ему это частично удалось, но тут же мелькнула мысль – зачем? Зачем ему в эту минуту контролировать тело, которое вот-вот погибнет? Эскейперы после смерти десинхронизируются в штатном порядке, но охотники… еще не было прецедента, чтобы охотник умирал во время сессии. Есть ли у Офферинга сценарий не такой случай?

А потом он будто в замедленной съемке увидел острие клинка Лоубрингера, несущееся ему прямо в лицо. Безупречная закалка, мономолекулярная заточка. И как только эти ржавые топоры смогли составить конкуренцию столь великолепному оружию?

– Нет! – закричал Марк и Бладхаунд вторил ему. Из глаз покатились кровавые слезы, под левым глазом пролегла алая дорожка, под правым – черная. Но прежде чем Лоубрингер завершил удар, их переплетенное сознание поглотила обжигающая вспышка, а тело молниевым ударом прострелила боль.

Марк резко открыл глаза и конвульсивно втянул воздух. Он часто-часто задышал, не сразу осознав, что произошло.

– Сакура, – выпалил он, – ты только что спас мне… – но слова умерли на губах, едва он обвел помещение взглядом.

Парсер дрожит в углу, его руки сведены за спиной, а рядом жемчужно-белым изваянием застыл Смотритель с немигающим взглядом. Марк насчитал их еще полдюжины, этих Смотрителей – пока один караулит вход, пятеро сгрудились вокруг ложемента, отключая нейрокиты в десинхронизационной последовательности.

– Вы и правда думали, что я ничего не знаю? – из-за спин Смотрителей вышел Ник Бостром. Он широко противно улыбался, сложив руки лодочкой перед грудью. – В Клинике Мебиуса ничего не происходит без моего ведома, запомните это!

Он поймал на себе полный злобы взгляд Марка.

– Недоволен? – врач вздернул одну бровь. – А ведь я только что спас тебе жизнь, не так ли? Тебе и твоему ручному охотнику.

Бладхаунд в ответ зарычал и попытался вырваться, но Марк не позволил ему. Ник тем временем перевел взгляд на Сакуру.

– Ну а ты, щеночек, – Бостром демонстративно погрозил ему пальцем. – Твои топорные методы взлома оставляют такой след в системе, что не увидит только слепой. И действуешь ты слишком медленно, совсем не оправдывая своего громкого имени, отголоски которого еще порой перекатываются по Сети, – врач самодовольно хмыкнул. – Несомненно, это ты открыл крипто-замки ваших палат и зациклил камеры по пути сюда. Пока я не знаю, как ты это сделал, но узнаю – не сомневайся.

Марк посмотрел на Сакуру – тот больше не трясся от страха, а в глазах парнишки бушевала чистая всепоглощающая ярость. Парсера не пугали угрозы Ника, но это обращение – щеночек! – и эти слова о его некомпетентности вызвали столь искренние и необузданные эмоции, что маленький гений, похоже, готов был прямо сейчас вцепиться в горло своему лечащему врачу.

Их скрутили и повели в изоляторы, как и предсказывал хакер. Вели довольно долго, но Марк не потерял направления и по его наблюдением они сейчас находились на первом этаже Блока Б, недалеко от осевого радиального перехода. Что удивительно, его Ник не оставил в одиночестве, принеся в изолятор Шеогарата.

– Не заблуждайся, это не благородство, – пояснил Бостром, отпуская котенка на пол. Из-за его спины вышел Олаф и поставил у стены миски с едой, водой и лоток.

– Несмотря на твою выходку, я не собираюсь отказываться от данного тебе обещания. Я исцелю тебя, – врач с прищуром посмотрел в глаза Марка и тот не смог прочесть этот странный взгляд. – Так что терапия продолжается, просто мы скорректируем тактику.

У выхода Бостром на секунду замялся и бросил, не оборачиваясь:

– Надеюсь, ты понял, что хакер был проверкой? И ты эту проверку с треском провалил. Жаль.

