Текст книги "Чужак из ниоткуда 5 (СИ)"

Автор книги: Алексей Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава седьмая
Команда «Горного эха». Две расы. Товарищи. На Цейсан. Общая тревога. Всем оставаться на своих местах

Первым пришёл в себя Берриз Леко. Как и положено командиру.

Из всех нас в анабиозном отсеке присутствовала только Румана Дарадо. Как врач.

Анабиозную камеру человек оставляет, словно младенец утробу матери – абсолютно голый и растерянный.

Ему бы для начала одеться и чуток прийти в себя.Поэтому лишние зрители тут ни к чему. Силгурды не стыдятся своего тела (стыдиться нечего, когда все хорошо развиты, а любые физические дефекты исправляются ещё в раннем детстве), но определённой целомудренности не чужды.

– Здравствуйте, – поздоровалась Румана с выплывшим из анабиозной камеры командиром «Горного эха». – Я – Румана Гарадо, врач. «Горное эхо» находится сейчас на цейсанской орбите. Вы – дома, всё хорошо. Но подробности потом. Первый и самый главный вопрос. Как вы себя чувствуете?

– Здравствуйте, – ответил Берриз, ничуть не смущаясь своей наготы. На обзорном экране я видел, что он вошёл в орно и быстренько оценивает состояние своего организма. Так, вышел из орно. – Хорошо чувствую. Всё в порядке. Можно одеться?

– Можно. Но сначала я вас осмотрю.

– Но…

– Прошу вас, Берриз, не спорьте, – мягко сказала Румана. – Трое ваших товарищей погибли, и вы специально легли в анабиоз всей командой, чтобы минимизировать риск. – Поэтому сначала обследование, а всё остальное, включая одежду и даже еду, потом. Потерпите.

Один за другим, как и было запрограммировано, из анабиоза вышли все остальные.

Одного за другим Румана подвергла членов экипажа и экспедиции тщательному обследованию (сначала сама, потом при помощи имеющегося на борту медицинского оборудования).

Все оказались здоровы. Абсолютно. Хоть сейчас в космос, как любят говорить в подобных случаях советские врачи.

Одиннадцать человек. Плюс нас трое. Плюс трое с «Звезды Цейсана». Итого: семнадцать. Все разместились в кают-компании, кому как удобно – кто в привычных креслах, а кто и на стенах, уцепившись за леера. Невесомость же.

– Небольшое собрание, товарищи, – сообщил я. – Перед тем, как мы спустимся на Цейсан.

А вы думали, как мы, силгурды, обращаемся друг к другу? Товарищи.

Точно так же, как и граждане Советского Союза.

Не бывает столько точных совпадений, скажет досужий скептик, которому делать больше нечего. Две цивилизации, два человечества, пусть и вышедшие из одного, скажем так, корня, за два с половиной миллиона лет безоговорочно должны были разойтись далеко в стороны. Ладно, возможно, и не столь уж далеко. Но всё равно слишком много совпадений. Не может такого быть, что-то здесь не то.

Даже спорить не стану. Сам поначалу, когда только попал на Землю, удивлялся. Потом привык.

Как можно спорить с фактами? Есть удивительные совпадения, есть, и с этим ничего не поделаешь. Принимаем их, и всё. К тому же, и различий достаточно. Одно разделение земной цивилизации на сотни стран и народов чего стоит. На Гараде такого нет и, главное, не было никогда.

А расы⁈ Это же уму непостижимо.

На Земле только основных групп три: европеоидная, негроидная и монголоидная. Плюс три поменьше: американоидная и австралоидная. Все они продолжают делиться, и в результате на планете Земля проживает порядка трёх десятков рас (некоторые учёные считают, что больше).

Три десятка. Против всего двух на Гараде.

Белая и оранжевая, раз уж об этом зашла речь.

Белая – это земные европиоиды во всём своём разнообразии от блондинов Севера до жгучих брюнетов Юга.

Оранжевая. Интересная раса. В том смысле, что на Земле такой нет.

Можно бы сказать, что силгурды этой расы – нечто среднее между индейцами обеих Америк и азиатами, но это будет очень грубое и на самом деле неверное сравнение. Повторю, не Земле нет такой расы.

Кожа всех оттенков оранжевого, особый «кошачий» разрез глаз, чёрные густые жёсткие волосы, голубые или желтоватые, а также карие всех оттенков глаза. Красивые люди. В особенности, женщины.

