Текст книги "Лабиринт"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 15
Двойники

В комнате с подпирающим свод крестом, расположенной за подиумом молельного зала Храма, за столом сидели трое. Все трое были одинаково одеты и имели внешность Бенджамина Кула. Лицо одного из них нервно подергивалось, двое других сохраняли невозмутимое спокойствие. Разговор, который они вели, походил на внутренний диалог человека с самим собой.

– Ну что? Что? – Кул со взвинченными нервами по очереди ткнул рукой в каждого из двойников. – Что вы мне скажете?

– А что ты хочешь от нас услышать? – задал вопрос один из двойников.

– Я хочу знать, что происходит в колонии? – Кул гневно ударил кулаком по столу. – Проход в скалах завален, трое посвященных пребывают в идиотическом состоянии, еще один – пропал. Что происходит? Мы что, потеряли контроль над паствой?

– Не вижу причин для беспокойства, – ответил, не повышая голоса, другой двойник. – Обвалы в горах – обычное явление. У Смарта и Клокова в лаборатории имеется недельный запас пищи и воды. Если мы не сумеем расчистить проход за это время, то организуем экспедицию в горы и сбросим им провиант сверху.

– Пропавший посвященный, скорее всего, погиб под обвалом, – продолжил первый двойник. – Трое других уже спущены в колодец. Возможно, что после перерождения у них восстановится память и они смогут рассказать нам, что произошло.

– Почему все трое отупели одновременно?

– Нервное потрясение, вызванное едва не засыпавшим их обвалом, на фоне злоупотребления мнемостимуляторами. Подобное случалось с посвященными и прежде. Я говорил тебе, что надо запретить им колоться, иначе и перерождение перестанет их спасать.

Кул раздраженно махнул рукой:

– Им это только на пользу.

– Почему же ты тогда нервничаешь?

– Мне не нравится, что это произошло именно в то время, когда по поселку шастают инспектор с эсбэшником. Эсбэшник уже пытался сунуть свой нос в проход.

– Теперь уже не сунет.

– Да, но не успел ли он побывать в лаборатории до обвала? Не его ли это рук дело?

– Если бы эсбэшник нашел лабораторию, то сейчас нам уже был бы предъявлен ордер на арест.

Двойники переглянулись.

– Интересно только, которому из нас?

– Хорошо, а что вы скажете о пропавшем колонисте? – спросил Кул и, надавив большими пальцами, переломил пластиковую авторучку, которую вертел в руках.

– Гюнтер Хелм? Он всегда казался мне чрезмерно эмоциональным, хотя и скрывал это.

– Его давно следовало отправить на перерождение.

– Но где он сейчас?

– В поселке его не нашли. Возможно, он сбежал на корабль инспектора.

– И ты так спокойно говоришь об этом?

– А что в этом такого?

– Как это что? Вы представляете, что он может рассказать?

– А что он может рассказать? О лаборатории ему ничего не известно.

– Он может рассказать про обряд. Об убийствах перед перерождением.

– А кто ему поверит? У нас налицо весь списочный состав колонии. Инспектор, если захочет, может выстроить всех и пересчитать по головам. И выходит, что Хелм просто сошел с ума.

– И все же, следует на время пребывания инспектора усилить контроль за паствой.

– Согласен.

– Кто отправится на перерождение вместо Хелма?

– Я думаю, сестра Дана. Она общалась с пришельцами. Не стоит поощрять подобных вольностей.

– Однако больше, чем инспектор, меня волнует присутствие эсбэшника. Что ему здесь надо?

– Может быть, он проверяет не нас, а самого инспектора? Возможно, за инспектором водятся какие-то грешки?

– Может быть, может быть… Одни догадки.

– Не стоит волноваться. Нам нужно только внимательно следить за ними. Если только появятся какие-нибудь подозрения, мы сможем легко все уладить, отправив инспектора вместе с командой на перерождение. Все равно рано или поздно нам предстоит выйти за пределы этой планеты. Не вижу причин, почему бы не начать с этого корабля.

Глава 16
Ночью в пустыне

Подготовка к выезду прошла бы куда быстрее и намного организованнее, если бы не внезапно проснувшаяся в Серегине неуемная жажда все контролировать, за всем наблюдать и каждому делать замечания. Его повышенная активность лишь вносила сутолоку и неразбериху в хорошо отлаженный, привычный каждому процесс.

