Текст книги "Джихад одинокого туриста (СИ)"

Автор книги: Алексей Туренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 13

Вторник. Вечер, 20.00.

Улов оказался не так велик – РПГ, укупорки с зарядами и рации. Еще – несколько покоцанных калашей, патронные цинки и консервы. В одной из машин нашелся помповый Моссберг с семью патронами. На него наложил лапу я. Учитывая скудный боезапас – отдали без визга.

Обратный путь растянулся. Доехав до дожидающейся нас массовки и было собравшись отправить всех по домам, я передумал – пустая дорога резала глаз. Непорядок.

Не отходя от кассы я озвучил свою мысль. Использовав ДШК вместо пилы мы свалили на дорогу несколько деревьев, чуток подпортив пейзаж. Выдав двоим мобилизованным машину, автомат и консервы, мы сочли это достаточным.

Хотя, нет – теперь у нас появилась связь. Пришлось возиться с рацией. Настроив волну и обременив пикет черной коробочкой, с чувством исполненного долга мы наконец покатили к дому.

Добычу перетаскивали на последнем рывке. Свалив ее пол в комнате администратора выдохлись окончательно.

– Перекур?

Ответом было тяжелое дыхание. Быть посему.

– Газ еще есть?

– Сейчас принесу, – вызвался Миша.

Встречаемся у гриля, – вдогонку крикнул я.

Вооружившись консервами мы прикрыли дверь. Сделав крюк в сторону бара и запасшись пивом общество двинуло на улицу.

Вечерело. Солнце стремительно опускалось за гору и сумерки сгущались прямо на глазах, обвисая вытянутыми тенями эвкалиптов.

Гриль шипел, в банках на решетке сердито скворчало. На улицу выволокли стол и стулья, настругали хлеб. Вывалив на разложенные ломти содержимое банок мы приступили к трапезе. Халяльные консервы оказались неплохи под пиво. Я молча жевал, зыркая по сторонам, отмечая как быстро засирались окрестности – мусор на обочинах, запах свежего дерьма из-за кустов. А ведь всего пол-дня без электричества. Я представил отлученный от коммуналки мегаполис и поежился. Цивилизация требует усилий и энергии. Хаос приходит сам.

– Кофе нет, – посетовал вслух Терминатор, переключив течение мыслей.

– Свари, – откликнулся бух.

– Неохота возиться.

Миша пожал плечами и задрал голову, разглядывая темнеющее небо. Я закурил, чувствуя как усиливается желание прилечь – ужин стал последней каплей.

– Нам слишком везет, – не отрывая глаз от небосклона сообщил бух в пространство. Я склонялся к тому же мнению, но промолчал – лень.

– Война вместо отдыха? – открыл рот Саша, – Ну ты скажешь…

– Я не про то.

– А про что?

– Отбились, вооружились…

– И что?

– У нас – две царапины, у них – двадцать трупов.

– Пройдись по берегу, – не выдержал я.

– Зачем?

– На наши потери посмотришь. Там их дохрена лежит…

– Это к чему?

– Мало мы гоблинов набили. Счет еще ровнять и ровнять.

– Предлагаешь задержаться? – донеслось от ярославских.

– Для начала – отдохнуть, – язык едва ворочался – день был слишком длинным и насыщенным. И еще не кончился.

– Пойду прилягу. Когда придет лодочник – я в номере.

Встав с лавки я поплелся в отель.

Не встретив ни души, я дошел и толкнув дверь, вошел. Внутри было сумрачно и пусто. Сквозняк ворохнул занавеску. Тонкое запястье смахнуло тряпку явив медсестру в открывшемся проеме.

Бля, я и забыл – у меня же гостья.

В серых глазах мелькнуло выражение шлюхи разглядывающей девственника.

Похрен. Спать.

Кроссовки и автомат остались у двери. Когда я дошел до кровати, на мне оставались только джинсы. Сев на край я пару секунд размышлял – снимать – нет? В жопу.

Рывком подтянувшись я улегся в полный рост, и отвернувшись к стене, пробормотал.

– Я вздремну. Сходи пожуй с ребятами. Там, у входа.

В следующую секунду, проваливаясь в сон я почувствовал, как со спины ко мне прижимается гибкое и решительное тело. Меня перевернули и молча впились в губы.

