Текст книги "Ржавчина"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 8

В Зоне не бывает прямых путей.

То есть бывают, конечно, но ведут они, как правило, не туда.

Еще Император Ху говорил: «Не ищи прямых путей – и придешь к цели первым».

Следуя этому золотому правилу, Григ проигнорировал центральный вход в супермаркет, служивший пристанищем Братству Растафари. Он направился ко второму, дальнему от дороги кубу, обогнул его справа и по наклонному пандусу спустился к грузовым воротам, ведущим на первый подземный этаж.

– Ворота железные, – удивился Василий.

– Нанороботы жрут не все металлы подряд. Какие-то сплавы им почему-то не по зубам. Или – не по вкусу?.. Леший их разберет… Слушай-ка! – сталкер неожиданно хитро посмотрел на парня. – А хорошую кликуху я тебе придумал?!

– Какую? – не понял Василий.

– Упыреныш. Давай так и буду тебя называть?

– Нет, – обиженно насупился парень.

– А что так? – Григ сделал вид, что не понял, в чем дело. – Не нравится?

– Нет, – журналист вообще отвернулся в сторону.

– А как мне тогда тебя представлять? Мы ведь в гости пришли. Меня-то здесь знают, а ты – впервые.

– Как есть, так и представляй.

– Ну, добро.

Григ поднял лежавший у ворот булыжник и разок саданул им по створке. Ворота отозвались глубоким, басовым гулом.

Гостей, видимо, уже давно приметили и ждали. Потому что, не успел гул затихнуть, как в правой створке ворот открылись два небольших отверстия. Из верхнего на Грига глянул чей-то глаз, из нижнего в живот ему нацелился автоматный ствол.

– Отдел по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств, – строго-официально представился сталкер.

– А, Григ, – раздался вялый голос с другой стороны. – Заваливай, дружище.

Лязгнул отдернутый засов, и в створке ворот приоткрылась небольшая дверца.

Григ пропустил вперед Виолетту и только после нее переступил порог.

– Старина Григ и его подружка Виолетта, – расплылся в улыбке малый в разрисованной цветами рубахе до колен и с волосами до плеч.

– Здорово, Шериф, – по-приятельски пожал ему руку сталкер.

– А это кто? – Шериф подозрительно покосился на Василия.

– Груз, – коротко ответил сталкер.

– А, груз, – понимающе кивнул Шериф и тотчас же потерял к журналисту всякий интерес.

Прихлопнув дверь, он задвинул на место широкий, тяжелый засов.

Груз. Василий почувствовал себя неодушевленным предметом. Не механоидом даже, а еще хуже. Просто – груз. Интересно, как должен ощущать себя груз? Или он вообще никак себя не ощущает?.. Может быть, хотя бы «здрасьте» следует сказать?.. Но Шерифу Васино «здрасьте», похоже, было ни к чему.

– Ну, как делишки, Шериф?

– Да неплохо, неплохо, – затряс космами абориген. – Хвала Джа, трава зеленеет.

– Ну и ладненько.

Они находились в большом, тускло освещенном помещении с высоким потолком, бетонным полом и стенами, выкрашенными масляной краской в бледно-голубой цвет. Вдоль стен тянулись невысокие пандусы, служившие прежде для разгрузки машин. Тут и там были свалены большие пластиковые ящики и деревянные паллеты, перетянутые упаковочной лентой пачки картонной тары.

– А ты куда направляешься?

– В Тимирязевку.

– Для Дум-Дума груз?

– Для него.

Не спеша, продолжая мирно беседовать, Григ с Шерифом пошли куда-то в глубь помещения. Виолетта рыскала по углам, заглядывала в пустые короба, но все время находилась в поле зрения сталкера. А Василий уныло плелся позади. Ему было неприятно чувствовать себя грузом. И он ждал только случая, чтобы заявить о себе как о полноправном члене общества.

– А что к нам заглянуть решил?

– Ночь не спал, умаялся.

– Что так?

– Вчера ночью Пеккера убили.

Шериф остановился, будто налетел на невидимую стену.

– Да ты что? – удивленно уставился он на Грига. – Точно?

– Я видел его с перерезанным горлом.

– Кто?

– Не знаю. Возможно, святые братья.

– Вот же заразы… Помяни мое слово, Григ, грядет война. Уж очень много эти святоши стали на себя брать.

