Текст книги "Они не поверили (Дикий пляж)"

Автор книги: Александр Варго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Я хотел рассмеяться, но вместо этого издал какой-то крякающий звук.

«Царапины на спине… засосы на шее… царапины… засосы…» – мысль о выпавшем из спины Дэна предмете снова завладела моим сознанием. Я прикоснулся к карману, в котором лежала моя странная находка.

Диана впилась глазами в Ольгу, зрачки ее расширились до огромных размеров, они вопили: «Так ты все-таки была целкой?! Признавайся, сучка!»

Ольга с застывшим лицом смотрела на меня, обхватив виски руками, будто испытывала сильнейшую мигрень.

– Опа, – печально произнесла Ирина. – Тутти-фрутти.

Липкая тишина обволакивала.

– Вы хотите сказать, что… – начала шепотом Ольга.

– И что ей нужно? Этой девке? – поинтересовался Вит, стараясь, чтобы его голос звучал иронично, но в глазах появился страх. – Обсудить цены на бобы в Новой Зеландии?

– Я не закончил. – Клим облизнул пересохшие губы. Он выглядел уже глубоким стариком, старше самого Стоунхенджа. – Когда сюда приехали археологи, стали происходить страшные вещи. Исчезли два человека.

– То есть как исчезли? – удивился Гуфи, – Виталий нам рассказывал, что были какие-то разборки с местными.

– Какими, к черту, местными! Из всех местных здесь обитала небольшая группа бардов, которые смастерили эти хибары. – Клим мотнул головой в сторону домиков. – Они уехали задолго до того, как исчезли археологи. Но: одного из них все же нашли. Начальство всячески скрывало правду и что-то мямлило про порок сердца. После этого экспедиция быстро собрала свои манатки и уехала.

Клим перевел дух и продолжил:

– Только спустя некоторое время я узнал, что найденный труп археолога был полностью обескровлен и высушен и весил не более одеяла. Он был похож на скинутую змеей кожу, понимаете?

– Боже мой, – прошептала Ди.

Я открыл было рот, чтобы поделиться с Климом своими соображениями по поводу странных пятен на шее Дэна, а также высказать свою точку зрения о возможном происхождении ран на его спине, и… закрыл его. Найденный в ране Дэна предмет, казалось, прожигал мне карман, но что-то мне подсказывало, что время для его демонстрации пока не настало.

Клим выдержал паузу, после чего продолжил:

– Если верить слухам, ходившим среди старожилов в Соловках, то, по преданиям, миллион лет назад на Красную Щель упал огромный метеорит.

Вит закатил глаза. «Только метеорита с летающими тарелками здесь не хватает», – было написано на его лице.

– История, конечно, интересная и в какой-то мере поучительная. Но, насколько я понял, ты утверждаешь, что эта сказка, а я называю это именно сказкой, имеет непосредственную связь с событиями, происходящими здесь? – снимая очки, медленно спросил Игорь.

Клим развел руками:

– Друзья, я ничего не утверждаю, а лишь рассказал вам то, что знал. Об этом знают и в Соловках. Пусть эта история для вас будет сказкой, если угодно. Возможно, именно ее имела в виду та цыганка, предостерегая вас от поездки. Возможно…

– Возможно, она была послана богом, для того чтобы предупредить нас. Мы не воспользовались этим шансом, – спокойным голосом перебила его Ира.

Вит истерично хохотнул и встал из-за стола.

– О'кей. Никаких оборотней и леших не существует. Клим, я даже полным дураком себя ощущаю, говоря тебе такие элементарные вещи. Это раз. Во-вторых, у меня к тебе есть еще один вопрос. Ты уж извини, но после всех рассказанных тобой ужасов я ума не приложу, какого черта ты все еще торчишь в Красной Щели, – он перешел на крик, – ты что, ждешь, когда к тебе с небес в распахнутом халате спустится Дева Мария с транспарантом: «Я девственница. Переспи со мной, Климушка»? – Вит уже орал. – И вы будете сношаться в этом гребаном болоте?!

В таком бешенстве я видел своего бывшего друга впервые, он был похож на раскаленный чан с гремящей крышкой, готовой слететь от напора разбухающего внутри варева.

