Текст книги "Левиафан. Проклятые земли (СИ)"

Автор книги: Алексей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Проходя мимо Эйрика, он посмотрел на своего конунга и увидел в его разгоряченных глазах упоительную смесь боевого азарта и осознания абсолютной победы. Эйрик сбросил с себя кольчугу вместе с кожаной рубахой и вышел на поединок с Дьярви обнаженным. Тот поступил также и бился достойно – на груди, плече и правом боку вестфольдского конунга виднелись свежие раны, впрочем – не слишком глубокие.

– Славная битва! – прорычал Эйрик, протягивая руку Аудуну. Он тяжело дышал, воздух вырывался из горла со звериным хрипом. – Быть может, ты и не солгал. Быть может, с твоей помощью я действительно дойду до Ругаланда!

– Даже быстрее, чем думаешь, – широко улыбнувшись, ответил знаменосец и пожал крепкое жилистое предплечье конунга. – А сейчас пойдем посмотрим на твой новый бражный зал.

– На наш, – с улыбкой поправил его Эйрик, отточенным движением стирая с клинка кровь тряпицей, оторванной от чьей-то льняной рубахи. – Мы пойдем и посмотрим на наш новый бражный зал!

Аудун кивнул, польщенный словами конунга.

– А еще я вижу, что к нам уже присоединяются! – Эйрик мотнул головой в сторону склада, от которого к ним в сопровождении Лейва и Регина шла белокурая воительница.

– Она не из хирда Телемарка, – решил уточнить Аудун, непроизвольно улыбаясь от того, как Лейв семенил за девушкой, готовый разве что не следы ее целовать. Толи эриль оказался известным охотником за женскими сердцами, толи воительница действительно тронула его собственное сердце.

– Это я вижу! – хохотнул конунг. – Были бы в Телемарке столь прекрасные девы, я бы давно пошел на них войной!

Воительница опустила глаза и, кажется, покраснела. А знаменосец еще раз отметил про себя, что даже в кольчуге и с пророчеством о непобедимости за плечами, женщина остается женщиной. А путь к сердцу (и другим, гораздо более доступным местам) любой женщины лежит, как известно, через уши.

– Не смущайся, воительница, – хмыкнул конунг. – Не посмею к тебе клинья подбивать. Иначе моя Рунгерда вобьет клин мне, пониже спины!

Не отвечать на шутки конунга смехом было невозможно. И вовсе не потому, что был он конунгом (теперь уже не только Вестфольда), а потому что хохотал так громко и заразительно, что губы сами расползались в улыбке. А нахохотавшись, они двинулись к бражному залу, небо над которым, на удивление не затянутое тучами, стремительно теряло прозрачную синеву, уступая натиску неумолимой тьмы.

День выдался долгим, а ночь, как понимал Аудун, памятуя о традиции нордманов отмечать победу до последней кружки меда, будет еще длиннее. Но прежде ему предстояла работа – еще раз прочесать город, убедиться в том, что все телемаркские хирдманы в Шиене истреблены, расставить дозорных на смотровые башни, окончательно потушить пожары, изучить городские запасы пищи и оружейные. Но главное – объявить горожанам о том, что Телемарк теперь официально принадлежит Вестфольду. Убедить их, что жизнь теперь наладиться, лето станет длиннее, а ночи – не такими морозными… В общем, делать то, что на протяжении всей человеческой истории тираны со всех уголков мира делали, делают и будут делать без всякого зазрения совести. Лгать.

Глава 9. Искусство войны

Аудун имел обширный опыт решения любых проблем – от снабжения армии и оптимизации городской логистики до умиротворения недовольных и восстановления торговой инфраструктуры. К тому же, в его распоряжении были Торбьорн и Эйвинд, Снорри тоже согласился помочь. Из Круга хускарлов лишь Аксель остался не удел. По одной простой причине – берсерк, исчерпав резервы своего организма, активизированные шаманской настойкой и боевым трансом, попросту отключился и теперь лежал неподвижной горой мяса у северо-западных ворот прямо на голой земле, весь в грязи, крови и, кажется, собственной блевотине. Аудун предложил поднять его и перенести в бражный зал, на что хускарлы тут же синхронно покачали головами.