На корабле оставались двое: Гонта и Мэй. Остальные переоделись в полевую форму с усиленной защитой и получили в дополнение к уже имевшимся парализаторам полуавтоматические трассеры «Радуга».

Серегин потребовал, чтобы на вездеходы, которые должны были доставить отряд в поселок, установили тяжелые станковые трассеры, но на это лейтенант Брас ответил решительным отказом, сказав, что не собирается вести полномасштабные боевые действия против невооруженного гражданского населения.

Светило уже готово было завалиться за горизонт, и площадка у трапа, на которой стояли заправленные вездеходы, освещалась яркими бортовыми огнями «Странника».

Возле вездеходов Кийску удалось коротко переговорить с глазу на глаз со своим контролером.

– Сато, у тебя есть какая-нибудь возможность остановить инспектора?

– Никакой, – удрученно покачал головой тот. – У меня даже нет карточки сотрудника Совета безопасности, как у тебя. Арест инспектора не входил в планы моего шефа.

– В СБ мне сказали, что, когда я найду Лабиринт, ты будешь знать, что делать дальше.

– Главная моя задача – следить, чтобы ты не пропал. А у входа в Лабиринт я должен был просто установить гравитационный маяк, чтобы снова не потерять его. – Сато мгновение помолчал, обдумывая, стоит ли говорить дальше. – Ты знаешь, в достоверность твоей истории поверил только один Кабонга. Остальные уверены, что дело здесь просто в соперничестве двух ведомств – Совета безопасности и Департамента колоний – за возможность провести арест Кула.

– А что ты сам об этом думаешь?

– Я-то знаю, что ты здесь не для того, чтобы выслеживать Кула, – усмехнулся Сато. – Но, честно говоря, мне кажется, что даже если то, о чем ты рассказал, действительно случилось десять лет назад, то маловероятно повторение того же самого сценария сегодня.

– В том-то и дело, что повторения не будет. Если бы Лабиринт имел такую цель, он давно бы уничтожил колонию Кула.

– Что же ему нужно?

– Похоже, что он изучает колонию как модель человеческого сообщества.

– Глупо с его стороны, – поморщился Сато.

– Он рассуждает не как человек.

– Ладно, будем надеяться, что все обойдется.

– Я буду радоваться больше всех, если мои предположения окажутся всего лишь досужими вымыслами. Но представь себе, что если я прав?..

На трапе появились Глизон с Кабонгой, и разговор пришлось прервать. Однако Кийск успел понять, что Сато он тоже не убедил.

– Куда лучше целиться, если стреляешь в двойника на поражение? – на полном серьезе спросил у Кийска Кабонга.

Мощный боевой трассер с воронкообразным пламегасителем на конце ствола в огромных ручищах десантника был похож на детскую игрушку.

– У них такая же анатомия, как и у людей, – ответил Кийск. – И убить их ничуть не сложнее.

– А сам ты почему без оружия?

– Инспектор отдаст Браса под трибунал, если он выдаст мне из арсенала даже незаряженный игломет.

– Это точно, – Кабонга понизил голос и наклонился к самому уху Кийска. – Я на всякий случай сунул в багажник второго вездехода, пока он еще был в ангаре, четырехполосный автоматический «Фостер». Имей в виду, если что.

– Отлично, Ино, – Кийск с искренней благодарностью пожал руку заботливому десантнику.

– О чем речь, – лицо Кабонги расплылось в широчайшей улыбке. – Мы же профессионалы.

Напевая что-то лихое и бодрое, по трапу сбежал Серегин. Следом за ним из корабля вышел угрюмый Брас.

– Ну что, герои, готовы к настоящей работе? – весело окликнул десантников Серегин.

Отозвался один только Шагалов, да и тот, не поворачивая головы, вроде как разговаривая сам с собой:

– Чем работы меньше, тем она лучше.

Серегин хохотнул, сделав вид, что оценил шутку, и повернулся к Брасу:

– Все готово, лейтенант?

– Господин инспектор, прежде чем отправляться, я хотел бы узнать детальный план операции.

