![](/files/books/160/oblozhka-knigi-pro-vanechku-363158.jpg)
Текст книги "Про Ванечку"
Автор книги: Александра Птухина
Жанр:
Детская проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)
Александра Птухина
Про Ванечку
ПРО ВАНЕЧКУ И БЕЛКУ В ДУПЛЕ
«Чистить зубы. Фу, гадость какая! После зубной пасты язык покалывает, как будто мама побрызгала больное горло. А ещё холодно, как от мятной конфеты».
Ванечка не любит мятные конфеты, зато очень уважает шоколадные батончики. От них во рту так сладко-сладко… А если перед сном положить за щёку карамельку, то она будет таять медленно-медленно, а утром щека изнутри шершавая и сладковатая… Но мама не разрешает засыпа́ть с карамелькой. Говорит, что от конфет в зубах могут появиться дырки. Очень странно она их называет: «дупло». Точно. Так вот именно и сказала: «дупло»!
Ванечка уже совсем взрослый. Ему скоро семь лет исполнится. И он точно знает, что в зубах дупла быть не может. Ванечка запихнул в рот клубничную карамельку и укутался в одеяло с головой. Ну, конечно, мама пошутила: «Дупло только на дереве бывает. Там белки живут всякие…»
Тепло под одеялом, мягонько, а во рту сладко… Только, что такое? Щекочет за щекой что-то. Хотел Ванечка поковырять пальцем, а тут голосок тоненький: «Это ты и не думай даже!» Да кто это? Глядит Ванечка, а это белка. Рыженькая, махонькая и пушистая. Выскочила на подушку и кулачком грозит: «А ну не тронь! У меня там дупло!»
– Как же так? – растерялся Ванечка. – Это мой рот, а вы в нём себе домик устраиваете? Разве можно так? Шли бы вы в лес.
– А чего это ты командуешь? Рот, может, и твой, а дупло теперь моё.
Ванечка подумал, что это, должно быть очень невоспитанная белка. Сам-то он знал, что к посторонним надо на «Вы» обращаться. А она мало что в чужой рот влезла, так ещё и без всякого уважения! Тогда Ванечка решил с ней по-другому говорить.
– Но ведь все белки в лесу живут…
– А что там в лесу хорошего-то? Холодно да сыро. А тут и тепло, и клубничкой пахнет. Нет. Я уж тут как-нибудь перезимую.
– Как это перезимуете?
– А так! Вот сейчас натащу орехов, грибочков сушёных. И до весны протяну в тепле-то!
– Ну, уж! – возмутился Ванечка. – Орехи ещё куда ни шло, а вот грибы… Не бывать такому безобразию!
Крикнул так и… проснулся. Лежит, пошевелиться страшно. А вдруг и в самом деле белка у него во рту зимовать собралась? Темно вокруг. Тихо. Все спать легли. А Ванечке не спится. Спустил он ноги с кровати. Пол холодный. Тапочки нащупал и бегом в ванную, зубы чистить. А то вдруг и в самом деле белка во рту заведётся? Зубную пасту и потерпеть можно, не то, что белку!
ПРО ВАНЕЧКУ И СЕКРЕТНОЕ НАСТРОЕНИЕ
Сегодня день был совершенно замечательный. Утром в окно светило солнышко, на завтрак бабушка приготовила блинчики, которые Ванечка мазал вишнёвым вареньем, а потом ему ещё и разрешили не надевать тот колючий свитер, который так нравился маме, а Ванечка терпеть не мог. А дальше… Они с мамой поехали в цирк! Ванечка ждал этого две недели, с того самого дня, как мама вернулась домой и сказала, что купила билеты. Ванечка обвёл двенадцатое число в календаре красным карандашом и каждый вечер потихоньку от мамы зачёркивал оставшиеся дни. И вот оно! Сегодня двенадцатое число и они с мамой едут в цирк на автобусе. И Ванечка сидит на лучшем месте, у окошка и на улице светит солнце и все, кажется, улыбаются, а рядом сидит мама и рассказывает про дрессированных собачек и слона. Счастье!