Дверь бесшумно закрылась и люминотон автоматически снизил интенсивность свечения до приглушенного сумрака. В отличие от обычной палаты, Марк здесь ничем не мог управлять. Не было голоэкрана с новостями, даже стола не было. Только кровать, раковина и вакуумный унитаз.

Парень опустился на пол и Шеогарат тут же засеменил к нему. Марк взял котенка на руки и привалился затылком к холодной жемчужно-белой стене. Закрыл глаза, глубоко вздохнул. Теперь он совершенно точно уверен в том, что не безумен, а Бостром… докторишка оказался тем еще трикстером. Ну, теперь хоть что-то не вызывает сомнений.

Зато возникла другая проблема – Сакура тоже в изоляторе и больше не поможет выбраться. А значит, Марк снова один, и может рассчитывать только…

«Не один, – донеслось из глубины его сознания. – Мы выберемся. Порча укажет путь».

ГЛАВА VI. МЕНЬШЕЕ ЗЛО

Марк уже несколько часов без остановки ходил по комнате из угла в угол, а Шеогарат бегал за ним вприпрыжку, то припадая на передние лапки, то с яростью настоящего тигра бросаясь на мельтешащие взад-вперед человеческие ноги.

Свартальв не знал, сколько времени здесь находится, но его желудок уже давно бросил тщетные попытки требовать пищу надрывными стонами. Парень покосился на миску с кошачьей едой – ну хотя бы зверя голодом не морят!

По его ощущениям прошли уже сутки, но он давно понял, что в Клинике Мебиуса все служит тому, чтобы заставить твое восприятие ошибаться, раз за разом. Так что сейчас с равным успехом могло быть утро или уже следующая ночь.

Он совсем не спал и предательская слабость начала разливаться по телу, но Марк просто не мог заставить себя лечь на кровать. В голове вилась единственная мысль: «Что я упустил?» Ведь он пообещал тенебрису, что будет служить ему, а тот… тот сказал: «Знания в тебе. Вспомни, что слышал и принеси черную жертву. Остальное сделают инстинкты». Вспомни, вспомни…

Твою мать! Разговор двух Смотрителей, когда они с Сакурой возвращались в свои палаты в ночь первого побега! «Там у технического грузовик заглох… справа от основного… через который еду возят и прочее». Похоже, речь о второй точке доступа в Клинику. И если это не главный вход, то охраны там должно быть меньше! Тем более, что, по словам Смотрителей, его сейчас перестраивают.

«Слишком много допущений», – в сознании всплыл недовольный мыслеобраз Бладхаунда. Однако охотник был согласен – очень похоже, что тенебрис говорил именно об этом воспоминании. Но основная проблема все еще не имеет решения – как выбраться из изолятора?..

Внезапно что-то щелкнуло со стороны входа. Люминотон моргнул и засветился ярче, когда дверь тихо скрежетнула и отъехала в сторону. На пороге возник Сакура – всклоченный, злой, как обычно – с засаленными немытыми волосами. Глаза паренька пылали праведным гневом.

– Этот упырь обозвал меня дилетантом, – процедил парсер. – И я решил доказать ему обратное, ты не против?

Марк подскочил к нему и едва не обнял:

– Да тебя мне послали боги, парень!

«Тенебрисы», – хмуро поправил Бладхаунд, но Марк отмахнулся от замечания охотника.

– Замки тут посильнее, но я справился, – отчитался Сакура. – У них в системе безопасности сам черт…

– Сколько сейчас времени, – перебил его Марк, перешагивая порог изолятора. – Ночь?

– Если мои биологические часы не лгут, то часов двенадцать, – пожал плечами Сакура. – По крайней мере, ни Смотрителей, ни Стражей здесь нет.

– Почему Бостром не оставил охрану? – Марк осмотрелся. Круглый зал диаметром метров тридцать, по периметру – два десятка однотипных дверей. – Он опять доверился технике? Зная, что ты смог взломать крипто-замок?