В процентном отношении оранжевых меньше, чем белых (тридцать на семьдесят примерно), а все межрасовые войны и конфликты остались далеко в прошлом.

Однако по каким-то глубинным причинам, которые, вероятно, заложены в самой человеческой сущности, люди и силгурды предпочитают искать себе пару, в первую очередь, среди представителей своей расы. Будь иначе, расы давно бы исчезли, смешавшись. Как на Земле, так и на Гараде. Когда-нибудь, возможно, так и случится…. Но мы отвлеклись.

Итак, товарищи.

Действительно. Как ещё называть людей, с которыми ты делаешь общее дело – улучшаешь счастливое настоящее и строишь не менее счастливое будущее для всего человечества? Разумеется, товарищи, кто же ещё.

Лучше всех о товариществе сказал русский писатель Николай Васильевич Гоголь. Любимый писатель моей мамы. Помните из «Тарас Бульба»?

«Нет уз святее товарищества! Отец любит свое дитя, мать любит свое дитя, дитя любит отца и мать. Но это не то, братцы: любит и зверь свое дитя. Но породниться родством по душе, а не по крови, может один только человек. Бывали и в других землях товарищи, но таких, как в Русской земле, не было таких товарищей. Вам случалось не одному помногу пропадать на чужбине; видишь – и там люди! также божий человек, и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдет до того, чтобы поведать сердечное слово, – видишь: нет, умные люди, да не те; такие же люди, да не те! Нет, братцы, так любить, как русская душа, – любить не то чтобы умом или чем другим, а всем, чем дал Бог, что ни есть в тебе, а… Нет, так любить никто не может!»

Русская и гарадская душа, я бы добавил.

Самое интересное, что и в Западной коалиции ещё до Последней Войны и, разумеется, после, обращение «товарищ» использовалось на равных с тем, который на русский можно перевести как «леди» и «джентльмены». Причём звучало это слово (равно, как и множество других) почти так же, как и в Восточном Гараде. Потому даже языки у нас на Гараде разошлись друг от друга в гораздо меньшей степени, чем на Земле (вот вам ещё одно отличие).

Языков, по сути, всего четыре, и с натяжкой их можно, вероятно, признать диалектами одного – северогарадского – языка, на котором говорит большинство гарадцев. Впрочем, я не специалист, не настаиваю.

– С целью донести необходимую информацию, продолжил я. – Конечно, каждый из вас мог бы обратиться к ДЖЕДО, тот бы всё рассказал, но мы посчитали, что так будет лучше. Меня зовут Сергей Ермолов. Он же Кемрар Гели…

Вкратце я рассказал о том, что произошло после того, как они легли в анабиоз.

Полёт до Луны и посадка на Луну.

Сигналы бедствия, которые подавал ДЖЕДО.

Решение правительств двух самых развитых на Земле стран отправить на Луну спасательную экспедицию.

Полёт и обнаружение «Горного эха».

– Мы должны были вернуться на Землю на космокатере, – продолжал я. – Однако, он оказался в нерабочем состоянии.

– Это мягко сказано, – подал голос командир «Горного эха» Берриз Леко. – Извини, что перебиваю, но я должен сказать. То, что вы сделали, друзья-земляне, – самый настоящий подвиг. Мы все вам благодарны и никогда этого не забудем.

– Спасибо, Берриз, – поблагодарил я. – Уверен, что вы сделали бы для нас то же самое. Собственно, всё уже сказано. Оставался только один способ свести риск к минимуму – вернуться на Гарад. Признаю, что я слегка промахнулся, когда прокладывал курс в нуль-пространстве, поэтому вернулись мы для начала на Цейсан.

– Что тоже хорошо, – сказал Берриз. – В сложившихся обстоятельствах карантин нужен всем. На Цейсане надёжнее.

– Всё равно на Гарад хочется, – вздохнула астробиолог Джиа Урбару, поведя жёлтыми «кошачьими» глазами (она, как и старший помощник Арца Керри и психолог Бьетти Яру, принадлежала к оранжевой расе). – Как-то я соскучилась. Там у меня муж. И мама с папой. С ума сходят, наверное.