Цирк! Даже слово чудесное! В цирке, конечно, были и собачки, и воздушные гимнасты, и даже слон! Огромный слон в забавной шапочке с кисточкой вставал на шар и подкидывал мячики и даже рисовал. Самую настоящую картину! А потом свет погас и на арене появился маленький человечек в смешной шляпе и больших ботинках с помпонами.
– Смотри, Ванечка, это клоун, – шепнула тихонько мама.
Ваня уже был большой мальчик и знал, что клоуны – это очень смешно и весело. Но то ли мама ошиблась, то ли это был какой-то неправильный клоун, но Ванечке почему-то стало немного грустно. Маленький человечек стоял совершенно один в темноте и пытался поймать золотой лучик. И чем больше он старался, тем хитрее шутил над ним луч. А потом человечек, наверное, совсем отчаялся и просто сел посреди арены, опустив голову. Ванечка почувствовал, что вот-вот заплачет от жалости к этому одинокому человечку. Мальчику хотелось сейчас же вскочить со своего места, выбежать туда, где грустил человечек и просто погладить его по голове. Но вдруг золотой луч словно опомнился, подскочил к самым рукам человечка, так близко, что тот смог даже дотронуться до него. А потом лучик запрыгнул в карман пиджака человечка и засветился там, и в этот момент вокруг загорелся свет, и заиграла весёлая музыка, а человечек на арене достал из своего светящегося кармана крохотного живого цыплёнка. Самого настоящего! И сразу на душе у Ванечки стало как-то радостно и светло, как будто и у него в кармашке зашевелился крохотный тёплый птенец. Как будто сейчас он понял, в чём секрет хорошего настроения, раскрыл его тайну.
И он долго ещё чувствовал, как птенчик барахтается где-то внутри, чувствовал его, когда они с мамой выходили на улицу, чувствовал, когда они снова сидели в автобусе и Ванечка смотрел в окошко. И он так ждал, что скоро – всего-то две остановки – они приедут домой, и Ванечка расскажет бабушке и папе про весёлых дрессированных собачек, про воздушных гимнастов, про слона в шапочке и, конечно, про одинокого грустного человечка с живым цыплёнком в кармане.
И Ванечка сидел, смотрел в окошко и даже не сразу заметил, что на противоположной стороне дороги остановился такой же точно автобус, и из окна на него смотрит мальчишка чуть постарше. Ванечка глядел на него и улыбался своим мыслям, как вдруг тот мальчишка в другом автобусе скорчил рожу и показал Ванечке язык.
И сразу стало как-то грустно, как будто свет погасили, как тогда в цирке. И не слышно уже было трепещущего внутри тёплого птенчика. Ваня сначала хотел сказать маме про невоспитанного мальчика из другого автобуса, но ему вдруг стало нестерпимо стыдно. Не за себя. За того мальчишку с языком. И Ванечка ничего не сказал. Он подумал, что, должно быть, тот мальчик никогда не видел одинокого человечка с птенчиком и не знает секрета тайного настроения.
ПРО ВАНЕЧКУ И БЕСПОРЯДОК
Ванечка не любил убираться. Зачем? Всё всегда под рукой: хочешь паровозик – лезь под кровать, хочешь мишку – он за шкафом, на люстре – мячик с голубой полоской. Случайно его туда забросил Ванечка, а снять всё некогда. А между подушками кресла – секретик – косточки от персиков. Вообще то, мама не позволяет кушать в комнате. Ну как тут удержаться? Это ведь так здорово: сидишь себе, смотришь мультик и жуёшь что-то вкусненькое. Красота! А чтобы мама не ругалась – спрячешь косточки за подушку и готово! Да и косточки эти очень красивые, такие замечательно резные. Вдруг пригодятся? В самом деле?
