Текст книги "Царь Фёдор и машины Эдема (СИ)"

Автор книги: Александр Тюрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

И хоть настроение убитое от таких новостей, собор, хорошо подкрепившись – на халяву всегда аппетит разыгрывается – продолжил работу. Выбирали название для нашего государства. Предлагали Дальруссию и Астероидную Джамахирию, она же АД. Астралию тоже, хорошо хоть не Насралию. Выбрали, по счастью, первое. Потом тоннельники и Тамара предложили обозначить мою роль в приобретении Психеи и налаживании контактов с Дионой и Гектором, провозгласив меня Главмусором. Я, честное слово, тоннельников не подкупал, нечем было. А вот с представительницей Дионы и в самом деле пришлось провести несколько интенсивных консультаций в отеле «Точка Лагранжа», который до недавнего времени был шикарным борделем для пяти полов. Ей, правда, подарил пару кружевных трусиков, чтобы не брыкалась, прежде чем, как говорится, «познал ея».

Тоннельных людей я, кстати, обнаружил за несколько дней до вселенского собора. Кто-то сказал мне, что глубоко-глубоко в давно заброшенных выработках живут какие-то мутанты, происходящие от первошахтеров и похожие на кальмаров. Так сказать, глубинный народ Психеи. Я, мужественно покинув отель-бордель, почти сутки к ним спускался с Елисеем и двумя диггерами. При встрече показались они мне полными страхолюдинами – сперва старался не смотреть на них, – но потом привык. Появились они в результате аварии на инкубаторе, в результате чего туда попали активаторы генов, спящих сотни миллионов лет, к чему явно приложили руку Хвостов и Равикович, два хакера, с трупами которых я уже познакомился. Я про кальмаров выше уже говорил, какие они безбашенные. Но им деваться некуда, надо себя апгрейдить, потому что у них кислорода мало, а радиации много. Хавают они на первое, второе и третье что-то похожее на плесень, которая сама по себе питается энергией радиоактивного распада – изотопы вкраплены в минерал пироксен, которого внизу полно.

В общем, никто, кроме чудаков-кальмаров и Тамары Хочулия, поначалу не хотел меня провозглашать Главмусором. Представитель Весты, блогер и торгаш, что на самом деле был соглядатаем от фрибутеров и не собирался вступать в наш союз, стал меня высмеивать, обзывать то «калобком», то «земляшистом», то, который хочет принести в свободный космос жуткую тиранию. И с таким ораторским искусством, какое мне и не снилось – у меня ж в каждой фразе были слова-паразиты типа «ну», «э», «как его». Его сразу кинулся поддерживать один кудрявый, в кожаных штанах в обтяжку и сапогах со шпорами, гордо называющий себя доном Педро и главой вольных кароньерос, что опять-таки означает мусорщиков на иностранном языке. И этот тип тоже выступает с драматическими жестами и придыханиями. И смотрю, его пропаганда срабатывает, «болото» тоже стало на меня крыситься, многим захотелось попинать меня как чужака, который хочет забрать у них свободу жить у параши. Но, когда народ вышел перекурить на перерыве, Елисей, взяв оратора с Весты за шкирку, вежливо выкинул его из штольни, сообщив, что в следующий раз заботливо донесет до ближайшего внешнего шлюза и отправит проветриться на холодок. Так что, не лучше ли ему сесть в свой летающий нужник и отправиться на свою сраную Весту, что тот сразу исполнил.

Накал борьбы против меня снизился, но ненадолго, потому что дон Педро совсем распетушился, слюной брызгал, кудрями тряс, как в рекламе шампуня, обвиняя меня в том, что я репрессирую инакомыслящих, по пять штук в день. И вижу, что под влиянием его крика и ора, глаза у присутствующих дуреют и они начинают поддакивать провокатору. И если недавно я собирался засунуть его шпоры ему в задницу, то сейчас смотрю, публика намеревается меня с трибуны скинуть и по-быстрому затоптать. Но, по счастью, в зал заседалища ввалилась грохочущая толпа машин Эдема, которая сразу попросила дона Педро и прочих кудрявых педрил заткнуть фонтан, а себе потребовала право голоса. Потому что Психея стала нашей лишь благодаря им, сознательным машинам. И, стоит машинам Эдема рассердиться разок, то все белковые особи пройдут тут необратимую денатурацию. Какая-то из «белковых особей», точнее подручный дона Педро, такой же кудреватый, решил проверить справедливость этих слов и попытался плеснуть серной кислотой в процессорный блок одной из машин. Но в тот же момент появился невесть откуда длинный пылеотсос робота-комбайна, втянул красавчика и, видимо, отправил его в канализационный сток. Прямо скажем, больше его никто не видел и не слышал, только кто-то вытащил из унитаза сапог. А я, раскрепостившись, рассказал благородному собранию, как на фрибутерских сайтах называют мусорщиков – типа «глисты в космической заднице», – так что мы им никогда ровней не будем. И, чтобы быть услышанным, намекнул, что особо визгливых представителей можно и снять с продуктового довольствия, пусть грызут сухпаи, которые с собой взяли – а то у нас канализация засорилась.

Это окончательно переломило ситуацию в мою пользу. Тома мощно, но несколько хрипловато – я ж ей говорил, завязывай курить как паровоз – запела: «Лишь тот приносит избавленье, кто с Богом, царь или герой», и публика, кроме кривящего морду дона Педро и его шестерок, изобразила воодушевление и проголосовала за меня. После чего, наконец, начался долгожданный банкет и пиршество духа.

Кстати, тот торгаш-вестанец, будучи ещё на Психее, растрезвонил на целую Галактику, что мусорщики попали под власть не некоего психопата-автократа, а конкретно Феодора Ужасного, всея Психеи Ивановича. И он их угнетает, казнит на завтрак, обед и ужин, и лишает их доступа к благам свободы, особенно к последним моделям фаллоимитаторов и порошковых секс-кукол (это такие, которых насыпал в ванну, а они за двадцать минут коагулируют и выплывают к тебе из пены). И вся Галактика бросилась меня осуждать хором: журналюшки, обслуживающие фрибутеров и ЮСС, быстро придумали мне и злодейскую биографию. Мол, я лично запихнул свободолюбивого кароньеро головой в толчок. И лично я взорвал лайнер «Олимпус», где скисло от высокой температуры дорогостоящее желе с пятьюстами зародышами разумных рептилоидов, имеющими все права змеечеловека. А их синтезировали в лучшей лаборатории «Серпент Темптер» на Европе, спутнике Юпитера, и должны были прорастить в лучших частных инкубаторах Европы, той, что на Земле.

А что можно было ожидать от вампиров с пятисотлетним стажем вранья? И чего им не врать, если всё сойдет с рук, и в кино и книжках они предстанут прекрасноликими джентльменами? Попутно ЮСС и ее прихвостни – корпоративные юристы – начали подавать на меня иски в межпланетные суды, что я типа украл астероид и нарушил чье-то священное право собственности. Ведь у этих гадов собственность становится священной, только когда оказывается в их липких лапках.

Что касается моего титула, то сперва я официально именовался Главмусор. Звучало это неблагозвучно. Присвоить себе титул «мусократор» или «мусориссимус» я не желал, хрен редьки не слаще. А делегатка Хочулия подначивала меня провозгласить себя царем. Типа я теперь заслуженно царствующая особа, поскольку я государство наше зачал и учредил, а она, по причине нахождения со мной в одной опочивальне, должна именоваться царица Тамара. Умалчивала, конечно, что у той знаменитой Тамары случалось с партнерами по завершению приятного времяпровождения. Выпадали они в какую-то дырку и бац в пропасть, вот что. Но народ это начинание подхватил и начал меня именовать царем, кто в шутку, кто всерьез.

После нашего вселенского собора, как и предвиделось, произошло два неприятных события. Первое, машины Эдема починились-подлатались и разлетелись кто куда. Им-то что – собрали ионный движок, оттолкнулись и улетели гуськом, цепляясь друг за дружку, туда, где меньше кислорода и больше света. Среди прочих отчалил в дальние края и Елисей – отправился вместе с десятком адептов проповедовать интерфейсизм, духовное объединение людей и машин. Впрочем, некоторые машинки отправились мстить самотрахам. И, как потом стало известно, даже преуспели в этом – особэшницы проникли в космоулья самотрахов, пережалили их; и отбили три захваченные космокочевниками астероида. Однако не отдали небесные тела нам, а создали там свои гнездовья, хотя формально признали власть Главмусора. Но санкции за притеснение тех самых самотрахов ООН, конечно, наложила не на каких-то особэшниц, только на меня и моих «приспешников»», за «препятствование свободному размножению».

А на второе появились на Психее послы фрибутеров с гладкими сытыми рожами, и среди них опять тот вестанский блогер и торгаш. Они лыбились, показывая хорошие зубные протезы, в которые были встроены шпионские видеокамеры, и предлагали за хорошую компенсацию забыть то, что мы конфисковали собственность корпораций, наладить нам поставки классных ништяков и свою помощь в борьбе против самотрахов. Но, чтобы им в порядке выгодной сделки, сперва отдали в концессию примерно половину Психеи. Главмусор, то есть я, не согласился и послал их подальше практически открытым текстом. Знаю, как они с индейцами в свое время договаривались – землю в обмен на бусы. Сейчас такие бусы космобаксами называются – их фрибутеры сколько хочешь напечатают, точнее наплодят, потому что эта валюта квазиживая и умеет реплицироваться сама. Бусы хоть к индейцам попадали реально, можно на шею повесить, а космобаксы, считай виртуальная валюта, ты можешь только там их израсходовать, где разрешат её хозяева – фрибутеры. Большинство наших думало, что переговоры продолжатся на более приемлемых для мусорщиков условиях. Мол, поднялись мы с колен, показали, что крутые, что с нами надо считаться, так что впереди мир, дружба, жвачка, взаимовыгодная торговля, короче, приобщение к общечеловеческим ценностям. Многие травили байку, что «фрибутеры, конечно же, заинтересованы в нас, как в заслоне от самотрахов». Особенно усердствовал в агитации дон Педро, который явно получил на лапу «общечеловеческие ценности» в виде кругленькой суммы, и почему-то не свалил домой после окончания съезда и финального банкета. Увы, всё пошло по наиболее вероятному сценарию, то есть самому худшему.

За неделю до того, как пришли совсем большие неприятности, у моей норы – а я жил тогда в бывшем общественном туалете, который переделали в кабинет со всеми удобствами – услышал, что кто-то шарит около моей двери. Но я там намедни разлил клей, которым клеил голографические листовки с призывами не верить фрибутерам. И когда я выскочил, то заметил, как некто кудрявый метнулся, оставив в клейкой луже половину штанов, клок трусов и несколько айти-мух, которых, как позднее показала экспертиза, перепрограммировал самым злостным образом. На своих лапках несли они проказу, сифилис и ботулизм. Ясно, что это дон Педро постарался по наущению фрибутеров. Но когда утром я такую тему поднял на блошином рынке, меня только высмеяли – «мухи всегда летят на говно». Особенно реготал Педро – кстати, облаченный в новые штаны, сильно не по размеру.

7. Битва за недра

В тот страшный день и час (дни и часы у нас условные, Психея почти не крутится) я работал на подключенном к моим мозгам нейрокомбайне в старых штреках полярного сектора. Вкалывал один, потому что остальная моя артель баклушничала после запоя. Хоть я формально правитель, почти царь, а кормиться-то надо, налогов у нас так никто и не удосужился ввести, как и воинскую повинность. Кстати, когда я предложил это дело, широкие народные массы угрожали меня свергнуть и линчевать – а я ведь не самотрах, которого повесить за шею нельзя по причине отсутствия шеи. И опять отличился в оре-крике дон Педро, который попутно ратовал за приобщение к «общечеловеческим ценностям» и дружбу с фрибутерами. А то, что в отсутствие налогов, не будет бабла на содержание пограничной стражи, радаров дальнего обнаружения, портового персонала и разведывательных кораблей – никого не беспокоило, словно мозгов у всех было по граммульке.

В общем, работал я на нейрокомбайне в тоннеле, в котором по-настоящему ценную породу уже выгребла фабрика-грызун; остался один щебень, который надлежало собрать и продать на ближайший углеродный астероид, где с его помощью будут делать поверхностную дорогу.

При подключении к нейрокомбайну через психоинтерфейс для начала попадаешь в прострацию на минуту, потому что машина как бы становится твоим телом и ты должен ощутить его размеры – читал, что у млекопитающих это получилось в ходе эволюции, когда они стали чесаться. При отключении тоже самое.

Я выплыл из прострации уже через полминуты.

– Эй, Главмусор или как там тебя, – я вздрогнул, потому что совсем рядом залюминесцировала физиономия тоннельника. Как я уже упоминал, к их «афишам» надо долго привыкать, однако в условиях почти полной невесомости кальмарам куда комфортнее, чем мне. – Эти прорвались.

– Какие «эти»?

– Фрибутеры, кто ж ещё – один ты не знаешь. Тоже мне царь.

Конечно, не знаю. Я принципиально не покупаю доступ к нейронету, требуя, чтобы мне предоставили бесплатный аккаунт, как высшему должностному лицу.

– Почему никто ни о чем не предупредил? – я изобразил начальственный тон. – Чем занимается чёртов наземный контроль и радар дальнего обнаружения на Психее-3?

– Наш локатор дальнего обнаружения они накрыли с одного выстрела, – продолжает «радовать» кальмар. – И на поверхности дозорных смели за секунду, те даже пикнуть не успели. Потом взорвали рампы-катапульты. Аппаратура наземного контроля без Сискина бесполезна, у нас и персонала для неё нет, забыл что ли? А Сискин отключился, зараза. Бросай нейрокомбайн, Главмусор, я тебя выведу.

Ясно. Сискин, то есть сильный искин, этот бывший ГАДС, похоже, поспешил вырубиться, решив не «участвовать в разборках», пока выясняется, кто будет владеть Психеей. Ну, задам ему трёпку, если уцелею.

Тут в штрек через квершлаг вползают вражеские монстры – восьминогие интеллигент-тарантулы. И кальмара словно волной смыло. Зато появился один из фрибутерских послов, тот самый блогер-вестанец, который сейчас прямо клекотал: «Вот он – тиран» и совсем некультурно тыкал пальцем, делая из меня мишень. Понятно, что у меня пара секунд на всё про всё. Прыгнул в нейрокомбайн, поймал троды психоинтерфейса и ударил – виртуально, конечно, – по рычагам скорости. Прострации почти не было. Я, удачно переехав скотину-блогера, так что от него блин остался, вымел из тоннеля переднего интеллигент-тарантула, а затем, дрифтанув, забил проход для следующих гостей.

Толстые гости не пролезли, а вот те, что потоньше, сумели-таки просочиться; позади нейрокомбайна возникло пятеро ловких квазибиологических организмов, с фасеточными глазами, хоботками на месте носа, острыми наводящимися на звук ушами и шипами вместо волосни. А потом еще с десяток. Эльфы! Это такой наиболее продвинутый и самый мерзкий сорт мертвяков. Я вспомнил, что их в народе называют хирургами, за то, что могут «на лету» извлекать органы из донора и приживлять себе. Я про обычных мертвяков говорил, что те радуются, когда кого-нибудь убивают, а эльфы еще дальше пошли, они просто наслаждаются этим. Садисты они знатные, своих жертв потрошат часами, фотки по ходу дела постят в сеть, снабдив забавными подписями. Особенно любят пытать мусорщиков, когда те им в руки попадают.

Я загреб ковшом нейрокомбайна тонну щебня и щедро швырнул в эльфов. Девять или десять особей размазал.

Оставшиеся щедро обсыпали меня своими шипами, но я уже поднял густую пыль и они промахнулись, лишь покорябали бетон стены. Соображаю, что пока я замаскирован, надо улепетывать. Выпрыгиваю из кабины нейрокомбайна, и прямо к ним попадаю, чуть ли не в объятия. Ух и страшные они вблизи. Они, можно сказать, запаску прямо на себе таскают – у переднего эльфа было три уха, третья рука в виде пилы, два маленьких глаза и один большой. Туда я и воткнул острый обломок породы, после чего этот эльф уже не мешал. Заслонился от второго эльфа тощим телом первого, а его пилой оборвал воздуховод третьему. Четвертый напрыгнул с боевым кличем: «Наконец-то в рай». А я, присев, подставил пилу первого эльфа под промежность четвертого и на меня упали все четыре его яйца.

Я такие неаппетитные подробности рассказываю не потому, что горжусь своими воинскими доблестями, а оттого, что у меня раньше такой ловкости не было никогда, и позже тоже – на хроноконденсат намекаю.

Держась ногой за гак в стене, перехватил и отвел в сторону гауссер пятого эльфа, который выплюнул болт вверх, а потом взял на излом его руку, и, ударив под локоть – перенял оружие. У этих биомехов руки гнутся в суставах в обе стороны, но я ломал в третью сторону. Собирался взять его в плен, как фрица под Москвой, и даже спросил, знает ли он, когда была эта битва и чем знаменита, а тот нагло отозвался, что ее выдумали тираны вроде меня. За это болт ему в лоб из трофейного гауссера – и лжеисторик отправился в ад для биомехов. И вообще, пусть я тиран, но у меня совесть есть. Поскольку у человека она есть. А у них, у роя фрибутеров, ЮСС и их присных, ничего, кроме желания жалить, отнимать и жрать, и получать от этого удовольствие. Тиранил я и буду тиранить тех, у кого совести нет.

С одного тычка новый противник выбивает у меня гауссер – в виде неприятной неожиданности передо мной явился интеллигент-тарантул. Похоже, монстр спустился в тоннель на паутине через вентиляционный шурф. Однако у меня в руке оказался энергетический кабель, тянущийся от моего нейрокомбайна и я тоже готов преподнести сюрприз. Накидываю кабель на его хелицеры, ногой пытаюсь оттолкнуть от себя ствол, который он наводит педипальпами. Расстояние между нами, как у танцующей парочки, своими передними ногами он пытается ухватить меня за горло, отчего процесс напоминает танец танго. Наконец, есть контакт, по интеллигент-тарантулу шарахает электрический разряд, на меня летит светящаяся угольная труха от сгоревших биочипов, я выдираю пулемет из его педипальп и направляю в нужную сторону. Начинаю сечь реактивными пулями цепь наступающих монстров, иногда задираю ствол вверх, чтоб вмазать по стае вражеских дронодактилей, которые, увертываясь, сталкиваются друг с другом и трескаются об стенки.

Слышу шипение пневмоприводов за собой и, швырнув горсть песка в оптику очередного интеллигент-тарантула, проскакиваю у него под «брюхом». Подхватываю кусок отвалившейся арматуры и втыкаю – довольно точно, в район системной шины между паутинными бородавками. Это не летально, но тот начинает бесцельно топтаться на одном месте. На меня налетает следующий интеллигент-тарантул, но я прячусь за предыдущим. В нужный момент выскакиваю и, оттолкнувшись от свода тоннеля, заталкиваю арматурную «пику» вражескому воину промеж видеокамер – попал прямо в процессорный блок.

И бегу. Точнее, в условиях ничтожной силы тяжести пытаюсь лететь, отталкиваясь от пола и стен. За мной дует стая рассерженных дронодактилей. А у меня заряд экзоскелета уже близок к нулю. Им и догонять меня не надо – отстрелят свои иглокассеты и стану я похож на ежика, а мгновением спустя – на фарш. Но они вдруг разом загорелись, разлетаясь бенгальскими огоньками. Это их из пескоструйного аппарата обработали.

Кальмар вернулся за мной, помимо сандбластера притащил баллончик с оксигелем, уровень-то кислорода в тоннелях резко упал. Цепляясь и толкаясь своими десятью конечностями за стенки тоннеля, он мигом втащил меня в узкий ходок, интеллигенты-тарантулы туда не пролезали, а дронодактили побоялись сандбластера. Через пять минут мы в эксплуатационной камере, там залезаем в клеть работающего подъемника и вот я снова вместе с моим народом.

Точнее, возле третьего наружного шлюза. Он крепенький, из металла метровой ширины. Враг, конечно, мог без затей применить ядерный заряд. Но тогда б конец сложной системе шахт, шахтного оборудования, умных комбайнов, бродячих фабрик-грызунов, и большая часть дорогой породы разлетелась бы мелкими каплями по космосу – считай, целый астероид в хлам – собирай это потом до второго пришествия. Короче, это для ЮСС неприбыльно.

Броня шлюза скрипела и скворчала, ее разъедала взрывная коррозия – враг применил новый тип взрывчатки по технологии «мягкого взрыва». Металл стал расползаться как гнилой помидор, и разом появилась огромная пробоина. Применение пушек и гранатометов в открывшемся хитросплетении тоннелей ничего бы не дало. Так что в открывшуюся щель просто ворвалась огромная – по нашим меркам – толпа врагов, в которой были кровожадные эльфы, туповатые франки, извивающиеся роботехи-мириаподы, жуткие оскорбионы с ядовитой анальной лопастью. Вдобавок наши слот-мокрицы были сразу хакнуты противником через неизвестные нам порты, и, если бы не севшие аккумуляторы, то доставили бы кучу неприятностей. А у нас была, считай, рота бледных и потных мусорщиков без нормального оружия, но она встречала врага частоколом разрядных пик, сделанные из промышленных электродов, которые способны прожигать экзоскелеты у биомехов и панцири у роботехов. Вступили в дело и наши буры, пробойники, перфораторы, отбойные молотки и прочее оружие, бывшее на самом деле горнодобывающим оборудованием. Сеча была страшная. Говоря словами Михаила Юрьевича: «Изведал враг в тот день немало». Жутко было смотреть, как раненые эльфы с визгом выдирают из наших бойцов и даже из друг из друга органы и приживляют себе, чтобы восполнить потери. И так всё быстро, что и собака не успела бы погадить. Один эльф, потерявший свой хоботок, чуть не впился мне в нос – а зубы у него как у пираньи, едва успел забить ему пасть монтажной пеной.

Отступать нашим было некуда, потому что в суматохе они потеряли ключи от шлюзов. Точнее, я потребовал отдать их мне и где-то оборонил. Так что, в итоге, наши с отчаянием обреченных передырявили всех врагов и стали бурно отмечать победу. У кого выпивка с собой была, у кого копченые миноги.

Однако не успел закончиться банкет, то есть пир во время чумы, как к Психее подошел фрибутерский флот, куда больше по количеству вымпелов, чем предыдущий. Расположился по низкой круговой орбите. От миноносцев до десантно-штурмовых катеров, заэкранированных активным волнопоглощением. Знали же гады, что нам нечем их сшибать. Они любят такую войнушку, когда их позициям ничего не угрожает, а сами могут стрелять по ползающим «букашкам» вроде нас в свое удовольствие. Не помешал бы нам тогда родной российский Космофлот, и вообще я всё ждал, что матушка Россия вспомнит о своих сыновьях, раскиданных по космосу…

Большой десантный корабль фрибутеров сбросил бомбы, которые пробили поверхность до минус-третьего уровня и оказались десантными средствами. Оттуда цепочкой вышли мощные панцершнауцеры с огромными челюстями грейферного типа и броня у них будь здоров – эти сразу полезли в шахты и радиальные тоннели, пробивая щиты и двери как печенье. За ними шла отборная пехота из эльфов-садистов. Мы отступали туда, где поглубже, и настроение было ни к черту – похоронное. Я ухитрялся изображать веселье и врал, что это мы так заманиваем противника. И что скоро нам придет на помощь дивизия кальмаров – хотя, на самом деле, для панцершнауцеров наши тоннельники были бы, что моллюски для кашалотов, на один укус. Да и во всех глубоких тоннелях кальмаров едва набиралось на две роты, скудноватая там кормовая база. Прямо скажем, все, кто поумнее, мне не верил и разбегался кто куда.

Однако на минус-пятом уровне на панцершнауцеров и эльфов вдруг накинулись робопауки, киберсаранчуки, айкью-глисты, айти-мухи, гиперхомячки, именуемые также хома сапиенс, – короче, разная мелкая техноживность, смастеренная машинами Эдема для собственного увеселения, и в большом количестве. Специально или случайно машины Эдема оставили свои игрушки нам. Я даже не знал, что они там, копошатся в грязи – на этот уровень, где коллекторы для фекалий, по доброй воле никто не ходит. Патриотическая техноживность с воодушевлением буравила и грызла супостатов. Особо пронырливыми были анал-лизаторы – этих смастерили машины Эдема из кучи дефектных анальных джойстиков. Ну, вы сами понимаете, куда могли пролезть эти твари, созданные для грубых развлечений. Эльфы, держась за задницу, прыгали в отчаянии на стены, падали и полностью теряли функциональность – их грызла вдоль и поперек победоносная техноживность. На панцершнауцеров шлепались с потолка огромные слизни – одичавшие нанобики и микрорги, слипшиеся в серую слизь. Они облепливали свою добычу, а затем разъедали и проедали ее, так что ничего не оставалось, кроме, собственно, сильно потолстевших слизней.

– Утечка теплоносителя, температура в рабочей зоне повышается каждую секунду на десять градусов, – сообщил голос, принадлежащий кому-то из тоннельников. – Дисфункция наступит через пять минут, взрыв через двенадцать.

Значит, панцершнауцеры повредили внешний контур реактора.

Мне осталось только заорать своим соратникам:

– Закидывайте дыру вражескими телами, остолопы чёртовы!

Из обломков панцершнауцеров и останков эльфов получалась хорошая пробка для реактора. И не жалко их было, честное слово; у них, в отличие от машин Эдема, сознания вовсе нет. А то ведь все привыкли, что мы бьём и плачем, и «милость к падшим» призываем. Эти «падшие» быстро бы самособрались и самовосстановились, и принялись бы нас мочить с утроенным рвением.

После того как удалось предотвратить ядерную катастрофу, можно было собрать тех наших, кто не успел слишком далеко драпануть, зачислить в свой царский ООО – аббревиатура расшифровывается, как «отличный отряд опричников», – и предложить им стать героями.

Тут и кальмары в помощь – с их знанием подземных ходов. Их возглавил тот самый парень, который спас меня в начале заварухи – его, кстати, звали Теутидом Декаподовичем, так что я ему титул князя Десятирукого присвоил. Нам удалось зайти вражескому десанту через ремонтные люки во фланги и в тыл. Позднее придворный живописец изобразит меня с мечом-кладенцом в руках и на белом вздыбленном коне, назвав картину «Его величество прогоняет неприятеля из пределов своего царства». Только с количеством ног у животного он немного ошибется, нарисовал шесть. Или, может, мои копыта пририсовал жеребцу. А в реальности у меня вместо меча был кусок арматуры, а конём был я сам. Пока размышлял, что лучше – колоть, рубить или вообще выбросить такой «меч», на меня устремилось два бораллигатора, страшно мерцая вращающимися титановыми зубами. Как написал позднее автоматический летописец Некстор: «Не растерялся царь Фёдор и когда подступили к нему многозубые монстры». Да нет, растерялся, проще говоря, сдрейфил, но славные воины князя Десятирукого своими то ли руками длинными, то ли щупальцами дивными перенаправили одного бораллигатора в распахнутую пасть другого.

Извините за многочисленные подробности, но у меня до сих пор это побоище до сих перед глазами, стоит, хотя столько лет прошло, а вот съел вчера на ужин, котлету или сосиску – не помню…

Когда кое-кто из наших опять собирался победу праздновать и потянулся за шкаликом с червивовкой, на Психею опустились новые десантные средства фрибутеров, настоящие адские матки, которые выдавали продукцию быстрого изобретения – медно-рыжих стильнопендр и прочих мобинсектов, юрких и быстрых. В какой-то момент численно преобладающая вражеская техноживность перегрызла нашу и чуть не захлестнула витязей Психеи. У меня даже какой-то заскок случился от ужаса.