– Он весит, как рунный камень Саннефьорда! – заявил Эйвинд. – Его вчетвером хрен поднимешь!

– Да и воняет он – жуть, – повел носом Торбьорн.

– А в бражный зал никак нельзя, – Снорри сложил руки на груди. – Он еще и обосраться может.

Аудун со вздохом потер виски и пошел проверять дозоры на смотровых башнях.

Основные задачи по организации обороны Шиена и восстановлению городских кварталов, неминуемо поврежденных при штурме, они завершили довольно быстро. Три хирдмана – Гуди, Тормод и Фроуд – были направлены в разные районы города, чтобы успокоить население и в максимально спокойной манере донести ему мысль о том, что теперь у Телемарка новый конунг. Всех троих отличало неумение держать язык за зубами при остром и живом уме, что в подобных ситуациях становилось идеальным сочетанием.

Аудун отдал соответствующие распоряжения и теперь был уверен в том, что к завтрашнему полудню из Саннефьорда прибудут торговцы, ремесленники и фермеры. Это действенная практика – как можно скорее перемешать жителей двух ранее враждебных регионов, чтобы поумерить неприязнь между ними. Разумеется, возможно кровопролитие, вполне вероятно – оно будет, почти гарантированно – кого-то убьют. Но пара показательных кровавых орлов (очень желательно – с жертвами среди ни в чем не повинных) быстро приструнят бунтарей.

Тем, кто переедет из Саннефьорда в Шиен конунг (точнее – Аудун, но кого это волнует) обещает богатые дары, фермерам – по паре овец и коз, дубильщикам – партию свежих шкур, рыбакам – новые лодки и сети. Желающих будет гораздо больше, чем потребуется, потому как везде найдутся авантюристы, уверенные в том, что где-то в любом случае лучше, чем там, где они живут сейчас. И кому-то даже повезет это доказать.

Что получат жители Шиена? Разумеется, снизят налоги, проведут комплекс восстановительных работ в порте, на рыночной площади и где-нибудь еще, что давно уже прогнило до основания, потому что было выстроено едва ли не сто лет назад. Везде есть такие места и даже самый хороший конунг не в состоянии удовлетворить все до последнего желания своего народа. Это закон. Закон, который всегда будет на руку новому конунгу.

А еще построят одну-две новых корчмы и мед станут возить откуда-нибудь с севера, например – из Гьермундбю. Это и еще десятки и десятки рутинных нюансов. Все их Аудун знал наперечет и все они надоели ему до откровенного омерзения, но выбора не было. Он имел право перепоручить все это Кругу хускарлов, но не был уверен в их силах, а Телемарк надлежало привести к согласию (любопытная отсылка, не правда ли?..) как можно быстрее, тогда с Агдерами будет много проще.

В бражный зал он пришел далеко за полночь, вместе с Регином и воительницей, которая представилась как Асвейг Астриддоттир и все это время таскалась за ним, слава богам – не предлагая помощи. Лейва он отправил на поиски местного эриля, коли тот сумел выжить и не сбежал. Если рунному шаману удастся найти подход к своему телемаркскому коллеге, это серьезно облегчит процесс укрепления власти Эйрика в регионе. Ибо если уж читающий вюрд принял нового конунга без лишних вопросов, то простым работягам вроде как ничего другого и не остается.

Воины пировали, кричали «Скьель!» и разбивали деревянные кружки о доски пола, выражая свое восхищение местным медом. Аудуну поднесли сразу две кружки и он их обе осушил. В два глотка. Затем направился в дальний конец зала, где на троне Дьярви теперь восседал Эйрик. Регин и Асвейг с молчаливого согласия знаменосца растворились в толпе пирующих хирдманов.