«А вот решу я, к примеру, космический корабль построить. Там детали всякие сложные. Винтики и гайки, проводочки торчат…» – и так Ванечка размечтался, что аж глаза закатил и на кресло с ногами забрался. Как будто не кресло это вовсе, а сиденье в космическом корабле. И ракета эта гудит, дымит, вот-вот от земли оторвётся! Так и видит Ванечка, как набирает ракета ход, дрожит под ней пол. И коврик на полу дрожит. Сейчас взлетит корабль! Да только что такое?…
Прямо из кресла корни выросли, так за ковёр на полу ухватились, что и ракете не оторваться. А дальше – больше! Ветки с листьями весь потолок закрыли. Куда там космос, тут даже люстру не разглядеть!
Вцепился Ванечка в кресло.
Ревёт ракета, дрожит под Ванечкой кресло. Корни за пол цепляются, а на ветках-то уже и цветочки появились! Смотрит Ванечка и не понимает: как это так быстро всё случилось? А на месте цветов уже и персики выросли! Да не простые – все разноцветные и даже один в полоску. А ракета рвётся, ревёт! А корни всё цепляются! Вот уже и за паровозик схватились, и мишку плюшевого за шкафом нащупали! А ветки в потолок упёрлись и тут – бац! Как шмякнулся персик полосатый с ветки и прямо Ванечке по макушке!
Открывает Ванечка глаза, а это и не персик вовсе – мячик с люстры ему на голову свалился. Огляделся Ваня, а кругом ни ракеты, ни персикового дерева… Только бардак. Обрадовался Ванечка – всё примерещилось! И ну скорее в комнате прибираться. А то вдруг, правда, из-за какой-то косточки персиковой и в космосе не побываешь! Обидно будет.
ПРО ВАНЕЧКУ И СТАРОСТЬ
Ванечка уже не первый год ходил в детский сад. Сначала ему не очень нравилось: вставать рано приходится и одеваться самому, а ещё нельзя играть, когда тихий час. Даже если спать не хочется, надо тихо лежать. И каша в саду не такая, как бабушка готовит. Но самое главное в их группе был Мишка. Он любил кусаться, а на прогулке ловил жуков и запихивал их в карманы. Ванечка как-то раз даже поколотил Мишку. Но не больно, а так, понарошку. Чтобы знал.
А вообще там было весело. Татьяна Михайловна читала им книжки, и можно было играть на площадке. Там даже дорожки разрисованы совсем как шоссе. А один раз к ним приходил самый настоящий полицейский и рассказывал, как надо вести себя на улице. Ванечке очень понравилось, особенно форма с погонами.
Но всё равно, если можно было остаться дома, то Ванечка оставался. Не всегда, конечно, а только когда бабушка возвращалась с дежурства пораньше. Но сегодня бабушка позвонила утром и сказала, что задерживается, значит Ванечке надо в сад.
А там уже Серёжа и Катя, и Оля новенькая. Вообще-то Оля уже год в Ваничкину группу ходит, а новенькой её просто так называют. По привычке. Да ещё и фамилия у неё Новикова. Вот и получается – Оля новенькая. Она сначала обижалась и губы дула. Даже плакать как-то собиралась, но Татьяна Михайловна сказала, что когда к ним придёт ещё кто-нибудь, Оля уже не будет новенькой. Тогда Оля плакать передумала, только чуточку носом пошмыгала и всё.
И вот Ванечка в группе сразу к Серёжке побежал. Они ещё вчера решили гараж для грузовика строить. Так обрадовался Ванечка, что чуть не забыл с мамой попрощаться. Да ведь и некогда ему!
И вот стройка у них с Серёжкой уже полным ходом. Осталось только придумать, как бы так крышу половчее приделать, чтобы не обвалилась. А тут вдруг Татьяна Михайловна входит и какую-то девочку за руку ведёт.
– Знакомьтесь, ребята, – говорит. – Это Марина. Она теперь с вами в группу ходить будет.
А тут Мишка выскочил, пальцем в девчонку тычет и смеётся:
– Новенькая! Новенькая!