– Весь Гарад уже знает, что вы благополучно вышли из анабиоза и направляетесь на Цейсан, – доложил Энсул Хроби, старший аварийной группы с «Звезды Цейсана». – Родным и близким сообщили дополнительно. Каждому.

– Ничего, потерпим, – высказался техник-оружейник и оператор Дальней связи Маттил Дарай. – Не знаю, как вы, а я люблю Цейсан. Надолго карантин?

– Специалисты медицинского центра в Ксарии скажут точнее, – сказала Румана Дарадо. – Но, думаю, не больше двух-трёх декад.

– Две-три декады… – повторила Джиа Урбару. – Долго. О! Вызову-ка я мужа на Цейсан. Интересно, врачи разрешат? Между прочим, долгое воздержание вредно для здоровья. Это вам любой врач подтвердит. Правда, Румана? – и она сексуально потянулась, не забыв при этом зацепиться ногой за леер на стене кают-компании.

Юджин Сернан громко цокнул языком.

Джиа стрельнула в него глазами.

Быковский по-лисьи улыбнулся.

Румана засмеялась.

– Шутите, это хорошо, – сказала она. – Уверена, что разрешат. Куда им деваться.

– Вопросы, предложения? – осведомился я.

– Вопросов много, – сказал Берриз Леко. – С учётом того, что среди нас земляне, очень много. Но, думаю, лучше их задавать уже на Цейсане.

– Согласен, – сказал я. – Снаружи нас ждёт «Звезда Цейсана», которая и доставит всех в Ксарию. Я правильно понимаю, Энсул? – обратился к старшему аварийной группы.

– Да, – подтвердил тот. – Мы не смогли попасть в грузовой трюм, он занят вашим космокатером. Поэтому пристыковались снаружи. Все облачаемся в скафандры и…

Он не договорил.

Взвыл сигнал тревоги.

Погас и снова загорелся свет.

– Внимание! – раздался из репродукторов громкий голос ДЖЕДО. – Тревога! «Призрак» на борту! Повторяю, на борту обнаружен «призрак»!

За что я люблю космонавтов, так это за умение держать любой удар и никогда не паниковать.

Вот и сейчас. Все только переглянулись, продолжая оставаться на своих местах. Никто даже не выругался.

Снова ударил по ушам сигнал тревоги.

– ДЖЕДО! – приказал командир корабля Берриз Леко. – Выключи тревогу. Сейчас же!

– Слушаюсь.

Сигнал стих.

– Где он?

– Рядом с реакторным отсеком. Только что засёк.

– Показать можешь?

– Да.

– Показывай.

Картинка на обзорном экране в кают-компании сменилась. Теперь мы видели часть коридора и дверь-люк в реакторный отсек. Напротив двери, сантиметрах в сорока от пола, в воздухе висел «призрак».

Серебристое облачко, внутри которого сплетались и расплетались разноцветные туманные узоры.

На чью-то ауру похож, подумал я. Что такое аура, если разобраться? Энергетический отпечаток человека, который он всегда носит с собой. Конечно, аура – не плазма, у неё другая природа. Но всё равно, похоже.

«Призрак» продолжал висеть над полом, чуть подрагивая.

– Какой маленький, – сказала Джиа Урбару. – Те, с которыми мы имели дело на Каллисто, были гораздо больше. Каковы его размеры, ДЖЕДО?

– Диаметр – сорок сантиметров, – сообщил ИИ. – Это в самой широкой части. Он меняет форму время от времени.

Я перевёл сказанное на русский.

– А каковы были размеры взрослых «призраков»? – спросил Быковский.

Теперь на гарадский перевёл ДЖЕДО.

– Взрослых? – переспросил Берриз Леко?

– Ну да, взрослых, – подтвердил Быковский. – Если «призраки» живые существа, пусть и энергетической, плазменной природы, то логично предположить, что у них, как и у всех живых существ, бывают взрослые особи и дети. Или детёныши, если они всё-таки не разумны.

– Думаете, это ребёнок? – подняла красивые брови Джиа Урбару. – Какая интересная мысль.

– Диаметр «призраков» Каллисто от полутора до двух с половиной – трёх метров в диаметре, – сообщил ДЖЕДО. – В зависимости от того, какую форму они принимают. Меньше не зафиксировано.