Секундное замешательство. Горячий, требовательный рот. Я повернулся к ней, чувствуя как срывается пружина.

В голову бухнула кровь. Смыв мысли и усталость она устремилась вниз, завершая превращение в животное. Треск сдираемой одежды. Лязг расстегнувшийся пряжки. Пронзительный кроватный скрип.

Частое дыхание, рычание, всхлипы – исступленный животный секс. Я вбивал ее в койку. Распятая задыхалась, поглощая мою ярость и страсть.

Тело подо мной напряглось.

– Ааах!

Стон перешел в всхлип. Пальцы впились в спину. Пронзающий толчок и оглушающий, концентрированный как кислота, эмоциональный выплеск.

Страсть ушла, оставив пустоту. Странно – мне полегчало. Ушла усталость, злость.

Сев на кровати и слыша ее успокаивающееся дыхание я не знал что сказать. Пожалуй, сейчас это лишнее.

Поцеловав мокрую щеку, я встал и стараясь не глядеть в сторону темного на светлом, молча оделся. Неловкое молчание затягивалось.

– Прощай, – донеслось с кровати.

Кивнув, я вышел. Оплатив дар комочком слизи. Торгаш.

20.50.

Всякая тварь после соития печальна. Мужская – тоже, но недолго. Выйдя в боковой проход и отлив в кустах, я подошел к подъезду в хорошем настроении. Пусто в яйцах – легко в голове.

Народу убавилось – закончив с ужином большинство разошлось коротать время в семейном кругу. Терминатор опять взгромоздил в кузов целлофановый стул, засев сверху сонным филином.

Подойдя к пикапу и облокотившись о борт я задрал голову. Бледный рог Луны всплыл над побережьем – в небесах намечалась тихая южная ночь. В кустах заверещала запоздалая пичуга.

– Выспался?

– Ага, – развивать тему не хотелось. – Кэп не появлялся?

– Пока нет.

Из дверей вышел бух с пачкой наличности.

– Что несешь?

– Несколько лет безбедной жизни, – философски отозвался Майкл.

– Предпочел бы просто жизнь. Безбедная плохо влияет на сон и совесть.

– Что есть жизнь?

– Наложение характера на обстоятельства, – донеслось сверху. Еще один философ.

– Загвоздка в вашем характере, юноша, – продолжил логическую цепочку бух, – Работайте над собой. Кстати, а где наш морской волк?

И этот туда же.

– Еще не подошел. И не спеши с его безбедной жизнью, в этих краях предоплата – дурной тон.

– Понял, – заключил Миша пряча пачку. – В каком составе двинем?

– В минимальном.

– А как?

– Лодку бы… – вслух помечтал я.

– Может на пикапе? – вернул на землю Терминатор. – Дождемся темноты и тихо двинем нижней дорогой. Ночи темные, арабы – пуганные.

– Звучит заманчиво,

Захрипела рация.

– В отеле!

Саша нагнулся и взял ее в руки.

– На связи. Что у вас? Прием.

– Местный, оружия нет, – доложил безликий простуженный голос. И после паузы добавил, – Прием.

– Наверно капитан. Пропустите.

– Понятно, – рация затихла.

Мы втроем повернулись в сторону дорожки. Знакомая фигура, напряженно озираясь вышла из густых сумерек. Подняв руку я шагнул навстречу.

– Привет.

Кэп, узнав меня, выдохнул.

– Здравствуйте.

– А где семья?

– Можно посмотреть деньги?

Предусмотрительный.

– Можно.

Казначей вытянул из кармана сверток.

– Смотри.

Белки кэпа блеснули и пропали – он склонился пред пачкой.

– Можешь пересчитать. На руки получишь после погрузки.

Зашелестела бумага. В темных дверях обозначилась движуха – весть о прибытии морехода пошла в массы. Кэп приподнял голову и мельком оглядел людей. Успокоившись видом детей и женщин он вернулся к пересчету.

Мы ждали. Закончив, он со вздохом отдал деньги.

– Все в порядке. Я приведу свою семью? Это быстро.

Саша соскочил с кузова, – Я провожу.

Глава 14

Вторник. Ночь, 22.10.

Мечта сбылась – я катил на Прадо по приморской улице. Теплый ветер в лицо, рокот восьмерки под капотом. Формальные признаки – налицо. Имелись и нюансы – выбитые стекла «по кругу», четыре вооруженные и встревоженные рожи в салоне, гранатомет у ноги соседа и навязчивая арабская мелодия, доносящаяся из темноты.