Но девочка ничего так. Не плачет. Смотрит на Мишку и только улыбается. Ему и дразниться, наверное, перехотелось, потому что он замолчал, палец опустил и покраснел даже. А Татьяна Михайловна новенькую эту по голове гладит и говорит:
– Ничего, Мариночка, не обижайся. Ребята у нас все хорошие. А быть новенькой совсем не страшно. Вот Оля у нас. Она тоже новенькой была.
И тут вдруг Оля как разревётся! Да так, что слёзы прямо по щекам текут! Ребята её обступили, а Татьяна Михайловна спрашивает:
– Оля, что с тобой? У тебя болит что-то? Тебя кто-то обидел?
А Олька ревёт, только и может из себя выдавить: «Не хочу!»
– Чего, Оленька, не хочешь? – не отстаёт Татьяна Михайловна.
– Стареть не хочу! – вопит Оля.
– Да почему же стареть? – удивилась воспитательница.
– А потому! Если я не новенькая больше, то старенькая! Не хочу! – и ещё громче рыдает. Её даже в другую комнату успокаивать увели.
А Ванечка стоял и думал, до чего же это, наверно, страшная штука – старость! И так думал он об этом, думал… А потом Серёжка позвал его гараж достраивать, и он забыл и про девчонок этих, и про старость.
ПРО ВАНЕЧКУ И РАЗНУЮ СПРАВЕДЛИВОСТЬ
Обычно Татьяна Михайловна делала всякие объявления важные ещё утром, когда родители уже успели привести ребят в группу, а уйти ещё не успели, но сегодня она собрала всех в спальне сразу после прогулки и сказала:
– Мальчики, девочки, садитесь-ка быстренько, мне надо с вами серьёзно поговорить.
Обычно «серьёзный разговор» ничего хорошего не предвещал: или отчитывать станет, что плохо на площадке себя вели, или ещё что-нибудь такое… Словом, неприятности одни. Ребята все уселись, кто куда, без разбору – своя кровать или чужая.
– Ребята, – сказала Татьяна Михайловна как-то особенно торжественно (и от этого стало ещё страшнее), – скоро к нам в садик придёт учительница из семнадцатой школы. Она поговорит с каждым из вас и скажет, кто уже готов идти в первый класс, а кто ещё в садик походит.
И всего-то? Вот уж стоило всех так пугать! Подумаешь, учительница какая-то! У них и своя учительница есть, Оксана. Она добрая и хорошая!
Ванечка, конечно, не мог бы наверняка поручиться за всех, но сам он именно так и подумал. А потом моментально забыл!
– А теперь, ребята, поправьте кровати, на которых вы сидели, и собирайтесь на полдник, – сказала Татьяна Михайловна и вышла.
Ванечка, как назло сидел на кровати Мишки. Как ни хотелось её ещё больше перемесить, а поправить пришлось – ведь Татьяна Михайловна сказала. А потом глядит, Оля с Мишкой спорят:
– А ну убери! – Олька ножкой топает, губы надула и брови насупила.
А перед ней Мишка стоит и хохочет, аж захлёбывается:
– Вот ещё! Твоя кровать, тебе и заправлять!
– Ты на ней сидел! – возмущается Ванечка.
– Ну и что! Твоя кровать, сам поправь! – не уступает Мишка.
Тут уж Ванечка не выдержал:
– Мишка, ты что, не слышал, что Татьяна Михайловна сказала? Я же твою поправил.
– Я тебя не просил! – и захохотал. Противно, знаете ли так
– Ах, так! – разозлился Ванечка. – Вот тебе!
И Ванечка скинул с Мишкиной кровати одеяло.
– А ну, обратно положи! – завопил Мишка. – А то я сейчас как…
И тут он берёт подушку с кровати Оли и кидает её на пол.
– Тогда вот тебе!
И Ванечка швырнул Мишкину подушку ему же в лицо.
– Да я тебе сейчас! – и Мишка кинулся на Ванечку с кулаками.
А потом… Ванечка и Мишка стояли в разных углах комнаты и «размышляли о своём поведении». Так Татьяна Михайловна сказала.
