Текст книги "Патруль вызывали? (сборник)"

Автор книги: Алексей Калугин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Не обращай внимания, – ласково улыбнулся самаритянину Ку Ши. И, кивнув в сторону Морина, добавил: – Он по жизни туповат. Кто же не видел столбования?

Торговец натянуто хмыкнул и как-то недобро посмотрел на командира патрульных. Однако подозрительность его тут же улетучилась, стоило только Ку Ши кинуть на ковер еще одну монету.

– По-моему, храмовики рассуждают правильно, – сказал торговец, пряча монету в карман. – Ежели ты и в самом деле Посланник Небесного Отца, а люди хотят столбовать тебя заодно с ворами погаными да душегубами мерзкими, так неужели ж он не вступится за тебя? Неужели ж не заберет со столба назад в Царство свое?

– Верно, – кивнул Морин, поймав на себе вопросительный взгляд самаритянина.

– Вот и я тоже говорю, что верно, – следом за ним кивнул рыжебородый торговец. – Да только пока еще не было ни одного Посланника, спасенного Небесным Отцом. А значит – все они, как есть, самозванцы!

– А что насчет сегодняшнего? – спросил Ку Ши.

– Хочешь знать мое мнение насчет него? – усмехнулся торговец. – По мне, так не пойдет он на проверку столбованием. К чему ему это, ежели он народу просто головы дурил, пытаясь продать свой товар? Уж лучше быть прилюдно выпоротым, нежели в муках смерть принять.

– Ну а что, если откроются некоторые обстоятельства, отягощающие вину подозреваемого? – поинтересовался Ку Ши.

– Думаю, что храмовики будут этому только рады, – многозначительно подмигнул своему собеседнику самаритянин.

– И если дело дойдет до столбования?..

– Ну, значит, завтра и увидим, чего стоит этот новоявленный Посланник, – снова умехнулся самаритянин. – На завтра назначена казнь двоих душегубов, а значит, и его, ежели не покается, вместе с ними к столбу поставят.

– Где состоится казнь?

– Да здесь же, на площади, сразу же после утреннего песнопения в Храме.

– Благодарю тебя, – холодно улыбнулся самаритянину Ку Ши. – Ты поведал нам много интересного.

– Не за что, – усмехнулся торговец и, запустив руку в карман, потрогал так легко доставшиеся ему деньги.

– Ты куда? – удивленно крикнул вслед Ку Ши Морин, когда тот уверенно двинулся к выходу с площади, раздвигая плечом плотную толпу продающих, покупающих и просто ворующих.

– Куда-нибудь, где можно перекусить, – не оборачиваясь, ответил командиру Ку Ши. – Дело уже к вечеру, а мы еще не обедали.

– А как же Джи-Си?

– Я знаю, как вернуть его.

Морин посмотрел на Тротта, надеясь, что пилот даст ему какие-либо объяснения по поводу странного поведения их товарища, но Эрик только плечами пожал.

Секунду помедлив, Морин двинулся следом за Ку Ши.

Кромов ненадолго задержался возле лотков, заваленных сандалиями и коврами. Перегнувшись через прилавок торговца сандалиями, он осторожно, чтобы случайно не повредить, взял за запястье ту его руку, которую самаритянин старательно прятал за спиной, и вытянул из судорожно сжатых пальцев «вечную» авторучку.

– Извини, но не могу уйти без сувенира, – мрачно сообщил Кромов самаритянину, пряча авторучку в складках туники.

Никаких возражений со стороны торговца не последовало.

Двое стражников ввели Джи-Си в небольшую комнату со сводчатым потолком и узким зарешеченным окном, выходящим не на площадь перед Храмом, а в глухой проулок. За длинным столом сидели трое человек, облаченные в зеленые мантии. Высокие головные уборы, принятые среди высшего сословия храмовиков, стояли на специальной пристенной тумбочке слева от стола.

Стражник усадил Джи-Си на низенький табурет, стоявший в пяти шагах от стола. Для человека со связанными за спиной руками сидеть так низко, что согнутые колени почти касались подбородка, было бы мучительно неудобно, но для Джи-Си положение, которое занимало его тело в пространстве, не имело ровным счетом никакого значения.