– Они и прежде…

– Что они делали прежде, было в общих интересах. Ну а то, что они с этого свой гешефт имели, тоже святое дело. А теперь они всё только под себя тянут. Ну, прямо как коммунисты, честное слово, Григ. Если и дальше так пойдет, то скоро без их благословения и чихнуть нельзя будет.

– Святые братья – не дураки, знают, что делают.

Григ помахал рукой двоим ребятам, курившим на краю пандуса. Один был в джинсах, голый по пояс, с бритой наголо головой. Второй был одет в странный балахон, едва не до пят, с вышитыми вручную красными петухами, а голова его была похожа на злобного дикобраза.

– А мы что же, выходит, дураки?

– Мы не дураки, а одиночки.

– Ну, это ты, Григ, одиночка. А у нас – братство.

– И сколько же людей в вашем братстве?

– Понятия не имею.

– Вот то-то и оно. А в Ордене каждый монах на счету. Они точно знают, где и сколько у них людей, где какие ресурсы, где могут возникнуть проблемы. Вы создали братство, а они – систему. Не хуже государственной. Понимаешь, брат?

– Я же говорю – коммунисты, да покарает их Джа.

Они поднялись по узкой лестнице. Шериф открыл дверь и впустил гостей в коридор, по обеим сторонам которого тянулись двери со сбитыми табличками.

– Система – за кордоном. А здесь она нам не нужна… Будет война, Григ, будет. Точно тебе говорю…

Они миновали коридор, поднялись по еще одной лестнице и оказались в огромном торговом зале. До того, как в «Метрополисе» обосновалось Братство Растафари, торговый центр не раз подвергался налетам мародеров. Большинство витрин и зеркал были разбиты, торговые павильоны разломаны, товары растащены. Растаманы навели в торговом центре порядок, починили и собрали все, что можно было восстановить, остальное выкинули. И приспособили «Метрополис» для собственных нужд. Ныне торговый зал первого этажа представлял собой эшелонированный оборонительный рубеж с основательно укрепленными огневыми точками. Входы в торговый комплекс, в каждый из его корпусов, с широкими, вращающимися дверями, которые, как ни укрепляй, все равно могут легко гостеприимно распахнуться, в случае нападения извне представлялись наиболее уязвимыми местами. Но горе будет тому, кто попытается ими воспользоваться. Сейчас в зале нижнего этажа находилось десятка полтора дежурных наблюдателей. Но по первому зову все растаманы будут готовы занять свои боевые места. Григ как-то раз был свидетелем проводимых братьями учений. То, что он увидел, произвело на него впечатление. Несмотря на внешнюю безалаберность и расхлябанность растаманов, Братство готово было встать на пути любого противника, посягнувшего на их территорию, и сражаться до последнего патрона. Ну, а кроме того, входы для покупателей были заминированы.

– Механоиды не беспокоят? – спросил Григ у Шерифа, когда они шли через зал в направлении неработающего эскалатора.

– Позавчера один свихнувшийся ровер принялся долбиться в стену. Пришлось пристрелить. А так – все спокойно. Мы механоидов не трогаем – они к нам и не лезут.

– А на Ленинградке видел, что творится?

– О да!

Шериф достал из кармана брюк большой пластиковый портсигар, открыл и протянул Григу. Сталкер вежливо улыбнулся и сделал отрицательный жест рукой. Шериф выудил из портсигара большую самодельную папиросу, щелкнул зажигалкой и аккуратно раскурил ее.

– Как вояки стрелять начали, мы шар подняли, – Шериф выпустил плотное, белесое облачко ароматного дыма. – Чтобы посмотреть, что они на этот раз затевают.

– Высадку десанта готовят?

– Ну, да.

– Снова в Ховрино?

– Вот не могу никак в толк взять, – Шериф снова затянулся. – Почему они считают этот плацдарм наиболее удобным?

– Тут дело не в удобстве, – с видом знатока изрек Григ. – У военных так уж заведено – если принялся долбить в одну точку, так надо молотить до тех пор, пока либо дырку не пробьешь, либо голову себе не расшибешь. Это, брат, называется стратегией.

– А как же тактика?

– С тактикой можно по ходу дела определиться. Главное – это ясно видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий.

Шериф задумчиво затянулся папиросой:

– Ты так считаешь?