Ванечка не знал, какие мысли были у Мишки в голове, но сам он думал о том, что Мишка виноват больше, а наказали их одинаково. А ещё о том, что справедливость бывает разная.
ПРО ВАНЕЧКУ И ЧУДИЩЕ-ПОДКРОВАТИЩЕ
Очень Ванечка любил вечером сидеть со всеми за столом и пить чай. Только одно плохо было – потом его отправляли спать. И всякий раз свет выключали. Страшно становилось Ванечке в темноте, и тогда он просил маму зажечь лампу хотя бы в коридоре. Лежал Ванечка всё смотрел и смотрел на яркую щёлочку под дверью. А когда дома становилось совсем тихо и все взрослые тоже ложились спать, лампу гасили. И вот тогда-то Ванечке всё казалось, что под его кроватью кто-то шуршит, и вздыхает, и скребёт страшными когтями.
И вот как-то раз проснулся Ванечка, глядит, а полоски света нет уже. Значит, и взрослые спят. Притих мальчик. Слышит, под кроватью снова шуршит кто-то.
«Вот ведь, безобразник, Чудище-Подкроватище! – подумал Ванечка. – Всякий раз, как я слушаю, он шумит! Надо его проучить!»
Думал Ванечка, думал и придумал. Стал тихонько шёпотом сказки рассказывать. Так рассудил: «Раз уж так это Чудище-Подкроватище в тишине шуршать любит, так пусть попробует сейчас пошуметь!»
Рассказывал Ванечка сказки, рассказывал. Все, что знал, рассказал, а «Репку» так и вовсе два раза. Устал и замолчал. «Теперь-то, – думает, – будет знать, Подкроватище, как по ночам шуметь!»
Только стал засыпать мальчик, как слышит тонюсенький голосок жалобный:
– Ванечка, а Ванечка! А расскажи мне ещё разок про деда и бабку, внучку и Жучку. Уж очень мне эта сказочка нравится!
Ванечка не растерялся и говорит:
– Вот ещё чего! Ты шуршишь и скребёшь, меня по ночам пугаешь, а я тебе стану сказки рассказывать?
– Что ты, Ванечка, – отвечает подкроватище, – я тебя и не пугал вовсе. Я и сам боюсь!
– Чего же ты боишься? – удивился Ванечка.
– Света боюсь! Мама твоя свет зажигает, так мне из-под двери прямо в глаза слепит. Страшно!
Подумал Ванечка и отвечает:
– Хорошо, Чудище-Подкроватище. Давай так: я маме скажу, чтобы свет больше не зажигала, а ты тогда шуршать не станешь. Уговор?
– Уговор! – запищало Подкроватище. – Только ты мне перед сном сказочку рассказывай!
Так и стал Ванечка с Подкроватищем жить: расскажет перед сном ему сказку и просит маму, чтобы свет не зажигала. А чудище больше не безобразничает. Сидит себе под кроватью смирненько, и никому спать не мешает.
ПРО ВАНЕЧКУ И ГЛУПУЮ ДЕВОЧКУ ЛЕНОЧКУ
Ванечка очень любил гулять во дворе. Особенно, когда было тепло и совсем особенно, когда они с бабушкой выходили пораньше. Тогда Ванечка сразу садился на качели, пока мальчишки постарше не ещё не прибежали и их не заняли. И вот качается Ванечка на качелях, а солнце то появляется из-за дома, то снова прячется. И если смотреть на него с качелей, то так смешно делается и в носу щекочет, так что чихнуть хочется.
И вот Ванечка совсем уже было собрался чихнуть, как вдруг слышит, тётя Вера высунулась из своего окна на первом этаже и кого-то ругает.
– Это что же ты натворила? Вот всё твоей маме расскажу!
Пригляделся Ванечка, а под окном Ленка из пятнадцатой квартиры. Стоит, голову опустила, живот вперёд выпятила, на палец юбку наматывает, а уж губу нижнюю надула – вот-вот лопнет.
– Ты скажи мне, чем тебе мои нарциссы помешали? Ты их сажала? Зачем все цветы оборвала, – не унимается тётя Вера. – Погоди, сейчас я выйду!