Трофей пришлось взять вместо пикапа – путь планировался в один конец, а пикапы с пулеметами не растут на деревьях. Хотя, он был бы предпочтительней – джип уступал во всем, кроме мощи. Рассевшись и прикинув секторы стрельбы будущие участники автопробега не сговариваясь, вылезли, принявшись за наведение порядка. Битье триплексов оказалось нелегкой задачей. Японское стекло крошилось и гнулось, не желая сдаваться, в конце концов уступив японской же матери и отечественному упорству. Стоп-сигналы сопротивления не оказали.

Без стекол Прадо выглядел забавно.

Мы повторно разместились в салоне. Совсем другое дело! Обзор и обстрел достигли абсолюта. Амбразура на месте лобового стекла так и манила пальнуть, пробное включение зажигания, вызвавшее тихий рокот движка не глушило тихий разговор у машины и хруст осколков под задницей.

Пара ярославцев разместившись сзади стиснула меж собой сопевший предмет особой заботы в арафатке. Еще один уроженец верхней Волги наконец снявший золотой обвес уселся на место переднего пассажира, пристроив между ног автомат и трубу РПГ. В ходе короткого спора с буйными ярославскими хлопцами мне удалось убедить, вынуть из ствола, почти введенную гранату – пальба из салона обещала быть фатальной. В качестве утешительного приза пришлось загрузить в салон пяток оливковых палок с набалдашниками, с корнем выдрав для этого передний подлокотник. Терминатор, сосватавший их нам, утверждал, что это осколочные. Не зная арабского и матчасти, пришлось верить на слово. Танки тут пока не водились.

Хлопнув о чью-то подставленную ладонь я вполголоса произнес «Двинули» отпуская тормоз. Качнувшись на «лежачем полицейском», Тойота выехала из проезда и потушив габариты нырнула в страшноватую темноту.

Могучий движок тащил на холостом ходу, почти не издавая звуков. Шуршание толстых покрышек заглушало тихое урчание мотора. Члены экипажа оживленно вертели головами, вглядываясь и вслушиваясь в экзотический пейзаж.

Электричество отключили не везде. Кое-где темнота поселка нарушалась проблесками света и как оказалось – даже кипела жизнью – далекие звуки арабских мелодий, иногда – чьи-то вопли. Придерживая руль я вглядывался и вслушивался темноту, стараясь не задерживаться глазами на редких огнях, пробивающих густую зелень.

Завидев за деревьями молчаливую, темную громаду первого отеля я притормозил. Восемь этажей здесь и сейчас казались небоскребом. Похоже, брошенным – ни огонька, ни звука. Кажется появился повод для гордости – отселение беспокойных соседей означало, что у нас появилась репутация. Дорога выглядела обманчиво пустой и безобидной. Черный асфальт, звездное небо и мягкие очертания деревьев обрисовывали четыре плоскости темного коридора, уходящего в бесконечность. Три горевших фонаря бросали косые отблески на дорогу, делая темноту полосатой.

– Ну что – помолившись, напрямую? Или ищем окольную тропу?

Кэп воспринял призыв к молитве чересчур буквально.

– Сейчас нельзя умирать!

Правильная мысль и правильный товарищ – сперва дело, развлечения подождут. Мало ли кому придет в голову сдохнуть? Спаси семью, потом займешься глупостями. Ярославская братва одобрила восточный взгляд на обязательства.

– Не ссы, пацан. Димка шутит, – сидевший слева по имени Иван оглушительно хлопнул лодочника по плечу.

– Тише! Не в кабаке, – одернул соотечественника Саныч. Обернувшись, он вкрадчиво поинтересовался, – Слышь, морячок, ты же местный. Наверняка все проезды к порту знаешь.

Кэп кивнул.

– Тогда расскажи, как тут огородами просочиться.

Капитан подался вперед, вглядываясь в пейзаж за капотом.

– До самого порта тут не проехать, но можно срезать часть пути через поселок. Поворот метров через двести, где рынок.

– Знаю, – подбодрил Саныч, – Моя там тарилась.

Крузер возобновил движение.