– Итак, – негромко произнес сидевший в центре главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Ты называешь себя Посланником Небесного Отца?

– Так называют меня люди, – с мягкой всепрощающей улыбкой ответил на заданный ему вопрос Джи-Си.

– Да? – изобразив удивление, храмовик чуть приподнял левую бровь. – А как ты сам себя называешь?

– Обычно меня называют Джи-Си, – ответил робот. – Это… – Он на секунду запнулся, подбирая в самаритянском языке слова, соответствующие понятию «серийный номер». – Это родовое имя. Но оно мне нравится.

– Джи-Си, – медленно произнес храмовик. – Довольно-таки странное имя.

– Только для Самары, – заметил Джи-Си.

– Ты хочешь сказать, что ты не самаритянин? – хитро прищурился храмовик, сидевший по левую руку от главного толкователя.

– Увы, – улыбнулся Джи-Си. – Я не принадлежу к расе достойных самаритян.

– Этого я не понимаю, – покачал лысой головой третий храмовик. – Кто же ты, если не самаритянин?

– Мне сложно ответить на этот вопрос, – медленно произнес Джи-Си.

– Не сомневаюсь, – усмехнулся главный толкователь Наставлений. – Куда проще признать свою вину и понести соответствующее ей наказание.

– Вину? – удивленно глянул на храмовика Джи-Си. – В чем состоит моя вина? Если на площади перед Храмом разрешено торговать только местным торговцам, то я об этом ничего не знал.

– Торговать на площади может любой, кто не нарушает законов Волвара, – ответил храмовик.

– Уверяю вас, я не имел намерения нарушать законы Волвара, – заверил храмовиков Джи-Си. – Но если тем не менее я по незнанию нарушил один из ваших законов, то готов понести за это соответствующее наказание. Укажите сумму штрафа, и я незамедлительно оплачу его, как только получу доступ к системам Федерального Галактического банка.

– По-моему, он непробиваемо туп, – сказал, посмотрев на главного толкователя Наставлений Небесного Отца, храмовик, сидевший по левую от него руку.

– А по-моему, он невероятно хитер, – возразил ему храмовик, сидевший на противоположном конце стола.

Главный толкователь Наставлений Небесного Отца тяжело вздохнул.

– Ты говорил, что исполняешь волю Небесного Отца? – спросил он у Джи-Си.

– Возможно, я использовал неверную терминологию, – признался Джи-Си. – Резиденция того, на кого я работаю, находится вне пределов Самары. Поэтому я и решил, что это его имеют в виду местные жители, когда говорят о Небесном Отце.

– А что ты скажешь о Враге Небесного Отца? – тут же спросил у обвиняемого лысый храмовик.

– Я не исключаю того, что у Небесного Отца есть враги, – ответил Джи-Си. – Но ни с одним из них я не знаком и имена их мне тоже не известны.

– Ты демонстрировал людям на площади образцы каких-то удивительных товаров, которые, по твоим словам, готов подарить им Небесный Отец, – выдвинул новое обвинение храмовик.

– Совершенно верно, – не стал отпираться Джи-Си. – Все товары соответствуют утвержденным стандартам, и на каждый из них у меня имеется сертификат качества.

– Где эти товары?

– Они будут доставлены, как только наберется достаточное число заказов.

– Их доставит лично Небесный Отец?

– Ну, зачем же лично, – снисходительно улыбнулся Джи-Си. – У него достаточно служащих, которым можно поручить столь нехитрое дело.

– Он над нами издевается, – посмотрел на главного толкователя Наставлений лысый храмовик.

Главный толкователь задумчиво глядел на сидевшего, скорчившись, на низеньком табурете Джи-Си.

– Во время ареста при нем было что-нибудь обнаружено? – спросил он у стражника.

– Ничего, – уверенно ответил тот.

– Даже денег? – уточнил свой вопрос главный толкователь Наставлений, знавший, что стражники имели привычку прикарманивать деньги и ценности, изъятые у арестованных.