– О каком плане вы говорите, лейтенант? – кисло сморщился Серегин. – Мы же готовимся не к осаде поселка. Нам всего-то надо арестовать нескольких человек. Со всеми деталями разберемся на месте.

– Я не люблю импровизировать.

– А у меня, напротив, склонность к импровизационному стилю работы. Так что положитесь на меня. От вас потребуется только четкое выполнение всех моих приказов. И если все пройдет успешно, я буду ходатайствовать о присвоении вам внеочередного звания. Как вам это?

– Я не тороплюсь, – сухо ответил Брас.

– И совершенно напрасно, – язвительно заметил Серегин. – Так ведь можно и вовсе опоздать.

– По машинам! – отдал команду лейтенант.

Кийск сел в одну машину с Брасом. Вместе с ними ехали Шагалов, Мастерс и Кабонга. Во втором вездеходе вместе с Серегиным разместились Лаваль, Сато, Прошкин и Глизон.

Рассекая яркими лучами фар сгущающуюся красноватую мглу, вездеходы медленно двинулись вперед.

Дорога казалась длиннее той, которой ехали днем. Из-за темноты, опасаясь невидимых препятствий, водители не решались с ходу преодолевать вырастающие на пути каменные завалы, предпочитая объезжать их.

– Если мы не собираемся распугать всех верующих, ворвавшись на вездеходах прямо в Храм, то следует уже, наверное, притормозить, – заметил Кабонга, следивший за показаниями курсопрокладчика.

– Я пока еще не вижу даже отсветов огней, – сказал Брас.

– Вы полагаете, экономя на всем остальном, Кул решил расщедриться на освещение поселка? – Кабонга с сомнением пожал плечами.

Брас поправил за ухом провод переговорного устройства и, включив связь, передал мнение Кабонги инспектору. От Серегина последовал приказ остановиться.

Лаваль и Кабонга, вооружившись биноклями с ночными насадками, вскарабкались на ближайшую груду валунов, чтобы осмотреть окрестность. Минут через пять они вернулись.

– До поселка не больше полукилометра, – доложил Лаваль. – Что у них там делается, рассмотреть не удалось, – слишком темно. Мы с Кабонгой насчитали всего с десяток слабеньких огоньков.

– Должно быть, свет перед входами в ангары, – добавил Кабонга.

Брас посмотрел на Серегина, ожидая приказа.

– Дальше пойдем пешком, – сказал инспектор.

Присматривать за вездеходами оставили Прошкина.

Пробираться среди каменных завалов пешком, подсвечивая дорогу тонкими лучиками потайных фонарей, оказалось не проще, чем ехать через них в темноте. Серегин то и дело, спотыкаясь, чертыхался вполголоса.

Поселок казался вымершим. На улицах не было заметно ни души. Слабые огни, которые заметили издали Лаваль с Кабонгой, как они и предполагали, освещали лишь плотно закрытые ворота ангаров.

Стараясь держаться в тени, незваные гости обходили один купол за другим, пока не оказались напротив входа в Храм. У его двери, в неясном, желтоватом круге света, отбрасываемом тусклым фонарем, неподвижно стояли двое посвященных.

– Похоже, что все уже в Храме, – сказал шепотом Глизон. – Как бы нам не опоздать к началу представления.

– Ну и что будем делать дальше? – спросил у инспектора Брас.

– Неплохо бы было незаметно проникнуть в Храм и заснять весь обряд на пленку, – задумчиво произнес Серегин. – Тогда бы у нас в руках были неопровержимые доказательства.

– Каким образом вы собираетесь это сделать?

– Здесь уж я целиком полагаюсь на ваш опыт.

– Мы десантники, а не шпионы.

– Кончайте, лейтенант, – болезненно поморщился Серегин. – Я уверен, что вы сможете это сделать, если только захотите.

– И если ответственность за все последствия вы возьмете на себя, – прибавил Брас. – Мне бы не хотелось, чтобы в итоге мои подчиненные оказались обвиненными в немотивированном насилии против мирного гражданского населения.

– Само собой, лейтенант, – поспешно кивнул Серегин. – Вся ответственность ложится на меня. Вы всего лишь исполняете мои приказы.