Звук пощечины прозвучал сухо и хлестко. Вит в изумлении уставился на Клима, потирая покрасневшую щеку.

– Прекрати истерику, или в следующий раз я ударю тебя кулаком, – безжизненным голосом проговорил Клим, – постарайся контролировать свои эмоции. Но на твой вопрос я все же отвечу. Три года из шести я прожил здесь со своей женой. Она умерла здесь, понимаешь? Умерла от рака, несмотря на то что я специально увез ее сюда из города. Эти годы, проведенные в Красной Щели, были для нее самыми лучшими. И, несмотря на все поверья и легенды, это место очень дорого мне. А что меня ждет в городе? Мне достаточно того, что я провожу там зиму, а здесь я прекрасно справляюсь один…

– Хорошо. Если я тебя правильно понял, Дима с Олей оживили нечто, находящееся в болоте, как это абсурдно ни звучит. Что нужно сделать, чтобы вернуть это чучело обратно? – вновь стал кипятиться Вит. – Насрать в болото?

– Виталик! – закричала Ди. – Хватит!

– Откуда мне знать, черт возьми?! – сорвался Клим, стукнув ладонью по столу. – Вы теперь знаете ровно столько же, сколько и я! Или почти все, – добавил он тихо.

Клим помолчал немного.

– Есть еще кое-что, если вам недостаточно того, что я вам рассказал, – глаза его были похожи на две серебряные монеты. – Если бы вы были внимательны, то заметили бы, что в лесу больше не слышно птиц. А сегодня с утра я видел двух мертвых ежей и крота. Никаких признаков, указывающих на то, что они умерли своей смертью, не было. Они просто… умерли. Как умирает сам лес.

– Возможно, какое-то радиоактивное излучение? – предположил Гуфи после непродолжительной паузы.

– Нет, не думаю, что Красная Щель похожа на Чернобыль, – покачал головой Климентий.

– Господа! – Игорь достал из кармана свой клетчатый платок (на этот раз он был чистым, видимо, Гуфи в свободное от чтения своих любимых книжек время выстирал его). – Давайте опустимся на землю. Оставим в покое ежей и кротов, с вашего позволения. Повторяю, все истории – в прошлом. Отталкивайтесь от сегодняшних реалий. Будем рассуждать логически. Что мы имеем? Допустим, у девушек были галлюцинации. – Он взмахнул рукой, не давая возмутиться по этому поводу Диане. – Хотя галлюцинации сразу у двоих в сравнительно короткий промежуток времени – довольно редкое явление. И тем не менее не будем исключать, что им все показалось.

– Иди ты в задницу, Гуфи! И туда же засунь свои философские рассуждения! – закричала Диана, стукнув кулачками по столу.

– Миляева, держи себя в руках. – В голосе Игоря проскальзывало бешенство, и все удивленно посмотрели на него. Ого, наконец-то он показал коготки! – Выскажешься после того, как я скажу.

– У нас что, парламентские слушания? Ты что, теперь решаешь, кому можно говорить, а кому нет? – мрачно спросила Ира. – Только имей в виду, я пока не считаю себя сумасшедшей, верю своим глазам, и, черт возьми, вышла из возраста лагерных страшилок про черные перчатки и зеленые глаза! А следовательно, спрашивается, какой резон мне сочинять эту ахинею?! – она чуть не плакала. – Какого черта, Игорь! Если такой умный, пошел бы тогда на ручей вместе со мной, а не сидел бы пнем в этой беседке, у тебя скоро задница все тело будет перевешивать!..

Ситуация накалилась до предела и напоминала ворох облитых керосином газет. Одна крохотная искра – и все взлетит к дьяволу.

– Дайте сказать человеку, – послышался голос Клима.

Багровый от злости Гуфи был похож на надутый шар из мультфильма «Лапоть, пузырь и соломинка», и по всему было видно, какого труда ему стоило пропустить обидную реплику Ирины между ушей.

– Ира, я не хочу переходить на взаимные оскорбления. Я не говорил о том, что не верю вам, – по слогам произнес он. – Предположим, вы видели нечто странное и необычное. (Ди громко фыркнула, так что ей позавидовала бы лошадь.) Раз. Далее. Что-то происходит с крысой Дэна и Ральфом. Пока вы искали Дениса, собака выла так, что кровь стыла в жилах. Клим, готов спорить на что угодно, ты впервые видишь в таком состоянии Ральфа. Я прав?