– Скьель! – рыкнул Эйрик и высоко поднял свой рог, в котором плескался янтарный напиток. Он уважительно посмотрел на своего знаменосца.

– Скьель! – ответил Аудун и поднял в ответ деревянную кружку, каким-то чудесным образом оказавшуюся в его руке.

Воины пригубили дар Браги и посмотрели друг на друга.

– Я не буду спрашивать, все ли надлежащие распоряжения ты отдал, – Эйрик откинулся на высокую спинку трона, устланного шкура волков. – Более того, многое ты сделал лично, я уже слышал. Воины говорят о тебе без умолку и слова их о новом знаменосце не могут ни услаждать мой слух.

Аудун улыбнулся, но ничего не ответил.

– И я даже не буду спрашивать, кто ты на самом деле такой, хотя твои умения под стать конунгу из конунгов, – в глазах Эйрика на мгновение мелькнуло подозрение, тут же его сменило любопытство, а потом – нечто другое, чего Аудун не сумел разобрать. – И о том, как ты открыл ворота города, я тоже не спрошу. Но впредь ты будешь вести в бой уже не тридцать воинов. Ты будешь стоять вместе со мной во главе всего хирда!

– Благодарю за доверие, конунг, – Аудун сдержано кивнул. Он видел, что Эйрик к чему-то подводит его. К двум вещам, и он догадывался о второй, тогда как первая оставалась для него загадкой.

– Не стоит, – Агнарсон улыбнулся своей широкой хищной улыбкой. У конунга Вестфольда это было проявлением искренности намерений. Эйрик либо не умел скрывать своих эмоций, либо просто не желал этого делать. Знаменосец склонялся ко второму варианту. – За истину не благодарят. Лучше скажи, – он внезапно встал с трона и одним широким шагом приблизился к Аудуну почти вплотную. Тот вздрогнул от неожиданности.– Как думаешь, почему я не задаю этих очевидных вопросов? О тебе и твоем прошлом, а? Почему продолжаю доверять тебе, хотя силу твою не могу постичь, а значит – вряд ли смогу контролировать? Ведь не потому лишь, что ты подарил мне Шиен и не лгал до сего момента.

– Не потому, – покачал головой Аудун, который уже пришел в себя и решил впредь вести игру осторожнее. Он незаметно отвел одну руку назад, ближе к ножнам со скрамасаксом. Глазами поискал второй выход, который был в каждом бражном зале. – Полагаю, причина кроется в твоей прозорливости, Эйрик Агнарсон. Ведь не зря же народ прозвал тебя Звезднорожденным.

С минуту конунг внимательно смотрел на своего знаменосцу. И вновь Аудун не сумел до конца понять взгляд этого непростого человека, который был переменчив как море – только что его можно было читать, словно раскрытый свиток пергамента, и вот он уже непроницаем, как легендарный Мимир. Затем внезапно полные губы Эйрика растянулись в улыбке, а глаза блеснули пьяным безумием.

– Да потому что ты – посланец Всеотца! – взревел конунг, с легкостью перекрывая гомон трех дюжин хирдманов. – Всеотца, который возжелал, чтобы все нордманы подчинялись достойнейшему из его сынов!

Воины одобрительно закричали в ответ, кружки и питьевые рога взлетели к сводам бражного зала, щедро расплескивая вокруг золотистые капли меда, реки которого этой ночью не остановят свои бурные потоки ни на миг.

Эйрик перевел восторженный взор со своих воинов к Аудуну.

– Я верю тебе, потому что я верю своим богам, – прошептал он едва слышно. И он обнял своего знаменосца, открыто, искренне. Аудун, чьи кости тут же натужно взвыли, ибо конунг обладал поистине медвежьей мощью, ответил Эйрику взаимностью, похлопав его по широкой спине, влажной от пота.