Брас посмотрел на Кийска, как бы призывая его в свидетели, и, отойдя поглубже в тень, знаком подозвал к себе Кабонгу и Шагалова.

– Оставьте трассеры и шлемы здесь. Вы снимете охрану у входа, переоденетесь в их одежду и войдете в Храм. Постарайтесь заснять что-нибудь, что может понравиться инспектору. – Брас протянул Кабонге миниатюрную видеокамеру. – Что бы там ни происходило, ни во что не вмешивайтесь. Мы ждем от вас сигнала, чтобы войти в Храм и арестовать Кула.

– Лейтенант, разреши мне пойти, – тихо, чтобы не привлекать внимание Серегина, обратился к Брасу Кийск. – Как я уже говорил, я догадываюсь о том, что здесь происходит, и поэтому смогу лучше других сориентироваться в случае непредвиденной ситуации.

– Нет, Игорь, инспектору это не понравится. Ты присутствуешь здесь только в качестве зрителя.

– Но ведь ты мог и не заметить, как я ушел?

– Конечно, – ответил Брас и отвернулся в сторону.

– Оставайся здесь, – сказал Кийск Шагалову. – Мы с Кабонгой управимся вдвоем.

– Точно, – весело подмигнул ему Кабонга.

Сделав петлю, они вышли к тылу храмового купола и двинулись к входу, скользя по стене почти незаметными тенями.

Немного не доходя до двери, Кийск замер, прижавшись спиной к пластиковой оболочке купола. Он хотел услышать хоть какие-нибудь звуки, издаваемые охранниками: посапывание, покашливание или, может быть, негромкий свист, – но тишина стояла такая плотная, что казалось, будто на десятки километров вокруг нет ни одного живого существа.

Сделав знак Кабонге, Кийск рванулся вперед. Охранники даже не успели разглядеть, что за существа бросились на них из темноты. Оказавшись в круге света, Кийск ударил ближайшего к нему посвященного кулаком в живот и сразу же рубанул ребром ладони по шее. Кабонга свалил своего противника одним мощным ударом в голову. Посвященные лежали на земле, похожие в своих серых балахонах на полупустые мешки с картошкой.

Подоспевшие Шагалов с Мастерсом помогли быстро раздеть охранников и оттащили неподвижные тела в тень.

Кабонга одернул левый рукав наброшенного поверх формы балахона, чтобы его широкий раструб прикрывал кисть руки с закрепленной на ней видеокамерой.

Чуть приоткрыв дверь, Кийск и следом за ним Кабонга, двигавшийся при своих габаритах на удивление изящно и плавно, скользнули в образовавшуюся щель.

Глава 17
Провозвестник

Кул ожидал новостей в своем кабинете. Навалившись грудью на стол, он нервно рвал лист бумаги и, комкая обрывки, метал их в крест, возвышающийся посреди комнаты.

Дверь без стука приоткрылась, и в комнату вошел двойник Кула.

– Ну? – нетерпеливо глянул на него Кул.

Вошедший сел на стул по другую сторону стола.

– Они уже здесь, – ровным, невыразительным голосом произнес он.

– Проклятие! – взмахом руки Кул смахнул со стола оставшиеся на нем клочки бумаги. – А вы еще уверяли меня, что все обойдется!

– Положим, ты сам хотел себя в этом убедить, – не поднимая на Кула глаз, двойник смотрел, как, порхая, опадают на пол обрывки бумаги. – А, собственно, что в этом ужасного?

– Мне нужно время, – ответил Кул. – Я еще не готов к решительным действиям.

– А ты никогда и не будешь готов. Ты будешь ходить вокруг да около до тех пор, пока обстоятельства не толкнут тебя в самую гущу событий.

– Тебе-то откуда известно? – огрызнулся Кул.

– Я же тоже Бенджамин Кул, – невозмутимо ответил двойник.

– Нет, – покачал поднятым вверх пальцем Кул. – Кул – это я, и только я. А вот кто ты такой, не знает никто, наверное, даже ты сам.

– Оставим этот пустой разговор.

– Не знаешь или не хочешь сказать?

– Мне это неинтересно. Я существую, и этого вполне достаточно.

– А вот мне хотелось бы узнать побольше о тебе и о всех остальных, вылезших из колодца.