– Нет, – усмехнувшись, помахал рукой Григ. – Это они так считают, – он указал куда-то в сторону, должно быть, туда, где находился пресловутый Ховринский плацдарм. – Знаешь, сколько требуется генералов для того, чтобы поменять одну перегоревшую электролампочку?

– Ну, это старая шутка, – усмехнулся Шериф.

Василий решил, что вот он, подходящий момент для того, чтобы заявить о своем присутствии.

– Сколько? – громко спросил он.

Ни один из двоих, шедших впереди, даже не обернулся. Как будто голос журналиста значил для них не больше, чем жужжание мухи, – звук без смысловой нагрузки. Лишь Виолетта подкатила к Василию и четырежды отрывисто пропищала.

– Четверо? – удивленно посмотрел на машинку парень.

Виолетта издала высокочастотную трель и снова укатила вперед. Неужто даже она считает общение с журналистом ниже своего достоинства?

По бездействующему эскалатору они поднялись на второй этаж, похожий на что-то среднее между цыганским табором, караван-сараем и военным полевым лагерем. Для сравнения с цирком шапито не хватало клеток с животными. Огромный торговый зал был разбит на множество комнаток и комнатушек, зачастую обозначенных чисто условно – ширмой или пластиковым щитом. Каждый растаман обустроил свое жилье в соответствии с собственным вкусом, из-за чего убранство зала в целом даже эклектичным нельзя было назвать. Вещи, попавшие сюда не иначе как из дорогих бутиков, соседствовали с барахлом, место которому давно уже было на свалке. Обитателю одной и той же комнаты обеденным столом мог служить чипэнддейловский комод, а кроватью – продавленная софа или надувной матрас. В воздухе витали странные, незнакомые Василию ароматы. И со всех сторон неслась музыка, самая разнообразная. От рок-классики до голимой попсы.

Грига здесь хорошо знали. Двигаясь следом за Шерифом по проходу между странными жилыми помещениями, сталкер то и дело приветственно махал кому-то рукой, а с кем-то перебрасывался фразой-другой.

– Эй, Григ! Не хочешь сделать ставку? – окликнул сталкера по пояс голый бородатый малый с длинными рыжими волосами.

– На что принимаешь? – кивнул Григ в ответ.

– На исход сегодняшней военной операции.

– И какие прогнозы?

– Девять к одному, что вояки продержатся полчаса!

– Поднимись на крышу, Муг! Посмотри на механоидов, что прут по Ленинградке! Воякам не продержаться и двадцати минут!

– На это и расчет, сталкер! Перед Химками механоиды попадут в пробку, которую сами и создадут! Из-за этого у военных появится шанс продержаться лишних десять минут!

– Думаешь, механоиды на Ленинградском мосту застрянут?

– Непременно!

– А я вот не уверен.

– Что так?

– Неделю назад Фугас мне рассказывал, что видел в канале Крокодилов. Они туда из Химкинского водохранилища перебрались.

– Водоплавающие механоиды? – изумленно вытаращился Муг. – Ты не треплешься, Григ?

– Когда я трепался?

– Я попал! – с отчаянием всплеснул руками бородатый растаман. – Попал по полной!

– Еще бы! – согласился с ним Григ. – Крокодилы, если потребуется, в момент переправу организуют.

– Я попал!..

Обогнув эскалатор, ведущий на третий этаж, они оказались в левом крыле здания. Здесь было малость потише, да и народу поменьше.

Шериф отодвинул в сторону шелковую ширму с замершей на одной ноге розовой цаплей.

– Ну вот, устраивайтесь.

За ширмой прятались три венских стула, круглый, старомодный обеденный стол, на потрескавшейся полированной столешнице которого лежала сложенная раскладушка, и незастеленная армейская койка.

– Так, – Григ наконец-то обратил внимание на топчущегося у него за спиной Василия. – Получи постельное белье и организуй еду. Я приду минут через сорок.

– Где? – растерянно хлопнул глазами парень.

– Что – где?

– Где получать?

– Белье – в прачечной, еду – на кухне.

Григ снял со спины ранец и кинул его на койку. Рядом положил автомат.

– Но я не знаю…

– Люди кругом, Василий, – повел рукой по сторонам сталкер. – Нормальные, живые люди. Спроси – тебе всё покажут. Только имей в виду, спрашивать нужно вежливо.