Показалась небольшая темная площадка рынка. Почти напротив нее, за деревьями виднелся еще один отель. Этот был не брошен – заунывный арабский музончик шел именно оттуда. Я сбавил и без того невеликую скорость, вглядываясь в пустую площадь и темный проезд к отелю. У проезда кто-то стоял.

– Стоит кто-то, – без выражения проговорил я, продолжая вглядываться в едва видимую фигуру.

– Твою мать, – выругался Саныч.

– Попробуем без стрельбы.

Арабский певец за деревьями взял ноту выше, прикрыв шелест покрышек подкатывающего джипа – до привалившегося к дереву араба оставалось метров двадцать. Саныч, наведя на него ствол тихонько свистнул. Обернувшегося араба шатнуло – борт подкатившегося Крузера был в метре, из окон в упор смотрели два автоматных ствола и страшные русские рожи. Завопив и уронив автомат часовой кинулся по дорожке к отелю.

– Не стрелять! – шепотом рявкнул я, сворачивая в противоположную сторону.

От отеля раздался чей-то визгливый голос. Не поддаваясь эмоциям и не трогая газ, я, обливаясь потом, продолжал медленно катить через площадь. Спасением была тишина – для того чтобы капитально разбудить весь курятник сейчас было бы достаточно газануть.

Орущий араб? Мало ли что какой глюк мог словить укуренный боец, проепавший оружие? Мы успели свернуть в проулок до высыпания на площадку соратников убегшего. Громкие визгливые разборки слышались еще метров сто.

Отдалившись от спорщиков метров на триста, я притормозил.

–..ть, – тихо и энергично выразился Саныч, вытирая лоб. Сзади шумно выдохнули. Я вытер о штаны потные руки и подождав, пока пульс придет в норму, не оборачиваясь, спросил.

– Куда дальше, кэп?

Жилую зону мы проехали без приключений. Поселок старательно притворялся спящим или вымершим. Вооруженных и моторизованных здесь предпочитали не беспокоить. Нас это устраивало.

Оставив за кормой последний дом с косматым садом, мы свернули к главной дороге и остановились, немного не доехав до перекрестка.

– До порта далеко?

– Три минуты пешком, – отозвался проводник.

– Отели рядом есть?

Проводник отрицательно покачал головой.

– Выходим.

Оказавшись на улице, сидевший за мной Иван, первым делам отобрал гранатомет у Саныча и впихнул в ствол гранату. Маньяк.

С сомнением посмотрев на фанатика крупных калибров я с опаской поинтересовался, – Ты не буйный, часом?

– После литра, – сдал земляка Саныч.

– Короче, Саныч. Остаешься за старшего. Чур без стрельбы. Я схожу, осмотрюсь.

Не дожидаясь ответа я зашагал к перекрестку. Тип с гранатометом увязался следом. Я развернулся, на полном серьезе намереваясь сунуть в грызло, но передумал – маньяка лучше держать под присмотром. Осталось отобрать шайтан-трубу, пока он не начал третью мировую.

– Дай посмотреть, – развод был детским.

Сунув протянутую трубу подмышку, я шепотом рявкнул.

– Что встал? Топай!

Вместе с надувшимся Иваном мы вышли к перекрестку. Кэп не соврал – до ворот действительно оставалось метров двести-триста. Не углядев ничего подозрительного мы оба уставились на светлое пятно на фоне ворот. Автомобиль стоял к нам мордой. Лобовое стекло отблескивало, не позволяя разглядеть, есть ли кто в салоне.

– Пошли посмотрим.

– Жди.

Мы бестолку ждали минут пять. Если там кто и был, то скорее всего спал. Иван недовольно сопел – его терпение убывало по экспоненте. Мое – тоже.

Наконец, он не выдержал, – Послушай…

Блин! Может дать ему трубой? По балде.

За стеклом пыхнул красноватый огонек, на секунду высветивший порозовевшие стекла. Перепалка прервалась, не начавшись – мы оба уставились на машину. Мерцание едва заметного сигаретного огонька, светлое облачко дыма из окошка. Вред курения был чертовски нагляден.

– Давай трубу. Щас уделаю, – оживился ярославец.

Ага – первой гранатой в жизни. И скорее всего – последней. Я осмотрелся. Затихший и погруженный в темноту жилой сектор сейчас меня не волновал. Волновал отель за спиной, по стеклам которого периодически пробегали отблески фонарей. Нарушать тишину не тянуло. Тем более – с таким стрелком.