Эйрик неспешно вернулся к трону. Теперь он выглядел усталым, хотя едва ли рискнет сомкнуть глаза раньше, чем последний хускарл забудется пьяным сном. Аудун глубоко вздохнул, осознавая, что с первым вопросом они разобрались и загадка эта, минуту назад терзавшая в равной степени его разум и душу, разрешилась самым благополучным образом. Он уже успел забыть, как выглядит общество, в котором вера, настоящая вера, а не религиозный суррогат, значит для людей не меньше, чем их собственная честь.

– Но ведь у нас есть и другой вопрос, требующий решения, – Аудун подошел к трону Эйрика и оперся на его широкий подлокотник. Конунг вновь откинулся на спинку и внимательно посмотрел на своего знаменосца.

– Верно, верно, друг мой, – проговорил он, осушая рог и подзывая ближайшего воина с молчаливой просьбой наполнить его вновь. Трэллы, прислуживающие Дьярви, само собой разбежались и пока из Саннефьорда не приведут новых, многие бытовые вещи лягут на плечи хирдманов, и с этим ничего не поделать. – Я знаю, что ты скажешь – нужно продолжать, идти на Эуст-Агдер, пока там не поняли, что вообще происходит.

– Вряд ли конунг Альрик рискнет предположить, что хирд Вестфольда двинется к его границам, – кивнул Аудун. – Момент удачен еще и потому, что Альрик сейчас все силы стянул к Арендалу. Он надеется пополнить свой хирд новобранцами, увеличив его числом, чтобы сокрушить вымотанный затяжным противостоянием Телемарк.

– Он ведь еще не знает, что Телемарк сокрушили без него, –тихо рассмеялся Эйрик. – Но завтра узнает.

– И это даст нам время, – продолжил Аудун. – Он разумный правитель и не будет действовать вслепую. Он станет ждать, направит в Телемарк разведчиков и шпионов. В это время его хирд, по крайней мере – его большая часть, будет оставаться в Арендале.

– Я понимаю, – конунг с благодарностью кивнул воину, который принес ему вновь наполненный рог и заодно подкатил к трону целый бочонок меда. –Это отличная возможность покончить со всем и сразу – взять Арендал, заодно отравив в Вальхаллу Альрика и его хускарлов. Такая победа не сравнится со взятием Шиена, скальды воспоют ее в веках!

Аудун молча смотрел на конунга, отличная зная, что свою следующую фразу он начнет с «но».

– Но Альрик – нечета Дьярви, который хоть и был достойным воином, оказался недальновидным правителем, – задумчиво проговорил Эйрик. – И хирд у него равен моему, вынужден признать – не только числом. Плюс отряды новобранцев, которые придут в Арендал за ближайшие сутки. Но это все мелочи в сравнении с тем, что оборона Арендала превосходит даже укрепления Ставанагера. Этот город никогда не был взят, хотя его не раз осаждал братец Вест-Агдер и даже хирд из Ругаланда. Там нет каменной крепости, как в Саннефьорде, но есть несколько линий обороны, настоящий лабиринт из земляных холмов, ловушки, десятки укрепленных смотровых башен…

– … и не просто высокий частокол, а полноценная стена, сложенная из бревен, что не горят, – закончил за него знаменосец. – Я все это слышал, конунг, и еще с десяток легенд. И пусть они правдивы лишь наполовину, даже с пятикратным превосходством нам никогда не взять Арендал.

Эрик вскинул голову и с вызовом посмотрел на своего знаменосца. Тот быстро понял, что был чрезмерно резок.

– Никому не взять, – тут же поправился он. – Но ты упустил главное. Легенду о том, кто возвел эти укрепления.