– Понял, – мрачно буркнул журналист.

– Пошли, – кивнул Григ Шерифу.

– А ты куда? – окликнул сталкера Василий.

– Ты к нам надолго? – спросил у Грига Шериф.

– Нет, отосплюсь и дальше двинусь.

– Деловой, – усмехнулся растаман.

– Работа такая, – в тон ему отозвался сталкер.

– А то бы остался у нас…

– Не могу, братишка. Уж такая у меня натура неуемная, что не позволяет подолгу на одном месте сидеть…

Василий почувствовал, как вновь превращается в тонкую серую тень, почти невидимую при свете солнца.

– Да, – обернулся вдруг сталкер, – и за Виолеттой присмотри.

Василий грустно взглянул на примостившуюся под столом машинку.

– А чего за тобой присматривать? Ты что, сбежать можешь?

Виолетта что-то отрывисто пропищала и развернулась к журналисту задним номерным знаком: 666-ДАО.

– Ну, здорово, – обреченно вздохнул журналист.

– Парень как будто малость не в себе, – помахал в воздухе пальцами Шериф.

– Он только вчера в Зону попал. И уже чего только не насмотрелся.

– Ну, когда я первый раз попал в Зону…

– Не сравнивай. Ты знал, куда и зачем шел. А этот… журналист, понимаешь ли…

– Журналист? – прыснул в кулак Шериф. – Что, действительно журналист?

– Ну, не знаю, – развел руками Григ. – Документы я у него не проверял. Но представляется он журналистом. Говорит, что пришел в Зону, чтобы репортаж сделать.

– Да ну, фигня какая-то! – презрительно фыркнул Шериф. – Кому он нужен со своим репортажем жеваным?

– Мне все равно, – мотнул головой сталкер.

По неработающему эскалатору они поднялись еще на один этаж.

Ресторанный дворик третьего этажа был почти пуст. Лишь за несколькими большими столами, стоящими в разных концах зала, работали люди. По двое, по трое, редко – четверо сразу. Чем они занимались, неискушенному понять было трудно. Специалист же не стал бы задавать никаких вопросов.

– А на кой ляд журналист этот Дум-Думу сдался?

– Понятия не имею.

– Странные вещи творятся последнее время в Зоне, – озадаченно почесал щеку Шериф.

– А когда здесь было не странно?

– Странно было всегда, – согласился растаман, – но прежде странности носили иной характер.

– Да ну?

– Прежде странности были внутренние. А теперь – привнесенные. Как твой, к примеру, журналист.

– Он не мой.

– Ты его сюда притащил.

– И – что?

– Значит – твой. Здесь он – твой. Твой – до тех пор, пока ты его Дум-Думу не передашь… А все-таки зачем он Костику?

– Не знаю.

– И знать не желаешь? – искоса глянул на сталкера Шериф.

– Точно, – кивнул тот.

Шериф открыл дверь, ведущую в служебное помещение, и пропустил Грига вперед. Придержав дверь ногой, растаман остановился, достал из портсигара папиросу-самокрутку и, прежде чем раскурить, понюхал.

– С грушевым листом, – с гордостью сообщил он сталкеру.

Григ улыбнулся чуть натянуто. Он понял, что брата-растамана потянуло на серьезный, обстоятельный разговор. Причем тема была ему совершенно безразлична. А это не предвещало ничего хорошего. Беседуя с растаманом, пребывающем в благостном расположении духа, можно было убить час-другой и не узнать ничего нового. А что может быть муторнее разговора, топчущегося на одном месте, смысл которого понятен лишь одному из собеседников?

Шериф раскурил папиросу, благоухающую грушевым листом, и затянулся так, что у самого на глазах слезы навернулись.

– Дум-Дум хочет принести его в жертву.

– Васю?

– Ну да, журналиста твоего.

Григ усмехнулся:

– Насколько мне известно, неодруиды не практикуют человеческие жертвоприношения.

Шериф снова затянулся и глубокомысленно изрек:

– Так было прежде. В смысле, до нынешнего дня.

– И что же нынче изменилось?

Шериф подался в сторону Грига и таинственным полушепотом произнес:

– Я видел свет в ночных небесах.

– Да ну? – Григ сделал вид, что удивился.