– Стандартный крипто-замок, – Сакура поднял палец. – Тут замки третьего уровня, я и не думал, что способен их открыть без спецоборудования. Но, – он зловеще улыбнулся, – этот дьявол в образе человека сильно меня оскорбил!

Марк хмыкнул. Из зала с изоляторами вел лишь один тускло освещенный коридор, заканчивающийся, насколько он мог видеть, Т-образны пересечением с перпендикулярным переходом.

– Верно смотришь, – Сакура проследил за взглядом Марка. – Там основная причина, почему нет смысла в охране. На пересечении коридоров я насчитал двенадцать камер. Все их не зациклить даже мне. Даже будь у меня моя аппаратура!

– Что будет, если камеры засекут нас? – Марк немного продвинулся вперед по коридору, чтобы лучше рассмотреть перекресток.

– В прошлом году что-то вроде учений устраивали, – Сакура поскреб в засаленной шевелюре. – Как я понял, по тревоге Блок полностью перекрывают и в него направляется отряд Стражей.

– Не наш вариант, – процедил Марк. Сейчас он был бы благодарен за мудрый совет кому угодно, пусть даже Бладхаунду. Но охотник молчал, едва демонстрируя свое призрачное присутствие. – Точно ничего не можешь сделать?

– Я освободился почти час назад, – Сакура виновато опустил взгляд. – Прости, я сначала о тебе даже не подумал, хотел заявиться к Нику в кабинет. Просто ради того, чтобы увидеть его глаза! Чтобы эта сволочь подавилась удивлением и признала, что его системе меня не удержать!

– Тише, тише! – Марк похлопал паренька по плечу. – Все в порядке. Мы что-нибудь придумаем.

– Да ничего тут не придумаешь! – парсер всплеснул руками и по виду собирался вот-вот расплакаться. – Я не думаю, что изображение с камер смотрят люди, у них тут не такой большой штат, скорее автоматическая система среагирует на имплант без кодов доступа…

Марк поднял руку, обрывая паренька. Итак, через камеры смотрят не люди – раз. Камеры сканируют имплант – два. О чем это говорит? О том, что если закрыть камерам обзор, они не смогут поднять тревогу. Но как это сделать? Сканеры имплантов пробивают даже сквозь дым. Нужна плотная завеса, такая…

«…как Нареченная Мгла», – закончил за него Бладхаунд. И в ту же секунду Марк понял, что значили слова тенебриса «принеси черную жертву». Он медленно обернулся к своему изолятору, дверь в который все еще была открыта. На пороге стоял Шеогарат и принюхивался, забавно вытянув мордочку, водя носом из стороны в сторону. Котенок не спешил покидать знакомую территорию, видя перед собой большое открытое пространство.

– Нет, – прошептал Марк. – Нет, нет, нет…

– Ты чего? – Сакура посмотрел ему в лицо. – Все в порядке?

– Нет, нет, – продолжал твердить Марк, а Бладхаунд напирал на него изнутри, повторяя, что это единственный выход. «Тенебрис сказал, что у Даши и Лары мало времени, – с жаром шептал охотник. – Нет причин не верить ему, ведь все его слова до сего момента подтверждались».

– Даша, – позвал Марк одними губами. – Милая моя… – он сглотнул, затем медленно поднял глаза на Сакуру и тот отшатнулся. – Сейчас я вернусь в свой изолятор, а ты закроешь за мной дверь, хорошо? И вновь откроешь ее через десять минут.

– Я не понимаю… – парсер отвел глаза, не в силах выдержать взгляд Марка, в котором плескалась ледяная чернота.

– Ты слышал меня, – Марк взял парня за плечо и повел обратно к своему изолятору. Когда они подошли к двери, Шеогарат быстро шмыгнул в комнату. – Закрывай. И открой ровно через десять минут.

Когда он вошел и взял котенка на руки, тот сразу начал урчать и ластиться. Сакура поднес запястье к панели замка, бросил на Марка затравленный взгляд и не узнал его. Это был какой-то другой человек. С угольно-черными глазами без зрачков и целью, на пути к которой он готов сделать все, что потребуется.

