Текст книги "Пекло (СИ)"

Автор книги: Александр Верт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 17

Оживление в лагере и большой огонь за окном Карин совсем не нравились, еще и жар у Берга усилился. Она все прикладывала к его лбу мокрую тряпку, но она высыхала так быстро, что воды почти не осталось, а просить новую Карин не решалась. Когда голоса мужчин оказывались у самой двери, она переставала даже дышать. Ей все казалось, что сейчас, когда Шефа рядом нет, они могут снова привязать ее к столу, а она ничего не сможет сделать. Когда она вдруг стала считать Шефа своей защитой, Карин не понимала. Видимо, его волшебный отказ от секса с ней действительно повышал доверие, а вот его ребятам верить не получалось. Еще и дверь внезапно открылась.

Карин сразу бросилась в сторону и спряталась за диван.

– Эй, да ладно тебе, не шугайся, – сказал ей мужчина, оставшись у двери. – Я пришел тебя позвать к нам. Пожрешь нормально, выпьешь немного. Много не нальем, нам самим мало, но теперь вода есть – будет у нас свежая бражка. Эй, ну ты вылезешь?

Карин все же выглянула из-за дивана и неуверенно посмотрела на огромного лысого мужчину.

– Ты прям белка, – хохотнул он. – Выползай. Я тебе дам мяса. Ты любишь мясо, а? Хищная белка.

Он рассмеялся, а Карин так и смотрела на него растерянно, не зная, что делать.

– Слушай, ну не обижайся ты на нас, – сказал мужчина. – Вот представь, что ты хочешь хороший стейк, капец как хочешь, а жрешь годами сою, потому что нихрена другого нет. Как тут себя контролировать, когда появляется стейк? Но мы же не твари какие. Мы тут воде радуемся и благодарны тебе за нее.

– У моего капитана сильный жар, – все же решилась заговорить Карин. – Мне бы просто еще воды.

– Ой, да воды я тебе принесу, только ты все равно выходи, расскажешь нам о мире. Я тут двадцать лет уже, мне все интересно. Ладно, думай, а я за водой.

Он буквально отошел куда-то и тут же принес ей огромный наполненный доверху кувшин.

– Мы набрали бочку, чистую, ты не подумай, так что вода теперь совсем рядом, всего-то надо заглянуть за угол. Ну что? Куда ее тебе вылить?

Карин неловко показала на таз, оставленный Шефом, а сама от него отошла. Мужчина посмеялся, но просто вылил воду и тут же отступил.

– Ладно, принесу тебе пожрать сюда, но ты помни, что Шеф нас поубивает, если мы тебя тронем.

Кирк вышел, а сам уже начинал волноваться. Куда больше он надеялся застать Шефа здесь в бараке в объятьях этой красотки. Пусть бы шпилил ее тайком, это было бы понятно, а исчезать средь ночи неизвестно куда – подобное Кирк принять не мог. Он оторвал для Карин сочную лапу местной ящерицы размером с крокодила и, плюхнув ее на огромную металлическую пластину, заменяющую тарелку, отнес в барак, а сказать уже ничего не успел – увидел Шефа.

– Блять, Шеф! Ты где шляешься, нетраханная твоя задница!?

– Как где? Я принес тебе твою красотку! – ответил Шеф и показал диск с той самой трагически потерянной блондинкой.

Переговоры с Волками всегда шли хорошо, если речь шла о человеческом мясе, а Шеф им еще и трофейную винтовку оставил, да один пистолет. Разумеется, лекарства ему отдали и блондинку тоже, даже помощь в наполнении озера обещали, так что теперь прикрытие им обеспечено и все благодаря двум тушам вояк и одному старому сухофрукту.

Кое-кто говорил, что Волки не только жрут падаль, но и трахают ее. С одной стороны, Шеф не хотел об этом думать, с другой – именно такой судьбы и желал Ястребам. В то же время он не забывал, что пристрели кто-нибудь его самого и выдай тело Волкам – будет тоже самое. Потому с Волками никто и не связывался. С такими даже враждовать страшно.

«А им хорошо, – думал Шеф, когда его даже подвезли ближе к лагерю. – Пока мы убиваем друг друга, им даже охотиться нет нужды».