– И маковый дым, струящийся из отверстия в форме перевернутой восьмерки, расположенного на темной стороне луны.

– Это серьезно, – сосредоточенно сдвинул брови Григ.

– Не думаю, – беспечно махнул рукой Шериф. – Алый Король нас любит. И пока он спит, мы будем ему сниться.

– Не сомневаюсь, – с готовностью согласился Григ.

Шериф ладонью разогнал повисший в воздухе дым и озадаченно посмотрел на сталкера.

– Почему ты все время один, Григ? Может быть, ты – Джокер?

– Нет, – улыбнувшись, отказался от такой чести Григ.

– Уверен?

– У меня имплантатов маловато для того, чтобы стать Джокером.

– Ну, это дело поправимое.

– Конечно. Только мне этого не надо.

– Почему? Вот если бы ты был Джокером…

Шериф неожиданно умолк. Задумался сосредоточенно. Глаза закатил. Затянулся нервно. Еще раз повторил:

– Если бы ты был Джокером…

И, судя по всему, окончательно потерял смысловую нить беседы. Это был подходящий момент для того, чтобы закруглить разговор.

– Я не хочу быть Джокером, – сказал Григ.

– Это плохо, – тут же среагировал на его слова Шериф.

– Почему?

– Потому что непатриотично.

– А все, что непатриотично, – непременно плохо?

– По меньшей мере, – Шериф присел на корточки и затянулся. – Последнее время я все больше думаю о просветлении… По-моему, я слишком долго жду… А, Григ?

– Ничто не бывает слишком, брат, – ободряюще улыбнулся растаману сталкер.

– Оно, конечно, верно… – Шериф посмотрел на потолок. Словно кот, увидавший муху. – Но меня все же мучают смутные сомнения…

– Я сталкер, Шериф. Сталкер, а не бодхидхарма.

– Я знаю, – растаман посмотрел на сталкера так, слово тот обвинил его в воровстве столового серебра во время празднования дня нерождения Льюиса Кэрролла. – Знаю, брат. Но я же могу с тобой просто поговорить?.. Просто поделиться мыслями? Рассказать о надеждах и чаяниях?..

– Конечно, – перебил, не дослушав, Григ. – Но только что на это скажет Бобо?

– Бобо?

– Да, Бобо.

– А при чем тут Бобо?

– Мне кажется, он ждет меня… Или я ошибаюсь?

Шериф задумался. Глубоко и надежно.

– Точно! – звонко хлопнул он себя по коленке. – Что ж ты раньше-то молчал?.. А я все думаю, куда это мы с тобой все идем, идем и никак прийти не можем? К Бобо, значит?

– К Бобо, – подтвердил Григ.

– Ну, так идем! А то ведь Бобо ждать-то не любит!

Шериф зажал недокуренную папиросу в зубах, обеими руками ухватился за дверную ручку и начал подниматься на ноги. Медленно и неуверенно.

– Слушай, брат, не напрягайся, – Григ положил руки растаману на плечи и, приложив самую малость усилий, заставил его снова сесть. – Я сам дойду, дорогу знаю.

– Точно? – Шериф еще не забыл, что значит гостеприимство.

Григ улыбнулся и пальцем указал на потолок.

– Ну, верно, – кивнул Шериф.

– Тогда я добегу до Бобо, – Григ хлопнул Шерифа по плечу. – А ты, если не в тягость, присмотри за моим грузом. Договорились?

– Ну, если ты так хочешь…

– Спасибо!

Григ еще раз хлопнул Шерифа по плечу и быстро, пока тот не передумал, побежал по коридору.

Свернув налево, Григ оказался перед небольшой дверью, ведущей на крышу. Дверная ручка и замок были съедены нанороботами. Однако дверь просто так не открылась. Видимо, была чем-то приперта снаружи.

Григ постучал в запертую дверь.

– Чего надо? – раздался приглушенный, чуть надсаженный, будто простуженный, голос из-за двери.

– Я к Бобо, – отозвался Григ.

– А кто ты такой?

– Григ.

– Чем докажешь?

– Открой дверь и посмотри.

Сначала по другую сторону двери воцарилась тишина. Затем едва слышно начали перешептываться голоса. Два или три. Наконец грохнуло что-то тяжелое, и дверь отворилась.