– Пошли, – подвел черту я.

Отойдя от перекрестка я отдал трубу владельцу.

– Теперь-то она на хрена? – поинтересовался тот.

– Увидишь. Садись в машину.

Загнав в салон всю команду и заняв свое место, я обернулся.

– В авариях были? Если нет – напоминаю. До – держаться, после – бить козлов. Козлы – в другой тачке.

– Рекомендую пристегнуться, – добавил я, одной рукой заводя машину, а второй – натягивая ремень – слава богу, их не отрезали.

– Авария? – недоуменно пробормотал капитан.

Пока кэп риторически вопрошал, а остальные пристегивались машина подъехала к перекрестку и свернула. Удерживая стрелку спидометра на цифре десять я прополз первые сто метров и рявкнул – Держись! – втопив «тапок в пол». Грозный рык движка, прыжок с места. Новая стометровка пролетела за две секунды. Перед столкновением я врубил дальний, высветив приближающийся кургузый капот и две белых морды в салоне.

Скрежет! Удар!

Мир погрузился во тьму. Меня швырнуло вперед-назад, по морде хлестнул айрбэг. Громкий столб пара из-под капота, вонь испаряющегося тосола. Оглушенный, я щелкнул ремнем и толкнув дверь плечом вывалился из машины. Темнота, синхронное, затухающее шипение пробитого радиатора и опадающих подушек. Из-под капота доносились отголоски автомобильной агонии.

Хлопнула еще одна дверца. Приглушенный мат.

Обойдя искалеченный передок я оказался перед откатившейся чужой машиной. Сидевший на переднем сиденье вылетел через стекло и прервал полет воткнувшись в бампер. Теперь он лежал меж машин с размозженной головой. Второй, порхнувший за первым, стонал на капоте, усыпанный битым стеклом.

Удар прикладом, тупой костяной стук. Тело захрипело, дернулось и затихло. Меня передернуло.

Обернувшись я увидел четыре тени выходящие из тосольного тумана. Одна прихрамывала, две матерились. Единственная молчащая тащила охапку палок с набалдашниками.

Спрашивать – все ли в порядке, я не стал.

– Веди, капитан! – времени на разведку не оставалось.

Просочившись в приоткрытую калитку, я тормознул замыкавших шествие Саныча и Ивана. – Саныч, мы подежурим. Топай на лайнер. Проверьте там все и пошарьте насчет катера – народ с берега возить. Заведетесь – шумни.

Ярославец кивнул и ушел в темноту двора..

Ваня сгрузил свою ношу на багажник разбитой машины и кажется покосился на меня. Убедившись, что я не собираюсь посягать на его сокровище, он принялся перекладывать драгоценные железки – в темноте раздалось тихое бряканье. Я отвел глаза и разглядев в темноте очертания притулившейся к воротам лавочки, присел на крашенное дерево покрытое росой. Машинально потянувшись за сигаретами и вспомнив усопшего курильщика, я покачал головой и убрал пачку. Перетопчемся.

Бряканье со стороны машины смолкло. Иван подошел и уселся рядом, поставив РПГ между ног и поерзав на влажной скамейке, замер. Теперь мы слушали тишину вдвоем. Она была абсолютной – ни птиц, ни звуков поселка. Даже отзвуки арабских мелодий не доносились в этот медвежий угол.

Да, темна арабская ночь. Луна ушла, звезды притушила дымка. В слабом отсвете едва заметно серела лента дороги – остальное погребла тьма.

– Думаешь придут? – подал голос сосед.

– Надеюсь – нет.

Я и вправду надеялся. Одиночный лязг в темноте – еще не повод вылезать в чертовщину злобной ночи. Хотя… у охраны могла быть связь. Могло не вовремя подвернуться начальство. Мало ли что могло?

– Что там наши копаются? – Иван нервничал.

Признаться, об этом я предпочитал не думать.

О! Со стороны причала донеслось чихание лодочного мотора.

Спустя минуту слабое жужжание стало отдаляться – похоже ребята нашли моторку и перегоняли к причалу.

Еще минуту мы просидели в тишине. Верхушка дерева у дороги посветлела. Я насторожился и закрутил головой. Далекий отблеск прошелся по деревьям. Я встал.

Блин! Кто-то, куда-то ехал.