– Ничего, – все так же уверенно ответил стражник.

Джи-Си про себя улыбнулся: ячейки в груди, в которых он прятал электронную чековую книжку, каталоги и образцы товаров, не мог открыть никто, кроме него самого. А сам он, чувствуя, что ему пытаются пришить какой-то криминал, делать этого не собирался. В конце концов, как могли поступить местные власти с роботом, который им не принадлежал? В худшем случае отключить его до прибытия представителя компании, уполномоченного уладить возникшие проблемы. Если же он потеряет электронную чековую книжку, то это будет означать конец всей карьеры Джи-Си. Ему доводилось слышать истории о роботах, которые за подобную оплошность были демонтированы и сданы на запчасти.

Не поддаваясь ни на какие уговоры, Ку Ши твердо заявил, что поведает о родившемся у него плане только после обеда – все равно, мол, торопиться некуда. Морин на сей счет придерживался иного мнения, но понимал, что спорить с Ку Ши, если уж тот уперся, совершенно бессмысленно.

Предложение командира свести обед к биоэнергетическим капсулам, входящим в походный рацион патрульных, натолкнулось на агрессивное неприятие со стороны подчиненных. Мотивируя свое предложение, Морин сделал упор на то, что вследствие карантинного режима на Самаре приготовление местной пищи может не соответствовать общепринятым стандартам. На что Кромов ответил, что совсем не прочь отведать что-нибудь нестандартное. Бортинженера горячо поддержали Ку Ши и Тротт, так что Морину не оставалось ничего иного, как только пожать плечами и проследить, чтобы каждый из его подчиненных перед обедом проглотил таблетку универсального антидота, способного предотвратить все типы желудочно-кишечной инфекции, встречающейся в освоенной части Вселенной.

Постоялых дворов, при каждом из которых обязательно находился обеденный зал, в городе имелось огромное множество. Оно и понятно – Итор жил главным образом за счет торговли, а далеко не каждый торговец, приезжающий на время в столицу, мог позволить себе снять дом или комнату в доме с полным пансионом. Можно было выделить три основных типа постоялых дворов: для богатых торговцев, предпочитающих изысканные яства и спокойный отдых, для посетителей среднего достатка, которым просто нужно было где-то перекусить и провести ночь, и для тех, кому вообще некуда было податься. Патрульные выбрали не очень роскошный постоялый двор, где тем не менее оказалось чисто, светло и уютно. В обеденном зале находилось не меньше полутора десятка самаритян, прибывших в Итор со всех концов Волвара. Посетители сидели за столами небольшими группами, продолжая и за едой обсуждать цены на те или иные товары или доказывая прижимистому покупателю, почему он не прогадает, заплатив именно ту сумму, которую назначил продавец. В общем многоголосом гомоне было почти невозможно разобрать отдельные слова, что вполне устраивало патрульных, собиравшихся обсудить за столом свои собственные дела.

Едва только новые посетители переступили порог, как к ним тут же подбежал хозяин заведения. На самаритянине был долгополый голубой халат, а на голове – маленькая круглая шапочка такого же цвета. Услужливо улыбаясь, хозяин провел гостей к свободному столику в глубине обеденного зала.

– Что желаете? – обратился он к Морину, наметанным взглядом признав в нем старшего группы.

Морин вопросительно посмотрел на Ку Ши.

Ку Ши молча пожал плечами, давая понять, что не имеет ни малейшего представления о достоинствах и недостатках местной кулинарии.

– Что-нибудь на твой выбор, любезный, – небрежно махнул рукой хозяину заведения Морин. – Чтобы было не очень дорого, но питательно и вкусно.

– Отличный выбор, – с пониманием улыбнулся хитрый самаритянин.

– И что-нибудь запить еду, – добавил Кромов.

– Само собой, – с готовностью кивнул хозяин и, смахнув полотенцем несуществующую пыль со столика, за который усадил патрульных, скрылся за дверью, ведущей в кухонное помещение.

– А сервис здесь – что надо, – с уважением произнес Тротт. – Я, признаться, даже не ожидал.