Климентий нехотя согласился.

– И третье, самое главное. Что произошло с Денисом? – Он остановил свой взгляд на Вите.

– Чего ты на меня пялишься? Не имею малейшего понятия, – пожал плечами Виталий, и я испытал непреодолимое желание съездить ему по физиономии за этот жест.

– С ним явно что-то не то, – сказал Гуфи, и Вит рассмеялся. Признаюсь, от этого смеха мне почему-то стало страшно.

– Что-то не то? Мягко сказано, старик. Я бы сказал, что он в двух шагах от дурдома, – обронил он.

– Я бы связал его, – вдруг выдал Клим. – По крайней мере, на ночь.

– Связать? Да вы с ума сошли! – Ира ошеломленно смотрела на него. – У него вся спина располосована, куда его еще связывать?!

– Деточка, я не шучу. Это ради его же собственной безопасности, – объяснил Клим оторопевшей девушке.

– Нет. Я буду спать с ним в доме, – твердо сказала она, но в ее глазах метался страх.

– Что ж, я не могу тебя заставлять делать то, чего ты не хочешь.

– Что же нам теперь делать? – спросила Ольга.

– Резонный вопрос, – кивнул Гуфи. – Соответственно, ответ не должен никого удивить – быстро сматывать отсюда удочки. А подстраивать сказки и легенды под то, что здесь произошло, можно потом, в Москве.

– Что будет, если лодка не придет и завтра? – обратилась Ди к Климу.

– Солнце мое, я же не господь бог. Будем надеяться, что шторм к утру стихнет. Ко всему прочему мою лодку обещали подогнать сюда со дня на день.

– Мы не можем больше ждать, вы понимаете?! – закричала Ди.

– У тебя есть местная карта? – спросил я у Климентия.

– Есть, но идти пешком в Соловки нереально. По крайней мере, для вас эта задача практически невыполнима. Не обижайтесь. Вероятно, Дмитрию с Виталием и удалось бы преодолеть сорокакилометровое расстояние непроходимых чащоб со змеями и прочими тварями. Но сделать это с девушками, да еще с Денисом? Нет, нужно ждать лодку.

– А меня что, в расчет не берешь? – обиделся Игорь. Посчитав, что очки после усердного трения стали чистыми, он водрузил их на нос.

– Ладно. Соловки отсюда в сорока километрах. Но ведь есть еще другая сторона побережья, Клим. Что находится в другой стороне? – спросил я.

– Тамань, – ответил Клим.

– Может, имеет смысл пойти туда?

– Нет, – не раздумывая ответил Клим. – Шестьдесят километров по морю. По берегу – отвесные скалы, на которые не решаются взбираться даже горные козы. Справа – горы и непроходимые леса с оврагами, змеями и волками. Забудь об этом, Дмитрий. Повторяю, в крайнем случае можно предпринять попытку добраться до Соловков, но это должен быть действительно крайний случай.

– Хорошо. Будем рассчитывать на худшее. Это ведь тоже не исключено? Представим, что лодка и завтра не придет, тогда что? Клим, что бы ты делал в такой ситуации? Представь, что твоя лодка сломалась, а тебе позарез нужно в город. – Я чувствовал закипающее внутри раздражение. – Ты пойдешь пешком? Или будешь добираться вплавь? – Последний вопрос прозвучал почти издевательски.

Всего лишь на мгновенье лицо Клима приняло растерянное выражение, как у обиженного мальчугана: «Как это – лодка не придет? Обязательно придет, иначе и быть не может!» Но этого было достаточно, чтобы понять, что рассчитывать на него уже не приходилось. «Такая ситуация невозможна в принципе», – читалось на его лице. Все ошарашенно смотрели на него, видимо ожидая, что он сейчас улыбнется и скажет: «Ребята, да бросьте, все это бабушкины сказки, я просто пошутил. Никакой легенды не существует, а ваш друг Денис просто схлопотал солнечный удар. Но если уж вам так приспичило, завтра утром приедет Константин и заберет вас домой…» Но он продолжал сидеть за столом, бледный, жалкий и сгорбленный, и ничего подобного говорить не собирался.