Глядит Ванечка (даже качаться забыл), а вокруг Ленки лепестков – целая куча, всё беленькие и немножко жёлтых.
А тут и тётя Вера выскочила. Схватила Леночку за плечо и трясёт:
– Зачем мои цветы оборвала? А?
Ленка губу пожала и тихонько так говорит:
– Я девочку искала…
– Какую ещё девочку?
– Дюймовочку. Она в цветочке должна быть.
– И откуда у меня тут Дюймовочка? – злится тётя Вера.
А Ленка смотрит хитренько и говорит:
– Мне бабуля сказку читала. Там у одной тётеньки дочки не было, и она пошла к колдунье. А потом из цветочка девочка появилась. У вас же дочки нету, а цветы есть…
Тут тётя Вера покраснела вся, как помидор, схватила Леночку за руку и говорит:
– А ну пойдём к твоей бабушке! – и в подъезд потащила.
А Ванечка вспомнил, что надо качаться. Он всё качался и думал: «Вот ведь какие девчонки глупые! Ну откуда в нарциссе Дюймовочка? Она же в тюльпане была!» Он это сам в мультике видел. А ещё он подумал, что на клумбе у тёти Веры тюльпаны ещё не зацвели. Надо будет через неделю посмотреть.
ПРО ВАНЕЧКУ И МАСКИРОВКУ
Вообще во дворе было весело. Особенно по выходным, когда всех родители гулять выпроваживали во двор. Прямо-таки выдворяли на улицу. Поначалу все слонялись как-то без дела: кто на качелях качался (это если повезло раньше других выйти), кто в крестики-нолики на асфальте играл (это если был мел или кусочек кирпича), девчонки в дочки-матери играли (это если смогли договориться и не перессорились в самом начале). Ванечка и Серёжа сидели на скамейке и поджигали лупой сухой прутик. Но то ли прутик был недостаточно сухой, то ли солнце недостаточно яркое, то ли пластмассовая лупа никуда не годилась, но загораться этот самый прутик не хотел ни в какую.
– А зачем тебе лупа? – спросил Ванечка.
– Ты что? Это же первая вещь для следопыта!
– А ты что, следопыт? – усмехнулся Ванечка.
– А то! Вот чей-нибудь след рассмотрю через лупу – сразу знаю, кто это прошёл и куда!
– Врёшь!
– Смотри, вон видишь следы? А около них кружочки и полоски. Это Ленкина бабушка шла в магазин.
– Тоже мне, следопыт! У нас во дворе только Ленкина бабушка с палочкой ходит, а полоски от сумки на колёсиках, значит, в магазин пошла! Так любой сможет! А ты мне про вон те следы расскажи.
Серёжа лупу достал, отпечаток на песке рассматривает. Важный такой, Ванечке аж завидно стало.
– Это Милка гуляла, нашего дворника собака, – заявил, наконец, Серёжка.
– А вот и не Милка! Милка на заднюю лапу хромает, а этот нет! – отвечает Ванечка.
– А вот и да! Смотри! – тычет в след Мишка.
– Да где же да, если не хромает? – рассердился Ванечка, – Врёшь ты всё!
– А ты докажи! – вопит Серёжка.
– И докажу! – не уступает Ванечка. – Вот спорим, что я так спрячусь, что ты меня нипочём не найдёшь? И лупа тебе не поможет!
– Найду!
– А тогда уйди за угол дома, а я спрячусь так, что ни за что не найдёшь!
– А вот и найду!
– Не найдёшь! И, чур, не подглядывать и у ребят не спрашивать!
– А мне и не надо ни у кого спрашивать! В два счёта тебя по следам найду! Прячься, сколько угодно!
И Серёжка выбежал за угол дома.