Теперь же в лагере он не хотел рассказывать обо всех своих ночных приключениях и только помахивал волшебным диском.

– О боже, девочка моя! – восклицал Кирк. – Дай ее мне и задницу в комплекте!

– Ага, сейчас! – отвечал Шеф и перекладывал диск в другую руку, не давая Кирку его отобрать. – Его еще заслужить надо, вообще-то. Они мне его вернули в обмен на заполнение озера. Завтра ночью они нас там прикрывают, а мы устанавливаем насос, возражения есть?

– У нас снова будет озеро! – восторженно отозвался Вильхар.

– А у меня моя блондинка! – орал Кирк, все же отобрав диск и прижав его к груди.

Шеф конечно мог с ним побороться, но не решился. Если вдруг в процессе такой борьбы диск будет сломан, новой трагедии не избежать.

– Ну что, теперь я прощен? – весело спросил Шеф, не собираясь пояснять, почему под Зеной ему даже дышать стало легче после смерти одного человека.

– Давно, – отмахнулся Дональд.

– Если ты нам еще и бабоньку приведешь с нами посидеть, вообще идеально будет, – сказал Роберт, вырезая из прожаренной туши ящера три больших ребра, как любил обычно Шеф.

– Сейчас организуем, – пообещал он и поспешил в свой барак.

Видеть парней вымытыми и даже выбритыми, видимо, в честь дамы, было немного забавно, но, заходя в барак, он потирал подбородок и думал: оставить ему эту жесткую щетину или тоже покрасоваться? Потом увидел, как любовно Карин укладывает на лоб своего капитана очередную мокрую тряпку, вытирает с его виска каплю воды и бормочет какие-то нежности, и желание бриться тут же исчезло.

– Я принес то, что обещал, – сказал он строго, достал из кармана на груди старый портсигар с несколькими вмятинами от пуль. Сигарет он в нем никогда не хранил, а в кармане носил пустым, как многие его предшественники прикрывая сердце. Ему пока не помогло, а прежних Шефов спасало не хуже бронежилета.

Теперь в портсигаре лежала пластинка с десятком маленьких красных таблеток.

– Ты хоть знаешь, как их ему давать? – уточнил он, оставляя таблетки на краю дивана, просто потому что ему самому не хотелось давать ей пластиковую пластинку в руки: действие это казалось неловким и неприятным.

– Да, спасибо. С ними он точно поправится, можно мне только ложку или что-нибудь на нее похожее, чтобы я могла растворить пару таблеток и дать ему?

Шеф мгновенно выполнил ее просьбу, достав ложку из ящика стола.

– Сполосни только. Она чистая была, но пару недель там лежала без дела.

Карин так и поступила, помыла ложку, раскрошила две таблетки, налила немного воды и осторожно влила получившуюся смесь Бергу в рот.

– Пей, слышишь, милый, надо это выпить, – просила она мужчину, а тот, кажется, даже глаза приоткрывал, глотал и тут же закрывал их снова.

Смотреть на это Шефу было почему-то неприятно.

– Выйди к парням, – попросил он. – Они для тебя в порядок себя привели и ничего кроме общения от тебя не потребуют. Я сейчас тоже сполоснусь и присоединюсь.

Он хотел еще что-то сказать, но голос его смешался с шумом голосов на улице, там видимо творилось какое-то безобразие, потому что крики «Вали его, вали!» и «Пинай уже!» не предвещали ничего доброго, по мнению Карин.

Шеф же просто ушел, на ходу возвращая в карман портсигар. Почему какая-то женщина могла испортить ему хорошее настроение, еще и безобидными поступками, он не понимал, зато точно знал, что бриться не станет, по крайней мере, не сегодня.

Глава 18

– Ты мне очень нужен, – шептала Карин Бергу, целуя его в щеку. – Я без тебя никак не справлюсь.

Он не отвечал, но жар явно начинал спадать. Дышать он стал ровнее, и Карин даже казалось, что на лице у него появился румянец, куда более свойственный температуре, что лучше, чем бледность.

