Текст книги "Солнечный Песок (СИ)"
Автор книги: Александр Редькин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Погоня не могла продолжаться слишком долго. Странники ослабевали, теряли энергию и скорость. И вот уже один из стаи грозных эо-солов, срывая с поверхности Океана тонкий слой плазмы, поднырнул под отчаянно летящих гелиосферусов, и с силой ударил красноглазого в область термоглаза. Странник сразу утратил движение. Получив физический удар и холодный ожог, он по какой-то кривой инерционной траектории пролетел ещё немного и завис, утратив равновесие. В это время на него обрушилось ещё несколько десятков таких же ударов от стаи мутировавших шароидов, и он оказался повержен. Молодой странник не видел гибель красноглазого, но знал о его смерти по хаосу ощущаемых сзади термосигналов, и предпринял единственную возможную попытку спастись. Он заснул, спрятав свой глаз внутри тела, и замкнул в кольцо свою нервную систему. Используя для погружения в сон временную остановку и торможение эо-солов, он, рассчитывая сгенерировать в быстром сне отражающий диск, попытался заснуть на ходу и ему это удалось.
Всё вокруг почернело. Странник спал на лету, в то время как его плазменное тело быстро скользило в огне между Океаном и Эосом. Позади быстро затухала красная точка – разум его спутника. Вокруг струились тонкие яркие нити Живого Огня, облетая которые разум странника замечал всё увеличивающееся их количество. Нити росли, удлинялись, набирали вес. Между ними, всё более затрудняясь в полёте, мчалась стая серых точек. И, как это было видно в сумерках Информационного Поля, она гналась за одиноким ярко-красным шариком, видимым в его пространстве. Нити не прекращали роста, набухали, заполняли собой пустоту и мешали полёту серой стаи. От одних нитей ответвлялись другие, третьи, ещё и ещё, пока всё пространство вокруг одинокого красного шарика и сильно поредевшей группы эо-солов не заполнилось ними. Лететь дальше стало некуда. Серые и красный объекты Информационного Поля оказались каждый в своей ловушке, а нити продолжали рост. Наконец, они заполнили собой всё, и произошла яркая вспышка.
Сумерки закончились. Нити тоже куда-то пропали. Поле Сол-Нца открыло разуму молодого странника своё новое пространство. И вот уже в космосе этого информационного пространства странник обнаружил вдалеке несколько таких же красных точек, как и он сам, а потом ещё несколько в другом месте и понял, что Сон-Нце восстановило Поле, и вышел из фазы быстрого сна.
Эос блистал девственной чистотой. Над Океаном не пролетало ни облачка враждебной материи. Куда-то окончательно исчезла стая шароидов-мутантов. Вернувшись чуть назад, молодой гелиосферус понял, что исчезла и сама клейкая Сфера с эволюционером внутри. Вместо неё, по действию 3-го Гармонического Закона Сол-Нца, откуда-то сверху, из горячих слоёв Сол-Эоса на странника упал твёрдый углеродисто-кальциевый шар и утонул в Океане плазмы.
Глоссарий:
Сол-Нце – огненная планета, полностью покрытая бурлящим океаном плазмы.
Эос – пространство над Океаном, естественная среда обитания разумной плазмоидной формы жизни.
Сол-Эос – верхние очень горячие слои Эоса, обдуваемое термальным ветром место под водородными облаками.
Сол-Яч – относительно холодное место между волн океана; воронки-бездны, образующееся путём синхронного отлива и провала волн. По периметру огромных ледяных ям можно найти вкусную и питательную кальциевую плазму.
Живой Огонь – факел раскалённого водорода. Место выхода энергии Сол-Нца со дна.
Шароид или деление – новорождённый живой организм без разума, но с зачатком нервной системы. Без образовательного воздействия гелиосферусов не способен освоить разум и стать плазмоидом.
Плазмоид – единственный разумный вид жизни на Сол-Нце. Плотный прозрачный шар с кремнийорганическим мозгом. Имеет врожденную способность к телепатии.