– Да, городской быт заметно отличается от того, что мы видели в рыбацкой деревне, – согласился с ним Ку Ши. – Если цивилизация Самары пойдет по пути развития больших городов, то очень скоро местное общество перейдет на стадию индустриального развития.

– Я бы не стал утверждать это с уверенностью, – с сомнением прищурился Тротт.

– Почему же? – удивился Ку Ши. – По-моему, все предпосылки налицо…

Ку Ши откинулся на спинку стула, собираясь перейти к детальному рассмотрению отдельных составных элементов самаритянского общества. Но вмешательство Морина положило конец едва успешно завязывающейся дискуссии.

– Какого черта! – возмущенно воскликнул командир. – Мы что, собрались здесь для того, чтобы обсудить перспективы развития самаритянского общества?

– Верно! – тут же встал на сторону командира Кромов. – Мы здесь для того, чтобы как следует выпить и закусить!

Не успел он это провозгласить, как к столу подбежали двое человек из обслуживающего персонала обеденного зала. На столе появился большой посеребренный казан, наполненный небольшими кусочками мяса, покрытыми аппетитной золотистой корочкой и облепленными мелкими зернышками каких-то местных ароматных трав. Перед посетителями были поставлены также посеребренные глубокие тарелки, в каждой из которых находилась порция квадратных кусочков теста, сваренных в бульоне. Рядом с тарелками были выставлены конические соусники, наполненные густым желтым соусом. Завершили сервировку стола пара запотевших кувшинов, литра на два каждый, и четыре серебряных стакана с причудливой вязью узоров, тянущихся по внешней поверхности сосудов.

Ку Ши взял свой стакан в руку и внимательно осмотрел его.

– Между прочим, это самаритянская письменность, – сообщил он товарищам.

– И что же написано на этой посуде? – полюбопытствовал Тротт.

– «Поднимай стакан, но не напивайся допьяна», – прочитал Ку Ши. – Перевод не дословный, но смысл отражает верно.

– Со стаканами все ясно, а вот есть чем? – пошарив по столу, разочарованно развел руками Кромов. – Руками, что ли?

Посмотрев, как ели самаритяне, сидевшие за соседним столиком, Ку Ши открыл небольшой металлический пенал, положенный на стол вместе с остальной сервировкой. В пенале находилось несколько коротких палочек с заостренными концами, на которые следовало накалывать небольшие кусочки пищи.

– Прошу. – Ку Ши раздал палочки всем сидевшим за столом.

– Интересно, а чье мясо мы собираемся есть? – задал вопрос Кромов, накладывая мясную поджарку в свою тарелку поверх клецек, а затем поливая все это сверху соусом с сырным запахом.

– А тебе не все равно? – усмехнулся Морин.

– Абсолютно все равно, – заверил его бортинженер и, наколов на палочку сразу три кусочка мяса, отправил их в рот. После чего, блаженно закатив глаза, простонал: – М-м, вкуснотища!

Морин осторожно попробовал мясо и тоже нашел его вполне съедобным, хотя и немного жестковатым.

Не обсуждая более ни перспективы индустриального развития самаритянского общества, ни гастрономические особенности предложенной им пищи, патрульные дружно навалились на еду.

После того как трапеза была закончена и в стаканах заплескался темный напиток из стоявших на столе кувшинов, имевший терпкий, едва заметно отдающий алкоголем вкус, патрульные обратили свое внимание на тему, которая должна была более всего интересовать их в данный момент.

– Итак, – сделав глоток из своего стакана, обратился к Ку Ши Морин. – Что ты имел в виду, когда сказал, что знаешь, как нам вернуть Джи-Си?

– Я думаю, мы должны устроить ему вознесение на небеса, – глядя на командира поверх края стакана, спокойно произнес Ку Ши.

Морин непонимающе сдвинул брови.

– Давай-ка все по порядку, Ку, – припечатал к столу ладонь Кромов.

– Хорошо, – с готовностью согласился Ку Ши. – Первое: нам необходимо добиться того, чтобы трибунал храмовиков признал Джи-Си виновным в ереси и приговорил его к столбованию…

– Что такое это столбование? – перебил Морин.