– Каковы наши действия? – осведомился Юджин Сернан. Он, как и многие другие, устроился в эргономичном кресле, зацепившись за него ногами. – Я правильно помню, что он умеет проникать сквозь стены?

ДЖЕДО перевёл.

– Правильно, – процедил сквозь зубы Берриз Леко. – Проклятье. И здесь от них нет спасения. ДЖЕДО, как ты его не заметил?

– Да, ДЖЕДО, – поддержал я командира. – Кажется, ты давал гарантию, что «призраков» на «Горном эхе» нет.

– Прошу прощения, – повинился ИИ. – Сам не понимаю, как это могло произойти. Скорее всего, он прятался в активной реакторной зоне, поэтому я его не заметил.

– В активной? Там температура, как на Крайто! – воскликнул старший помощник Арца Керри.

– Возможно, не в самой зоне. Рядом. Всё равно сильный фон.

– Прятался, а заодно и питался энергией, – сказал Быковский. – Много ли малышу надо?

– Ты должен был это учесть, ДЖЕДО, – сказал старпом Арца Керри. – Должен был, – согласился ДЖЕДО, – Но не учёл.

Решение пришло неожиданно.

Я, конечно, не телепат, но… Вспомним моё общение с дельфинами. Мне почти удавалось читать их мысли. Как они меня называли?

Древний.

Когда-то такими были все люди, Теперь почти не осталось.

Силгурды лучше людей умеют чувствовать настроение себе подобных, но они тоже не телепаты. Может быть, сочетание природных талантов Кемрара Гели и наследственности Серёжи Ермолова (вспомним предка по матери – деревенского колдуна) дают усиленный эффект?

Что там рассказывал ДЖЕДО про попытки телепатического общения с «призраками»? Кажется, сильнейшие эмпаты экспедиции пытались что-то уловить. Начальница экспедиции Миллари Иторби, навигатор Омла Сетби и врач Эрри Рутби.

Точно.

Миллари уже нет с нами.

Остаются Омла и Эрри.

– Ошибаются все, даже Создатель, – сказал я примиряюще. – Иначе он засунул бы «призраков» куда-нибудь в другую галактику, подальше от нас всех. Но он не засунул, и с его точки зрения, вероятно, это не ошибка, а вовсе даже наоборот. – Омла, Эрри, – обратился я к женщинам. – ДЖЕДО рассказывал, что вы пытались установить с «призраками» подобие телепатической связи?

– Верно, – ответили Омла. – Но телепатической – сильно сказано.

– Обрывки каких-то странных, не похожих ни на что образов, – уточнила Эрри. – Тени чувств. Это всё, что удалось поймать.

– Причём тени размытые, – подтвердила Омла. – И ещё. Это были враждебные чувства. Я отчётливо ощущала ненависть и злобу.

– А сейчас? – я кивнул на обзорный экран. Маленький «призрак» опустился ещё ниже к полу и теперь двигался вперёд-назад, словно обнюхивая его.

– Я уже пыталась, – призналась Эрри. – Что-то есть, но я не могу понять, что. Всё очень неопределённо.

– Страх, – сказала Омла. – Я тоже пробовала уловить. Больше всего это похоже на страх. Страх и тоску. Но очень слабо. На пределе восприятия.

– Может быть, сказывается расстояние и препятствия? – спросил я. – Где мы, а где реакторный отсек. Углеритовые переборки, электромагнитные поля разной интенсивности. Мы – люди и силгурды, в конце концов. Командир, – обратился я к Быковскому. – Прошу разрешения установить контакт с «призраком». Точнее, сделать такую попытку.

– Телепатический? – спросил Быковский.

– Сначала визуальный. Затем эмпатический. Силгурды не умеют читать мысли. Люди тоже. Но с дельфинами у меня почти получилось.

– Ты хочешь подойти к нему поближе? – догадался Быковский.

– Да. Я не знаю, как устроено у них зрение, но уверен, что оно есть. Визуальный контакт – основа любого контакта, с него всё начинается. Хотя бы потому, что основную информацию мы получаем через зрение.

– Они точно видят, – сказал Берриз Леко. – Но почему ты спрашиваешь разрешения у товарища Быковского, а не у меня?

– Потому что я тебе не подчиняюсь, Берриз. Извини, ничего личного, но мой командир на данный момент – Быковский.