Гелиосферус – плазмоид с совершенной организацией психики, сторонник гелиоцентрической системы взглядов на место своей жизни. Плазмоиды данного типа повышенно интуитивны и склонны к одухотворению океана, воспитанию шароидов и материализации мыслеформ.
Минск. Осень 2012
По следам Водолея
«...мы имеем множество фактов, собранных достойными доверия людьми. Факты эти указывают на присутствие каких-то сил, каких-то разумных существ, вмешивающихся в нашу человеческую жизнь»
К. Э. Циолковский
Инж
– Цангрус, тут холодно! – кричала Мартара в микротел, выхватывая из снега трубчатые стыки модуля. – Также холодно как при постройке «Эллады-1»!
– Подтяни микросетку и снижай влажность газа в кабине! – советовал женщине Цангрус, инж 11-го уровня, – Скоро поднимется снежная буря, а до её начала нам нужно собрать вместе все блоки.
Действительно, специалисты с орбитальных сот должны прибыть уже в сумерки, а обитаемый модуль они до сих пор ещё полностью не собрали. Мартара, сидя в кабине строительного манипулятора и стыкуя блоки между собой, считала, что Отдел психоистории не совсем качественно подготовил материальную базу экспедиции. Основания для этого имелись и, прежде всего, это выражалось в изношенности конструкций модуля, который следовало развернуть в кратчайшие сроки. Модуль оказался старой лунной версии, предназначенной ещё для наладки инженерных систем жизнеобеспечения колоний, и содержал в себе абразивную пыль реголита. Инструкции требовали бережного отношения даже к старому оборудованию, но Мартара как универсальный конструктор, всё равно никак не могла понять логику Кхолля – руководителя отдела. Утилизировать лунный хлам на Земле! Чтобы сэкономить несколько тонн металла! Зачем, когда в АЦ таких модулей тысячи?! Но внутренне женщина знала, что апеллировать к рационализму Кхолля несколько бессмысленно и продолжала вместе с Цангрусом собирать рабочие блоки модуля.
Дул сильный восточный ветер и постоянно заносил иллюминатор снегом. В этой части Земли, отдалённой от АЦ почти на семь тысяч километров, было уже довольно холодно и темно. Цангрус сидел внутри энергоблока и производил наладку микросолнца класса «терра». Датчики среды этого генератора сообщали о небольшом гамма-излучении грунта, что означало вероятную нестабильность работы микросолнца. Откуда здесь могла остаться радиоактивность, Цангрус абсолютно не понимал, но запуск генератора без очистки местности от радиоактивных изотопов не гарантировал его устойчивой работы. Инж опустил к уху микротел.
– Мартара! Надеюсь, снег не мешает сборке?
– Шесть отсеков готовы. Цангрус, осталось собрать бытовые и транспортный, – отвечала она.
– Хорошо. У меня тут немного урана-238. Без очистки нам не запустить микросолнц, – Цангрус быстро перебирал в голове решения: – Ты не могла бы распаковать гамма-сборщик и запустить его в грунт?
– Цангрус, я так и знала, что этим закончится! – возмутилась Мартара, но тут же остыла, – Сделаю! Удивительно, но на Элладе применялось меньше оборудования, чем на родной Земле!
– Эллада, Эллада. Разве на Марсе отсутствует излучение?
– Его там в разы больше, но когда я собирала систему атмосферных шлюзов, то успевала одновременно делать снимки розово-песочных закатов и пить ореховый сок.
– Ха-ха, вот и оформишь интерьер рабочего отсека под Патеру Урана. А пока распаковывай сборщик и запускай его под снег. У нас осталось три часа.
– Цангрус?
– Да?
– А что мы вообще здесь делаем? Здесь уже давно никто не живёт, и жить вряд ли будет.
– Будем создавать виртуальный мир.
– Вот оно что! Тогда я согласна провести под снегом ещё несколько часов.