– Ох! – всплеснул руками Эйрик. – Только не говори, что ты поверил в эту глупость о некоем кузнеце, великом крепостном мастере, что живет ни одну сотню лет далеко на севере…

– Не так уж далеко, –Аудун во второй раз за этот разговор посмел перебить конунга. Любому другому, даже хускарлу, подобное едва ли сошло бы с рук. – Он в Бё, это в сорока варах на север, земли Телемарка. То есть теперь – твои земли.

– Откуда ты это знаешь? – Эйрик непроизвольно дернул бровью и скривил губы.

– Ты действительно хочешь, чтобы я рассказал тебе, как еще в Тёнсберге, услышав эту легенду, подкупил торговца из Холместранна, чтобы тот подпоил своего знакомого из Хофа и привел ко мне, а я, зная, что он однажды спьяну похвалился, мол, знает того, кто как-то видел легендарного кузнеца, приставил ему к горлу скрамасакс и пообещал вырезать всю его семью, если он слово в слово не повторит мне, что знает… – Аудун умолк на середине тирады, оценивая эффект. – А в итоге оказалось, что след ложный и я просто потерял время. Но потом, уцепившись за другой слух, я дал безымянному трэллу латунный брактеат, чтобы тот отвлек странствующего эриля, пока я копался в его седельной сумке, потому что…

– Понял, понял, понял! – Эйрик примирительно замахал руками, и вновь – несмотря на более, чем активные телодвижения со стороны конунга, ни одна капля меда не перескочила через края его рога. – Больше не посмею ставить под сомнения слова своего знаменосца! – он улыбнулся и тут же, потерев щетину, будто стер улыбку со своего лица и даже, кажется, начал трезветь. – Так ты действительно знаешь, где тот кузнец?

– Действительно, – кивнул Аудун. – И уверен, что смогу узнать у него, как взять Арендал. Ведь в любой обороне есть слабые места, в любой крепости – черные ходы.

– Но как ты… – начал конунг и тут же осекся, демонстративно приложив медвежью ладонь к губам, вновь растянувшимся в полупьяной улыбке. – О, я ведь, кажется, обещал больше не сомневаться в тебе! Так каков твой план?

– Созови полный хирд, через три дня встань лагерем у Эстерхольта. Я приду туда же и принесу с собой знания, которые помогут нам взять Арендал.

Конунг обдумал его слова, пожал плечами и кивнул. Они еще раз выпили и Аудун удалился на поиски Регина и Лейва, чтобы порадовать их новостью – завтра с рассветом они уходят из Шиена на север. Знаменосец был уверен, что Асвейг захочет присоединиться и не ошибся. С первыми лучами бледного светила, едва пробивавшегося сквозь рваный саван низких облаков, они выехали из города.

Четыре всадника проехали через северо-западные ворота Шиена и воины, стоявшие на страже, уважительно склонили головы перед знаменосцем конунга, открыв дубовые створки в ответ на один лишь его взгляд. Аудун не заметил их жеста, ибо был погружен в глубокие раздумья. Дело в том, что он не имел ни малейшего представления о том, как ему уговорить Вёлунда раскрыть свои тайны.

Глава 10. Асвейг

– А ведь Асвейг – не первое твое имя, – задумчиво проговорил Лейв, на всем пути от Шиена не оставлявший попыток поразить воительницу. Теперь вот он решил продемонстрировать ей свою смекалку.

– Да ты что? – девушка демонстративно покачала головой. Они с эрилем ехали рядом, Аудун с Регином – впереди. Бог мщения был не рад раннему пробуждению, как оказалось – он тот еще любитель поспать. Хмурый как туча он сейчас как никогда импонировал Аудуну. Потому что все время молчал, даже во время короткого привала с десяток варов назад.

– Ну к чему ирония? Я ведь без подтекста, – шаман сделал вид, что обиделся и это сработало. Воительница посмотрела на него внимательнее и вроде бы даже без презрения.

– Меня, как ты понимаешь, Лейвом тоже не родители назвали, – рунический шаман уронил плечи и поджал губы, уставившись в гриву лошади. – Родился я с именем Фроуд Гуннарсон.