– Логично, – кивнул Берриз. – Но корабль мой, а значит…

– Мальчики, не бодайтесь, – с милой улыбкой произнесла Джиа Урбару. – Не до этого сейчас.

– Я пойду с тобой, – сказал Быковский.

– И я, – присоединился Юджин.

– Отставить, – сказал Берриз и добавил примиряющее. – Товарищи, вы же взрослые люди, космонавты, должны понимать. Здесь число ничего не решает.

– К тому же, если этот «призрак» и впрямь ребёнок, он может испугаться, – добавила Джиа. – Поэтому с Серёжей пойду я. Разрешите, командир? – обратилась она к Леко. – Я астробиолог и уже имела с ними дело на Каллисто. Но главное, я – женщина.

– При чём здесь это? – нахмурился Берриз.

– Дети традиционно больше тянутся к женщинам и ровесникам, – объяснил я. – Можно сказать, что я – подросток. Джиа – женщина. Опять же «призрак» мог видеть её на Каллисто и запомнить.

– Мы все были на Каллисто, – сказал Берриз. Ему явно не хотелось рисковать, но что именно делать, он придумать не мог. Пока моё предложение оставалось лучшим.

– Альтернатива – срочно эвакуироваться с корабля, – задумчиво догадался Берриз.

– То есть бросить его, – сказал старший помощник Арца Керри. С «призраком» на борту. Не вариант.

– Давайте, – сказал Берриз. – Попробуйте. Сергей и Джиа. Но очень осторожно, прошу. При малейшем намёке на агрессию, уходите.

Я подумал, что при умении «призраков» проходить сквозь стены с помощью телепортации, уходить и прятаться некуда, но вслух сказал:

– Мы будем предельно осторожны. Обещаю. Только вот что… ДЖЕДО, ты можешь включить гравигенераторы? Невесомость – это хорошо, но мне кажется, что небольшая сила тяжести нам сейчас не помешает. Скажем, в одну десятую от гарадской.

– Могу, – сказал ДЖЕДО. – Гравигенераторы уже перенастроены.

– Все вниз, – сказал Берриз.

Те, кто висел у стен и под потолком, опустились на пол.

– ДЖЕДО, включай гравитацию, – приказал Берриз.

Словно лёгкий вздох прошёл по кораблю, и возникла сила тяжести.

«Призрак» на экране замер и переместился чуть выше.

Теперь он висел примерно в полутора метрах от пола.

– Пошли, – сказал я астробиологу. – Попробуем с ним поговорить.

– Всем, кроме Сергея и Джиа, оставаться на своих местах, – приказал Берриз Леко. – Наблюдаем отсюда.

– Подождите, – сказал Маттил Дарай. – У нас же имеется два плазмотрона [1]. На Каллисто мы их не успели применить. Может быть, сейчас?

– Стрелять из плазмотрона внутри корабля, да ещё и рядом с реакторным отсеком? – спросил Берриз Леко. – Ты, Маттил, сначала думай, потом говори.

– А я и не предлагаю сразу стрелять, – насупился техник-оружейник. – Прикрыть. Стрелять только в самом крайнем случае…

– То есть, навести оружие на ребёнка, – сказала Джиа. – Молодец, Маттил.

– Вообще-то могу напомнить, если забыли, что «призраки» убили троих наших, – ровным голосом произнёс Маттил.

– Всё равно, – сказал я. – Никакого оружия. Он уже напуган, а когда поймёт, что к нему пришли с оружием, то испугается ещё больше. Что тогда? Нет.

– Принеси плазмотроны, Маттил, – сказал Берриз. – Пусть под рукой будут. Если этот ребёночек нападёт, мы его найдём и уничтожим. Но идти к нему лучше без оружия, Сергей прав.

– Рискованно, – сказал Маттил. – Очень рискованно.

– А то я не знаю, – буркнул Берриз.

– Ничего, – сказал я. – Мы с Джиа готовы рискнуть.

[1] Гарадское оружие, стреляющее плазменными зарядами.

Глава восьмая
Как передвигаться по космическому кораблю. Знакомство с «призраком».Малыш. Люди и плазмоиды

Когда космический корабль движется в пространстве по инерции с выключенными гравигенераторами, расположение его отсеков относительно друг друга становится «горизонтальным».

Условно, разумеется.

Исчезают понятия «верха» и «низа», по кораблю не ходят, а фактически летают, поэтому кажется, что он движется «горизонтально». Так человеку привычнее.