– Я люблю тебя, – зачем-то прошептала Карин, робко коснулась губами его губ и все же решилась посмотреть, что творится в лагере, но через окно ничего не смогла разглядеть, только озадаченно заметила, что круглое стекло чем-то было забрызгано, а потом его видимо попытались отмыть, оставив непроглядные разводы. Она всего этого даже не заметила, потому подошла к двери, приоткрыла ее и застыла с растерянной улыбкой.

По бесконечным крикам она ожидала чего угодно, но не игры с потрепанным футбольным мячом. Полуголые мужчины в одних штанах, действительно выбритые, как и говорил Шеф, пинали друг другу мяч какой-то частью тела товарищу, а тот его принимал, перекидывал и отправлял кому-то еще. Прямо на глазах у Карин, Вильхар – тот самый мулат, что пришел к ней первым и так настойчиво терзал пальцами, пока она выла в кляп из собственной майки – подкинул мяч ногой и пробил Кирку прямо в грудь. Лысый великан не растерялся, тут же поймал мяч коленом, перекинул на другое колено, пнул так что тот подлетел вверх, попытался его боднуть – на удар головой это как-то не походило, – но промахнулся. Мяч упал на землю.

– Все, Кирк, снова тебе пить. Еще немного и ты вылетишь из круга, – констатировал помощник Шефа Кастер.

– Так и хрен с ним, может я хочу нажраться?!

Тибальд, не участвовавший в этой игре, тут же налил ему что-то из большого кувшина в маленькую жестяную чашку, а Кирк залпом это выпил и пошатнулся.

– Не, Кирк, с тебя хватит, – сказал седовласый мужчина.

– Ага, – поддержал его Вильхар.

– Идите на хуй!

– Только после тебя! – хором ответили Демоны и расхохотались.

Кирк подпер огромными кулаками бока, хотел возмутиться, но увидел Шефа, только выглянувшего из узкой щели между бараками.

– Где ты ходишь, Шеф!? Меня столько раз на твой член послали, а тебя нет и нет!

– Кирк, ты в говно, – с усмешкой ответил Шеф и рассмеялся вместе со всеми, даже с Кирком, устало осевшим у огня.

Теперь, когда он хохотал, было совершенно не ясно, был ли он действительно пьян или только притворялся.

– Ладно, парни, раз уж мы все здесь, – вдруг сказал Шеф, закидывая мокрую майку на раненое плечо, и резко подошел к двери, схватил Карин за запястье и вывел на свет. – Знакомьтесь. Лейтенант Карин Майер – техник, вернувший нам надежду на выживание. Надеюсь, никто не скажет, что я преувеличиваю?

– Обижаешь, – хохотнул Кирк и даже не спошлил после этих слов.

– Спасибо, – сказал ей Роберт. – Теперь, когда есть вода, мы сможем кое-что выращивать, как раньше, и тут станет намного лучше жить, и готовить я буду всякие вкусности, обещаю. Тебе понравится.

– Ты не правильно кадришь телок! – заявил Вильхар и быстро подошел к Карин. – Дама, не желаете ли занять самое лучшее место в нашем круге?

– Чет я не понял, – вмешался Шеф. – Самое лучшее место – мое, и телку ты тут где-то нашел не один. Ты это на что намекаешь, а?

Вильхар дернулся и рассмеялся вместе со всеми, даже Карин не удержала смешок, видя, как Шеф улыбается.

– Если серьезно, правда, посиди с нами. Как бы там ни было, а ты одна из нас, – сказал он и хлопнул ее по плечу, как делали товарищи по службе, явно ни на что не намекая.

– Хорошо, – согласилась Карин, не совсем понимая, что ей делать.

– Тогда и место выбирай любое! – торжественно воскликнул Вильхар и получил подзатыльник от седовласого мужчины.

– Не командуй.

Все сразу уставились на Шефа, а тот лишь плечами пожал.

– Карин, ты виновница торжества, так что – да, выбирай любое место, любой кусок и бокал. У нас всегда так с тем, кто отличился.

– Тогда я просто тут в стороне пока посижу, – тихо сказала она, садясь на один из ящиков, что был ближе всего к ней. – Мне привыкнуть надо.

