Текст книги "История для Элизы"

Автор книги: Александра Грац

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Мне всё равно. Он меня за вчерашний вечер просто достал!

– Да, ладно, забей. Постарайся не приближаться к нему вообще – он сам поймёт, что ему ничего не светит.

Дверь опять резко распахнулась, и девушки невольно вздрогнули, ожидая вновь увидеть Зябликова. Но в кабинет вошли два симпатичных молодых парня в пиджаках. Проводившая их секретарша закрыла за ними дверь. Ухоженные, опрятные, в хорошей форме.

– Здрасти, – настроение Наташи тут же улучшилось при виде столь привлекательных молодых людей. Она активировала всё своё сладкоголосое обаяние.

– Здравствуйте, нам нужна Солдатова Наталья Владимировна.

– Это я, – неторопливо протянула Наташа. Янка захихикала в ответ на её флиртующие интонации. – А что вы хотели, мальчики?

Тот, что стоял ближе к Наташе, показал ей своё удостоверение на вытянутой руке.

– ФСБ, Служба экономической безопасности, капитан Максимов.

На несколько секунд это сбило Наташу с толку.

– И чем же я могу вам помочь… – Наташа совсем не привыкла, чтобы в неё тыкали с таким строгим видом какими-то бумажками. Но она готова была простить это молодым людям за их безупречный внешний вид. Последние два слова она произнесла с придыханием, – …капитан Максимов?

– Нам надо поговорить с вами наедине, Наталья, – он повернулся к Яне, – покиньте, пожалуйста, помещение ненадолго.

– Я никуда не уйду! – возмутилась Яна, она в отличие от Наташи с самого начала ничего хорошего от молодых людей не ждала. – Она моя лучшая подруга.

– Она моя подруга и личная помощница, – пояснила Наташа. – Можете говорить при ней, – Наташе вдруг стало не по себе от интонаций молодых людей, и ей совсем расхотелось оставаться с ними наедине.

– А как ваше имя, простите? – обратился второй парень к Яне.

– Рябова Яна, – намного тише произнесла девушка, как будто надеялась, что тогда его не расслышат.

– Яна Дмитриевна? – Яна озадаченно еле заметно кивнула, а парень задавший вопрос, кажется, наоборот обрадовался: «двух зайцев одним выстрелом». – Отлично, вы нам тоже нужны!

Яна выглядела уже совсем неуверенной. Весь её запал сразу пропал. По её глазам было видно, что она перепугалась и готова была откреститься от знакомства с Наташей при необходимости. Максимов тем временем подсунул Наташе пресловутые бланки. Это были все шесть пропавших бланков. Похоже по последним двум тоже наступили страховые случаи.

– Вы узнаете почерк, Наталья Владимировна?

Сколько раз она уже слышала этот вопрос? А сколько ещё услышит. Но Солдатик оставался непреклонен. Последнее время она только и делала, что постоянно сбрасывала звонки с прошлой работы. Ей надоело разбираться с этими бланками, и она решила пустить всё своим чередом. Всё равно они ничего не смогут сделать, и им не в чем её обвинить. Так она думала.

Наташа сделала вид, что вновь внимательно изучает бланки и, скривив губы и усмехнувшись, уверенно сказала, что понятия не имеет, чей на них почерк.

– А в чём дело? Вот по этим я сама оплатила страховые случаи, – она указала на три оплаченных ею бланка. И продолжила строить глазки молодым людям.

– По остальным трём также наступили страховые случаи. Эти бланки были выписаны на ваше агентство, когда вы ещё были там директором, и вы лично расписались в получении этих бланков, – Максимов криво улыбнулся, увидев Наташины порхающие ресницы. – Начальник службы безопасности Страховой компании не смог связаться с вами в течение двух недель и передал это дело нам, – он замолчал на несколько секунд, обдумывая, как сообщить это помягче такой очаровательной и милой девушке, но, очевидно, так и не смог найти подходящих слов, поэтому, поджав губы, сказал прямо. – И пока что вы, Наталья Владимировна, главный подозреваемый как директор агентства. Вы в любом случае несёте ответственность за эти бланки.