Когда дверь закрылась, Марк вздернул правую штанину и освободил свой стилет из реактостекла, примотанный к икре обрывком простыни.

– Самодовольный тупица, – пробормотал он, имея ввиду Ника Бострома. – Так уверен в своем превосходстве, что даже не удосужился нас обыскать.

А тенебрис не солгал, сказав «знания в тебе». Марк чувствовал, как из разума Бладхаунда в его голову проникают образы и символы. Тайные, древние, забытые, запретные. Они рассказали, как провести ритуал и принести жертву Храму Тайн, чтобы получить благословение Порчи. Малая жертва даст малые силы, но этого хватит на призыв Нареченной Мглы. А большего не требуется.

«Пока», – добавил Бладхаунд, и Марк мог бы поклясться, что будь у охотника физическое воплощение, он бы сейчас скалился в жестокой ухмылке.

«Надеюсь, ты ошибаешься», – мысленно вздохнул парень и осторожно положил котенка на пол. В унисон мурчанию черного шерстяного комочка он начал произносить слова, от которых немел язык, сводило мышцы и волосы вставали дыбом по всему телу.

– Лайя нито аар дагааз, – шептал он слова, которые невозможно перевести ни на один из человеческих языков, а сам повторял про себя: «Лара, милая, я приду, я приду за тобой!», и это тоже было заклинанием.

Потом он сжал хрупкую шею котенка, фиксируя его на теплом жемчужно-белом полу, и животное, впервые столкнувшись с проявлением силы со стороны человека, перестало мурчать, почуяв неладное. А когда острый стилет из реактостекла впился ему в грудь, зверек завизжал так громко, что Марк вздрогнул всем телом. Парень стал выкрикивать слова заклинания, лишь бы перекрыть плачь котенка, так напоминавший детские всхлипы.

Он продолжал вести нож вдоль ребер животного вниз до самой промежности. Алая кровь – так много крови для такого маленького существа! – вырывалась из разреза упругими толчками и быстро растекалась по полу, образуя отвратительный узор смерти. Марк сквозь слезы читал заклинание и вспоминал маленькую Лару. Ее ослепительную улыбку, искренний смех, напоминавший музыку ветра, дробный топот маленьких ножек, которые едва научились удерживать тельце в вертикальном положении…

Котенок перестал визжать и вырываться с последним словом, слетевшим с почерневших губ Марка. Парень отпустил животное, которое все еще смотрело на него немигающим взглядом, полным ужаса и непонимания. Котенок конвульсивно подергивался, его пасть была открыта, из нее вытекала кровь, разжиженная слюной. Ему оставалось меньше минуты.

Марк закрыл глаза, не в силах смотреть на то, что его руки сделали дальше. Он вырезал котенку правый глаз, а потом сердце – до сих пор бьющееся сердце! – и поменял их местами. Парень ужаснулся тому, как быстро и точно проделал все это.

– Нет, – прошептал он. – Это делаю не я. Это делаешь ты.

Бладхаунд в ответ лишь рассмеялся, а Марк выронил нож и опустил дрожащие пальцы в кошачью кровь. Не открывая глаз, он позволил руке самой выводить на полу тайные знаки, которые сразу же стали наливаться черным огнем.

«Узри! – скомандовал Бладхаунд. – Иначе не получишь благословение Порчи!» Марк повиновался, понимая, что слишком поздно отступать. Но едва он открыл глаза, его тело скрутил спазм и парня вырвало прямо на расчлененного котенка. Теперь к крови и бело-синюшным внутренностям добавились желтые разводы желчи. Сплюнув, Марк вновь осмотрелся и инстинктивно отпрянул, увидев, что все вокруг – кровь и органы животного – источает черный неестественный цвет и движется в каком-то чудовищном первобытном ритме, пульсируя и играя всеми оттенками тьмы.