Но, как только возникает сила тяжести, вызванная ускорением или работой гравигенераторов, корабль немедленно становится вертикально. «На хвост», как говорят гарадские космолётчики. Появляется «верх» и «низ», а, следовательно, «пол» и потолок'. И мы уже не летаем по кораблю, а ходим.

Причём не горизонтально, как часто описывают простодушные фантасты, а вверх-вниз. Переходя с палубы на палубу.

Общая длина «Горного эха» сто сорок метров.

От палубы, на которой расположена кают-компания, до реакторного отсека сорок два метра. Или десять палуб (палубы разной высоты), соединённых люками, лестницами и даже лифтом.

Мы воспользовались лифтом – так быстрее.

Вышли внизу, за одну палубу до реакторного отсека. Перешли на лестницу.

– Уверен, что так будет лучше? – спросила Джиа.

– Нет, – ответил я. – Но решение принято, верно?

Ещё в лифте я решил, что мы спустимся на реакторную палубу по лестнице. Дело в том, что лифт останавливался точно напротив двери, ведущей в реакторный отсек. Там же, перед дверью, находился сейчас и «призрак».

Получалось слишком неожиданно. Р-раз! Лифт останавливается, двери раздвигаются и – нате вам! – вот он «призрак» в двух с половиной метрах от нас, а вот и мы – прямо перед ним. Возникли, можно сказать, из стены.

Нет, аккуратнее надо.

Лестница и люк рядом, но всё-таки немного в стороне.

Потихоньку, полегоньку, осторожно.

– Я первый – ты за мной, – сказал я тихо Джиа и коснулся сенсорной клавиши. Люк бесшумно ушёл в переборку.

Хорошо, что сила тяжести в одну десятую от гарадской, подумал я. Больше свободы движений.

Сразу спускаться не стал. Для начала вошёл в орно, свесился и заглянул через люк на реакторную палубу.

Вот он, «призрак», метрах в четырёх. Маленькое серебристое облачко, внутри которого сплетаются и расплетаются туманные узоры и время от времени пробегают яркие огнистые искры.

Как интересно, вне орно этих искр я не замечал. Что это может быть?

Визуализированные мысли и чувства?

Да вы фантаст, батенька, сказал я себе по-русски и мысленно обратился к «призраку»:

– Я здесь. Я друг. Не бойся меня.

Не словами.

Обозначение места. Чувство приязни. Чувство открытости.

«Призрак» замер.

Медленно повернулся вокруг горизонтальной оси.

У него не было глаз, но мне показалось, что он меня увидел и теперь смотрит, оценивая.

– Я друг, – повторяю посыл. – Не бойся меня. Давай пообщаемся.

Испуг и неуверенность. Любопытство. Но испуга и неуверенности, кажется, меньше.

– Я не один. Со мной ещё один человек. Он тоже друг. Всё хорошо, – чувство покоя, удовлетворения.

В ответ – любопытство.

Медленно спускаюсь по лестнице, плавно делаю знак Джиа.

Астробиолог спускается и становится рядом со мной.

Любопытство и снова неуверенность.

Джиа тоже в орно, я вижу это по её ауре. Интересно, как нас видит и воспринимает «призрак»? Впрочем, неважно. Главное, чтобы не боялся.

– Давай знакомиться. Меня зовут… – я помедлил. – Серый, – посыл светло-серого, жемчужного цвета. – Видишь, я почти такого же цвета, как ты.

– А ведь правда, – шепчет Джиа. – Твоя аура светло-серая с жемчужным оттенком.

– Твоя – лазурная, – ответил я.

– Ага, меня и в детстве так звали, – сказала она, улыбаясь. – Лазурь. Любимый цвет.

– Представься ему.

– Как?

– Мысленно совмести лазурный цвет с твоим «я» и мысленно отправь ему этот посыл.

– Сейчас попробую.

Прошло несколько секунд.

Вот он, ответ. Ощущение чего-то маленького, слабого, милого и одинокого.

– Малыш, – сказал я. – Ты Малыш?

Сомнение, согласие.

– Малыш, – повторил я. – Будем звать тебя так.

Мы думаем словами, это верно. Но не всегда. Иногда картинками-образами. А если каждое слово сопровождать картинкой-образом, то получится почти телепатия. Для того, кто такие образы способен воспринимать.