Наташа потеряла дар речи, но быстро собралась. В таких ситуациях главное не паниковать, хотя обычно это невозможно. Автоматически запускаются неподвластные разуму химические процессы, нарушающие все мыслительные процессы. В таких случаях ей обычно удается обмануть свой мозг, заставляя его выполнить несложную математическую задачу – из 1000 вычесть 13, а потом из полученного ещё 12, а потом ещё 11, – чтобы вернуть способность думать. В этот раз сработало.

Максимов по-своему расценил возникшую паузу и продолжил.

– Яна Дмитриевна тоже подозревается как ваш помощник, но на ней, по крайней мере, не лежит никакой ответственности. Если вы скажете, чей это почерк, с вас будут сняты подозрения. Если нет, наказание может быть от двух лет лишения свободы.

Наташа с Яной переглянулись. И молодым сотрудникам ФСБ сразу стало ясно, что девушки знают, чей почерк на бланках. Это был именно тот период в истории Российского государства, когда принималась очередная серия реформ, ужесточающих наказание за крупные экономические преступления, к которым относилась и эта история. Хотя это звучит смешно, на фоне многомиллиардных краж в бюрократических структурах. Все прекрасно знают, что страдают всегда простые люди, а не крупные игроки, для которых и создаются все эти ужесточения.

– Но я не знаю, увы, чей это почерк, – с сочувствующим сожалением ответила Наташа.

– Наталья Владимировна, вы понимаете, что, отказываясь назвать преступника, вы рискуете попасть под статью о сговоре, если всё-таки выяснится, что вы к этому причастны. А за это полагается куда более строгое наказание, чем за мошенничество.

Если быть точнее минимум семь лет заключения. Наташу аж передёрнуло, когда Максимов назвал её Аню «преступницей». Ребятам было в принципе без разницы, кто истинный преступник. Как минимум одного виновного они нашли и без труда. Но им, конечно, было жаль прекрасную юную девушку, и они догадывались, что она на самом деле ни в чем не виновата. Это им было ясно не только из её поведения, но и с отзывов начальника службы безопасности Владислава Анатольевича. Поэтому Максимов выбрал своей тактикой психологическое давление. Конечно, он не знал, что за милой внешностью девушки скрывается очень сильный характер.

– Может, ВЫ знаете, чей это почерк, – обратился он неожиданно к Яне. Но Яне тем более не было смысла кого-то выдавать, так как она не несла ответственности за эти бланки. И она, конечно, тоже не признала владельца почерка, просто повторив за Наташей. Она всё время посматривала на Наташу, чтобы убедиться, что она отвечает правильно. Если бы Наташа сказала иначе, то и Яна, не сомневаясь, подтвердила бы её слова. Со стороны может показаться, что это из-за дружбы. Но дело лишь в нежелании нести какую-либо ответственность. Из этого была сделана Яна. Поэтому она и была помощницей, а не начальницей.

Максимов не мог не заметить этих заговорческих переглядок. Он расстроенно признал для себя, что придётся помучить девушек, чтобы убедить их в серьёзности ситуации. Да и просто для протокола.

– Хорошо, тогда нам придётся провести сверку почерка, – не очень жизнерадостно заявил он. Кажется, его коллеге такой вариант тоже был не очень по душе. Но выбора не было.

Оставшийся день Наташа с Яной исписали по 20 листов букв, цифр, слов. Они, конечно, хоть и были измучены бесполезной писаниной так, что рука едва ли слушалась, но при этом ни капли не обеспокоены и не взволнованы. Всё-таки в век современных технологий человеку приходится больше печатать, а не писать, выводя буквенные узоры на бумаге. Девушки шутили и посмеивались над заданиями, заставляя строгих фсбэшников невольно тоже улыбаться. Им нечего было бояться – на бланках был не их почерк. И молодые люди это также прекрасно могли понять по паре строчек, написанных девушками даже без профессиональных сверок. Но всё равно это был тяжёлый и нудный день.

– Так следующие пять строчек пишите следующие слова: «обязуясь», «безвозмездно», «делать», «лицу», «под страховкой»…

– Под чем, под чем? – не сдержалась от улыбки Наташа. Максимов упрекающе посмотрел на девушку, понимая, что она всё прекрасно слышала. Но разве можно быть серьёзным в ответ на такую милую улыбку. Наташа поняла, что повторения не услышит. – Даже «под страховкой» на такое бы не согласилась.

– На какое «такое», Солдатова? – не выдержал Максимов. Но Наташа тоже не собиралась отвечать.

– Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь напишу подобное! – продолжала она сетовать в своём монологе под хихиканье Яны. – По крайней мере, обстоятельства менее компрометирующие, чем могли бы быть в таком контексте.

– Я смотрю, вы, Солдатова, отличаетесь бурным воображением…

– Это всё паническое.

– А у вас есть причины паниковать? – чересчур заинтересовано спросил Максимов.

– Конечно, как тут не запаниковать с такими словами! «Безвозмездно» – что это за слово вообще? Им кто-то пользуется в наш век рыночной экономики? Я даже не помню, как оно пишется: бес, безвос, медно, мезно, – кошмар какой-то. Как оно пишется? – стараясь быть как можно серьёзнее, Наташа вновь обратилась к Максимову, даже не ожидая, что он ответит.

Яне вообще ничего не угрожало, и она могла даже ни о чем не беспокоиться. Наташа была уверена, что на неё сговор тоже не смогут повесить. Но мошенничество… Это от 2 до 10 лет лишения свободы. И даже несмотря на то, что почерк не её, расплачиваться за эти бланки придётся ей. Если только она что-нибудь не придумает.

А пока Наташа на автопилоте исписывала листы для сверки почерка, она только и думала об этом «что-нибудь». Можно было бы поделиться с братом и посоветоваться, и попросить денег, чтобы заплатить за бланки. Но он ею так гордился. Наташа совсем не хотела терять свой заработанный годами статус «крутой сестрёнки». Можно с мамой поделиться. Но, во-первых, она будет решать этот вопрос вместе с братом, а во-вторых, если рассказывать, то придётся ей сказать и чей почерк. Наташа моментально представила реакцию мамы. Аню она терпеть не могла. И навряд ли решит вопрос иначе, чем просто выдав Наташину подругу. Так что Наташа решила вновь не впутывать свою семью в эту историю и не волновать их попусту. Она сама всё решит. И они ещё посмеются вместе над всем этим недоразумением, когда оно закончится. И будут ещё больше гордиться тем, что она сама смогла разрешить даже такую сложную проблему… Так она, по крайней мере, думала.

К тому времени, как молодые люди из ФСБ прекратили мучить девушек чистописанием, у Наташи уже созрел план, который теперь ей не терпелось воплотить в жизнь. Как только их с Яной оставили одних, девушки принялись обсуждать произошедшее.

– Ну наконец-то они отстали, – облегченно выдохнула Яна, едва молодые люди вышли из кабинета. Яна явно немного нервничала, но не за себя, а за подругу. Яна могла быть абсолютно спокойна за своё будущее, а вот Наташе надо было срочно придумывать, как выпутаться из сложившейся ситуации. Яна с опаской спросила. – Что собираешься делать?

Наташа криво улыбнулась.

– Помнишь Пашку?

– А это мысль! – вдруг оживилась Яна. – Он же в ФСБ работает, да.

– Именно, – довольная своим решением ответила Наташа. – И он до сих пор сохнет по мне. Мне стоит только позвонить ему, и он всё уладит. Я уверена. Он из кожи вон вылезет, чтобы помочь мне.

Наташа набрала номер Паши, как только вышла из офиса.

– Алло! – голос на другом конце провода, кажется, был не в себе от восторга, что Наташа ему сама позвонила.

– Приветик, Паш! – ласково начала Наташа.

– Привет, Солдатик!

– Как ты поживаешь, дружище? – надо из вежливости сначала поинтересоваться делами друга прежде, чем загружать своими проблемами. Хотя и так понятно, что ты звонишь, только потому что тебе что-то надо от человека.

– Неплохо… Ты позвонила, так что стало даже хорошо, – в трубку всегда слышно, когда человек говорит с улыбкой на губах, как это делал Паша. – Как ты сама?

– А у меня возникли небольшие проблемы. Хотя, если подумать, вообще-то большие. Сегодня ребята из ФСБ приходили. Я прохожу как главная подозреваемая по уголовному делу о мошенничестве.

– Да ладно! – сначала удивился парень, но тут же что-то заподозрил. – Ты шутишь? – Паша, конечно, не мог в это поверить. Образ Наташи и коннотация словосочетания «уголовное дело» были несовместимы в его воображении.

– Я серьёзно, – голос её звучал убедительно грустно. И она в подробностях рассказала всю историю своему другу. – И ещё… Паш, я не могу выдать Аню ни при каких обстоятельствах.

– Понимаю… – задумчиво произнес Паша, – хотя, зная Аню, честно говоря, – не очень.

Паша пообещал выяснить всё, что сможет. Наташа свалила все проблемы на его голову и тут же перестала беспокоиться. «Пашка всё разрулит!».

Через три дня Паша перезвонил, и они договорились встретиться. Паша действительно проделал неплохую работу, чтобы выяснить все обстоятельства этого дела и все возможные пути, которыми можно помочь Наташе. Он жаждал завоевать её расположение и стать её героем.

Они встретились на Болотной площади и решили прогуляться вдоль Москвы-реки, хотя прохладная погода не очень располагала к подобной прогулке. С реки дул порывистый ветер, заставлявший кутаться в воротники и прятать руки поглубже в карманы, но украшавший реку замысловатыми узорами ряби, в которых можно было разглядеть мистические знаки свыше. Если захотеть. Небо было затянуто белым покрывалом облаков, за которыми совсем не было видно единственного дневного источника света. Наташа не очень удачно одела совсем легкий плащик и платье, чтобы понравиться Паше. Жаль, она не понимала, что в этом не было необходимости. Только простыла напрасно. Как всегда пыталась переболеть, продолжая ходить на работу, и в итоге слегла с бронхитом и высокой температурой на две недели. Возможно отчасти это было психосоматическим заболеванием на фоне всех этих переживаний по поводу бланков. Сознание, может, ещё не до конца понимало глубину проблемы. Но подсознание не дремлет и уже забило в колокола.

Паша был уже совсем не тот мальчишка, с которым она познакомилась в пятом классе. Непослушные волосы были уложены, на смену кедам и джинсам пришли ботинки и брюки. И никаких курток. Стильное чёрное пальто и шёлковый шарф. И тем милее звучало его привычное ласковое «Солдатик», когда он выглядел так строго и лаконично.

– Я узнал, кто приходил к тебе тогда в офис, – сказал Паша, после того, как они обменялись кратким пересказом своей жизни за последние несколько месяцев, которые они не виделись. Он, не скрывая восторженной улыбки, пояснил. – Оказывается, это были мои знакомые из соседнего кабинета. Мы обедаем иногда вместе. Забавное совпадение. В общем, хорошие парни.

– Да с этим я и спорить не буду, – искренне согласилась Наташа. – Повеселили. Чушь несуразную заставляли писать.

– У них о тебе тоже сложилось исключительно положительное впечатление, и они уверены в том, что ты ни в чем невиновна. Максимов сказал: «Тут даже экспертом быть не надо, чтобы понять, что это не её почерк». Но они, конечно, к сожалению, ничего не решают сами, – Паша сделал паузу, готовясь выдать следующую и не очень позитивную порцию информации.

Очевидно, одного их положительного настроя было мало, чтобы выручить Наташу.

– Они могут лишь через своего начальника замять это дело, но нужно 10 000 долларов.

Наташа остановилась как вкопанная, открыв рот от удивления. Паша успел сделать пару шагов вперёд, и обернулся теперь, чтобы увидеть её смешное выражение лица.

– Сколько? – её брови сложились домиком. – Они с ума сошли? Да пошли они к чёрту с такими запросами! У них же ничего толком нет на меня!

Наташа всё ещё надеялась, что всё это каким-то образом может само разрешиться и обойти её стороной в связи с недостаточным количеством улик. Она, конечно, громко возникала и возмущалась, но где-то глубоко в душе понимала, что эту сумму придётся сначала найти, а потом и расстаться с ней. Паша не стал отвечать на её риторические вопросы и, пока она ещё не вышла из состояния шока, долил горький остаток информации.

– И нужно будет хотя бы сообщить им, кто преступник. Можешь даже не давать официальных показаний и не проходить свидетелем. Но им всё равно нужно знать, кто виноват в таком случае.

– Я не могу, – резко отрезала Наташа. Это не обсуждалось. Она не будет выдавать подругу. Но Паша, кажется, лучше осознавал всю серьёзность обстоятельств. И всё-таки настоял на своём предложении.

– Давай пойдем к Ане, поговорим с ней – она же тебя обожает. Если она поймёт, в какую беду ты из-за неё попадёшь, она ведь не бросит тебя?! Тогда задача значительно упростится. Если она признается, у неё будет смягчённое обвинение. Тебе вообще ни за что не придётся платить, – Паша многозначительно посмотрел подруге в глаза. – Солдатик, в конце концов, она тебе подруга или нет?

– Когда? – нахмурилась Наташа, пока ещё не до конца обдумав предложение и не до конца согласившись.

– Давай прямо сейчас! Позвони ей. Если она может, поедем к ней прямо сейчас. Лучше как можно быстрее с этим всё решить.

Наташа немного нервничала, ища номер Ани в списке контактов, ведь Аня могла избегать встречи с ней, боясь наказания за свой поступок или выяснения отношений. Наташа старалась, чтобы её голос звучал как можно спокойнее и беззаботнее.

– Алло, – послышался знакомый голос в трубке после гудков.

– Привет, Анют! – ласково начала Наташа. Но Аня, похоже, насторожилась и не проявляла в голосе того же оптимизма.

– Привет.

– Как у тебя дела?

– Да всё хорошо. Давно тебя не было слышно, – Аня как человек с относительными моральными ценностями и ещё более относительными принципами знала, что давно уже прошли те времена, когда они звонили друг другу только для того, чтобы узнать, как дела. – Что-то случилось?

– Нет, у меня тоже всё отлично, – слишком поспешно ответила Наташа. – Соскучилась по тебе, давно не виделись. А я тут с Пашкой гуляю. Вот подумала, может, все вместе посидим, поболтаем. Ты сейчас дома? Мы можем, например, к тебе с угощением заехать? – простой расчёт: отказываться от бесплатного угощения и от встречи с завидным женихом, Пашей, она не будет.

– Ну… я думаю, можно…

Наташа положила трубку и увидела сияющую улыбку Паши.

– Ну, Солдатик, ты кого хочешь уговоришь! Поехали, по пути обсудим план разговора…

Наташ перебила его.

– Я на машине приехала, ты тоже, как мы обсудим по пути? – Наташа явно была в смятении.

– Телефон на громкую связь поставишь.

– Да, но подожди…

– Что ещё? – Наташина прокрастинация начинала немного раздражать Пашу.

– Надо зайти за сывороткой правды.

– За чем? – Паша, как служащий ФСБ, даже немного напрягся.

– Водкой, блин, Паш! – улыбнулась Наташа.

– Думаешь, без неё не прокатит? – усмехнулся он в ответ.

– Прокатит, конечно… Аня ж меня больше жизни любит, – Наташа с полной уверенностью опровергла его предположение, вспоминая их совместные тусовки, особенно ту последнюю с Вовой, где Аня говорила, что жизнь готова отдать за подругу. Наташе эти слова особенно врезались в память. – Но лучше сначала подготовить соответствующую атмосферу, мы всё-таки уже несколько месяцев не общались...

Они решили подстраховаться и купили даже две бутылки водки. В связи с этим свою машину Наташа оставила возле своего дома, который находился неподалеку от Ани. Наташа, конечно, не думала, что до второй бутылки дойдёт дело. Паша пить не будет, а двум девушкам, даже учитывая непритязательные предпочтения Ани в алкоголе, будет достаточно и меньшего количества, чтобы разрядить обстановку и мирно решить эту сложную проблему. Разговор всё-таки обещал быть тяжёлым.

Аня всё также жила с тетей. Она открыла дверь. Аня даже не потрудилась приодеться для них. На ней была растянутая домашняя футболка в неотстирываемых жирных пятнах и разводах и растянутые спортивные штаны. При этом на руке были часы и куча небольших браслетов столь модных в то время, а пальцы были украшены золотыми кольцами с камнями. Всё это настолько не сочеталось с её одеждой, что сразу бросалось в глаза. Но, видимо, эти украшения были призваны привлечь внимание Паши. Анина тётя увлечённо смотрела сериал в своей спальне-гостиной, поздоровалась с гостями, даже не повернув головы в их сторону. «Закройте дверь и не шумите!». Брата не было дома. И ребята расположились на кухне. За столом было ровно три табуретки. Небольшая кухня была в слегка запущенном состоянии. Стены, покрытые краской двадцатилетней давности. Некогда белый потолок с отпечатками убитых насекомых и налётом от паров выкипавших за всё это время супов. В центре висела красная в белый горошек люстра в форме колокольчика.

Наташа начала с рассказов про работу и новостей из жизни общих знакомых. Выпили за встречу и за каждого из друзей, и за всеобщее счастье, и за Нобелевскую премию мира, и себя любимых.

– Как же я тебя люблю, Солдатик, давно мы с тобой так не сидели! Да ещё и с Пашкой! – по правде сказать, втроем с Пашей они никогда и не сидели.

Наташа понимала, что Паша и Аня – люди из немного разных слоёв и слишком разных взглядов на жизнь, поэтому никогда не сводила их вдвоём. Но это был исключительный случай. Паша в основном молчал, иногда вспоминая весёлые истории из своей практики, и, вопреки обычному своему поведению, не реагировал на двусмысленные или обидные колкости со стороны нетрезвой Ани. Главной задачей для них было расположить её полностью к себе на откровенную беседу. К тому времени, как первая бутылка подошла к концу Паша начал прощупывать почву.

– Классные кстати часы, Ань! Новые? Дорогая вроде марка, – вставил в возникшую паузу свою ремарку Паша. Пока без тени сарказма.

– Да не очень дорогая, – улыбка ещё не слетела с её лица. Хотя она сразу поскромнела. – Спасибо.

– Ой, и телефон у тебя новый, – присоединилась Наташа, поняв, что пора уже и к делу переходить. – Что это? Айфон? Последняя модель?

– Ну да, – кто бы сомневался, у Наташи ведь тоже Айфон.

– Кольца какие красивые… Золотые? – уже откровенно с издевкой продолжил Паша.

Аня напряглась и презрительно небрежно призналась, что золотые, всем видом давая понять, что она не хочет обсуждать свои богатства.

– Ань, ты меня любишь? – вкрадчиво спросила её Наташа.

– Конечно, люблю! – повеселела сразу Аня, радуясь, что они вновь перешли на более приятную тему. – Ты для меня дороже всех на свете, Солдатик!

– Ань, а помнишь, ты говорила, что так любишь, что умереть готова ради меня? – немного смеясь, напомнила ей Наташа, которая и сама уже была не очень-то трезва.

– Помню, – уверенно ответила её подруга. Повисла секундная пауза, прежде чем Наташа задала следующий вопрос.

– Ань, а откуда у тебя деньги? – вопрос на секунду завис в тишине, прежде чем раствориться в сознании присутствующих.

– Скопила, – неспешно ответила Аня, уткнувшись взглядом в узор на клеёнке.

– Брось, Ань, у тебя никогда не было таких денег, – мягко и ласково продолжала Наташа. Она говорила без капли язвительности или упрёка. По-дружески.

– Какая тебе разница?! – Аня неожиданно вышла из себя, не повышая голоса, но крайне раздражённо.

– Большая, Ань, – Наташа тоже не повысила голос ни на децибел, но выделила эти слова интонацией. И сразу выложила все карты на стол, решив применить тактику шокирования. – Я же прекрасно знаю, что это ты взяла деньги за пропавшие полисы-бланки, а меня могут за это посадить в тюрьму.

– Я не брала никакие деньги, – абсолютно спокойно заявила Аня, с вызовом посмотрев в глаза Наташе.

Шокирована, тем не менее, оказалась сама же Наташа. Она не выдержала и всё-таки повысила голос под напором эмоций.

– Что значит «не брала»? Там твой почерк, Ань!

– Я ничего не брала, – спокойно и ровно повторила девушка, слегка искривив губы. И это спокойствие было самым явным признаком того, что она открыто врёт. Врёт, когда её любимой подруге угрожают серьёзные неприятности по её же вине.

– Ты пойми, Ань, я не собираюсь тебя выдавать или бросать одну с этим дерьмом, – Наташа начала понимать, что страх ответственности для Ани сильнее дружеских чувств. Возможно, её напугала Наташина фраза про тюрьму и присутствие человека из ФСБ, хоть и хорошо знакомого ей.

– Но, если ты признаешься, нам будет намного проще это разрулить, – Паша поддержал Наташу.

Ещё одна ошибка. «Ты» и «Нам». Аня сразу почувствовала, что Паша с Наташей заодно и находятся по другую сторону баррикад.

– А тебя это вообще не касается, – Аня быстро поставила его на место. Она чувствовала себя немного уязвлённой тем, что эти люди выдвигают ей обвинения у неё же дома.

– ТЫ говоришь, что любишь меня и готова жизнь за меня отдать, но даже не можешь сказать мне правду?! – Наташа перешла на крик. Всё пошло не по её плану. А когда планируемое не совпадает с реальностью, наступает серьёзное разочарование в реальности. И под действием алкоголя это разочарование многократно усилилось, и Наташа окончательно вышла из себя. В какой-то момент она даже была готова ударить Аню. – Я не понимаю, как так-то, Ань?!

– Аня, это не шутки! – спокойно и уверенно произнес Паша, прервав Наташин крик. – Наташе грозит реальный тюремный срок, если ты не признаешься.

На крик пришла Анина тётя. Скорее всего, эта эмоциональная вспышка просто совпала с окончанием её сериала, иначе она не позволила бы себе упустить ни единой секунды из жизни экранных героев тогда, как на кухне у неё разыгрывалась не менее эффектная драма. Ложь, предательство, серьёзные неприятности, способные разрушить жизнь.

И хотя Ане всегда казалось, что тётя её недолюбливает и слишком строга к ней, тётя заняла сторону Ани, выслушав краткое изложение проблемы.

– Вы просто хотите повесить это дело на бедную девочку, которая не имеет никакой силы и веса в этом мире! У неё ничего нет, она не может ни откупиться, ни подкупить никого, чтобы защитить себя, и вы решили, что это лёгкая и удобная жертва, чтобы разрешить свои проблемы.

– Что? – у Наташи не хватало слов от возмущения. Она прикрывала всё это время Аню за все её промахи и даже сейчас, когда ей грозило такое серьёзное наказание (в которое она, правда, все ещё не верила), она не выдавала подругу. Аню… которая сейчас не может признаться даже самой близкой подруге и, по крайней мере, защитить её честное имя в глазах собственной тёти. «Разве такое бывает в жизни? Такое непонимание, такая ослеплённая неаргументированная вера в свою правоту?!» Но размышления Наташи текли совсем не по тому же руслу, что и мысли Ани, подпитываемые страхом. Одним из которых был также страх разгневать тётю.

Тётя, может, даже и предполагала, что Аня действительно виновата. Но ей самой это было не выгодно. Ей несложно было встать сейчас на сторону племянницы, но выпутывать её из настоящего уголовного дела ей было не под силу. Тем более, ей совсем не хотелось иметь преступницу в своём доме. Проблем ей и так хватает.

Ане с Наташей надо было говорить наедине. Слабохарактерные люди трусливы, отчего кажутся беспринципными и лишёнными добродетели. Просто страх сильнее. И в таких случаях требуется более тонкий подход. Таким людям надо гарантировать безопасность, чего Наташа, конечно, гарантировать не могла, так как это признание требовало смелости и самопожертвования.