– Вы видели столбы, стоящие на помосте в центре площади? – спросил Ку Ши.

– Я видел, – поднял руку Кромов.

– А я нет, – покачал головой Тротт.

– Жертву прибивают к столбу и оставляют медленно умирать на солнцепеке, – объяснил назначение столбов Ку Ши.

– Варварство! – возмущенно воскликнул Морин.

– Наши далекие предки были ничем не лучше нынешних самаритян, – возразил Ку Ши. – Советую на досуге полистать «Иллюстрированную энциклопедию смертных казней с древнейших времен до наших дней», составленную неким Ю. Петуховым. Идея книги сама по себе совершенно бредовая, но результат впечатляет своим объемом.

Кромов с осуждением посмотрел на собеседника:

– И, опираясь на достижения предков, мы должны сделать так, чтобы Джи-Си подвергли этому дикому истязанию?

– Не забывайте, что Джи-Си всего лишь робот и не способен чувствовать боль, – ответил Ку Ши.

– Ты предлагаешь похитить Джи-Си прямо с места казни? – спросил Морин.

– Именно, – кивнул Ку Ши.

– А как воспримет это местное население, которое будет присутствовать при экзекуции?

– Как еще одно чудо, – улыбнулся Ку Ши. – Вы же слышали, что сказал торговец на площади. Если Посланник истинный, то Небесный Отец непременно заберет его со столба в Царство свое. Мы всего лишь воплотим в жизнь один из мифов, существующих в народном сознании.

– Тем самым мы подводим материальную базу под религиозное учение, созданное полностью на фантастических образах, – недовольно покачал головой Морин. – А это уже похоже на вмешательство в исторический процесс.

– Никакого вмешательства. – Ку Ши сделал глоток из стакана, который держал в руке, и медленно качнул головой из стороны в сторону. – История о Небесном Отце и его Посланниках была создана в Волваре без нашего участия.

– Но, устроив Джи-Си вознесение на небеса, мы тем самым подтверждаем ее реальным фактом. А если самаритяне сумеют верно интерпретировать данное событие…

– К тому времени, когда самаритяне сумеют верно интерпретировать данное событие, – перебил командира Тротт, – история с вознесением Джи-Си потонет в океане еще более удивительных и фантастических событий, как произошедших в реальности, так и выдуманных летописцами.

– Верно, – поддержал пилота Ку Ши. – Главное, что мы не делаем ничего такого, что могло бы идти вразрез с сегодняшними представлениями самаритян о том, как устроено мироздание.

– Хорошо, – подумав, кивнул Морин. – Допустим, я согласен с приведенными доводами. Каковы в таком случае наши действия?

– Для того чтобы Джи-Си был признан виновным в ереси и приговорен к столбованию, достаточно подкинуть к дверям Храма анонимное письмо, сообщающее, что тот, кто называет себя Посланником, уже был замечен в других городах и селениях Волвара, где произносил проповеди и провозглашал себя наместником Небесного Отца на земле. В письме можно припомнить и тех трех самаритян, которые пришли в Итор вместе с Джи-Си, назвав их верными учениками и последователями лже-Посланника. После такого доноса Джи-Си не отвертеться. Пока храмовики будет вершить свой суд над ним, нам предстоит связаться с Пасти и договориться о высылке транспортного зонда. Нам потребуется одежда стражников и миниатюрный антиграв-генератор, способный поднять корпус робота. Джеймс, ты сможешь быстро отключить Джи-Си?

– Без проблем, – заверил бортинженер. – Если только мне удастся подойти к нему на расстояние вытянутой руки и в этой руке у меня будет какой-нибудь металлический предмет.

Наутро на площади перед Светлым Храмом Небесного Отца, как всегда, шла торговля. Но в центре все уже было готово к предстоящей казни. Три массивных столба, установленных на невысоком помосте, были вычищены ножами до желтоватого блеска. По краям помоста стояли стражники с копьями в руках, обливаясь потом и недовольно посматривая на колготящуюся вокруг толпу из-под надвинутых на самые глаза кожаных шлемов. День обещал выдаться жарким. Приговоренным это сулило скорую смерть, а стражникам – мучительное ожидание конца экзекуции под лучами убийственного солнца. Дабы стражники не начали падать с ног прежде приговоренных, распорядитель казни отдал приказ проводить смену караула возле столбов через каждые два песнопения, звучащие в Храме.