– Тебя интересует только то, до какой степени распространяется твоя власть над перерожденными. У тебя еще остались какие-то сомнения?

– Со своей паствой я и прежде, без перерождения, неплохо управлялся.

– С другими будет то же самое. Все люди одинаковы.

– Ты в этом уверен или снова просто озвучиваешь мои мысли?

– Как мне кажется, Кул, выбор у нас невелик. Если инспектор приехал в поселок ночью, в сопровождении взвода десантников, то, должно быть, для того, чтобы арестовать тебя.

– Но ты ведь сам недавно говорил, что у него нет никаких доказательств! – закричал, привстав со стула, Кул.

Двойник безразлично пожал плечами:

– Решай сам.

– Проклятие.

Кул откинулся на спинку стула и уперся каблуками в пол. Стул качнулся на задних ножках.

– Сохраняй равновесие, – предостерег его двойник.

– Советчик, – мрачно буркнул Кул. – Лучше бы давал советы, когда тебя об этом просят.

– Если я и решения стану принимать за тебя, то сам-то ты зачем будешь нужен?

Кул и сам неоднократно задавал себе тот же самый вопрос: почему пара его двойников до сих пор не расправилась с ним? Ответа он не находил, но тем не менее он все еще был жив, следовательно, для чего-то он им был нужен. Так же, впрочем, как и они ему.

Как бывало и прежде, разговор с двойником, ведущийся как будто ни о чем, помог Кулу почти мгновенно принять нужное в решение.

– Так, – Кул решительно поднялся на ноги. – Раз инспектор здесь, дадим ему возможность увидеть все, что он хочет.

– Обряд перерождения не отменяется?

– Нет.

– Я думаю, инспектор останется доволен тем, что увидит.

– Надеюсь. Позволим ему какое-то время наслаждаться победой.

– Быстрая и легкая победа затмевает победителю разум и делает его неосторожным.

– Сколько человек осталось на корабле?

– Двое десантников и брат Гюнтер.

– Я сам займусь ими, пока ты будешь развлекать инспектора с его командой.

Глава 18
Арест Кула

Момент, когда Кийск и Кабонга вошли в Храм, оказался весьма удачным. Только что закончилась совместная безмолвная молитва, и в сутолоке поднимающихся на ноги и суетливо проталкивающихся вперед, поближе к подиуму, прихожан появление их осталось незамеченным.

– Да мы же отсюда ничего не увидим, – недовольно буркнул Кабонга.

Чувствительный датчик, закрепленный у него на шее, уловил колебания голосовых связок и донес слова десантника до инспектора.

– В чем дело? Что там у вас происходит? – услышал Кабонга голос Серегина из закрепленного на ухе микрофона.

– Мы опоздали к началу представления, и все лучшие места уже заняты, – одними губами произнес он.

– Постарайтесь пробраться поближе, – посоветовал инспектор.

– Обязательно.

Кийск знаком велел Кабонге заканчивать никчемный разговор.

– Будем проталкиваться? – спросил его Кабонга.

– Не забывай, что мы с тобой посвященные, – Кийск потряс концами опоясывающей его красной веревки. – Высшая каста. Нам полагается вести себя нахально.

– Как скажешь.

Выставив плечо вперед, Кабонга, словно мощный таран, врубился в плотную толпу колонистов. Свободной рукой он бесцеремонно расталкивал тех, кто не успевал отойти в сторону. Если кто-то и пытался вначале выказать какое-то недовольство его чрезмерной напористостью, то, заметив красную веревку посвященного, поспешно опускал голову и уступал дорогу.

Кийск продвигался вперед под прикрытием широкой спины Кабонги. Оглянувшись назад, на мгновенно смыкающийся позади них проход, он с тоской подумал о том, что путь к отступлению отрезан, и если инкогнито их будет раскрыто, то вряд ли им удастся пробиться к выходу своими силами.

– Я призываю встать перед лицом Господа сестру Галину и сестру Дану! – подойдя к краю подиума, провозгласил Кул.

– Сестра Дана? – глянув через плечо на Кийска, обеспокоенно произнес Кабонга. – Если это наша знакомая, то мне не хотелось бы, чтобы с девушкой что-то случилось.