– Если вам интересно мое мнение, то причин для паники пока нет, – сказал Клим. – Вам нужно лишь обязательно держаться вместе, никуда не ходить поодиночке и не спускать глаз с вашего друга. Подождем до завтра. – Он с усилием поднялся из-за стола. – Мне очень жаль… Поверьте.

– В данном случае одной жалости недостаточно, – жестко произнес Вит и взял оставшуюся мятую сигарету. Некоторое время он раздумывал, решая, выкурить ли ее сейчас или поберечь до завтра. После минутного колебания он убрал ее обратно в карман и поднял глаза:

– Я хотел задать тебе последний вопрос, Клим.

– Я слушаю.

– Ты сам веришь в эту легенду?

Клим виновато смотрел на нас. Кашлянул.

– Я не знаю, – пробормотал он.

– Если бы не верил, то не стал бы рассказывать нам этот бред. – Вит с отвращением посмотрел на него и направился в дом.

Все молчали.

– Ладно, симпозиум на сегодня закончен. Всем спать, крибле, крабле, бум! – сказал я.

Никто не улыбнулся.

* * *

– Ты действительно решила остаться с Денисом на ночь? – спросил я Ирину, когда мы шли к дому.

– Да, – глухо ответила она. Я перехватил ее взгляд. Взгляд дрожащей от страха лани. – Его нельзя оставлять одного.

Она вошла в дом и закрыла дверь. Некоторое время слабо горела керосинка (Клим уже выключил генератор), после чего погасла и она.

– Дима! – Ольга прижалась ко мне.

Я неловко обнял ее.

– Не оставляй меня. – Она с мольбой смотрела на меня.

– Радость моя, кто тебе сказал, что я собираюсь тебя бросать?

– Мне страшно. Дима, я хочу быть с тобой. – Ее глаза блестели в сумерках мягким серебристым светом.

– Иди, я сейчас. Мне нужно пи-пи.

– Только быстрей! – Девушка проскользнула в дом.

Я остался один.

«Браво, Стропов. Только…»

(Только на самом деле я тоже очень боюсь. Боюсь того, в кого превратился мой друг Дэн, боюсь того, что нас ждет завтра…)

Некоторое время я прислушивался к звукам, которые доносились из домика, где находился некто, кто раньше был Денисом Авериным. К своему стыду, готов признаться, что на подвиг Ирины я не способен – лучше сразу умереть, чем оказаться ночью один на один с этим существом:

Я так никому и не сказал о своей находке.

И, наверно, не скажу.

Иначе меня сочтут сумасшедшим. Потому что, хотя я толком и не успел разглядеть ее, все же понял, что это и кому принадлежит.

Затем дрожащими руками я достал из кармана странный предмет. Когда мы вернулись из леса с Дэном, я убрал его в свой носовой платок и засунул в карман. Теперь я его разворачивал, наверное, чуть быстрее, чем это было нужно (главное – не уронить его в траву). И вот он у меня на ладони.

Он такой хороший…

Страх, дремавший во мне до этого момента с самого начала, как только этот предмет скользнул мне в руки из изувеченной спины Дэна, внезапно вспыхнул, как подброшенная в костер сухая щепка. На поверхность сознания, как маленький пузырек воздуха, всплыла мысль и тут же исчезла. Возникла она случайно, но ее смысл поверг меня в ужас, зарождая в подсознании вопрос:

«Клим прав?!»

Руки затряслись еще сильнее, и я чуть не выронил предмет на землю, заворачивая обратно в платок.

Несколько секунд я отчаянно боролся с искушением зашвырнуть предмет подальше в кусты. Затем моя рука сама собой убрала его обратно в карман.

«Да. Скорее всего, я его выброшу, но не сейчас. Как-нибудь потом.»

Я зашел в дом и, не включая свет, разделся. Ольга уже спала, она свернулась клубочком и тихо посапывала. Я лежал и перебирал в памяти вечерний разговор.

Ди и зеркало. Ирина и фигура в ручье. Зина, Ральф. Кровотечение у меня и Ольги. Дэн… Легенда… Столько совпадений не бывает. Гуфи пытался сегодня подвести нас под эту мысль, но запутался в рассуждениях, однако смысл один – находиться дальше здесь больше нельзя. Ольга повернулась на другой бок, задев меня локтем.