Мир вокруг бледнеет, становится тонкостенным, сдувается и раздувается вместе с каждым моим вдохом и выдохом. Он теряет свою реальность, становясь как бы частью меня. Я чувствую одного из мобинсектов, как бы просачиваюсь в тесноту хищного тельца и разделяю его своим дыханием на части. Не так уж черны эти роботехи – в процессоре видны крупинки дисперсного золота; золотые электроды удерживают электроны в прослойке из дитиоловых молекул. Чувствую острющие мандибулы из рения и максиллипеды, ставшие пусковыми трубками для иглоракет – непонятные слова гляньте в поисковике, сейчас не время разжевывать. Чувствую, как радиоизотопное сердечко дает им энергию. И я вливаюсь в их рой. Каждый его член похож на другой – они соединяются в глянцево-черную волну. А я скольжу по ней. Осязаю пульсации ковалентных связей и клещи ионных, дрожащие бугорки полимерных диполей, зыбкие кольца супрамолекул. Цепляясь за шину ввода-вывода, забрасываю в их процессор номер прерывания и вбиваю новый указатель в регистр инструкций, словно у меня есть интерфейс к ним. И волна мобинсектов уже не накатывает – она разбивается на множество волн, которые сталкиваясь, гасят друг друга.

Могу это объяснить только действием хроноконденсата – ну, не шаман же я, и ничем таким, вроде мухоморов, не закинулся. Правда, скептики потом утверждали, что мобинсектов поразил компьютерный вирус, разработанный еще Хвостовым и Равиковичем и мирно спавший до поры до времени на глубинных носителях в недрах Психеи.

А кто меня прикрывал в то время? Вы не поверите – матушка Евпраксия и три монахини с корзинками, в которых не печеньки, а гранаты с термитом. Потом они, в сияющих диамантоидных доспехах, на которые нанесены были алые кресты, красиво прошлись по шахте, беспощадно спекая обездвиженных тварей в комья. Матушка сказала мне потом, что дух есть в каждом существе, но в этих тварях он был заточен в злобу, служил греху, и его надо было высвободить.

Однако сил у врага было не меряно, на него ж работала вся Солнечная капсистема. К Психее подходили новые и новые корабли фрибутеров, целая армада, и вели обстрел. На поверхности наше хозяйство было уже давно раскурочено. И снаряды, выпущенные из вражеских рельсотронов, пробивая грунт, разнесли всё до минус-шестого уровня. Еще один денек такого методичного обстрела и от Психеи останутся лишь глубокие кратеры, или вообще дырка от бублика. Врагам такая война нравится, их предки выбомбили схожим образом десятки стран. Когда фрибутеры посчитали, что до захвата Психеи осталось совсем немного и журналюхи уже слали репортажи про полный разгром «мусорных террористов», по центральному тоннелю, а затем и по радиальным штрекам и штольням, понеслись массивные вагонетки, разогнанные с помощью сил Ампера. Те, что применяются для перемещения грузов в шахтах – только сейчас они были без тормозов, а все шлюзы распахнуты.

Это я поработал. Удалось добраться до низкоуровневого интерфейса горнодобывающего хозяйства Психеи, который, собственно, являлся частью Сискина, ныне находящегося в обмороке.

Коды доступа подобрал Елисей, который неожиданно возник в дверном проёме, а вместе с ним десяток машин Эдема, занимавшихся проповедью интерфейсизма – почувствовал шельмец своим машинным сознанием, что без него мы пропадём. И как-то просочился мимо патрульных кораблей фрибутеров. Так что я вошел в тот самый интерфейс через нейроконнектор. Тоже непросто было, защитная система швыряла меня как прибойная волна, так что едва не блеванул. Наконец, с верным кодом я «поднырнул под волну» и оказался внутри. Сперва увидел базы данных, ассоциаторы, модели, которые казались совсем большими, прямо небоскребами; сквозь них проходили, как автобаны, магистрали данных и неслась информация бесчисленным потоком огоньков. И эти небоскребы падают – один, другой, третий – прямо в точку, и эта точка ты, и ты должен вовремя дать задание транспортной системе. Всё-таки я справился, каждая вагонетка получила определенный маршрут, чтобы не заплутать в тоннелях Психеи и вылететь наружу.