«Призрак», кажется, воспринимал. Да что там «кажется», точно воспринимал. Как дельфин.

Я не знал, слышит ли он, воспринимает ли звуки – колебания воздуха или любой другой атмосферы-среды. Он с Юпитера, атмосфера там есть (ещё какая!). Значит, есть и звуки.

Может быть, всё-таки воспринимает?

Поэтому я сопровождал свои мысленные посылы-образы и посылы-чувства словами. Говорил медленно, спокойно, с максимально дружеской интонацией.

Так говорят с испуганными детьми или животными.

– Малыш, попробуй рассказать, что с тобой произошло. Как ты здесь оказался?

Это была выматывающая работа.

Таскать камни, копать землю или, к примеру, заготавливать верблюжью колючку намного легче. Можете мне поверить.

Выматывающая, но интересная, не поспоришь.

Не хвастаюсь, скажу, что нам с Джиа удалось наладить общение с Малышом.

Два часа без малого мы провели на палубе реакторного отсека и за это время узнали следующее.

Малыш и впрямь оказался малышом. Детёнышем. Назвать его ребёнком язык не поворачивался, не смотря на его явную разумность.

Как мы поняли, что он разумен? По ответам. Они были очень эмоциональны, но обладали определённой логикой. Примерно такой же, какой владеют дети.

К примеру, он поначалу даже пытался нас неуклюже пугать, «рассказывая», что, если мы будем его обижать, придут «родители» и всех больно накажут. А его заберут домой.

Он был с Юпитера, совершенно точно, потому что на вопрос: «Покажи свой дом» транслировал картинку именно Юпитера. Бурый Джуп выглядел точ-в-точь таким, каким Джиа и остальные члены команды «Горного эха» видели самую большую планету Солнечной системы с Каллисто. Включая Большое Красное Пятно. Они – своими глазами, мы с Быковским и Сернаном в видеозаписи.

Сколько Малышу было лет?

Не знаю. У «призраков» не было понятия «год». Они измеряли время таинственными «приливами». Это были какие-то природные явления, связанные с грандиозными перемещениями атмосферных масс в глубине планеты и происходящие с такой же неотвратимостью и регулярностью, с которой солнце встаёт на востоке.

Мы подумали, что «приливы» наверняка как-то связаны с активностью Солнца и движением планеты вокруг него и задали соответствующий вопрос.

На что получили обескураживающий ответ в духе мальчишки – героя киноновеллы «Вождь краснокожих» из фильма «Деловые люди», которую я дважды смотрел в Кушке и потом не раз видел по телевизору: «Почему ветер дует? Потому что деревья качаются».

Вначале я решил, что такой ответ как нельзя лучше доказывает, что Малыш и впрямь малыш, ребёнок.

Однако затем пришла мысль, что всё, возможно, не так просто. Обратная связь всегда существует – это закон природы. А уж когда дело касается такого гиганта как Юпитер… Например, вихревые течения на звёздах Крайто и Гройто, которые возникают под влиянием наших планет гигантов (и не только), наверняка есть и на Солнце. Просто ещё не открыты земными учёными [1]

Малыш пострадал из собственного неуемного любопытства. Того самого, которое толкает пацанов и девчонок всей обитаемой Вселенной на безрассудные поступки. И не важно, к какому виду разумных существ, эти пацаны и девчонки принадлежат.

К слову, наш Малыш не был ни пацаном, ни девчонкой. У «призраков» отсутствовали гендеры, как таковые. Для того, чтобы на свет появился новый «призрак», двенадцать взрослых особей должны были совершить процесс «сияния», при котором их энергетика входила в резонанс друг с другом, и в результате на свет появлялся вот такой Малыш. Только ещё меньше размерами и не умеющий самостоятельно передвигаться и питаться.

Каждый из двенадцати родителей становился ему одновременно мамой и папой и по очереди носил ребёнка на себе (примерно так делают австралийские кенгуру). Кормя, заботясь, обучая и воспитывая.

До тех пор, пока маленький «призрак» не осваивал самые основные навыки самостоятельности.

Малыш как раз и был таким «призраком», едва-едва оторвавшийся (в прямом смысле) от родителей.

Если сравнивать с развитием наших, человеческих детей, ему было примерно лет пять.