Завтра за нами придет лодка. Обязательно… Если лодка не придет, тогда…

Я засыпал, когда кто-то начал скрестись в дверь. Остатки сна быстро слетели с меня, как с дерева сухие листья под сильным ветром, и я подошел к двери.

– Кто? – шепотом спросил я.

– Дима, это я, открой, – раздался голос Иры.

Облегченно вздохнув, я отодвинул шпингалет. А вдруг с ней произошло то же самое, что и с Денисом? Секунду поколебавшись, я все же впустил девушку в дом.

– Что-то случилось? – тихо, стараясь не разбудить ребят, спросил я.

Ирина буквально упала мне на грудь и беззвучно зарыдала.

– Я… Я не могу… больше с ним находиться!.. – Она почти стонала.

– Тише… Что произошло?

– Он сказал…

– Ну?

Ирина всхлипнула:

– Он сказал, что нам безумно повезло. Мы избранные, – жарко зашептала она мне в ухо, до боли сжимая плечо своей маленькой ручкой. – Дима, он не узнает меня! Несет какую-то околесицу… А потом… – Глаза девушки округлились, это было видно даже в темноте. – Вообще перестал разговаривать. Он только квакал, словно спрашивая меня о чем-то… – Ее плечи снова затряслись от рыданий.

– Ты закрыла дверь? – Я прилагал огромные силы, чтобы не кричать. – Ира, ты закрыла эту чертову дверь за ним?

– Нет, кажется…

– Ложись спать, – велел я ей. Взяв фонарь, я в одних трусах выскочил за дверь.

Чем ближе я подходил к домику любви, тем больше понимал, что эта затея не из самых удачных. Я вовсю напрягал слух, пытаясь уловить какие-либо звуки из дома, но все было тихо. Дрожащий лучик фонаря робко остановился на двери. Она была приоткрыта.

(Ну, всего несколько движений, давай! На раз – прижми дверь к косяку. На два – вгони щеколду в паз. На три – уматывай обратно спать.)

Я облизал губы.

Запереть дверь, конечно, можно. И вернуться обратно (так и не посмотрев, что там, внутри), но… черт возьми, будь я проклят, но вдруг твердо решил про себя, что обязательно загляну внутрь. Всего на секунду… может, на две. Поистине любопытство – страшная вещь.

Я протянул руку и открыл дверь. Скрип петель показался мне ужасающе громким. Вздохнув поглубже, я вошел внутрь.

Свет фонаря, как мне показалось, слегка потускнел. Затаив дыхание, я провел его по кроватям. Пусто! Правда, на одной простыня была в каких-то бурых пятнах. Возможно, у Дэна открылись раны.

Но где он? Снова ушел куда-то?

Как ни странно, вероятность того, что его нет в доме, успокоила меня. Я развернулся, чтобы уходить, как вдруг в самом углу послышался какой-то шорох. Звуки доносились из самого угла.

Чувствуя, что сердце постепенно набирает темп, я направил свет фонаря в сторону звука. Звук был неприятный. Словно… хлюпала под ногами слякоть.

В углу что-то шевелилось.

– Дэн? – пискнул я, пятясь.

Звуки на мгновенье прекратились, и на меня глянуло лицо Дэна. Только Дэна ли?! Размытое серое пятно, как старый, грязный, подтаявший сугроб, вместо глаз – два размокших окурка, в длинных волосах шевелится что-то мерзкое.

– Ооо-о-ро-г-орог… – булькнуло существо и потащилось ко мне. Не помня себя от ужаса, я выскочил за дверь, больно ударившись при этом о торчавшую половицу пальцем ноги, и трясущимися руками запер ее на задвижку.

– Ро-о-ого-о?.. – вопросительно прочавкало существо из-за двери.

(Куда же ты?! Мы же еще не поиграли!..)

Как сумасшедший, я вбежал в дом и упал на кровать. Меня душил ужас. Я уснул почти под утро. Тяжелым, беспокойным сном.