– Вряд ли, – хмыкнула воительница. – От рождения тебе не могли дать имя с таким значением, ведь откуда родителям было знать…

И тут она краем глаза уловила ухмылку эриля. Еще мгновение и Асвейг поняла, что таким нехитрым образом он ее попросту подтолкнул завязать разговор. Девушка не могла не признать, что Лейв умело провел ее и одарила его легкой улыбкой, что для парня в его душевном состоянии было лучшей наградой.

– Верно, верно, – залепетал он. – Фроудом меня назвали, когда мне было лет семь. Смешно сказать, но своего первого имени я не помню.

– А я помню, – воительница посмотрела вдаль, на серую равнину, покрытую травянистой ивой, можжевельником и целыми озерами вереска. – Меня назвали Гудрун, потому что…

– Позволь угадаю, – тихо, но уверенно предложил эриль. Воительница посмотрела на него с прищуром, но потом благосклонно кивнула.

– Думаю, твоя мать не могла иметь детей и пошла к эрилю… хотя нет, – он прикрыл глаза, будто знания черпал не из дедуктивных умозаключений, а каким-то неведомым образом выуживал их напрямую из головы девушки. – Не к эрилю, а к ведающей матери. Та свершила блот, во время которого твои мать и отец… В общем, через девять месяцев появилась ты.

Глаза Асвейг чуть расширились от удивления, но воительница быстро взяла себя в руки.

– Как ты узнал? – резко спросила она. Аудун, слышавший разговор краем уха, хмыкнул – Асвейг, как и он, ненавидела тайны. Довольно иронично, учитывая имя, которое ей дали при рождении.

Лейв расцвел и вскинул подбородок. Но тут же обезоруживающе улыбнулся, напоровшись на полный решимости взгляд воительницы, и решил не плутить.

– Потому что я сам проводил такой блот, – пояснил он. – И счастливая мать тоже назвала свою дочь Гудрун. Ничего удивительного в этом нет.

– А с чего ты взял, что родиться мне помог не эриль, а ведающая мать? – не унималась Асвейг, чем вызвала еще одну улыбку на лице ехавшего впереди Аудуна.

– Ты говорила о ведающей матери из Уппсалы, от которой получила свое пророчество, – Лейв говорил уверенно, неторопливо, но любой, бросивший на него хотя бы мимолетный взгляд, легко понял бы, что этот разговор доставляет ему неописуемое удовольствие. Еще бы, ведь он сначала заставил воительницу улыбнуться, потом удивил, а теперь заинтересовал. Да, ребятки, так это работает! – Молодые девушки просто так не ходят в Уппсалу, значит, ты знала ту ведающую мать раньше. Было бы странно, если бы это была не та же госпожа сейда, что и подарившая тебя миру.

Асвейг оттопырила нижнюю губку и кивнула, принимая объяснения эриля.

– Но это мое третья имя, – неожиданно пояснила она. Видимо, все же прониклась к эрилю уважением и даже, вероятно, доверием, так как открыть свои имена малознакомому руническому шаману было не лучшей идеей. А ведь Асвейг не производила впечатление глупой наивной девчонки, даже совсем наоборот–взгляд ее был тверд и убивала она легко, не задумываясь.

С другой стороны, Аудун припомнил, что Асвейг и Лейв вчера долго разговаривали в бражном зале, когда он уходил. Быть может, эриль уже тогда посеял в разуме и сердце девушки нужные семена, а сейчас лишь довершал свою победоносную партию в чувственный хнефатафл.

– Я так и подумал, – радостно кивнул шаман. – Ведь твои умения говорят о том, что воительницей ты стала довольно рано. Думаю, гораздо раньше, чем во второй раз посетила Уппсалу, где тебе и дали твое нынешнее имя.

– Слишком уж на мысль ты скор, – наигранно пренебрежительно проговорила Асвейг. – Но ты прав.На моей родине, в Олесунне, мне дали имя Ринд.