Инж 11-го уровня, а также психоисторик 1-го класса Цангрус родился и вырос в АЦ. Расположенный чуть южнее экватора на трёх пресноводных озёрах, АЦ являлся единственным городом на планете Земля. Вся остальная территория для нормальной жизни и воспроизводства людей стала малопригодна ввиду сурового холодного климата, частого отсутствия солнечного света на больших площадях и значительного покрытия океанов толстой коркой солёного льда. Некоторые участки материков и острова, расположенные по экватору ещё оставались пригодны для дальнейшего развёртывания модульного строительства, но крупнейшим центром объединённого человечества являлся город АЦ, бывший ранее столицей Африканского Союза. Здесь располагалось ядро человечества, его научный и производственный потенциал, находился административный центр управления, структуры науки, Защитные силы, жилые и социальные объекты. Пятьдесят миллиардов жителей АЦ размещались на нескольких уровнях территории, все без исключения были включены в полезную трудовую деятельность и обеспечивались необходимым минимумом: псевдосолнечный свет, геологическое тепло, пресная вода, жильё, одежда и базовые продукты.
Жилой блок Цангруса располагался на подземном уровне «минус А» западной части гигаполиса в районе Танганьики и имел по соседству станцию подготовки воды и несколько овощных фабрик. Типовой «дом» в этой части города представлял собой терраформированный участок с двухэтажным кубом, подведёнными коммуникациями и маленьким огородом, на котором психоисторик со своей женщиной каждые два месяца снимал новый урожай.
Иметь в АЦ собственный огород было привилегией лишь членов Научного совета, а Цангрус как раз таковым и являлся. Двойное образование позволяло ему работать в Отделе психоистории над проектом «Рождение пророка» на должности помощника руководителя (непосредственный начальник Кхолль). Их отдел организационно входил в более крупную структуру под названием Институт Истории Человечества, занимающийся синтезом гуманитарного знания о прошлом земных народов. Непосредственная цель проекта – реставрация психобиографии пророков прошлого и конструирование их виртуальных миров, настолько увлекла Цангруса, что за несколько последних лет, начиная с 3099-го года, он начал забывать о реальности.
Однажды, вернувшись в свой блок с дальней командировки, Цангрус обнаружил отсутствие жены. Вскоре офицер Защитных сил по Западной части АЦ связался с ним и сообщил, что его жена стала д/э – дестабилизирующим элементом и направлена на оздоровление в Луно-Т. Разбалансировка психики, очевидно, была вызнана долгим семейным и трудовым одиночеством и стала часто проявляться как скандальная депрессия. Психоисторик не находил себе места, так как жена принадлежала к первой генной группе – рекомендуемой к деторождению, однако визит к ней на Луно-Т оказался обнадёживающим. Рисование и поэзия почти избавили женщину от навязчивых мыслей. Они тепло встретились. Позже, наблюдая через мощную орбитальную сеть «Информэнерго», как она ухаживает за растениями в жилом отсеке станции, инж слушал в микротел голос наблюдающего врача, и строил планы на будущее. Психиатр что-то говорил о параметрах эгоцентризма и мыслях-расчётах заниматься абстрактным художественным творчеством, а Цангрус смотрел через сеть, как красивые руки его женщины в тонких прозрачных перчатках нажимают цепи символов и подают в теплицы питательные элементы. Простой производственный график и специальный оздоровительный комплекс действовали на женщину положительно – этически она возвращалась к человекам, и Цангрус мог спокойно возвращаться к работе для начала нового этапа проекта, включающего в себя исследование жизни пророков Эпохи Объединённого Человечества.
Одним из таких пророков был «Водолей», живший в 2427-м году на Юго-Западной территории Евразийского Союза. С помощью руководителя отдела Цангрусу удалось отправиться в этот район на психоисторическую реконструкцию, чтобы создать виртуальный мир пророка.
– Мартара, судя по вибрации, гамма-сборщик ползает прямо под энергоблоком, – инж-психоисторик вертел в руках несколько информационных датчиков генератора. – Думаю, он к ночи не справиться.