* * *

Климентий долго не мог уснуть, ворочаясь в кровати. В его памяти раз за разом всплывала, словно протухшая рыба из глубины мутного пруда, произнесенная Денисом фраза насчет Татьяны. Костя…

Кто бы мог подумать?

«…Или ты хочешь сказать, что не знал, как она извивалась под Константином?..»

Клим сжал кулаки.

«Как насчет Татьяны?..»

Неужели Костя? Если это так, он вырвет у него сердце собственными руками.

«…Чтобы понимать живых, нужно больше общаться с мертвыми…»

Клим сжал кулаки еще сильнее и почувствовал, как ногти впиваются в ладони.

Всего лишь однажды Клим на мгновенье усомнился в верности своей жены, с которой прожил бок о бок почти двадцать лет. Усомнился и тут же отругал себя за необоснованную ревность.

Константин был женат, но это не мешало ему периодически навещать их в Красной Щели. В тот день Клим вернулся с охоты, неся с собой двух зайцев, попавших в силки. Подходя к дому, он услышал голос Константина и вслед за ним – звонкий смех Татьяны. Сердце застучало чуть быстрее. «А тут неожиданно из командировки возвратился муж…» – весьма некстати пришло в голову Климу, когда он распахнул дверь. Цепкий глаз тут же подметил вспыхнувшие розами щеки Татьяны и странный огонек, промелькнувший в глазах Кости. И все. Они были одеты, кровать была заправлена, шампанского на столе не было, а легкий румянец на лице любимой жены и тень в глазах друга к делу не пришьешь. После этого прошло много лет, и Клим ни разу не обмолвился с Татьяной об этом случае ни словом, но он всегда помнил то нехорошее чувство, внезапно охватившее его в тот момент, когда он вошел в хижину:

«…Книга Странствий… Надеюсь, ты знаком с ее содержанием?»

О какой Книге Странствий толковал Аверин? Клим был уверен, что Денис сам не понимал, о чем говорит.

«Похоже, в него вселился демон», – с кривой усмешкой подумал он. С головой у парня и в самом деле не в порядке, это факт. Оставалась слабая надежда, что все происходящее с Денисом – временно, но почему-то у Клима не было в этом твердой уверенности.

Он мысленно вернулся к вечернему разговору. Реакция ребят была понятна и естественна, было бы странным ожидать от них иного поведения. К тому же Клим сам с трудом пытался сдерживать охватившее его волнение. В свое время он снисходительно выслушал историю об Эллионе от одного дряхлого старика в Соловках, очень походившего на старославянского волхва.

Но байки байками, а ведь тогда в экспедиции действительно происходили страшные вещи. Видя состояние ребят, Клим благоразумно решил опустить некоторые подробности тех жутких событий.

Действительно, никаких схваток с местными здесь не было: всего здесь местных – он да Татьяна. Барды, наспех построив две хибары, уехали куда-то на Алтай. Они обещали вскоре вернуться, но так и пропали. Вскоре в Красную Щель прибыл катер «Ракета». Приехавший бородатый мужик в камуфляжной шляпе представился Аркадием Борисовичем, начальником Краснодарской археологической экспедиции.

«Судя по данным спектрографа, в здешних местах находятся скифские захоронения, – пояснил он. – Вот разрешение на проведение раскопок. Наша экспедиция должна прибыть на следующей неделе. Мы не побеспокоим вас». Клим безразлично пожал плечами – места здесь на всех хватит, лишь бы браконьерством не занимались.

Они разбили лагерь в ста метрах севернее дома Клима и со следующего дня начали раскопки. Климу было непривычно видеть пестревшие в лесу палатки, слышать по вечерам веселый смех и звуки гитары, но скоро он притерпелся. Однажды ему пришлось наблюдать их работу: несколько мужчин в одних шортах, блестящие от пота, размахивали тяжелыми кирками, взрыхляя каменистую почву, остальные наполняли камнями и щебнем носилки, которые выгружали недалеко от погребений. Девушки, перешучиваясь, расчищали щетками и специальными ножами уже найденные фрагменты посуды и человеческих останков. Затем все это фотографировалось, измерялось, скрупулезно зарисовывалось тушью – рисунки приобщались к находкам – и бережно упаковывалось в герметичные пакеты, на которых ставились надписи: что где обнаружено. Клим смотрел и никак не мог понять, для чего нужны эти буквально рассыпающиеся в руках кости с черепами и осколки глиняной посуды. «Столько возни из-за каких-то горшков и пары костей», – недоумевал он.