Затем этот космический огонь вскинулся до потолка и его тлетворные щупальца бросились к Марку, облепляя его с ног до головы. Он закричал, забился, пытаясь освободиться, но мгновенно лишился воли и сил, почувствовав близость чего-то такого, что могло свести его с ума одной лишь мыслью. И это что-то коснулось его души, легонько и всего на миг, но от этого прикосновения тело человека прошила такая боль, что он беззвучно закричал, искренне надеясь потерять сознание. Но оказалось, что это лишь начало…

Когда Сакура спустя оговоренные десять минут открыл дверь, Марк стоял прямо перед входом, загораживая что-то на полу.

– Нет, – он покачал головой в ответ на попытку парсера заглянуть ему через плечо. Затем уверенно шагнул вперед, грудью отталкивая хакера. – Идем.

Мгновение Сакура боролся с желанием заглянуть в изолятор, пока дверь не закрылась. Но это короткое «Нет», произнесенное Марком с непривычной, ранее не замеченной интонацией, пересилило врожденное любопытство хакера, и он поспешил вслед за своим странным компаньоном.

Паренек чувствовал, что Марк изменился, но не мог понять, как именно. Его глаза будто стали темнее, вены на теле проступили отчетливее и в них парсеру тоже виделась чернота – будто пульсирующие жгутики мрака въелись человеку под кожу и теперь жили там своей собственной жизнью.

– Я не хочу знать, что ты там делал? – глухо спросил Сакура.

– Не хочешь, – коротко ответил его спутник и только сейчас парсер заметил под глазами Марка широкие поблескивающие полоски. Такие оставляют едва высохшие слезы.

– Так как мы пройдем? – хакер решил сменить тему на более насущную. – Хочу тебе напомнить, там двенадцать камер, реагирующих…

– Я помню, – прервал его Марк, остановившись на середине коридора – чутье Бладхаунда подсказало, что еще шаг – и камеры их засекут. Он действовал абсолютно инстинктивно, слепо доверяясь знаниям, которые через охотника вложил в него тенебрис.

Никаких пассов руками, никакого зловещего бормотания. Он просто сфокусировал свое намерение и сила, влитая в него через жертву, дала этому намерению осязаемую форму.

– Твою-то мать, – протянул Сакура, наблюдая, как в углах коридора под потолком сгущается темнота. Темнота становилась все плотнее, а потом ее рваные лоскуты начали стягиваться к Т-образному перекрестку, собираясь вместе под карбоновыми кристаллами статичных камер. Спустя минуту все камеры затянуло непроглядной мглой. Нареченной Мглой.

– За мной, – бросил Марк, срываясь с места. – Это долго не продлится!

И они побежали по коридорам Клиники Мебиуса, петляя в них, точно лабораторные мыши в картонном лабиринте. Но в отличие от мышей Марк точно знал, куда нужно идти.

Благодаря возможностям охотника, который после принесенной жертвы тоже стал сильнее, Марк безошибочно выбирал направление и всегда точно определял, где находятся Смотрители. Насколько он мог судить, Бладхаунд чует людей на расстоянии около сотни метров, но в замкнутых коридорах Клиники эхо играло в их пользу, так что расстояние увеличивалось почти вдвое. А вот с камерами по-прежнему разбирался Сакура.

– Я не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы повторить такой фокус, – признался ему Марк. – А если хватит, лучше приберечь эту возможность.

Сакура согласно кивнул и занялся своим делом.

Через какое-то время парсер понял, что они вернулись в Блок D. Он не стал задавать вопросов, все было предельно понятно.

– Стой! – шепнул Марк, резко останавливаясь у перекрестка, где с одной стороны находилась его палата, а с другой – палаты Сакуры и Даши. Он подкрался к повороту и аккуратно выглянул. Это показалось ему странным – возле изолятора не было никакой охраны, но около палаты Даши Бостром поставил Стража. Зачем? Чутье не выявило рядом ни одной живой души, исключая смазанные пятна в самих палатах.

– Там Страж, – прошептал Марк, вернувшись к Сакуре. – И нам нужно…

«Убить его! – проревел охотник. – Порвать в клочья! У меня достаточно сил!»