– О! – удивленно вылупился на сталкера здоровяк с квадратными плечами, в тельняшке и крапчатых армейских штанах с огромными карманами. – Здорово, Григ!

– Привет, Вомбат, – кивнул сталкер.

– А мы тут как раз тебя вспоминали, – выглянул из-за спины Вомбата маленький, щупленький человечек.

Таких, как он, из Вомбата можно было сделать четверых.

– Да ну? – Григ сделал вид, что удивлен.

– Точно, – подтвердил Вомбат. – Бобо велел сразу, как только ты явишься, вести тебя к нему.

– Так чего же мы ждем?

– Чего? – здоровяк посмотрел на маленького.

– Спроси, почему он один, – процедил сквозь зубы малыш.

– Да! Почему ты один? – спросил у сталкера Вомбат.

– А с кем я должен быть?

Вомбат стиснул губы и ткнул локтем маленького.

Тот недовольно зашипел.

– Мы видели… Видели…

– Что за проблема у тебя, Фродо?

– У меня? – испуганно сверкнул глазами маленький.

– Ну, не у меня же. Почему ты делаешь вид, будто сам не умеешь говорить?

– Ты вульгарен, Григ, – надменно и гордо вскинув голову, Фродо продемонстрировал то место, где должен бы находиться подбородок. – Это называется аристократизмом.

– Ты тоже так считаешь? – посмотрел Григ на Вомбата.

Здоровяк принялся было чесать макушку, но, получив тычок от Фродо, быстро кивнул.

– Ага!

– Ну, что ж, – Григ смерил взглядом Вомбата. – Тогда пошли к Бобо.

– Нет! – вскинул маленькую ручку Фродо. – Ты не ответил на вопрос!

– Какой вопрос? – озадаченно сдвинул брови Григ.

Фродо тоже задумался.

– Ну?..

– Не помню, что за вопрос, – признался маленький. – Но точно помню, что задал его тебе.

– И наверное, хочешь, получить ответ, – подсказал Григ.

– Разумеется, – кивнул Фродо.

– Двадцать девять.

– Что – двадцать девять?

– Это мой ответ.

– Двадцать девять, – Фродо наклонил голову и постучал согнутым пальцем по лбу. – Двадцать девять… – повторил он задумчиво.

– Ты, должно быть, хочешь спросить, что это означает?

– Да, конечно! – радостно вскинул голову Фродо. – Что значит двадцать девять?

– Это значит, пришел високосный год.

Григ плечом решительно отстранил загораживавшего проход Вомбата и вышел на крышу.

Крыша «Метрополиса» была превращена в огромную оранжерею. Повсюду, куда ни кинешь взгляд, цвел и зеленел каннабис. В глубине этого буйства веселой зелени пряталась небольшая беседка с круглой крышей, на самом верху которой, задрав голову вверх и чуть приоткрыв пасть, будто в ожидании дождя, который должен утолить ее жажду, сидела большая, зеленая игуана. Почти как живая. Длинный хвост рептилии скользил по крыше и оплетал одну из деревянных опор. В центре беседки бил небольшой фонтанчик, декорированный под миниатюрный каменный грот. Рядом стоял овальный столик на изогнутых ножках, заставленный всевозможнейшими курительными принадлежностями: пепельницами, зажигалками, трубками, мундштуками, сигаретницами, машинками для набивания папирос, маленькими кальянчиками, бонгами и бульбуляторами самых причудливых форм. С краю на деревянном полу стояли большие кальяны. Каждый – произведение искусства. Рядом с самым большим полутораметровым кальяном на обитом голубым атласом стуле сидел человек в затасканных джинсовых шортах, неровно обрезанных чуть выше колен, и бледно-бледно-розовой, будто застиранной до почти полной потери цвета, майке с оборванными рукавами и кислотной кляксой, расплывшейся на груди. На голове у него был огромный, свисающий едва не до плеча, вязаный берет в яркую, красно-желто-зеленую полоску, из-под которого, как змеи, лезли во все стороны длинные, рыжие дреды, толщиною в два пальца каждый. Человек сидел, закинув ногу на ногу, покачивая на кончиках пальцев зеленый резиновый шлепанец, и, пощипывая жиденькую бороденку, задумчиво глядел на приближающегося Грига. А может, и сквозь него. В те горние сферы, куда не может проникнуть взгляд непросветленного.