Так продолжалось примерно неделю.

Наступило 15 августа – традиционный День археолога. В этот день Клим не видел ни одного работника экспедиции трезвым. Вечером пропали двое молодых людей. Всю ночь их искали с фонарями, срывая голос до хрипоты, однако поиски ничего не дали.

Утром вернулся один из пропавших.

Он появился в лагере как привидение, с расползшейся по лицу злой ухмылкой и сообщил оторопевшим товарищам, что никому из них не удастся покинуть Красную Щель живым.

«Разве что в удобных сосновых ящиках», – кривляясь, выплевывал он слова. Он зубами разгрыз свое запястье и пытался кровью что-то написать на стенке одного из домов, построенных бардами, но его вовремя схватили. Забинтовав руку, его связали, а несколько молодых людей отправились на поиски второго.

Пока археологи бродили по лесу, безумец освободился от веревок и набросился на своего друга, свернув тому шею. После этого он облил себя керосином, предназначенным для ламп, и чиркнул спичкой. Девушки в страхе смотрели, как по лесу, шатаясь, бродил пылающий факел, жутко хохоча. Он застрял между двух деревьев и сгорел вместе с ними. Позже нашли второго – он висел вверх ногами неподалеку от Дьявольской топи и был похож на высушенную воблу. В его теле не было ни капли крови, словно всю ее высосали ненасытные вампиры. К вечеру исчезли еще двое работников, их трупы не нашли. Клим отвез Татьяну в Соловки и поехал в Апрелевку – двенадцать километров от Соловков, поскольку там находился опорный пункт милиции.

Тем временем помутился рассудок у жены начальника экспедиции. Она разрисовала себе лицо тушью и помадой, став похожей на скво индейского племени, после чего с тупой сосредоточенностью принялась срезать себе ножом подушечки пальцев, что-то монотонно напевая при этом.

Когда вернулся Клим (Татьяна осталась в Соловках) в сопровождении наряда милиции на давно изжившем свой век военном катере, из всех археологов в живых осталось лишь четверо – трое молодых людей и девушка. Иссохшие трупы некоторых членов экспедиции были обнаружены рядом с болотом. Они были аккуратно развешаны на деревьях, будто праздничные гирлянды в новогоднюю ночь.

Клим не знает, что случилось с оставшимися в живых, но у него был очень долгий и неприятный разговор с заместителем начальника Управления Федеральной службы безопасности по Краснодарскому краю полковником Зиминым. Последний ничуть не стеснялся в выражениях, и слепой, слыша его речь, мог бы подумать, что находится не в кабинете замначальника Управления ФСБ, а в лачуге пьяного сапожника.

«Я понятия не имею, какого хера там случилось, б…дь, но ты живешь там уже три года, неужели ничего странного за все время ты не замечал?!» – орал он на Клима, наклоняя над ним свое красное потное лицо с мясистым носом.

«Хорошо, что сейчас не 37-й год!» – думал про себя Клим, проклиная органы безопасности и злосчастную экспедицию.

Напоследок Клим подписал кучу бумаг о неразглашении событий, которые происходили тогда в Красной Щели. Одно время Клим с Татьяной жили в Краснодаре у брата Татьяны и являлись на допросы почти каждый день. Лишь спустя месяц, прочесав вдоль и поперек Красную Щель, оперативники оставили в покое Ининых. Они долгое время не решались вернуться в любимый домик и почти два месяца жили в Соловках. Тогда-то Клим и узнал об этой легенде. Его первая реакция была очень похожа на сегодняшнюю реакцию ребят. Но, вспомнив перекошенное лицо женщины, с безумной педантичностью срезающей себе подушечки пальцев скальпелем, он перестал сомневаться.

Клим разговаривал со стариком из Соловков, спросив, что могло явиться причиной этой мясорубки. Старец долго кашлял, жевал губами, после чего выдал примерно следующее: «Достаточно того, чтобы пара идиотов забрели в топь. Топь чувствует тепло человека, разумеешь? Как комар запах пота. Как пчела пыльцу в цветке».