Родители оставили его на попечение другим «призракам», а сами отправились на Каллисто.

Малыш какое-то время ждал, когда они вернутся, а потом… отправился за ними. По сути, сбежал. Не спрашивайте, как ему это удалось, мы эти тонкости выяснять не стали.

На Каллисто он прибыл как раз к моменту старта «Горного эха». Очень уставший и голодный. Проник на корабль, в реакторный отсек, «наелся» дармовой энергии и… уснул. Крепко. А когда проснулся, «Горное эхо» был далеко от дома. Так далеко, что покинуть корабль он не решился.

– И ты всё это время прятался здесь?

– Да.

– Почему сейчас выбрался?

– Страшно. Скучно. Надоело. Никого нет. Вы пришли, теперь не так страшно.

– Ты не голоден?

– Нет. Здесь много еды. Когда мы отправимся домой?

– Какое-то время придётся подождать. Но отправимся, обещаю.

– Я подожду. Можно мне играть?

– Как ты хочешь играть?

– Вот так!

Малыш засиял ярче, сжался до размеров крупного апельсина и вдруг подпрыгнул до самого потолка. Завис там на мгновение и ринулся вниз.

Потом снова вверх, вниз, вбок, по диагонали, по спирали, плавно и рывками, ускоряясь и замедляясь.

Его, на первый взгляд, хаотичные передвижения подчинялись некоему задорному ритму. При желании, можно было даже подобрать соответствующую музыку, и я уже почти подобрал, когда Малыш перестал прыгать и скакать, снова увеличился до размеров облачка, убавил сияние, подплыл ближе к нам и остановился.

– Правда, здорово?

На самом деле это не было сказано словами. Но перевёл я его чувственно-образный посыл примерно так.

– Класс! – сказал я и показал большой палец. – Мы так не умеем.

– Хотите, научу? Это просто.

Мы с Джиа засмеялись, и я готов был поклясться, что Малыш беззвучно засмеялся вместе с нами.

– Серж, Джиа, что там у вас? – обеспокоенно раздалось в наушниках.

– Всё нормально, Берриз, общаемся, – ответил я. – А почему вдруг Серж?

– Так короче и привычнее. Похоже на наше имя Стьерж. Но, если хочешь, могу звать тебя Кемрар.

– Пожалуй, не стоит, – подумав, ответил я. – Серж – нормально. Мы установили контакт с «призраком», Берриз. Как верно предположил Валерий Фёдорович, это ребёнок. Маленький. Не больше пяти лет, если проводить аналогию с человеческими детьми.

– С кем ты разговариваешь? – почувствовал я настойчивый вопрос Малыша.

– Со своими старшими, – ответил я и сказал Берризу:

– Погоди, Малыш вопросы задаёт, надо ответить.

– Малыш?

– Да, он так себя называет.

– Ты должен их слушаться? – спросил Малыш.

– Разве ты не слушаешься старших?

– Не всегда, – признался Малыш и с недетской рассудительностью добавил. – Если бы я их слушался, то не оказался бы здесь.

– Вот и я не всегда. Но чаще всего слушаюсь.

– Наверное, это правильно. Что они тебе говорят?

– Спрашивают, о чём мы с тобой разговариваем.

– Разве они не слышат?

– Нет, они не рядом. Здесь, – я транслировал ему образ кают-компании, наполненной людьми.

– Это далеко?

Я постарался передать ему схему корабля, где отметил кают-компанию и реакторную палубу с нами троими.

Это было трудно – общаться подобным образом. Сил уходило немеренно. С теми же дельфинами было как-то полегче. Вероятно, потому, что мы с ними с одной планеты. Земля – наша родина, и мы, в сущности, вышли из того же Океана, в котором живут они. А здесь… Плазменная форма жизни. Люди и плазмоиды – дружба навек. Ха-ха. Интересно, Малыша можно научить вербальному общению? Знаками, к примеру. Или даже звуками.

Я представил, как маленький «призрак» выписывает в воздухе буквы русского или гарадского алфавита, составляя из них слова, и хмыкнул. М-да, пока будем невербально. Силы ещё есть.

– Ты понимаешь, где находишься? – решил уточнить я.

– Да, мне говорили родители. Это что-то вроде большого летающего дома, внутри которого живут существа, которые не похожи на нас и желают нам плохого.