Возражать никто не стал, но что-то вроде тарелки с мясом и какой-то травой оказалось у нее на коленях, а кружку с очень ядреным напитком кто-то всучил в руки. Она даже заметить не успела кто.

– Вильхар, пой! – потребовал Кирк, а остальные его поддержали, только Шеф, сев у огня, с упоением грыз ребра, словно и не замечал ничего вокруг.

Вильхар уселся на бочку и стал на ней отбивать ритм ладонями, а потом запел. К своему изумлению, Карин песню узнала и даже ощутила тоску по миру, по свободе, хоть и пробыла здесь всего пару дней, а Демоны подпевали, смеялись, пытались подыгрывать Вильхару, стуча кулаками по деревянным ящикам.

Шеф только улыбался и качал головой, пока песня не превратилась в смех.

– А вам не страшно так шуметь? – спросила Карин неуверенно. – Ночь же. Вас наверняка слышно.

– Конечно, слышно, – отмахнулся Кирк, – но мы дома, а значит в безопасности. На базы других в Пекле не нападают, иначе не выживали бы мы здесь совсем.

– Да, у нас тут много неписаных законов, которые тебе предстоит узнать, – подтвердил седовласый мужчина.

Он свою бороду не сбрил, только подстриг ее и теперь казался крутым возрастным атлетом в походе с молодыми товарищами, среди которых почему-то оказался один дряблый толстяк и нервозный худощавый мужчина, зыркающий на всех недовольно. Сначала Карин не узнала Тибальда, а потом, вспомнив, поморщилась и даже глаза опустила.

– Слушай, может ты хочешь, чтобы мы что-то рассказали? – спросил помощник Шефа. – Ну, вдруг тебе что-то интересно. Надо же с чего-то начинать. Я вот первым делом пытался понять, как пожрать и не сдохнуть.

Это заявление тут же смешалось с общим хохотом.

– Ты хотел сказать: пожрать и не обблеваться? – переспросил Кирк.

– Эй, не пугай даму! – шикнул Вильхар.

– Телку, – поправил Кастер, тот что зам Шефа, и сам рассмеялся, понимая, что они дружно несут полную чушь, но сегодня, когда у них есть вода, подобная болтовня не могла не радовать.

– Я могу что угодно спросить? – уточнила Карин, оглядывая всю банду или клан – кем именно они являлись, она пока так и не поняла и не очень хотела понимать. – Если да, то расскажите мне про Оливера Финрера?

Смех вдруг оборвался, и Демоны странно переглянулись, потом посмотрели на Шефа, но тот смотрел на пламя, зажав ребро ящерицы зубами и вмешиваться не собирался.

– Ну, не знаю на хрена тебе Олли, – все же начал Кирк, который теперь выглядел совсем трезвым, – но что-то мы о нем расскажем. Попал он не к нам, а к Ястребам. Я тогда тут был и помню, как падала транспортная капсула перед самым рассветом. Когда она в небе мелькнула, мы надеялись, что она упадет рядом, а ее унесло. Тогда еще пол-лагеря материлось, что вот пошли бы, да далеко и Ястребы точно раньше нас придут. Короче, мы даже не дернулись, но он все равно нашим оказался. Судьба у него явно такая была.

Ребро в руках Шефа внезапно треснуло и на мгновение над костром повисла тишина. Все снова странно посмотрели на него, заставляя Карин настороженно пытаться понять, что происходит, но Шеф снова ничего не сказал, а отхлебнув из жестяной кружки, оторвал кусок мяса зубами, глядя в огонь.

Кирк выдохнул с облегчением, но продолжить не смог.

Рассказ подхватил седовласый мужчина.

– Мы потом его подобрали. Где-то недели через две с небольшим, я, Кирк, вот этот лысый увалень, прежний Шеф и еще трое ребят шли ночью через пустыню и заметили огни в одной низине. Это было близко к территории Ястребов, и мы решились очень тихо посмотреть, что именно там происходит. Застали интересную компанию. Там был зам их босса, Якпет, кажется? – уточнил он у Кирка, тот кивнул. – Давно было, я уже не помню. Страшный он был мужик и очень злобный, ну и сильный. У Ястребов без силы ничего не добиться. Так вот, он руководил казнью кого-то из своих. Там такой сухенький дядька связанный на коленях в песке стоял, плакал и просил о чем-то, а у ног этого Якпета сидел Оливер, обдолбаный по лучшим традициям…

Дональд говорил, а Шеф его не слышал, он вспоминал, как это было. Тело его не слушалось, и его почти приволокли сюда по песку, потому казалось, что он повсюду, даже во рту, но губы облизать и сплюнуть не получалось. Язык распух и воздух входил в легкие со свистом: то ли от уколов, то ли от жажды, то ли оттого что жить ему осталось уже недолго.