Ванечка подумал, что раз уж Серёжка следопыт такой, то надо его проучить хорошенько, чтобы не зазнавался – следы запутать. Сначала он хотел обувь задом наперёд надеть – чтобы совсем непонятно было. Но кроссовки так на ноги не налезли, пришлось просто правый и левый местами поменять – всё равно непонятно будет. Куда спрятаться Ванечка уже придумал – давно ещё присмотрел ветку на дереве – лучше места и не найдёшь! Вот только куртка у Ванечки заметная – жёлтая, яркая. Зато подкладка у неё тёмно-зелёная, в листве не видно будет. Переобулся Ванечка, куртку наизнанку вывернул и задом наперёд пошёл к дереву.
Начал Ванечка на дерево карабкаться – трудно. Когда он себе это представлял, всё легко казалось, всё равно, что по лестнице подниматься. Вот только ветки выше оказались, да ещё и кроссовки так и норовят с ноги свалиться – шнурки-то он поленился завязать, решил, что и так сойдёт. Потихоньку вскарабкался Ванечка на ветку. Уселся. Хорошо сидит, не видно его. Сидит. Ждёт. Минуту сидит. И ещё. И ещё. Скучно становится.
А потом Ванечка подумал, если Серёжка, и правда, не подглядывает, то, как поймёт, что пора искать? Надо позвать его как-то? Только как? Глядит Ванечка – маленький Вадик с ведёрком в песочнице возится.
– Вадик! А, Вадик, поди сюда! – позвал Ванечка.
Вадик подошёл, головой вертит, не поймёт никак, кто его окликнул.
– Вадик! – кричит Ванечка. – Я тут, на дереве!
Вадик голову задрал, увидел, наконец.
– Вадик, – говорит Ванечка, – позови Серёжку Ефимова. Скажи ему, что меня пора искать.
– А где Селёжа? – спрашивает Вадик.
– Да там, за углом стоит.
– А мне баба не лазлешает с площадки уходить…
– Ну, ты крикни тогда погромче, хорошо?
– Холошо, – отвечает Вадик, да как заорёт: – Селёжа, иди Ваню на делеве искать!
А дальше… Серёжка прямо выкатился из-за угла, хохочет во всё горло, даже слова сказать не может, так ему весело. К дереву подошёл, даже о ствол опёрся, чтобы со смеху не упасть. А вокруг ребята собираться стали. Что делать, слезать надо. Спустился кое-как Ванечка, а вокруг уже все смеются и пальцем на него показывают: смотрите, мол, как смешно, и куртка наизнанку, и ботинки наоборот!
Словом, так они и не выяснили, хороший Серёжа следопыт или так себе. Но кое-что Ванечка для себя уяснил. Главное – с маскировкой не переборщить!
ПРО ВАНЕЧКУ И ЯБЛОКО РАЗДОРА
Ванечке нравились занятия в садике, когда Татьяна Михайловна раздавала специальные тетрадки, и в них надо было писать всякие крючки и загогулинки. Совсем, как в школе. Наверное. Но больше всего Ванечке нравилось, что он быстрее всех делал все задания и на вопросы отвечал всегда правильно. Но вот сегодня что-то не так получилось. Совсем неправильно!
Не, сначала всё было очень хорошо. Раздали тетрадки, и все ребята стали обводить кружочки и овалы. Ванечка, конечно, сделал всё самым первым. И ничего, что кое-где за пунктир заехал. Главное – быстрее других!
Татьяна Михайловна посмотрела его тетрадку и спросила:
– А это какая фигура?
«Фигура?! – подумал Ванечка. – Что за вопрос такое странный? Фигура у мамы бывает, когда она перед зеркалом в новом платье крутится, и жалуется на эту самую фигуру». Ванечка задумался.
– Ну же, Ваня, – подбадривает Татьяна Михайловна, – какие ты фигуры помнишь? Ну? Квадрат, треугольник…
– Ах, это! – обрадовался Ванечка. – Эта фигура – круг!
– Молодец, – сказала Татьяна Михайловна. – А какие вы, ребята, знаете круглые фрукты?
И ребята начали наперебой кричать: «Апельсин!», «Мандарины!», «Персики!»
А тут Мишка выкрикивает:
– Яблоко! Яблоко – это круглый фрукт!