– Мир тебе, Бобо! – на ходу поднял руку сталкер.

– И тебе мир, Григ, – взгляд растамана, наконец, сконцентрировался на сталкере. – С какими вестями пожаловал?

Григ вошел в беседку и сел на свободный стул.

Со стороны Химок вновь стали слышны звуки артиллерийской стрельбы. Только теперь они были несколько иные, чем прежде, – более частые, отрывистые и визгливые.

– О! – поднял палец Бобо. – Вояки в бой пошли!

Он отыскал на столе большие часы в форме луковицы, открыл и положил перед собой.

– Знатоки ставят на тридцать минут боя.

– Не больше двадцати, – покачал головой сталкер.

– Посмотрим, – Бобо взял машинку для набивания папирос и вставил в нее пустую папиросную гильзу.

– Ты бы велел своим ребятам поменьше дымить, – посоветовал Григ.

– Почему?

Бобо щелкнул машинкой и крутанул между пальцами готовую папиросу.

– Заговариваться начинают.

– Это тебе так кажется, – Бобо щелкнул зажигалкой в форме черепа с рубиновыми глазами.

– Да в том-то и дело, что не кажется, а так и есть.

– Кажется, кажется, – Бобо выпустил Григу в лицо облачко дыма, пахнущего вишневой корой. – Для того чтобы адекватно воспринимать речь растамана, нужно привести собственный дух в то же состояние, что и его.

– Мне без разницы, Бобо, – ладонью Григ разогнал дым. – Ты знаешь, я в чужие дела не лезу. Но смотри, как бы беда не случилась.

– У меня все под контролем.

– Все?

Бобо откинулся на спинку стула и посмотрел на болтающийся на кончиках пальцев шлепанец.

– Ты о чем-то конкретном или так, вообще?

– О святых братьях из Ордена Узла.

– А что братья? – Бобо непонимающе ущипнул себя за бородку. – При чем тут братья? Мы – сами по себе, святоши – сами по себе. Наши интересы не пересекаются.

– Пеккер тоже был сам по себе. И считал, что не задевает ничьи интересы.

– С ним что-то случилось? – насторожился Бобо.

– Ему перерезали глотку.

Бобо поперхнулся дымом.

– Да ты что?

– Этой ночью.

– И ты хочешь сказать?…

Дымящейся папиросой Бобо нарисовал в воздухе магический знак, предохраняющий от дурного глаза, дурного слова и злого языка.

– Похоже, что святые братья, – кивнул Григ.

Бобо в задумчивости обхватил подбородок рукой.

– Два дня назад трое святош просились к нам на постой. Может, это и были те самые, что Пеккера убили?

– Они у вас ночевали?

– Нет! – Бобо посмотрел на Грига так, будто тот попытался его обидеть. – Мы их не приняли!

– Интересно, чем вы мотивировали отказ?

– А почему я должен что-то мотивировать? – Бобо затянулся и посмотрел на крышу беседки, расписанную таинственными символами. – Я просто сказал им, чтобы они ступали своей дорогой, здесь им ничего не обломится. Вот и все.

– Не боишься отношение со святошами испортить?

– Плевать. Мы поклоняемся разным богам. – Бобо раздавил пустой папиросный мундштук в пепельнице. – Я образно выразился.

Стрельба, доносившаяся все это время со стороны Химок, внезапно оборвалась. Взвизгнули еще раза три-четыре переносные пусковые установки. И – тишина.

Григ посмотрел на часы.

– Семнадцать с половиной минут.

– Может быть, это еще не конец? – без особой надежды предположил Бобо.

– Подождем.

Прошла минута-другая, и вновь начала ухать тяжелая артиллерия.

– Всё, – Григ положил часы на стол. – Артиллерия прикрывает отступление.

Бобо грустно закивал, так, что край его вязаного берета замотался из стороны в сторону.

– Мне иногда кажется, что у военных такая игра – нужно забежать в Зону, отметиться в определенном месте и быстро убежать. Иначе просто невозможно объяснить их идиотскую активность.

– Они получают приказы и обязаны их выполнять.

– Поэтому они все время проигрывают.

– Почему?

– Потому, что Зона не любит тех, кто выполняет чужие приказы.

– Да? – Бобо ущипнул себя за бородку. – Это твое личное мнение?

Сталкер усмехнулся.