– Кабонга, только не вздумайте приветствовать свою знакомую, – зашипел ему в ухо голос инспектора.

Десантник ничего не ответил, а только еще интенсивнее принялся работать локтями, расталкивая в стороны мешающих пройти прихожан.

Вскоре Кабонга, а за ним и Кийск выбрались на свободное пространство перед возвышением, на котором стоял Кул.

Кул бросил беглый взгляд на двух посвященных, внезапно появившихся из общей массы прихожан, и едва заметно улыбнулся.

– Может быть, зря мы заняли места в первом ряду? – шепотом спросил Кабонга.

– Ладно, стой, – так же тихо ответил тот. – Не уходить же теперь.

Толпа раздалась в стороны, и к подиуму вышли две облаченные в балахоны фигуры.

– Готовы ли вы явить Господу крепость веры своей? – задал традиционный вопрос Кул.

– Да! – твердо ответила одна.

– Да, – менее уверенно произнесла следом за ней вторая.

– Сестра Дана, пройдя уже однажды обряд перерождения, находится на второй ступени приближения к посвящению, – объявил Кул. – Сестра Галина впервые готовится к обряду. Та из них, кто, пройдя испытание, подтвердит нерушимость клятвы, данной ею Богу, перейдет на следующую ступень приближения к посвящению.

– Кабонга! Рассказывай, что там у вас происходит! – потребовал Серегин.

– Девушки скинули балахоны, – почти не двигая губами, зашептал Кабонга, пересказывая инспектору то, что видел. – Одна из них действительно наша знакомая Дана. По-моему, она очень сильно напугана. Вторая чуть старше, и держится она увереннее, хотя Дана гораздо симпатичнее ее…

– Кабонга! Меня не интересуют девичьи прелести!

– Сочувствую, господин инспектор, – не смог удержаться от едкого замечания десантник. Услышав в микрофоне гневное сопение инспектора, он с удовлетворением понял, что его выпад достиг цели. – Девушек держат за руки посвященные, – продолжал он. – Каждую – двое. Кул спускается с подиума и подходит к ним. У него в руке шприц. Он что-то вводит в вену каждой из девушек…

– Ты снимаешь это? – возбужденно перебил инспектор.

– Конечно…

Кийск сразу же, как только увидел шприц, догадался, что Кул собирается ввести своим жертвам мнемостимулятор. Выходит, прав был Серегин, и в поселке нет двойников, а только люди с полустертой памятью и деформированной психикой?

Через пару минут после укола сестра Галина, вскрикнув, забилась в руках посвященных, пытаясь вырваться. Видно было, что тем стоило немалых усилий удержать девушку. Извиваясь всем телом, она рычала, пытаясь укусить тех, кто держал ее. Посвященные повалили девушку и, вывернув ей руки за спину, придавили к полу. Один из них еще и зафиксировал ей голову, вцепившись растопыренной пятерней в коротко остриженные светлые волосы.

– Похоже, пора вмешаться, господин инспектор, – прошептал Кабонга.

– Продолжайте снимать, – велел ему Серегин.

Кийск перевел взгляд на Дану. С ней не происходило таких разительных перемен, как с ее подругой. Она только еще больше побледнела, и все тело ее сотрясала частая, крупная дрожь.

Когда державшие Дану за руки посвященные отошли в стороны, колени ее подкосились, и девушка едва не упала. Подошедший к ней Кул вложил в бессильно опущенную руку Даны нож и громко произнес:

– Бог любит тебя, сестра Дана. Докажи же и ты ему свою преданность, – помоги сестре Галине избавиться от проникших к ней в душу бесов.

Посвященные одновременно отпустили лежащую на полу девушку и поспешно отбежали в стороны.

Девушка одним движением вскочила на ноги, отпрыгнула к подиуму, прижалась к возвышению спиной и, низко наклонив голову, обвела обступившую ее серую толпу тяжелым, медленным взглядом исподлобья.

Кийску показалось, что холодная, влажная ладонь прилипла к его спине между лопаток в тот момент, когда взгляд существа, в которое превратилась сестра Галина, коснулся его. Сквозь заволакивающую пелену животного ужаса пробивалось острое, ледяное лезвие ненависти и решимости броситься на первого, кто сделает шаг в его сторону.