Ближе к полудню на площади стало тесно от продолжающего прибывать народа. Бесплатных развлечений в Иторе было немного, поэтому поглазеть на очередную казнь собирались почти все, у кого на данный час не была назначена какая-нибудь важная деловая встреча. В толпе можно было увидеть как богатых торговцев, слуги которых принесли с собой небольшие раскладные стульчики, зонты, чтобы прикрывать хозяев от раскаленного полуденного солнца, и кувшины с прохладительными напитками, так и бездомных попрошаек, которые даже сейчас не прекращали своей основной деятельности, активно выпрашивая медяки у своих соседей. Ну, конечно же, шныряли среди толпы и вездесущие карманники, для которых дни не делились на праздники и будни.

После того как в Светлом Храме Небесного Отца прозвучало восьмое утреннее песнопение, на ступени собора вышли стражники, вооруженные кинжалами и копьями. Следом за ними появились трое храмовиков, одетых в просторные зеленые мантии, полностью скрывающие под собой фигуры самаритян. На голове каждого из них возвышалась сложная цилиндрическая конструкция из разноцветных полос материи и длинных нитей с нанизанными на них золотистыми и серебряными шариками. Широкие полы одежды храмовиков стелились по каменным ступеням лестницы, когда служители Храма Небесного Отца стали медленно спускаться вниз.

– Похоже, сейчас будет вынесен приговор, – негромко произнес Тротт, стоявший рядом с Мориным в плотной людской толпе.

– Отлично тебя слышу, – услышал он ответ Ку Ши, прозвучавший из аудиоклипсы.

Ку Ши на пару с Кромовым до времени находился в укрытии. И хотя располагалось оно невдалеке от площади, о том, что происходило на месте казни, они могли узнавать только из переговоров с теми, кто наблюдал это воочию.

– Как настроения в толпе? – спросил Ку Ши.

Тротт для верности глянул по сторонам.

– Да вроде как все спокойно, – ответил он. – Если не считать того, что у командира уже вытащили из кармана кошелек.

– Не страшно, – усмехнулся Ку Ши. – Деньги нам больше не понадобятся.

– Почему? – услышал Тротт возмущенный голос Кромова. – Я бы не отказался еще раз отобедать в том же заведении, что и вчера.

– Немедленно прекратить засорять эфир пустой болтовней, – раздраженно прошипел Морин.

– Можно подумать, что, кроме нас, здесь кто-то еще пользуется этим эфиром, – насмешливо фыркнул Кромов.

Храмовики спустились до середины лестницы и остановились, заняв предписанный ритуалом порядок: главный толкователь Наставлений Небесного Отца стоял на ступень ниже следовавших за ним служителей Светлого Храма. Главный толкователь вскинул левую руку вверх, и над многоголовой толпой, заполнившей площадь, повисла гробовая тишина.

Из дверей Храма в сопровождении стражников с обнаженными кинжалами вышли трое человек, руки которых были связаны за спиной в запястьях и локтях. Двое были самаритянами звероподобного вида – немытые и нечесаные, одетые в какие-то лохмотья, едва держащиеся на их крепких мускулистых телах, – бросающие по сторонам злобные взгляды из-под широких бровей. Не требовалось проявлять глубокую проницательность, чтобы догадаться, что они приходятся друг другу братьями. Третьим был Джи-Си. Выйдя на солнечный свет, он чуть прищурился и добродушно улыбнулся.

– Вот же идиот, – процедил сквозь стиснутые зубы Морин. – Он что, не понимает, что его собираются убить?

– Что там у вас? – прозвучал над ухом командира голос Кромова.

– Ничего, – ответил Морин. – Осужденных вывели из Храма. А Джи-Си лыбится так, словно ему собираются вручить почетный знак «Коммивояжер года».