Иван тоже поднялся.

Со стороны причала послышалось глухое «бу-бу-бу» – наши пытались завести двигатель. Слушая доносящиеся со спины звуки я шагнул к багажнику. Между деревьев мелькнул и пропал свет фар.

– Иван, – позвал я. – Твоя мечта имеет шансы.

– Ты о чем? – спросил он, подходя.

– О пострелять из этой штуки, – я похлопал по металлической трубе в его руках.

Вздох, – Я и не рвусь особо, – сознался он.

Фары приближающейся машины вспороли темноту улицы – еще не было слышно, но уже видно. Метров четыреста, – прикинул я.

Бу-бу-бу на пирсе сменилось стуком дизеля, резко разнесшимся в ночи.

Я снял с плеча автомат и сдвинул предохранитель. Успеем – нет?

Рядом щелкнуло – Иван взвел свою «дуру». Опасливо покосившись на соседа, я прикинул куда пойдет выхлоп и отодвинулся. Тачка прошла поворот и замедлилась, разворачиваясь. Яркий свет пополз по земле быстро приближаясь. Не сговариваясь мы шагнули к машине, укрываясь кузовом. Осветив разбитые машины фары остановились.

Со стороны причала послышался сиплый гудок.

– По разику и ноги, – скороговоркой проговорил я. – На счет раз. Раз!

Мы выскочили с обеих сторон – он поднимая гранатомет, я – автомат. Вскинув ствол я выпустил две короткие очереди практически наугад– целиться в слепящие фары было невозможно. Справа раздался громкий хлопок и удаляющееся шипение.

Я повернулся к освещенным воротам. Сзади грохнуло и освещение исчезло, погрузив вход во мрак, оставив в глазах мерцающие силуэты. Скорее по-памяти, нежели что-либо видя я заскочил в калитку. В глазах мерцал зеленый призрак ворот, отпечатавшийся на сетчатке.

На дороге раздался грохот очереди. Пробежав пару метров по темному, как внутренности задницы, двору я понял, что ничего не вижу. Сзади матерился Иван с той же проблемой.

– Куда, мать ее!!?

– Давай правее!

Мы вразнобой затопали по асфальту. К первому автомату на дороге присоединился второй. По воротам загрохотало. Попасть по ним в такую темень уже было немалым достижением… Мысль оборвалась – я навернулся.

– Ты где? – взвыл Иван.

Где!? На четырех костях, шаря по доскам в поисках упавшего автомата. Доски? Мы на причале!

Разглядев темное на светлом, я подхватил оружие и поднявшись и подал голос.

– Тут причал, сюда.

Оглянувшись по сторонам я увидел темневшие на фоне мутных звезд, мачты.

– Саныч! – хором заорали мы.

Ответное, на грани истерики, из темноты: – Где вы шляетесь, бл...ди!

Спотыкаясь и грохоча досками мы промчались по причалу к белевшему в темноте бледному лицу.

– Сюда! – стоя в проеме борта Саныч махал руками, как вентилятор. Перепрыгнув проем я еще раз навернулся. Сверху, в обнимку с трубой рухнул Иван, долбанув ей по кумполу. Вот уж в самом деле – были бы мозги – было бы сотрясение.

Саныч сменил тенор на визг. – Отваливай! Поехали! Да гони, ты, бл...ть!!!

Движок басовито забухтел. Кажись и вправду отваливали. Спихнув с себя Ивана и едва не швырнув РПГ за борт, я поднялся. Ненавижу гранатометы!

Саныч на пике «измены» метался вдоль борта, тревожно вглядываясь в медленно растворяющийся в темноте, причал.

Наконец он слился с ночью и звук двигателя стал тише – кэп экономил топливо и нервы. Саныч остановил бег, в изнеможении усевшись на палубу.

– Что там было? – почти нормально спросил он.

– Я – справочная? – вызверился я. – Хрен знает. Приехали, посветили. Огребли. Ваня гранату засветил. Нехрен ездить!

– Хоть попал? – обернулся я к нашему гренадеру.

– Попал, – неуверенно пробормотал гренадер.

– Так и будем на палубе стоять? – я повернулся к Санычу. – Показывай корыто.

Саныч в сердцах сплюнул за борт.

– Тьфу на вас! Как татары – что стрелять, что резать… Пошли в рубку.