Человек, который распоряжался его жизнью, снова прикрепил его наручники к собственной руке и теперь правая рука, прикованная к страшному человеку, окончательно онемела. Наручники Оливер ненавидел больше всего. Их должны были снять. Он точно знал, но эти гады, сбросившие его сюда, специально их оставили.

– Так ты точно получишь свое, – сказал кто-то, запирая капсулу.

Что именно он имел в виду, Оливер, тогда еще наивный в сущности мальчишка, не понимал. Теперь, прожив среди Ястребов каких-то пару дней длиною в вечность, он все видел иначе и даже жалости к рыдающему мужчине не испытывал.

– Умоляю, пощадите, – бормотал он, всхлипывая.

– Чернь. О какой пощаде может быть речь, если ты скулишь хуже этого пацана, – ответил Якпет, лицо которого Оливер так и не смог ни разу рассмотреть и дернул рукой с наручниками, теми самыми, что оставили на руках Оливера. Цепь между двумя браслетами натянулась, выворачивая правую руку.

Если бы он мог, застонал бы, но смог только хрипло выдохнуть, словно в глотке было много песка, камней и вообще что-то было, от чего теперь уже не избавиться.

– Пацан, может ты сильней его, а? – вдруг спросил Якпет, и Оливер даже не сразу понял, что говорят с ним.

С ним обычно не разговаривали, только использовали, как живую игрушку, почти не чувствующую боли от уколов.

На песок упал нож.

– Давай. Сможешь его зарезать – я тебя освобожу, или не сможешь?

Оливер посмотрел на нож, попытался посмотреть на мужчину, но понял, что держать голову почти не в состоянии.

– Что, так же никчемен, как прочие слабаки? – спросил Якпет и рассмеялся.

«Придурок, – думал Оливер, пытаясь дотянуться до ножа. – Я тут за убийство. Я зарезал уже одного человека, что – не смогу зарезать еще одного? Особенно сейчас, когда уже не страшно?»

В голове это было просто, еще проще, чем с префектом. Тогда было не ясно, что будет под рукой в момент удара, каково это пронзить человеческую грудь, вспороть шею или воткнуть лезвие в глаз. Теперь он это знал, оставалось только совладать с собственным телом.

Якпет смеялся, наблюдая, как он ватными пальцами сжимает рукоять ножа, а потом с интересом посвистывал, видя, как Оливер, словно тряпичная кукла, поднимается на ноги. Тело казалось лишенным костей и будто разваливалось.

– Давай, бей! – приказал Якпет надменно.

Оливер стиснул зубы, напрягся всем телом почти до судорог и ударил, только не несчастного связанного плаксу, а проклятого Якпета.

– Ненавижу, – рыкнул он почти невнятно, вгоняя нож под ребра, вынимая его твердеющей от внезапной ярости рукой и тут же вгоняя его в шею с боку, пока мужчина не успел осознать первый удар и сделать вдох.

Тогда он смог увидеть его лицо, перекошенное смертью. Захотелось рассмеяться, но эта туша рухнула, утянув его за собой, а потом рокотом сверчков зашумели автоматы. Хотелось увидеть цветы на материнской клумбе, глупые мелкие цветы, а вместо них были кровавые сапоги.

– Ну ты даешь, парень! – воскликнул Кирк, которого он тогда еще не знал, а потом пришли тьма и боли в животе, где кто-то все внутренности связал тугим узлом.

– Это было реально страшно! – восклицал нынешний Кирк, сидя у костра. – Можете мне не верить, но я сам это видел. Он на него набросился и прирезал. Вот почему он Бешеный Олли. Да я его даже в кошмарах видел.