– А вот и нет! – гордо заявляет Ванечка. – Совсем и не яблоко!
– А я говорю – яблоко! – Мишка даже с места своего встал.
– Нет! Не яблоко! – не уступает Ванечка.
– Что ж ты думаешь, яблоко квадратное что ли? – не унимается Мишка, даже кулаки сжал и ухмыляется так ехидно.
– Яблоко – никакое не квадратное! И не фрукт вовсе! – не отступается Ванечка. – А ты не знаешь – так и молчи совсем!
– Это я-то не знаю?! Сам ты ничего не знаешь! – и Мишка пихнул Ванечку.
Тут уж и Ваня не сдержался: толкнул Мишку в ответ и кулаком даже хотел замахнуться, но вмешалась Татьяна Михайловна:
– Мальчики, а ну-ка пойдёмте со мной! Живо!
А потом Ванечка и Мишка сидели в специальной комнате, куда всех хулиганов отводят, а Оксана, которая им про буквы и звуки рассказывает, говорила, что надо договариваться, что кулаками ничего не решишь. А потом вдруг заявляет:
– Ваня, ты должен перед Мишей извиниться, потому что был неправ. Да ещё и в драку полез.
Ванечка чуть не подпрыгнул на своём стуле: «Как это так?!» А вслух сказал:
– Как же я неправ-то?
А Оксана посмотрела так серьёзно и говорит:
– Ты, Ваня, ошибаешься. Иди, Миша, в группу. А мы с Ваней ещё немного поговорим.
И Мишка ушёл. Довольный такой, аж противно. Ванечка сник совсем, а Оксана спрашивает:
– Ваня, а что такое, по-твоему, фрукты?
– Ну, это бананы, апельсины и мандарины там всякие… – отвечает Ванечка.
– А яблоко? – спрашивает Оксана.
– А яблоко… Яблоко – это яблоко!
– Ладно, – вздохнула Оксана, – иди, Ваня в группу и больше не дерись. Договорились?
И Ванечка пошёл. А пока шёл он всё думал: «Да как же так-то? Как же они не понимают все? Фрукты – это те, что в жарких странах растут. А яблоко и у нас бывает… Яблоко… Яблоко – это яблоко!»
ПРО ВАНЕЧКУ, ЛЕНОЧКУ И ЗЛОБНЫХ МАРЧУКОВ
Ванечка любил ездить с бабушкой на рынок. Там интересно. Пока бабуля что-нибудь покупала, можно было посмотреть живых раков. Как они копошатся в большой бочке. Или рыб в аквариуме. Они толкаются широкими боками и забавно разевают беззубые рты, как будто сказать что-то хотят. А ещё там сложены целые пирамиды из помидоров, яблок, мандаринов. Ванечке всегда хотелось посмотреть, что будет, если вытащить один помидор с самого низа. Вот ведь они все покатятся!
Утром, когда родители ушли на работу, а бабушка выкатила в коридор свою сумку на колёсиках, Ванечка очень обрадовался. Но бабушка сказала, что сегодня на рынок его не возьмёт, потому что ей ещё на почту надо и к врачу, а сколько она там пробудет – не известно…
– А я как же? – спросил Ванечка.
– А я тебя к Тихоновым отведу, поиграешь там с Леночкой. Я уже и Людмилой Васильевной договорилась.
Тихоновы живут на четвёртом этаже в соседнем подъезде. Бабушка всегда с Людмилой Васильевной болтает, когда они на улице встречаются или во дворе. Стоят они, разговаривают, а Ванечка и Леночка скучают. Ванечка за руку со своей бабушкой, а Леночка – с Людмилой Васильевной.
Ванечка уже бывал у Тихоновых. Скучно. У Ленки ни машинок нет, ни танчиков. Даже из кубиков одни только замки получаются. Розовые. Фу!
И вот сидит Ванечка на диване, обои с принцессами рассматривает, а Ленка за столом рисует что-то.
Тут Людмила Васильевна в комнату заглянула и говорит: