Текст книги "Чернозимье (СИ)"

Автор книги: Александр Зимовец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 8

Оказавшись в землях Кирхаймской марки, мы съехали с тракта и направились левее, к берегам озера Кир. Местность эту я знал превосходно, так как прожил здесь два года. Но сейчас здешние места, и без того не самые уютные, производили совсем мрачное впечатление.

Половина деревень была оставлена жителями. В других теплилась жизнь, но какая-то мышиная: осторожная и затаившаяся. Жители опасливо выглядывали из окон, на улицу выходили, в основном, мужчины, да и те старались не выпускать из рук вилы и топоры.

Наш вооруженный отряд, впрочем, вызывал у крестьян воодушевление. Стараясь не высовываться из окон, они начинали взволнованно расспрашивать, кто мы такие, куда едем и скоро ли сюда прибудет армия. Хоть какая-нибудь.

Отвечать приходилось уклончиво. Разблаговестить всей округе о нашей разведывательной миссии было бы неосмотрительно.

Кира почти все время ехала впереди, сохраняя выражение лица сомнамбулы. То и дело она воздевала руку перед собой, словно ощупывая путь. От ее вида всем было слегка не по себе, и мы невольно понижали голос в ее присутствии, хотя было непонятно, насколько она может нас слышать. Сама она нам не говорила почти ничего – только если нужно было куда-то свернуть.

– Ты от самого Крюстера все молчишь, – сказала Ксай, когда мы с ней чуть поотстали от Киры и ехавших рядом с ней на всякий случай двоих драгунов. – Поначалу я не лезла – у тебя было много забот с отрядом. Но теперь…

Я взглянул на нее смущенно. Мне не очень-то хотелось обсуждать то, что происходит, ведь я и сам еще не решил, как к этому относиться.

– Как ты думаешь, он и в самом деле спасет всех? – спросил я.

– Герцог-то? – Ксай усмехнулась. – По-моему, он самовлюбленный мудак. У меня… есть некоторый опыт.

– Ты серьезно? – я уставился на нее с некоторым удивлением. – Я смотрю, все люди им очарованы.

– Ну, это-то неудивительно, – сказала Ксай и вздохнула. – Так оно обычно и бывает.

– По-моему, ты это зря, – вмешался в разговор Макс. – Может быть, он и слегка того… любит покрасоваться… но он настоящий лидер, такой, какой нужен сейчас, когда кругом разброд. Что бы мы все делали, если б он сюда не явился?

Ксай взглянула на Макса, раздраженно приподняв бровь.

– Как-то жили бы, – сказала она, пожав плечами. – Лично мне для этого не нужен настоящий лидер.

– А людям нужен! – настаивал Макс. – Я это понял, когда нас там, на севере, мертвецы в деревне осадили. Люди, здоровенные мужики, знаешь какими сделались? Как щенята, которые к ногам жмутся. Они любого, кто даст им надежду, готовы были на руках носить. Больно смотреть было.

– А ты, конечно, и рад был вылезти на сцену и начать им надежду внушать, – язвительно ответила Ксай. – Приятно же, когда у тебя есть щенята.

– Нихрена не приятно! – огрызнулся Макс. – Мне в хрен не уперлось во все это лезть! Я бы с удовольствием дальше по деревням ходил и на грамме играл. Но они ж все знали, что я егерь. Все на меня так смотрели… Поневоле пришлось что-то решать. А когда уже влезешь в это, то потом чем дальше в лес, тем злее дятлы.

– Вот в этом и разница, – наставительно произнесла Ксай. – Что тебе неприятно крутить людьми, а ему – приятно.

Макс пожал плечами.

– Мне все равно, приятно ему или нет, – ответил он, явно не убежденный доводами Ксай. – Лишь бы он вытащил страну из этой жопы. А потом пусть хоть королем становится, хоть кем. Даже если король из него будет плохой, то нынешний мальчишка уж точно не лучше.

– В общем, я не об этом хотела спросить-то, – произнесла Ксай тише, когда Макса отвлек разговором один из его людей. – Ты как вообще перенес… все это?

– Да я… нормально, – ответил я. – Я, в общем, не то чтоб на что-то рассчитывал, просто неожиданно это как-то вышло. В любом случае, неважно, что я там чувствую. У нас тут война.

– А по-моему, только это и важно, – сказала она, взглянув на меня. – И исход войны зависит от этого тоже. От того, что мы все чувствуем друг к другу. На раздоре между нами легко сыграет… сам понимаешь, кто.

– Воландеморт? – переспросил я с усмешкой.

Она тоже улыбнулась, но невесело.

– Вот поэтому и неважно, что я там чувствую, – сказал я. – Не время устраивать брачные поединки лосей. Всякий, кто против Ника, наш друг. А с… остальным разберемся когда-нибудь потом. Да и нечего тут разбираться: Кира свой выбор сделала, и я, в общем, понимаю, почему он именно такой.

– А я не понимаю, – Ксай пожала плечами. – По-моему, ты лучше.

Я только смущенно улыбнулся в ответ.

* * *

В одной из деревень нам навстречу вышел староста – рослый мужик, который когда-то, должно быть, был первым силачом в окрестностях, а сейчас немного обрюзг и поседел, но, наверняка, все еще мог согнуть в руке подкову. Узнав, что мы направляемся в сторону Кирхайма, он только покачал головой.

– Вы бы, господа, лучше в Кирхайм-то не подавались, – произнес он низким голосом. – Ни к чему это. Нет там уже никого, одни мертвяки и пакость всякая.

– У нас приказ, – коротко ответил я. – Мы должны узнать точно.

– Ну, коли, приказ… – протянул он, шмыгнув носом. – Ежели приказ, оно, конечно… В общем, езжайте вдоль берега прямо, до места, где в озеро речка Желтовка впадает. Не пропустите, там еще мост каменный, старых еще времен. А за мостом вы лучше правее возьмите. А то на берегу – там места нехорошие. Они, конечно, теперь везде нехорошие, но там…

Детина замялся, подбирая слова.

– И что там такое? – спросил я. – Нежити, что ли там много?

За время своих двухлетних скитаний по прибрежным деревням и городкам я никак не мог вспомнить какого-то особенно гиблого места в окрестностях озера.

– Не, там другое, – староста махнул рукой. – Там, вроде не нежить, а люди иной раз пропадают, да и всякое другое тоже творится. «Туманная заводь» там, корчма. На вид старая, да только еще не так давно ее там не было, и никто не видал, как ее строили. И столько про нее всего рассказывают…

Вот, к примеру, шурин мой, с другого берега, о прошлом годе подрядился за три марки одного господина туда на лодке доставить. Взял марку в задаток, сел на весла, догребли, причалили. Пока шурин с лодкой возился, господин внутрь зашел. Ну, тот подождал его, конечно – не выходит. Пошел уж сам внутрь, спрашивает трактирщика: где господин, что только что заходил?

А тот в ответ: нет тут никакого господина. Шурин в крик, конечно! Как, дескать, так: он мне две кроны за переезд не додал! Так трактирщик, как ни в чем не бывало, вынимает две кроны и ему сует: езжай, дескать, отсюда да не болтай лишнего. Вот как! И таких историй про тамошние места много ходит.

– Какие-нибудь шпионские дела… – проговорил я рассеянно. Едва он упомянул «Туманную заводь», в моей голове словно вспыхнула красная лампочка. Я взглянул на Ксай, и увидел, что она тоже насторожилась.

– Может быть… – протянул детина с сомнением в голосе. – А по-моему, и что-нибудь похуже. Ну, ее совсем, чего туда ехать, коли другие дороги есть?

Поблагодарив старосту за совет, мы отправились дальше, миновав еще несколько деревень, пока не добрались, в самом деле, до солидного каменного моста имперской постройки, некогда, похоже, украшенного статуями, от которых ныне остались только обломанные ноги.

– Сворачиваем? – спросила Кира, указывая на дорогу уходящую вправо. Я на секунду задумался.

– Знаешь что… подождите-ка вы меня здесь, на перекрестке, – сказал я. – А дальше по дороге отправьте разъезд. Я же пока съезжу в эту «Туманную заводь». Кажется, мне там кое с кем нужно поговорить.

– Уверен? – переспросила Кира. – Нам нельзя задерживаться.

– Уверен, – я кивнул. – Ксай, поедешь со мной? Тебе ведь он тоже про эту корчму говорил.

Ксай кивнула.

* * *

Трактир расположился возле небольшой пристани с парой вытащенных на берег лодок, присыпанных снежными саванами. Здесь пахло сыростью и вяленой рыбой, а ко входу вела тропинка, давно заметенная снегом, без единого человеческого следа на ней – лишь в одном месте ее перечеркивала дорожка следов какого-то мелкого животного, вроде зайца. Дым из трубы тоже не шел. Казалось, трактир был заброшен, и даже не на зиму, а уже давно.

При мысли об этом я почувствовал в сердце укол разочарования. Грановский единственную надежду возлагал на то, что я найду Странников, и вот, казалось, я их нашел. Но не только ли для того, чтобы постучаться в дверь и узнать, что никого нет дома?

Мы с Максом и Ксай спешились чуть поодаль, и к самому трактиру подошли почти что крадучись и держа оружие наготове. Предосторожность, однако, была, похоже, излишней: изба выглядела пустой, несколько забранных тусклым пузырем окон смотрели на мир подслеповато и равнодушно.

Джипа я оставил Максу, а сам медленно приблизился к дверям, сделав над собой усилие и убрав, все-таки, крикет за пояс. Ни к чему это – сразу с оружием вваливаться.

Ксай двинулась за мной следом, но я поднял руку, сделав ей знак остановиться. Изнутри послышался скрип половиц – кажется, кто-то там, все-таки, был. Я осторожно заглянул в тусклое окошко, но никого за ним не разглядел. Затем легонько потянул на себя дверь, и та предательски скрипнула.

– Ну, заходи, что ли, – раздался изнутри мужской голос. – Чего на пороге мнешься?

Я заглянул внутрь и обнаружил за дверью весьма уютную залу с несколькими столами, украшенную венками из засохших кленовых листьев – кажется, оставшихся здесь с осеннего праздника. Между ними висели связки сушеной рыбы и пучки полыни вперемешку с горицветом, сообщая помещению специфический аромат. К моему удивлению, здесь было довольно тепло, хоть очаг не горел.

Посреди залы стоял, сложив руки на груди, крепкий мужчина лет за пятьдесят, почти совсем седой, с пышными усами и обвисшими бульдожьими щеками. На нем был кожаный фартук, а под ним – серая холщовая рубаха с вышивкой. На поясе у здешнего хозяина висел внушительных размеров тесак – вроде бы, для рубки капусты, но кто знает…

Сперва мне показалось, что никаких посетителей в трактире нет, но затем я заметил в дальнем углу сидит какой-то молодой парень с темными волосами и аристократически бледным лицом. Одет он тоже был, как подобает местному аристократу – в меховой плащ и цветастый камзол. На меня при моем появлении он не обратил ни малейшего внимания, даже не поднял глаза от огромной кружки пива, которую держал в руках. Я, со своей стороны, решил тоже к нему не адресоваться.

– Добрый день, – произнес я, обращаясь к трактирщику. – Я пришел сюда, потому что мне сказал об этом месте один человек. Странник.

Трактирщик спокойно кивнул.

– Это понятно, – ответил он. – Сами по себе сюда обычно не приходят. Не такое место.

При этих словах я почувствовал, как правая ладонь, давно не напоминавшая о себе, снова заболела, как обожженная.

– И рекомендации у тебя при себе, – он удовлетворенно кивнул. – Ты от Виктора, значит, да? Что с ним? О нем давно не слышно, а дела вокруг сам видишь, какие творятся.

– А вы не знаете? – уточнил я.

– Нет, – ответил он. – Я, знаешь ли, в известном смысле, домосед, а новости до меня доходят от случая к случаю. Да ты садись – в ногах правды нет.

Сам он сел за один из столов на массивную лавку, и я последовал его примеру, расположившись напротив. И стал рассказывать о том, что произошло в пирамиде. На середине рассказа в залу бесшумно зашла Ксай, присев на скрипучий подоконник. Трактирщик ей лишь коротко кивнул.

– Да, пропал Виктор, – вздохнул он, когда я закончил свою историю на том, как оказался возле разбитой «Вестницы». – Говорил я ему: не лезь ты к этим уродам, они с огнем играют. Ничем хорошим вся эта дрянь у них не кончится. Погибнут сами – и тебя погубят. Впрочем, ладно. Чего уж теперь…

Несколько секунд мы помолчали, причем мой собеседник все это время поигрывал в руках добытым из-за пояса тесаком.

– Меня Руман зовут, – представился я. – А вас?

– Да какая разница? – спросил в ответ, пожав плечами. – Имена красивы, но бесполезны. Ну, допустим, я Андерс. Ты чего пришел-то? Просто так сюда не являются.

– А вы тоже… ну… Странник? – спросил я.

– Все мы в этом мире странники, – вздохнул Андерс.

– Тот человек… Виктор… он говорил, что его имя написано в «Туманной заводи» на стене, – произнес я. – Я хочу знать его полное имя. Мне нужно найти его, если я когда-нибудь вернусь домой.

Андерс покачал головой.

– Написано-то оно написано… – протянул он. – Но не совсем так, как ты себе это представляешь. Собственно, вот эта стена, подойди.

Никакого текста на дощатой стене действительно не было – только нарисованная углем карта полушарий. Земных. Я осторожно прикоснулся к ней кончиками пальцев, и тут же отдернул, прижав к бедру и чуть не вскрикнув от боли. Ощущение было такое, будто по ладони с силой провели теркой, однако никаких следов на ней не осталось.

– Ну, вот и все, – Андерс кивнул. – Он дал тебе половинку ключа, а теперь у тебя есть вторая, и ее у тебя никто не отнимет, даже твой этот Луциан. Если ты пришел только за этим, то можешь идти.

– Подождите, – я почувствовал, что мне нужно собраться с мыслями. – Но у меня было еще столько вопросов…

– Задавай, – кивнул Андерс. – Времени у меня полно. У тебя, я думаю, меньше, так что в твоих интересах не затягивать.

– Скажите хоть вы мне, – начал я. – Это, все-таки, симуляция или нет? Хоть кто-то, черт возьми, может мне на этот вопрос точно ответить?

– Давай так, – начал Андерс со вздохом. – Ты хочешь, чтобы я дал тебе ответ, иллюзорен ли мир вокруг тебя. Но что тебе даст мой ответ? Он ведь тоже может быть частью иллюзии. А если так, то неважно, что я тебе скажу.

– А что важно?

– Хороший вопрос, – Андерс одобрительно кивнул. – Ты там у себя в университете философию учил? Вот смотри: что угодно вокруг тебя может быть иллюзией, даже вот я, к примеру. А есть что-то, что точно реально? Подумай.

Я стал припоминать. Весенняя аудитория. Скучная лекция, от которой хочется упасть лбом на парту и уснуть. Почему я это все помню, а имена родителей уже забыл⁈

– Иллюзией не могу быть только я сам, – ответил я. – Я мыслю –следовательно, существую. Так?

– Молодец, – важно кивнул Андерс. – А следовательно, что? Ты уже понял ответ на свой вопрос?

– Важно то, что внутри меня, – произнес я. – Как я ко всему этому отношусь и какой выбор делаю.

– Во-от! – Андерс поднял палец вверх. – Важно то, ощущаешь ли ты сам себя человеком, или нет. Рано или поздно ты вернешься отсюда домой. Но сможешь ли ты потом смотреть на себя в зеркало – это от тебя сейчас зависит.

– А я вернусь? – спросил я, почувствовав, как сердце пропустило удар.

– Ну, или не вернешься, – Андерс пожал плечами. – Какая разница?

Мы снова замолчали. Он вернулся к стойке и стал сосредоточенно рубить капусту. Ксай наблюдала за ним, как завороженная.

– Я, вообще, не за философией сюда пришел, – сказал я, собравшись с мыслями. – А за помощью. Я слышал, что Странники всегда помогали, когда была совсем полная задница. Сейчас именно она. Самое время.

– И ты хочешь, чтобы я всех спас? – Андерс поднял на меня глаза. – Или кто?

– А вы можете?

Он снова вздохнул.

– Нет, не могу, – сказал он.

– Почему?

– Ты же слышал тут все эти истории про Мучеников, которые усмирили демонов, – сказал он.

– Да, – ответил я, кивнув. – И я слышал также, что все они на самом деле были Странниками.

– Не все, – Андерс покачал головой. – Но почти. Местным почти невозможно справиться самим с той гадостью, что лезет из других миров. Этот мир очень хрупкий, сюда вечно что-то сваливается, и не поймешь, где вылезет в следующий раз. Ты ведь знаешь, что он намного больше нашего?

– Разве? – спросил я удивленно. Места, в которых мне удалось побывать, все вместе могли бы уместиться в не самой большой земной стране, вроде Германии. Конечно, я знал, что здесь есть еще по меньшей мере один континент, но на о каких-то колоссальных расстояниях не слышал.

– Здесь не меньше пятидесяти материков размером примерно с Африку каждый, – сказал Андерс. – Это из тех, что я знаю. А я знаю здесь не все. Тут огромное количество стран, империй, городов. Чего тут только не было… Неудивительно, что многие из наших, насмотревшись на здешний калейдоскоп, начинали что-то из здешней истории переносить в наш мир.

– Допустим, – ответил я, стараясь переварить эту новость, – но какое отношение это имеет к тому, о чем я сказал?

– Нас мало, – вздохнул Андерс. – Я вот торчу здесь, и хорошо, если раз в несколько месяцев ко мне заглянет кто-то из наших. А ведь нужно еще, чтобы этот кто-то согласился рисковать здесь своей жизнью, а это тоже далеко не всякий готов делать. Многие из наших рассматривают походы в этот мир просто как веселое хобби, а не как тяжелое служение. Вот и Виктор, к примеру, тут, в основном, путешествовал. Впрочем, его можно понять.

– Что вы имеете в виду? – спросил я. – Он мне почти ничего не рассказал о себе.

– Я слышал, в нашем мире он инвалид, – вздохнул Андерс. – Он почти не ходил сюда, пока все у него в жизни было хорошо. А потом попал в автокатастрофу, жена погибла, у него ноги отказали. Сидел целыми днями один дома, делать нечего, только сюда ходить. А теперь еще и без этого мира остался… мда, ситуация.

Он снова тяжело вздохнул и стал собирать нарубленную капусту в миску.

– А если его найти там, в нашем мире? – спросил я. – Он сможет как-то сюда вернуться?

– Вряд ли, – покачал головой Андерс. – Разве что научить других Странников.

– Ну, ладно, решил я вернуться к более насущному вопросу. – А вы? Вы сами пойдете со мной?

– Я не могу, – ответил Андерс и развел руками. – Ты слышал про Мученика Фотия?

– Да, – ответил я, начиная понимать.

История Мученика Фотия считавшегося покровителем монахов-затворников, и в то же время – всех странствующих и путешествующих – была одной из самых мрачных историй из всего местного легендариума – и так-то не очень веселого. И это несмотря на то, что он, в отличие от всех прочих Мучеников, в общем-то, вопреки местной поговорке, не умер.

Демон, которого он победил, был каким-то неприкаянным созданием, бродившим по Монланду и другим землям, сея вокруг себя зло, вражду и горе. Что-то вроде вампира, если я правильно помню. Фотий, простой трактирщик, но в то же время праведник-аскет, обладавший большой духовной силой, заманил злобную сущность в свою харчевню, накормил, уложил спать, а сам запечатал трактир навечно, остановив в нем время и оставшись в нем вместе со своим гостем навсегда. Если верить легендам, они пребывали в своем временном коконе уже не менее восьмисот лет.

Я посмотрел на Андерса по-новому. Вероятно, мой взгляд был слишком выразителен.

– Все так, – Андрес взглянул на меня с немного ироничной улыбкой и развел руками. – Так что, извини, там я тебе не помощник. Ты уж, как-нибудь сам.

– А как же вы… в нашем-то мире? – проговорил я.

– Сплю, – коротко ответил Андерс. – А как усну – снова сюда возвращаюсь. На много лет, иногда на десятилетия. Просто живу здесь, и не знаю, когда снова проснусь в нашем мире на один день. Всегда этого жду очень, стараюсь там побольше сделать, прежде чем снова обратно… Наши тут стараются навещать меня, чтоб с ума не сошел. Заходят время от времени, всякие новости рассказывают. Вот Виктор хотел зайти, но теперь, видимо, никогда уже мы с ним не встретимся.

– А этот?.. – кивнул я в сторону фигуры с кружкой за столиком.

– Он самый, – Андерс кивнул. – Сидит тут, болезный. Раньше посетителей задирал, а теперь надоело, за столько-то лет. Сидит, пиво пьет. Что ему сделается? Пиво не кончается, платить за него не надо, печени ничего не грозит.

Я покачал головой. Молодой – на вид – посетитель на секунду поднял на меня абсолютно черные глаза, обжигающий взгляд которых мне едва удалось выдержать. А затем вновь равнодушно уставился в кружку.

– И что же, вы мне ничем не поможете? – спросила Ксай, до того молчавшая.

– Да вы сами себе поможете, ребят, – вздохнул Андерс. – Не было еще такого, чтобы рядом во время вторжения демонов не оказался кто-то подходящий. Вот теперь, выходит, вы оказались. Я знаете, тут за эту бесконечную жизнь в некотором смысле уверовал. Не то чтоб в какого-то конкретного Бога, а просто в то, что все всегда делается к лучшему. Может быть, само собой, а может – и кто-то разумный так все устроил. Тут не поймешь.

– Мне бы вашу уверенность, – проговорил я.

Андерс равнодушно пожал плечами.

– У меня еще один вопрос, – сказал я, открыв меню и вызвав белую сферу, полученную от Олега. – Что это такое?

– А почему ты думаешь, что я знаю? – спокойно переспросил Андерс.

– Хотя бы потому, что вы совершенно не удивились, когда я вам ее показал.

– Да я давно ничему не удивляюсь, – невесело усмехнулся он.

Я вытянул руку вперед, поднеся сферу близко его лицу, но Андерс скривился, отшатнувшись, словно в руках у меня было отвратительное насекомое.

Я недоуменно взглянул на белый шарик, искрившийся в моей руке.

– Я, знаешь ли, эти штуки не люблю, – пояснил Андерс, снова приняв равнодушный вид, но поглядывая на меня с легкой опаской. – Очень неприятно. Попадет в тебя такая – и так их всех жалко… Откуда она у тебя, кстати? Тебя там, в Урде научили их вынимать?

Я неопределенно покачал головой, давая понять, что все не совсем так. Хотел пояснить, но в этот момент в дверь осторожно заглянул взволнованный Макс.

– Эй, благородный дон, у тебя тут все в порядке? – спросил он, не удостоив Андерса даже взглядом.

– Да, Макс, все ок, – ответил я. – Мы уж скоро пойдем. Ты присаживайся, знакомься, это Андерс.

Макс вытаращился на меня с явным недоверием. Я, в свою очередь, перевел взгляд на Андерса.

– Меня не все видят, – спокойно прокомментировал он. – Только Странники и те, с кем я хочу поговорить.

– А я к какой категории отношусь?

– А сам ты как думаешь? – он взглянул на меня со значением. – Эту штуку ты не смог бы получить, или хотя бы увидеть, если бы не был одним из нас. Добро пожаловать в клуб.

– Мне говорили, но я не вполне поверил, – ответил я, перекатывая шарик между пальцами. – Значит, я могу в любой момент попасть домой?

– Тут боюсь тебя огорчить, – сказал Андерс. – Из нашего мира ты был вырван очень грубо. Ты потерял свое место в нем, и не сможешь так просто его найти.

– А если я здесь умру? – спросил я. Сердце при этом вопрос предательски дрогнуло. Каждый егерь втайне надеется, что смерть вернет его домой. Эта мысль придает сил, не дает совсем расклеиться и погрузиться в депрессию. Это что-то вроде того, как истинно верующие люди воспринимают перспективу загробной жизни.

Андерс покачал головой.

– Боюсь, само по себе это не вернет тебя назад, – ответил он. – С тобой может случиться что-то вроде того, что было с твоей знакомой. Зависнешь где-то посредине, и не факт, что сможешь вернуться хотя бы сюда. А уж домой… нет, скорее всего, не выйдет. Если только…

– Что? – спросил я, навострив уши.

– Какой-нибудь мощный всплеск, который все перебаламутит, – произнес он задумчиво. – Но нет, лучше бы такого не было. Ты ведь знаешь, как вся эта нежить попала сюда? Как возникло Чернолесье?

– Мне говорили – это из-за множества смертей в нашем мире, – ответил я, вспомнив встречу с Грановским в башне. – Вторая мировая, лагеря смерти…

– Ага, – подтвердил Андерс. – И ты понимаешь, какой самый простой способ попасть обратно? Организовать здесь нечто подобное. И кажется, это и собирается сделать твой друг… ну или недруг… или тот, кто им управляет. Понимаешь, да? Он устроит здесь гекатомбу, убьет и замучает многие тысячи людей – и прорвет завесу. И у нас, в нашем мире будет свое Чернолесье. Возможно, прямо в Москве. Даже скорее всего, с учетом того, откуда географически вы все сюда попали.

Я вздрогнул.

– Это действительно возможно? – спросил я.

Андерс кивнул.

– А править этим Чернолесьем будет та сущность, что сидит сейчас в пирамиде, – прибавил он. – Теперь ты понимаешь, с какими ставками идет игра?

– Понимаю, – кивнул я.

– Во-от, – Андерс вздохнул. – А даже если и не будет там Чернолесья, даже если не сможет эта тварь целиком вылезти – все равно, какая-нибудь дрянь начнется. Эпидемия какая-нибудь. Или война, не знаю.

Я смотрел на него, не в силах пошевелиться.

– Друг твой уже ждет, – произнес Андрес с грустью, кивнув в сторону Макса, таращившегося на меня, словно на психа. – Тебе еще все ему объяснять, а время к вечеру. Если у тебя нет больше вопросов…

Я покачал головой.

– Может быть, и есть, – ответил я. – Но, пожалуй, на них я найду ответы сам.

– Очень правильный подход, – одобрил Андерс. – Ну, будь здоров. Глядишь, когда-нибудь еще свидимся. И ты, красавица, тоже бывай. Ты вообще везучая. Я, вот, всегда хотел уметь летать.

Он по-доброму усмехнулся, и Ксай ответила ему неуверенной улыбкой.

До самого перекрестка мы с ней не сказали почти ни слова, несмотря на настойчивые расспросы Макса, которого распирало от любопытства.