– Что происходит, Кабонга? – кричал в ухо десантнику инспектор.

Кабонга облизнул сухим языком широкие губы.

– Кажется, одна из девушек находится под воздействием сильного мнемостимулятора…

– А другая? Что делает другая?

Дана стояла неподвижно, держа в опущенной руке нож.

За ее спиной вынырнул прихожанин, перепоясанный красной веревкой.

– Чего ты ждешь? Убей ее! – он сильно толкнул девушку в спину.

Дана взмахнула руками и, пытаясь сохранить равновесие, шагнула вперед.

В ту же секунду существо, находившееся в теле сестры Галины, пронзительно взвизгнув, кинулось на нее.

Сорвавшись с места, Кийск бросился наперерез. Пригнувшись, он плечом ударил в грудь обезумевшую девушку и, обхватив поперек пояса, потащил за собой. Девушка, тяжело охнув, попятилась назад. Опомнившись, она попыталась вцепиться в шею противника зубами, но ей мешал накинутый на голову Кийска капюшон. Тогда обезумевшая девица сдавила ему голову локтями и стала выворачивать шею. Чувствуя, как заскрипели межпозвоночные хрящи, Кийск, оттолкнувшись обеими ногами от пола, подпрыгнул и, подмяв девицу под себя, навалился на нее всей тяжестью своего тела. Безумная пошатнулась и, продолжая пятиться назад, опрокинулась на спину. Падая, она ударилась шеей о край подиума, так что слышно было, как хрустнули позвонки. Тело ее, конвульсивно дернувшись, неподвижно замерло на полу.

Приподнявшись, Кийск взглянул в застывшие, безумно вытаращенные в потолок глаза той, которую Кул называл сестрой Галиной, и, тряхнув головой, оперся о край подиума.

Присев на корточки, над ним склонился Кул.

– Вам помочь? – участливо осведомился он.

– Назад! – наставив на Кула парализатор, крикнул Кабонга.

– Все в порядке, – приподняв руки, Кул выпрямился и сделал шаг назад. – Я только хотел помочь.

– Что случилось, Кабонга? – резанул по слуху десантника крик инспектора.

– Инспектор, нам немедленно требуется поддержка.

– Что там у вас? – продолжал допытываться Серегин.

– Придите и сами посмотрите! – заорал на него Кабонга.

Продолжая держать Кула под прицелом, он подошел к находившейся в состоянии прострации Дане, забрал у нее нож и, взяв за руку, подвел к Кийску.

– Как ты? Жив?

– Нормально, – растирая ладонью онемевшую шею, Кийск поднялся на ноги. – Ну и сила у этой бабищи. С тобой было справиться легче.

Развязав на поясе веревку, Кийск сбросил балахон на пол. Кабонга, сняв свой, накинул его на плечи Дане.

В толпе возникло какое-то движение.

– Стоять всем! – закричал Кабонга, поводя парализатором из стороны в сторону.

Кийск выдернул из-под куртки пистолет.

– Не волнуйтесь, уважаемые, – громко и отчетливо прозвучал у него за спиной голос Кула. – Здесь вам никто не желает зла.

– Рад это слышать, – скосив на Провозвестника глаз, усмехнулся Кабонга.

– Однако вход в Храм с оружием воспрещен. Вы рискуете прогневать Бога…

Двери Храма с треском распахнулись. В зал с трассерами наперевес ворвались десантники. Раздалась команда:

– Всем разойтись в стороны!

– Эй! Мы здесь! – махнул рукой Кабонга.

Толпа зашевелилась, расползлась в стороны, и по образовавшемуся проходу к подиуму уверенным шагом двинулся инспектор Серегин, сопровождаемый лейтенантом Брасом и тремя десантниками. Двое других остались возле дверей.

Подойдя к Кабонге, инспектор протянул открытую ладонь, в которую десантник вложил видеокамеру.

Серегин посмотрел на распростертое на полу тело девушки, на зябко обхватившую себя за плечи Дану и перевел взгляд на Кула.

– Спускайтесь-ка к нам, – поманил он Провозвестника пальцем.

Кул послушно спрыгнул с подиума. Подойдя к инспектору, он смиренно склонил голову и скрестил руки в низу живота.