«А как же кровь? Ты хочешь сказать, в болото не проливалась кровь?»

Выцветшие глаза старика испуганно мигнули:

«Нет! Если бы в топь пролилась кровь, оно бы вырвалось на свободу. А так… Оно просто почувствовало близость человека и развлекалось, разумеешь?»

Развлекалось?!

Напоследок к нему явился некий майор Алферов – сотрудник новороссийской милиции – и настойчиво предлагал Инину собрать все пожитки и навсегда покинуть это место. После недолгих и бесполезных уговоров майор уехал.

Охотясь на кабанов, Клим как-то наткнулся на это болото. Сказать, что он был напуган, нельзя, но, глядя на раскинувшуюся вокруг трясину, он видел проносящиеся перед ним, словно в убыстренном режиме просмотра, лица тех археологов. Через некоторое время Ральф принялся жалобно выть, нетерпеливо поглядывая на хозяина.

«Это плохое место, хозяин, я чувствую это. Прошу, уйдем отсюда!» – молили его умные глаза. Точно так же собака вела себя сейчас.

Клим помнил внезапно посетившее его странное чувство. Ощущения были сродни ощущениям при приближающейся смерти, и самое поразительное, она была отнюдь не страшна, а наоборот – очень приятна и желанна, как предстоящий сон после тяжелого изнурительного дня. Некоторое время в его сознании воскресали кошмарные образы его умершей жены. Торопливо схватив Ральфа за ошейник, он резко развернулся и широким шагом направился обратно домой.

Ночью ему приснилось, что он приехал в Соловки и отправился к могиле Татьяны. Судорожно разбросав землю, он вскрыл гроб, после чего разделся и упал в объятия своей любимой супруги. Обняв полуразложившийся труп, Клим принялся осыпать поцелуями изъеденное червями, съежившееся черное лицо Татьяны, пытаясь просунуть свой член в то место, которое он называл «волшебной долиной».

Своим диким криком Клим разбудил Ральфа. В окно выпученным глазом мертвеца уставилась багровая луна, и уснуть ему в ту ночь было не суждено.

Ральф все продолжает скулить. Похоже, нужно на какое-то время уехать отсюда и как можно быстрее отправить домой ребят. А этот малый Дмитрий неплохой парень, несмотря на то что часто бывает несдержанным. Виталий не хуже, но Дима почему-то нравился Климу все больше и больше. Денис болтун и раздолбай, Игорь – тюфяк, хоть и образованный. В передряге от этих двоих мало пользы, тем более Аверина можно уже смело исключать из числа помощников. Девчонки молодцы, но с Дианой тоже возможны проблемы. От таких девушек никакого толку, и, если они вдруг решат добираться до Соловков пешком, она будет балластом.

Клим вспомнил, что, не доходя четырех-пяти километров до Соловков, горную дорогу вдоль моря пересекает глубокое ущелье, будто оставленная гигантским топором великана зарубка. Ущелье уходит далеко в глухой лес, поэтому проще и быстрее соорудить мост из деревьев, чем пытаться его обойти. Если ребята все же примут решение идти пешком, их нужно предупредить.

Но… Мысли Клима вновь вернулись к фразе Дениса. Как быть с Константином? Клим уже понимал, что не сможет общаться с ним так, как раньше.

(…Она извивалась под ним!..)

Один из лучших друзей, Костя…

Веки мужчины наливались свинцом, мысли кружились в беспорядке, он постепенно погружался в сон.

Вдруг до его тонкого слуха донесся легкий скрип у дверей, после чего – мягкий, но настойчивый стук.

Клим мгновенно сел в кровати, сон как рукой сняло. Кто бы это мог быть? Денис?

(Да, это он, и он пришел к тебе, чтобы рассказать новые подробности измены твоей жены с Константином, и ты этого хочешь, так ведь?)

Напряженно вглядываясь в черное окно, он неожиданно расслабился. Он не понимал почему, но каждой клеткой своего тела он ощущал необычайную легкость и свежесть, словно только что вышел из банной парилки и нырнул в холодное озеро. Вдруг куда-то исчезли все проблемы и тревоги, и он с умиротворенной улыбкой прислушивался, не раздастся ли новый стук.