– А Олли – потому что поначалу имя произнести нормально не мог, – дополнил Дональд с улыбкой. – Но ничего, потом окреп.

– И стал бить меня по лбу кулаком, – хохотнул Кирк. – Нет, правда, на десять лет меня младше, а как врежет!

– Он герой на своей родине, – тихо прошептала Карин, не представляя, как можно было так поступить с ребенком; едва ли люди, отправившие его сюда, не знали, что его ждет, только думать она об этом не хотела и говорила о другом. – Он сделал невозможное…

– Да нихрена он не сделал! – рыкнул внезапно Шеф. – Хватит нести эту чушь! Не был твой Оливер героем, просто тупорылый пацан, которого взрослые использовали в политической игре и вышвырнули; долбоеб, просравший свое будущее! И больше ничего.

– Ничего ты не понимаешь! – воскликнула Карин, вскакивая на ноги. – Если бы не Оливер Финрер…

– Да срать я хотел на то, что было бы с вами со всеми! – воскликнул Шеф. – Вам же было насрать, что будет со мной! Так что заткнись. Я – Оливер Финрер и мне виднее, за какое дерьмо я должен сдохнуть на краю вселенной! Я мог быть на месте твоего недобитого капитана, а вместо этого я меняю порно на оружие и обратно!

Он швырнул тарелку на камни у огня и просто ушел в темноту, не желая ни с кем говорить и ничего объяснять. Ему казалось, что от того Оливера, которым он был когда-то, давно ничего не осталось, но когда его обломки находились средь выжженных песков, сносной жизнь в Пекле не могла казаться даже в сытый день с работающим насосом.

Глава 19

Планета Майкан славилась на весь человеческий мир своей зеленью. На этой маленькой планете, бегущей вокруг звезды Тибора, был всего один океан, похожий на расщелину в земной тверди. Зато по всему Майкану в разные стороны разбредались реки, целой сетью опутывая и питая зеленую плодородную землю. Через каждый город пробегала хотя бы одна река. В центральном округе их было больше сотни. Семнадцать из них шло через столицу, две встречались и бурным потоком огибали внутренний круг главного города на Майкане. Река эта звалась – Укатой и отделяла здешнюю элиту от прочих жителей. Там, где Укаты не было, стояла стена и лишь по широкому мосту через Укату можно было попасть в мир элиты.

Чем он отличается от другого мира, Оливер Финрер не знал, потому что родился и вырос внутри избранного круга.

Когда на Майкане начались тяжелые времена, семейство Финреров это не коснулось. О трудностях жителей планеты Оливер в свои четырнадцать даже не догадывался. Каждый день он выходил из дома вместе с отцом и закатывал глаза, когда мать пыталась поцеловать его в щеку. Он был уже слишком взрослым, чтобы позволять ей подобное, но мама оказывалась упрямей и все равно прикасалась к нему губами. Он ворчал и долго тер щеку. Ему все казалось, что на лице остался след от помады, а отец смеялся. Он всегда говорил, что Оливер слишком спешит взрослеть.

Под подобные разговоры они вместе выходили из квартала личных домов правительственных чинов. Отец поворачивал направо, а Оливер проходил вперед, переходил по узкому мосту тонкую ветку Укаты и оказывался на территории Верховной академии Майканы. Здесь учились только лучшие из лучших. Кто-то приехал с других городов и жил в учебном городке, кто-то каждое утро добирался сюда через мост, но всех этих студентов Оливер не замечал. Они терялись среди других таких же учеников. Одинаковая форма делала их частью общего потока, а по классам их делили согласно происхождению, потому Оливер имел дело лишь с равными, такими же детьми элиты, как он сам.

Один из лучших учеников во всем, начиная с литературы, заканчивая вольной борьбой, включенной в основную программу вместе со стрельбой из лука. Последняя и вовсе была его любимой дисциплиной. Ему не раз предлагали заняться ей профессионально, но спорт был бы для Оливера слишком мелким достижением.

– Я возглавлю космический патруль, – говорил он, и это мало походило на хвастовство, скорее на цель, в которой он не намерен сомневаться.