– Бенджамин Кул, вы арестованы, – объявил Серегин. – Вы обвиняетесь в использовании во время религиозных обрядов имитаций человеческих жертвоприношений, а также в насилии над психикой людей и незаконном применении мнемостимуляторов.

Кул в деланом изумлении вскинул брови и всплеснул руками.

– Целый букет! – едва ли не с восхищением воскликнул он. – А есть ли у вас доказательства, господин инспектор? Если вы думаете о пленке в видеокамере, которую передал вам ваш шпион, то на ней снято только то, как один из ваших коллег, – Кул указал подбородком на Кийска, – напал на мою прихожанку, едва не убив ее.

Лицо Серегина медленно, от шеи ко лбу, побагровело.

– Опять ваши штучки, Костакис, – гневно просипел он. – Что вы теперь устроили? Кто вам вообще позволил идти в Храм?

– А разве я должен был спрашивать у вас разрешение? С каких это пор я стал вашим подчиненным?

– Своим вмешательством вы сорвали мне операцию!

– Если бы не Костакис, одна из девушек была бы сейчас мертва, – сказал Кабонга.

– Но тогда бы у нас в руках было неопровержимое доказательство вины этого типа! – Серегин ткнул пальцем в сторону Кула.

– Их и так достаточно, – сказал Кабонга и отвернулся в сторону.

– Молитесь богу, рядовой, чтобы именно так и было!

– Инспектор, кончайте орать, – не выдержав, схватил Серегина за плечо Кийск. – Вот вам доказательство. – Он указал на все еще не пришедшую в себя сестру Галину. – Девушка по самые уши накачана мнемостимулятором, ей необходимо оказать помощь. Вам этого мало?

Инспектор сделал знак Шагалову. Тот опустился на колено рядом с лежавшей на полу девушкой и приложил к ее руке блок портативного анализатора.

– Все верно, – сообщил он через пару секунд. – Это, без сомнения, мнемостимулятор. Только вид его не поддается анализу, – должно быть, что-то совершенно новое.

Инспектор на глазах преобразился.

– Этого вполне достаточно для ареста, – радостно сообщил он Кулу.

– Остается только доказать, что мнемостимулятор дал ей я, – пожал плечами Кул.

– Докажем, Кул, – ласковым голосом пообещал ему Серегин. – Не настолько большая у вас колония, чтобы невозможно было докопаться до истины.

Инспектор достал из кармана розовый ремешок силовых наручников и с огромным удовольствием зафиксировал им запястья Кула.

– Девушку необходимо поместить в стационар, – закончив осмотр, обратился к инспектору Шагалов. – Возможно, у нее повреждены шейные позвонки.

– Если бы здесь еще был стационар, – недовольно буркнул Серегин.

– Я бы мог излечить больную за один день, – предложил свои услуги Кул.

– В этой колонии вы больше ничего не можете, Кул, – осадил его Серегин. – Лейтенант Брас, вызовете вездеход. Мы отправим пострадавшую на корабль.

– Но в таком случае второй вездеход останется без присмотра, – возразил Брас.

– Ну так пошлите за ним кого-нибудь.

– У нас не слишком много людей.

– Вполне достаточно для того, чтобы сделать то, что я сказал.

Решив не продолжать бессмысленный спор, Брас отстегнул от пояса рацию и связался с оставленным возле вездеходов Прошкиным.

– Осмотри еще и Дану, – попросил Кийск Шагалова.

– Что с ней?

– Наверное, просто эмоциональный шок. Но проверь, на всякий случай, кровь. Я видел, как Кул и ей что-то вколол.

Шагалов извлек руку Даны из-под балахона и приложил к ней анализатор.

– Ого, – удивленно произнес он и перевел взгляд со светового табло анализатора на лицо девушки. – У нее в крови высокий уровень содержания того же мнемостимулятора, что и у ее подруги. Однако ее нервная реакция не соответствует той, какая обычно регистрируется у тех, кто колется подобной дрянью, да и выглядит она вполне нормально. Никогда прежде не слышал о людях, на которых не действуют мнемостимуляторы.

Шагалов нажал на анализаторе кнопку, и рука Даны вздрогнула от легкого укола пневмоиглы, впрыснувшей под кожу лекарство.