– Нет! – процедил Марк сквозь зубы. Сакура отшатнулся, увидев, как вены на его теле вспухли черными жгутами, а глаза на короткое мгновение захлестнула тьма.

– Нет, – повторил Марк уже спокойнее. – Мы не будем никого убивать, – он чуть помедлил, сглотнул. – По необходимости.

Охотник отступил. Этот раунд он проиграл, но читал мысли Марка, как раскрытую книгу и поэтому видел – убив котенка, этот человек переступил черту, которая раньше выглядела для него непреодолимой. И оказалось, что ради своей семьи он готов на многое. Но на все ли? Бладхаунд тихонько посмеялся, ворочаясь в сознании Марка. «Время покажет…»

– Прости, – Марк посмотрел на Сакуру и тот облегченно вздохнул, увидев перед собой обычные карие глаза. – Нам нужно избавиться от охранника, но мы не будем его убивать.

Сакура в ответ согласно закивал.

– Поэтому ты пробежишь вперед по коридору, – Марк махнул рукой, указывая направление, – и отвлечешь Стражао. А когда он бросится за тобой, я подскочу сзади и оглушу его. Все просто.

«Просто и глупо!» – хохотнул Бладхаунд.

– Это сработает, – убежденно констатировал Марк, толи отвечая охотнику, толи подбадривая Сакуру. Но парсер не нуждался в дополнительной мотивации. Марк еще успел подумать, что Бостром, похоже, действительно сильно задел хакера, как тот уже рванулся вперед, громко топоча.

Обостренным чутьем Марк уловил, что Страж тоже начал перемещаться. Парень опустил руки к правой икре и отмотал от нее окровавленный нож. Бладхаунд уже собирался расхохотаться, но прочел мысли парня и сразу поник – Марк по-прежнему не планировать убивать Стража. Он хотел ударить его по голове сцепленными руками, а нож взял для усиления удара. Он будет бить не лезвием, а пяткой, замотанной в несколько слоев простыни.

Когда Страж выбежал из-за угла, Марк бросился следом и, высоко замахнувшись двумя руками, нанес ему мощный удар точно в темя. Он двигался быстро и сам не ожидал от себя такой скорости, но все же определенно отставал от возможностей Бладхаунда. И от профессионального солдата он тоже отстал, так что тот успел отклониться, почувствовав опасность, и удар пришелся вскользь.

Тем не менее, Марку удалось на секунду оглушить Стража – здоровяк отступил на шаг, мотнув головой, рука с тонфой-парализатором опустилась из боевого положения к бедру. Марк вновь занес руки для удара, но Страж уже очнулся и блокировал его атаку, вскинув тонфу. К счастью – парализующий наконечник не коснулся парня, однако от удара он выпустил нож и его пальцы расцепились.

Повинуясь какому-то глубинному рефлексу (а может – совету Бладхаунда) Марк ударил Стража коленом в пах и попытался вырвать у него тонфу. Страж согнулся пополам, но оружия не выпустил. Вместо этого, оставаясь в полусогнутом положении, он навалился на противника и прижал его к стене.

Секунда борьбы и Марк понял, что физически не может противостоять Стражу. Но на помощь пришел Сакура – разбежавшись, он всей своей небольшой массой врезался силовику в бок и тот отлетел в сторону, а тонфа осталась у Марка в руках. И он без раздумий пустил ее в ход – подскочил к Стражу, ткнул его парализующим наконечником в ногу и вдавил кнопку активации. Раздался тихий треск и солдат кулем повалился на пол. Марк про себя отметил, что его скорость вновь возросла, иначе он ни за что не успел бы достичь Стража, пока тот не поднялся. Помощь Бладхаунда?

«Кто знает», – донеслось из глубины его сознания.

Сакура уже открыл палату. Марк ворвался в нее, грубо отпихнув с дороги парсера, но тот не обился, понял. Даша сидела на кровати практически в том же положении, как и тогда – в их прошлую встречу. Она медленно повернула голову, посмотрела на мужа и… ничего не произошло. Никаких эмоций.