– Граждане великого Волвара! – отчетливо и громко провозгласил главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Трибунал Светлого Храма Небесного Отца рассмотрел дела троих преступников, совершивших злодеяния на территории государства Волвар, и вынес по ним свои вердикты, которые теперь должны быть утверждены вами!

– Ого! – удивленно вскинул брови Тротт. – Да здесь у них подлинная демократия!

– Не более чем иллюзия, – ответил ему голос Ку Ши. – Толпой легко манипулировать.

– Вам всем уже известны мерзкие душегубы Фатлах и Ташрик, в течение десяти декад наводившие ужас на окрестности Итора, – продолжал между тем главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Проникая в дома, они вырезали семьи, не щадя ни детей, ни стариков. При этом они не брали ни денег, ни ценностей. Только то, что попадалось под руку, – еду и кое-какую одежду. Им была нужна лишь кровь. Поэтому трибунал Светлого Храма Небесного Отца единогласно приговорил душегубов Фатлаха и Ташрика к столбованию. Утверждаете ли вы этот приговор, граждане Волвара?

Толпа на площади была единодушна в своем решении:

– Столбовать!.. Столбовать мерзавцев!..

Выждав пару минут, храмовик поднял руки и скрестил их над головой.

– Я принимаю вашу волю, граждане Волвара, – произнес он, когда на площади снова установилась тишина. – Душегубы Фатлах и Ташрик будут сегодня же казнены.

Толпа одобрительно загудела.

– Третий преступник приговорен трибуналом Светлого Храма Небесного Отца к столбованию по обвинению в ереси и святотатстве, – продолжил свою речь главный толкователь Наставлений Небесного Отца. – Он называет себя Джи-Си и утверждает, что является Посланником Небесного Отца. – Губы храмовика перекосила язвительная усмешка. – Поскольку в Наставлениях, оставленных нам Небесным Отцом, не содержится ни единого упоминания о существовании неких Посланников, которые могут говорить и действовать от его имени, всякий, кто выдает себя за провозвестника воли Небесного Отца, совершает тем самым тяжкий грех. Поэтому, учитывая то, что названный Джи-Си, по его же собственному признанию, уже не первый год занимается распространением еретического учения о Посланниках Небесного Отца, выдавая себя при этом за одного из них, трибунал Светлого Храма Небесного Отца приговорил его к столбованию. Однако, проявляя милость, трибунал постановил, что экзекуция может быть прекращена, как только приговоренный Джи-Си признает свои заблуждения. Утверждаете ли вы этот приговор, граждане Волвара?

Какое-то время на площади царила тишина. До тех пор, пока чей-то голос не выкрикнул из толпы:

– Столбовать!

И тут же крик был подхвачен другими голосами:

– Столбовать!.. Столбовать еретика!..

– Пусть покажет, какой он Посланник! – игриво ткнул Морина локтем в бок стоявший слева от него самаритянин. – Пусть призовет на помощь Небесного Отца!

На этот раз главный толкователь Наставлений Небесного Отца позволил толпе накричаться вволю. Только когда крики начали стихать, он остановил их, скрестив руки над головой.

– Я принимаю вашу волю, граждане Волвара, – произнес храмовик. – Вероотступник и еретик, называющий себя Джи-Си, будет сегодня же казнен.

На противоположном от Храма конце площади в проулке прятались двое рыбаков и сельчанин, прибывшие в Итор вместе с Джи-Си.

– Мерзавцы… Негодяи… – бессвязно бормотал Пирул, слушая оглашение приговора.

Правая рука его, спрятанная за пазуху, сжимала рукоятку большого ножа, который он купил сегодня утром в лавке.

– Успокойся, – то и дело одергивал приятеля Иунан. – Мы ничего не можем сделать для того, чтобы помочь ему.

– Я не позволю храмовикам мучить Посланника Небесного Отца! – Слова Пирула, произносимые торопливо, тихо и неразборчиво, были похожи на горячечный бред. – Когда Посланника прибьют к столбу, я вбегу на помост и заколю его!