Аня выглядела абсолютно равнодушной к происходящему. Она не собиралась ни в чем признаваться и поддержала тётю, которая так яро защищала свою племянницу, а точнее честь своего дома и рода, что Аня сама поверила в свою невиновность. Тётей тоже двигал страх.

У Наташи уже не было сил вести дальше спор и что-то доказывать. Она впервые в жизни столкнулась с полным непониманием и столь абсурдной реакцией лучшей подруги. Как только они покинули квартиру Ани, её тётя успокаивающе и одновременно с угрозой постаралась внушить свою точку зрения.

– Ишь какие умные! Ничего не бедные, выпутаются сами. Не переживай, Анют, и не смей ни в чём признаваться!

Наташа была абсолютно подавлена. После всего того, что она дала Ане, она подсознательно и неосознанно, конечно, ожидала хоть какой-то отдачи и дружеского отношения. Наташа ведь кормила и воспитывала её, покупала ей одежду, она жила в Наташином доме, который не шёл ни в какое сравнение с маленькой двухкомнатной квартиркой её тети. Наташа всегда её защищала и оправдывала перед всеми: мамой, братом, друзьями, учителями, начальниками. Всегда ей помогала. А она вот так просто перечеркнула всё и выкинула подругу из своей жизни. За что она с ней так поступила? Завидовала успеху и деньгам? Обижена была за случай с Вовой? Попала под плохое влияние Инны? С одной стороны, это была вина самой Ани, у неё явно уже была предрасположенность к тому, чтобы поддаться под подобное влияние. Зависть, ревность, жалость. Не хватало только «умелого» руководителя, чтобы стать разрушающим орудием в чужих руках. «Ты же не глупее её. Ты тоже заслуживаешь всех благ». С другой стороны, Наташа сама создала все эти качества в её душе и её склонность прислушиваться к чужому мнению, а не думать своей головой. Ведь Ане никогда не приходилось самой принимать решения, отвечать за свои поступки и выпутываться из проблем – это всегда делала за неё Наташа.

У Наташи сердце разрывалось в дихотомии сочувствия и обиды.

– Что думаешь, Солдатик? – Паша вырвал её из размышлений, когда они подъехали к её дому. Она даже не заметила сам путь до дома. Достала сигарету и затянулась, не выходя из машины и не поворачиваясь к Паше. Паша не курил сам, но в этой ситуации не стал ругаться.

Наташа покачала головой и не подобрала подходящих слов, чтобы кратко выразить свои мысли и эмоции.

– Ты всё ещё можешь просто назвать её имя, – Паша предложил справедливое возмездие. – Это уже значительно уменьшит возлагаемую на тебя ответственность.

– Нет, Паш, я не назову, – спокойно призналась Наташи. Если кто-то живёт, не зная добродетели, без принципов и без морали, это не значит, что она должна уподобляться этому человеку. Её не так воспитали. Она никогда не сможет предать, и просто пройти мимо, переступить через человека, которому требуется помощь. Что-то такое вбито ей в душу, что-то, похожее на кол, мешающий провернуться этой шестерёнке низости, трусости и зла. – И ты тоже не называй им её имя, пожалуйста… Я, наверное, как-нибудь выкручусь. Даже если меня посадят, я это переживу. Отсижу, но смогу восстановиться в обществе и продолжить жизнь, – всё-таки её сознание никак не хотело увидеть эту ситуацию в более рациональном свете. Сияние души затмевало разум. Едва ли смогла бы даже она продолжить нормальную жизнь после тюрьмы. Паша это понимал. Но ты ничем не можешь помочь человеку, который не желает получать эту помощь.

– У меня есть семья, поддержка, – продолжала свой монолог Наташа. – У них есть финансовые возможности мне помочь. А что будет с Аней? – она медленно повернулась к Паше и с отчаянием заглянула ему в глаза. – Она просто погибнет как личность. У неё сейчас-то нет ничего, кроме собственного я. Да и то едва ли способного существовать свободно и независимо. А что сделает с ней тюрьма?! Она уничтожит последние крохи человечности в ней.