– Надо думать за то, что в корчме порезала не в меру приставучего хускарла, – буркнул Регин. Негромко, но услышали все. Аудун посмотрел на бога мщения, до сих пор пребывавшего в жутком настроении, и не смог сдержать короткого смешка.

Асвейг хотела что-то сказать в ответ, но Лейв легко коснулся ее плеча и махнул рукой в сторону Регина. Вступать в словесную перепалку с синеглазым воином у него не было никакого желания. Как минимум потому, что одолев его в споре, он едва ли сможет победить на неминуемо последующем хольмганге. Понятно, что Аудун этого не допустит, но эриль не желал попусту рисковать, и едва ли его можно было обвинить в трусости.

–Выходит, ты действительно воевала, – сказал шаман, глядя на Асвейг. – Может даже и в хирде стояла?

– И в хирде стояла, – Асвейг попыталась скопировать его тон и они оба рассмеялись. Регин лишь плотнее сжал зубы и еще глубже погрузился в свой худ, из под которого теперь торчал только кончик его носа.

– Истории ваши крайне занимательны, – вступил в разговор Аудун. – Но пора их прекращать, мы почти на месте.

Бё был небольшим ремесленным городом, тут занимались лесоповалом и поставляли отменную древесину к южному побережью. Дуб из Бё с радостью скупали в любом городе, где был хоть какой-то порт. А порты по южному побережью были везде.

Но Аудун повел своих людей в обход города, по широкому крюку. Они объехали хлипкий частокол, что покосился от времени и давно не обновлялся. И не было в том ничего удивительного – кто полезет в такую глушь воевать? Разбойники же, каких здесь было немного, отлично понимали, что себе дороже лезть к лесорубам, которые пусть и не профессиональные воины, но все сплошь здоровенные и сильные, а колуны у них такие, что молодой бук рассекают на раз.

За городом они вброд пересекли небольшую лесную речушку и спустились в рощу, где росли самые старые деревья во всей окрестности. Посреди рощи на опушке за невысоким плетнем располагалось несколько строений, Аудун сразу прикинул, что ближе всего стояла кузница, слева – что-то вроде склада, а позади – жилой дом. Был там и колодец, и даже маленький загон с парой овец.

Они остановились у плетня подле коновязи, обнесенной довольно высоким забором и крытой камышом. Аудун не удивился, увидев там высокого черного скакуна. Хотя немногие знали о том, где живет Вёлунд, слухи о его кузнечном мастерстве расходились широко по землям нордманов, точно круги от брошенного воду камня. И Аудун был бы глупцом, если бы предположил, что он единственный смог вычислить местонахождение кузнеца.

Слезая с лошади, он ощутил странное чувство, шевельнувшееся на самой границе сознания. Чувство смутного узнавания, но не этого места и не самой ситуации, а чего-то еще. Или, скорее, кого-то.

– Спали меня Сурт! – выругался Лейв, как только они прошли за плетень и увидели мужчину, что стоял подле кузни, подбрасывая в воздухе клинок необычной формы.

– А ты ведь говорил, что мы с ним еще встретимся, – обронил Аудун. – Не соврали твои руны, эриль.

– Вы его знаете? – недоверчиво спросил Регин, шедший чуть сзади. Он попеременно косился то на мужика с мечом, то на Аудуна.

– Знаем, знаем, – губы Лейва растянулись в широкой улыбке. – Нас с ним Аудун от берсерков спас.

– Ну, что меня он спас – громко сказано, а тебя уж точно! – Гуннар в очередной раз подбросил клинок в воздух, перехватил его у гарды за удлиненную рукоять, крутанул перед собой, выполнил пируэт и, обхватив рукоять уже обеими руками, опустил лезвие вниз. – Не скажу, что шибко рад вас видеть. Но рад, что вы еще живы. Здесь это привилегия. Прям как на моей родине.