– Это результат моих многолетних наблюдений за тем, что здесь происходит.

– Ах Григ! – звонко хлопнул в ладоши Бобо. – Тебе бы книжки писать!.. А я ведь купился на твои слова! Честное слово, купился!..

Растаман потянулся к папиросной машинке.

Григ наклонил голову и провел ладонями по лицу.

– У тебя усталый вид, Григ.

– Я почти не спал прошлой ночью.

– Тогда не стану тебя задерживать, – Бобо раскурил свеженабитую папиросу. – Пусть твой сон будет таким же глубоким и спокойным, как сон Алого Короля.

– Спасибо, Бобо. Как ты предпочитаешь, чтобы я заплатил за ночлег и еду? У меня есть деньги и чиптрилы.

– Зачем ты обижаешь меня, Григ? – недовольно выпятил нижнюю губу растаман. – Ты наш друг, мы всегда рады тебя видеть. Можешь оставаться в «Метрополисе», сколько пожелаешь. И ни о какой плате не может быть и речи. У нас не гостиница, а место, где встречаются близкие по духу люди.

– Спасибо, Бобо, но я не один. Со мной груз.

– Сколько?

– Один.

– Для кого?

– Для Кости Дум-Дума.

– Отлично! – расплылся в довольной улыбке Бобо. – Значит, Дум-Дум будет моим должником.

– Только, если хочешь узнать, кто этот парень и зачем он нужен друиду, честно тебе скажу: понятия не имею.

Выражение лица Бобо приобрело надменное и даже несколько самодовольное выражение. В сочетании с нелепым костюмом выглядело это почти смешно.

– Григ, ты, видно, забыл, кто я такой.

– Вообще-то мозгоклювы до меня еще не добрались, и я не страдаю провалами памяти…

– Григ, послушай меня! – Бобо поднял левую руку. Большой и указательный пальцы были соединены в кольцо. Остальные – подняты вверх. – На территории Московской Зоны я, между прочим, главный провозвестник растафарианства. Врубаешься?

– Пока – нет.

– Я сам могу тебе рассказать, зачем Дум-Думу понадобился человек, которого ты к нему ведешь.

– Серьезно?

Григ уже не первый год был знаком с Братством Растафари. И, честно говоря, все это время был уверен, что разговоры о колдовстве, вуду и прочей мистике – всего лишь эфемерное облако, которым окружают себя растаманы. Таким образом они создавали для себя максимально комфортную среду обитания. И не более того. Ну, в самом деле, какое еще вуду в двадцать первом веке? И где – в Москве! Пусть даже этот город превращен ныне в гараж доктора Моро. Но – вуду здесь совершенно ни при чем. Это точно. Да и, вообще, какая связь между растаманами и вуду?..

– Абсолютно, – Бобо затянулся и прикрыл глаза.

– Без фокусов?

– И даже без спецэффектов, – выдохнул Бобо. – Видишь ли, брат, я обладаю способностью проникать в сон Алого Короля, – растаман задумчиво посмотрел на красный уголек на конце папиросы. – Да… Таким образом, через сон Алого Короля я могу узнать обо всем, что происходит в мире… Нет, – Бобо сделал резкое движение рукой, как будто хотел выкинуть недокуренную папиросу. – Конечно, не обо всем. Дело в том, что в процессе проникновения в сон Алого Короля возможны аберрации двух типов… Проще говоря, не все удается как следует разглядеть.

– Ну, это понятно, – согласился Григ.

– Но, если хочешь, я могу попытаться.

– Конечно. Буду признателен.

Григ ни на секунду не поверил в то, что говорил Бобо. Но ответить отказом на столь искреннее и щедрое предложение хозяина было бы, по меньшей мере, нетактично. Если даже Бобо играл в какую-то свою игру, что ж, Григ не видел ничего зазорного в том, чтобы немного подыграть ему. В конце концов, каждому из нас в непохожих ситуациях приходится играть разные роли. И, если Бобо хочет на какое-то время стать великим растафарианским жрецом, что ж, пусть так оно и будет. Григ не имел ничего против такой игры. Он чувствовал себя смертельно уставшим и жутко хотел спать, но еще какое-то время готов был оставаться в компании Бобо.

– Думай о своем грузе.

– А что мне о нем думать?

– Да что угодно! Просто представь его себе. Мне нужен ментальный контакт.