– А после этого стражники прибьют к столбу тебя, – уверенно пообещал Иунан.

– Пусть так! – стоял на своем Пирул. – Но я сделаю это!

– А ты уверен, что Посланник хочет этого? – спросил, посмотрев на Пирула, Драш.

– Что? – Рыбаку показалось, что он ослышался.

– Посланник сам попросил нас проводить его в Итор, – рассудительно заметил Драш. – И, едва только прибыв в столицу, он сразу же вышел на площадь перед Светлым Храмом Небесного Отца и безбоязненно назвал себя. Ты думаешь, он не знал, чем это ему грозит?

– Наверное, знал, – не очень уверенно произнес Пирул.

– Вот то-то и оно, что знал, – утвердительно наклонил голову Драш. – Он знал, чем закончится его путь, и все равно хотел пройти его до конца. И кто мы такие, чтобы мешать ему?

– Но в чем здесь смысл? – растерянно развел руками Иунан. – Чего ради Посланник должен погибнуть, прибитый к столбу рядом с двумя душегубами?

– Быть может, нам еще предстоит узнать ответ на этот вопрос, – сказал Драш и задумчиво провел пальцами по щеке.

Стражники, стоявшие по краю лестницы, развернули свой строй и, раздвинув толпу, проложили проход от дверей Храма к помосту со столбами – последний путь, который предстояло пройти приговоренным к смерти.

– Можно идти? – спросил у стоявшего рядом с ним стражника Джи-Си.

Стражник странно посмотрел на Джи-Си из-под края кожаного шлема и молча кивнул. За годы службы ему приходилось видеть, как осужденные плакали, моля о пощаде, падали на ступени Храма, после чего их приходилось за руки тащить к помосту, как в одно мгновение люди седели или лишались разума, но никогда прежде ему не доводилось слышать, чтобы приговоренный к смерти спрашивал о том, не пора ли пройти к месту казни, столь безмятежным тоном, словно речь шла о званом обеде, на который неудобно опаздывать.

Улыбнувшись удивленному стражнику, Джи-Си медленно зашагал вниз по лестнице. Голову он держал высоко и гордо, а походка его была легкой, словно он и не провел всю ночь в душном подвале Храма, связанный по рукам и ногам. После почти часовой беседы с храмовиками Джи-Си уяснил, что главная его ошибка заключалась в том, что он использовал для рекламы своей торговли имя Небесного Отца, которое являлось зарегистрированной торговой маркой какой-то другой крупной и влиятельной фирмы, давно уже открывшей свой филиал на Самаре. Совершив оплошность, Джи-Си готов был признать это и понести соответствующее наказание, предусмотренное местным уголовно-процессуальным кодексом. Тем более что и наказание оказалось не особенно суровым: Джи-Си опасался, что его временно отключат, а ему всего-то предстояло постоять несколько часов зафиксированным возле столба. Правда, ему казалось немного странным, что та же мера наказания была выбрана и в отношении двух убийц, преступления которых были куда более ужасными, нежели то, что совершил незадачливый коммивояжер.

Один из убийц, имя которому было Фатлах, запрокинул голову к небу и дико, не по-человечески завыл, когда стражник толкнул его тупым концом копья в спину, чтобы заставить следом за Джи-Си шагнуть вниз по лестнице. Неожиданно он извернулся всем телом так, словно вместо позвоночника у него был резиновый шланг, и изо всех сил ударил стоявшего рядом стражника головой в челюсть. Удар был настолько сильным, что стражник на время потерял ориентацию в пространстве, упал и покатился вниз по лестнице.

Одновременно с этим второй убийца Ташрик попытался ударить ногой другого стражника. Но тот успел увернуться и врезал Ташрику древком копья по голой голени. Согнувшись в поясе, Ташрик завыл от боли. И сразу же получил еще один удар копьем по спине. Он едва не упал, но двое стражников подхватили его под руки и поволокли вниз по лестнице. Смирившись со своей участью, Ташрик безвольно обвис в их руках. Уронив голову, он смотрел в землю и время от времени громко всхлипывал, роняя крупные слезы в пыль под ногами.