Он хотел непременно стать жителем Земли, как его дед – главный инженер космоторга, человек настолько занятой, что говорить с ним можно было только по предварительной записи или строго по заранее установленному графику связи.

Оливер хотел жить так же, только не создавать корабли и крейсеры, а управлять ими и всеми, кто ими управляет. Что это будет не просто, он понимал, потому и прикладывал все усилия в учебе. После академии его ждал высший космический университет, поступить в который было сложнее, чем править миром; по крайней мере, так часто говорили те, кто провалился на вступительных. Если бы сам Оливер не считал провалившихся крайне умными и сильными людьми, он возможно давно расслабился, приняв тот факт, что и так является лучшим стипендиатом Майкана.

После занятий он обычно шел на реку и проводил в воде хотя бы четверть часа, а если удавалось − целый час. Затем за ним приезжал водитель префекта, и Оливера привозили в особняк, потому что он работал там кем-то вроде старшего друга для сына префекта. Каждый день в течение трех часов он должен был присматривать за десятилетним мальчишкой, помогать ему с домашней работой, играть в какие-то игры и проводить время так, как избалованному Лотару в голову придет.

Работу эту Оливер не любил, но соглашался с отцом – она была выгодна и кроме заработка − в сущности, не нужного − позволяла завести множество полезных знакомств.

Постоянное появление в доме префекта сталкивало его с самыми разными влиятельными людьми Майкана и других ближних планет. Он даже лично был представлен ректору высшего космического университета. Что могло быть лучше? Ради подобных возможностей можно было даже смириться с Лотаром, особенно при условии, что никто не требовал во всем ему потакать.

Единственным беспокойством в жизни Оливера была его младшая сестра, которая вечерами старательно мешала ему учиться и несколько раз разрисовывала ему книги мелками. Если бы она взяла в руки маркеры, Оливер наверно запер ее в чулане, а так только грозился поймать и отшлепать, а сам долго отчищал листы от разноцветной крошки и ворчал, чтобы мама ее убрала куда-нибудь.

О бедах планеты Оливер узнал совсем случайно, просто замешкался у двери отцовского кабинета, поправляя внезапно распутавшуюся завязку ботинок, и подслушал разговор.

– Что я могу сделать? – говорил отец. – Вы же сами знаете, что повлиять на префекта очень тяжело. Он не просто так получил прозвище «монарх», не вам же мне это объяснять. Я помог составить жалобу в верховный суд, но вы и сами знаете, чем это закончилось.

– Ты должен был написать жалобу сам. Ты же понимаешь, что эти заводы отравляют воду. Людям просто нечего есть, потому что их урожай не то что ядовит… его просто нет. И денег у них нет, потому что все производство обеспечивают машины. Если бы на жалобе было твое имя, к ней отнеслись бы серьезней.

– У меня двое детей, – вздыхал отец. – Жена ни дня не работала и ждет третьего. Разве могу я так рисковать?

– Зато он отделался штрафом, – возмутился еще кто-то. – Неужели ты не понимаешь, чем это закончится?!

– Понимаю, но это не должно коснуться моих родных.

– Придется идти на крайние меры, – сказал тот первый. – Ты с нами?

– Я сделаю все, – пообещал отец, – но мои родные не должны пострадать.

– Договорились. Мы с тобой свяжемся, как найдем исполнителя.

Оливер запоздало понял, что к двери приближаются шаги, потому только дернулся в сторону, когда та открылась. В коридор вышло двое. Один представительный усатый джентльмен, которого Оливер мельком видел в правительственном квартале, а другой − худощавый, остроносый, в черной куртке, похожей на военную, только без нашивок и погон.

Именно он странно посмотрел на Оливера.

– А ты у нас герой, парень? – спросил он, тронув своего спутника за локоть и выразительно кивнув в сторону Оливера.

– Да, разумеется, – ответил Оливер, не задумываясь, с подростковой горячностью и жаром, поднимающимся при всех словах вроде «герой» в его адрес.

– Оно прям видно. С первого взгляда, – ответил мужчина и хохотнул.

Отец внезапно вырос между ним и гостями.

– Вы уже уходили, – напомнил он мужчинам.

