Текст книги "Тайна знатных картежников"

Автор книги: Алексей Биргер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

– Которому граф дал вольную и который стал богатым мельником? – спросил я. – А всю жизнь был денщиком графа и участвовал с ним во всех походах?

– Совершенно верно. И они не раз спасли друг другу жизнь, – ответил Никита. – Откуда вы все это знаете?

– Мы догадались, – ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойней и скромнее.

Отец и мама расхохотались, Никита Кутилин присоединился к ним.

– Честное слово, от этих великих сыщиков ничего нельзя утаить! – сказал отец. – С ними надо держать ухо востро!

– В общем, мой отец решил, что самое время извлечь древний клад и перенести его в другое место, – продолжил Кутилин. – Он сообщил мне все ключики, по которым я должен был без проблем найти клад, когда доберусь до подвалов, и я отправился в путь. Остальное вы или знаете, или легко догадаетесь…

– А как вы поступите с кладом? – спросил Ванька.

– Будем и дальше его хранить – только в другом месте. Может быть, поместим в банк, который оценит его и будет выплачивать нам проценты. Ведь, согласно воле старого графа, которую никто не собирается нарушать, этот клад – последний резерв семьи, на самый воистину крайний случай, и черпать из него можно только тогда, когда семья окажется в действительно безвыходном положении. Пока что такого нет. Не скажу, что мы живем очень припеваючи, но все мы работаем – и на жизнь хватает. Возможно, – он пожал плечами, – что-то придется взять, когда моя младшая сестра пойдет в университет. Потому что образование стоит очень дорого.

– Но ведь вам ещё надо как-то вывести ваши червонцы из страны, разве с этим не возникнет сложностей? – спросила мама.

– Я отправлюсь во французское консульство, едва приеду в Санкт-Петербург, – ответил Кутилин. – Думаю, они помогут мне оформить все официальным образом и устранят все сложности. Возможно, дадут мне охрану до самой посадки в самолет, или до самого прибытия в Париж.

– И все-таки очень жаль, что в нашем доме нет домового! – заявил Ванька, явно высказав наконец мысль, которая мучила его с того момента, как он узнал правду.

– Ну, от домового зарекаться не стоит, – с мягкой улыбкой сказал Кутилин. – По рассказам отца и деда, хорошо знающих семейные предания, мне известно, что в этом доме всегда был какой-то особенно проказливый домовой, ещё с семнадцатого века. Но, при всей проказливости, очень бдительный и заботливый. Кажется, он переживал, когда снесли старинные каменные палаты но, похоже, в новом деревянном доме ему ещё больше понравилось. Домовые вообще любят дерево… И, вы знаете, со мной приключилось два или три странных случая – небольших, но очень впечатляющих – которые я могу объяснить только тем, что домовой узнал во мне одного из Кутилиных и взял под свое покровительство. Например, когда в дом влетела первая «дымовуха», разбив стекло, я как раз задремал. И мог бы и не проснуться, если бы не ощутил мягкий толчок в бок. Конечно, и этот толчок мог мне присниться допустим, я во сне учуял запах дыма, и таким образом аукнулось во мне ощущение тревоги… Но как тогда объяснить, что мне даже не пришлось шарить в поисках противогаза – стоило мне открыть глаза, как кто-то словно впихнул его мне в руки! Так что… – он приподнял ладони, тем жестом, которым человек обычно выражает удивление или пытается всех примирить. – На вашем месте, я бы продолжал оказывать домовому всяческое уважение, – он поглядел на Ваньку, который от этого рассказа просиял как новенькая монета (интересно, подумал я, с Пижоном и впрямь такое приключилось, или он все это придумал на ходу, чтобы порадовать моего брата?). – Но вы хотели поглядеть на червонцы? Давайте полюбуемся!..

Да, это было сказочное зрелище! Золотые монеты, которые горой сверкали на нашем столе, в сумке, завязки которой Пижон распустил, чтобы мы могли видеть всю кучу разом! Я даже глаза на миг зажмурил! А потом взял один червонец, очень осторожно, кончиками большого и указательного пальцев, а Ванька повторил мой жест.

– Это вам!.. – сказал Пижон… то есть, граф Никита Кутилин.

– Ну, знаете, такое детям совершенно… – начала мама, но Кутилин её остановил.

– Можно мне сделать небольшой подарок? Хотя бы, в знак того, что у вас появился новый друг. Бог даст, мне удастся пригласить вас во Францию, и вы сумеете приехать. Честное слово, в этой стране вы увидите не меньше удивительного для себя, чем я увидел в сегодняшней России.

– Это не для всяких трат, это для нашей коллекции, – сказал Ванька, обращаясь больше к отцу и маме, чем к Пижону.

Мама махнула рукой.

– Поступайте, как знаете! Я вовсе не собираюсь ворчать и портить всем удовольствие.

– А теперь, – твердо сказал отец, – наш гость должен отдохнуть. Ему предстоит трудная и бессонная ночь.

– А он оказался очень славным парнем, – заметил Ванька, когда мы сидели за чаем, а Кутилин спал в гостиной, набираясь сил перед своим ночным марш-броском до Санкт-Петербурга.

Отец улыбнулся – немножко иронически.

– Истинный европеец. Ох уж, эти эмигранты, воображающие совсем другую Россию!.. Можете себе представить, что он задал мне два-три вопроса, а потом взял и тут же рассказал мне, кто он такой, и зачем пожаловал? Меня до сих пор дрожь берет, как подумаю, что было бы, если бы он, со своей искренностью и своими понятиями о законе и морали, нарвался на совсем других владельцев дома!..

– Может быть, другим людям он и не стал бы ничего рассказывать, – предположила мама. – Я думаю, он не так прост, как кажется, и после нескольких вопросов, заданных им предельно точно и с дальним прицелом, отлично понял, что имеет дело с человеком, которому можно доверять.

– Будем надеяться, что это так, – пожал плечами отец. – Сейчас главное – помочь ему добраться до Санкт-Петербурга целым и невредимым. На дорогу мы переоденем его в мой старый костюм, а сумку с монетами упакуем в старый потрепанный рюкзак. Факт в том, что мы действительно приобрели нового друга. Искреннего и открытого людям. Дай Бог ему таким и остаться, и дай Бог, чтобы все неприятности, которые могут его из-за этого постигнуть, были мелкими и преходящими.

Наверно, отец выразил вслух все то, о чем так или иначе думали мы все, пришло мне на ум. Я сунул руку в карман и в очередной раз нащупал «картежный червонец», крохотным солнышком притаившийся в его глубине.