Он явно что-то понял. Оливер же по-настоящему не понимал ничего, кроме того что за стенами дома что-то происходит, а у него в глазах видно, что он настоящий герой. Последнее не могло его не радовать. Ведь именно это делает его достойным собственной цели.

Только почему-то после этой встречи он ждал новой, как ждут подвигов все о них мечтающие.

– Ха! – воскликнул кто-то у самого уха через пару дней, когда Оливер натянул тетиву лука.

Рука у него не дрогнула. Он сначала выстрелил, убедился, что стрела попала точно в красную центральную точку движущейся мишени, и только затем посмотрел на того, кто попытался его отвлечь.

– Не дурно. Даже не отвлекся, – хохотнул тот самый остроносый мужчина, похлопав Оливера по плечу.

Судя по его сильным рукам, он был из военных. Только по внешнему виду никак нельзя было понять, о каких войсках идет речь.

– Я собираюсь возглавить космический патруль, а значит не имею права на слабость, – строго ответил Оливер, как ему тогда казалось, по-взрослому, а мужчина почему-то рассмеялся и это задевало.

– Не злись, – тут же говорил он. – Просто ты сейчас очень похож на меня в детстве.

– Я не ребенок, – машинально возмутился Оливер.

– Действительно, – согласился мужчина. – Был бы ребенком − я бы к тебе не пришел. Поговорим?

– О чем? – спросил Оливер, косясь на своего наставника, который почему-то не вмешивался, хотя обычно пресекал даже разговоры между учениками. Теперь же одобрительно кивал.

– Давай отойдем, – предложил мужчина и, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону беседки на самом берегу реки, за которой виднелась стена.

Оливер машинально на нее посмотрел, ослабляя тетиву и позволяя луку сложиться в подобие небольшого тубуса, что легко прятался в специальный карман его формы.

– Что ты знаешь о жизни за фарфоровой стеной? – спросил мужчина.

Оливер только нахмурился. Ничего он о ней не знал, а теперь лихорадочно придумывал оправдания собственному невежеству. Он даже не знал, почему стену прозвали фарфоровой, но когда ему это узнавать, если он учится с утра до поздней ночи.

– Ясно, – ответил за него мужчина, садясь у круглого стола. – Это неудивительно, что ты не знаешь; скорее я удивлен, что ты не повторяешь то, что говорят в СМИ.

– Я не знаю, что там говорят, – признался Оливер почти с гордостью. Он был уверен, что это делает его немного лучше тех, кто зависает на общей волне.

Мужчина это тоже оценил, кивнул и одобрительно усмехнулся.

– Меня зовут Питер Дейвин, и я отставной офицер земной гвардии.

– Элитник, – машинально отозвался Оливер и тут же опустил глаза. – Простите.

– Ну что уж там. Да, элитник, это справедливое название. Туда берут лучших из лучших, только после ранений списывают, даже если ты восстановишься. Вот я и вернулся домой, но давай лучше о стене. Сядь ты уже, сам же говоришь, что не ребенок, так и не теряйся, как мальчишка. Я намерен говорить с тобой на равных.

Оливер посмотрел на мужчину и кивнул. Его такие слова воодушевляли, но виду он не подавал, старательно сохраняя серьезный строгий вид.

– Стена фарфоровая, потому что в действительности совсем не прочная. Разбить ее легче легкого, просто подступы к ней под напряжением.

– Зачем она тогда нужна? – не понял Оливер, вдруг осознав, что за всю жизнь ни разу не задался этим вопросом.

– Она прозрачная с той стороны и непроницаемая для нас. Бедняки по ту сторону стены каждый день могут смотреть, как хорошо такие как ты… ладно, такие как я тоже, живут здесь. Им говорят, что если они будут работать, то смогут оказаться здесь, но это неправда. А нам смотреть на них не к чему.

– Как лошади незачем видеть то, что скрывают шоры, – задумчиво пробормотал Оливер.

– А мне нравится, как ты мыслишь! – усмехнулся Питер. – Думаю, с тобой можно иметь дело. Только давай прямо. Ты способен хранить по-настоящему страшные тайны? Можно ли тебе доверять тайны, от которых зависит судьба всей планеты.