– Цангрус, конечно, нет! – женщина закончила сборку и ввела манипулятор в транспортный блок. – Ты же знаешь, что он будет собирать изотопы до их полураспада!
– Ты сегодня весьма саркастична. Но мы не запустим микросолнц и, следовательно, не включим сеть энергоинформационного обмена.
Конструктор дала команду шлюзу на герметизацию и сказала:
– У нас есть ещё орбитальная сеть, гелио-аккумуляторы и Кхолль!
– Мартара, почему ты не любишь Кхолля? – инж-психоистрик вкрутил датчики в анализатор. – Он отличный руководитель и, кроме того, специалист по астросооружениям.
– Он не пустил меня на Венеру!
– Ха, но тогда ты была не готова! – Цангрус окончательно понял, что сборщик будет работать очень долго и надел гермокостюм, собираясь покинуть энергоблок.
– Немыслимо! – возмущение Мартары опять било через край. – Ты тоже так считаешь?
– Конечно, – ответил психоисторик и вышел из энергоблока в ледяную вьюгу.
Сильный пронизывающий ветер гнал по полю массу снега, которая всей своей белой тяжестью обрушивалась на кольцо модульных блоков. Мартара – молодой, но уже опытная строитель сделала всё правильно – собрала все блоки в короткий срок и закольцевала их трубами-стыками. Обитаемый модуль группы психоисториков состоял из 16-и цилиндрических блоков, инженерно связанных между собой: жилые, бытовые и функциональные. Связь с энергоблоком пока имелась только конструктивная.
– Я согласился с Кхоллем, – после небольшого молчания ответил в эфир Цангрус. – Тогда, ведь, на Венере произошла авария, и работать пришлось бы в условиях дефицита кислорода и пищи, под сильной химической нагрузкой на организм.
– Ну и? – с напряжением услышал он вопрос Мартары.
– Нам известно, что ты принадлежишь к первой группе женщин, – психоисторик преодолел заснеженную площадку и, зайдя в транспортный блок, задраил за собой люк.
Женщина стояла в гермокостюме посреди блока и держала в руках пластиковый контейнер с тепловыми гелиоэлементами. Цангрус сразу обратил внимание на глаза Мартары, устремлённые прямо на него.
– Спасибо, – тихо ответила она и добавила: – Продолжим?
– Да! – инж вскрыл несколько ящиков, стоящих в углу блока и, забрав из них инструмент, направился демонтировать перегородку межблокового стыка.
До наступления сумерек оставалось около тридцати минут. За истёкшее время они окончательно подготовили модуль к первому этапу работы – организации труда. Ввиду того, что место оказалось немного заражено изотопами, микросолнц запустить не удалось, и поэтому сеть Информэнерго временно не работала. С одной стороны смещение всего модуля на пятьдесят километров на восток дало бы более чистое место, с другой – вызывать для этого транспортный корабль значило потерять время, а оно у человеков объединённой эпохи строго планировалось на годы вперёд и считалось ценностью. Кроме того, археологически модуль находился в правильном месте для максимально точной реконструкции. Дополнительно запросили у Кхолля несколько мегаватт-секунд, и через несколько минут после их получения, подзарядили сборщик и все аккумуляторы. Проблема передачи силовой энергии на расстояние в пределах магнитного поля Земли уже давно решилась положительно. Теперь все блоки обитаемого модуля освещались, нагревались и проветривались.
Цангрус выбрал себе жилой блок с тремя иллюминаторами. Ему почему-то хотелось завтра видеть много белого снега. Ужин Мартара решила отложить до прибытия коллег. Они уже сообщили с Орбитальных сот о своём вылете и в течение часа должны были прибыть в модуль. Двое специалистов виртуал-психобиограф и транспсихолог также трудились в отделе и являлись, ввиду своих специальностей, совершенно необходимыми сотрудниками для создания виртуального мира пророка. Команду подбирал лично Кхолль и никаких советов от других слушать на эту тему не хотел. За оставшееся время инж и конструктор обустраивали блоки: подводили воду, раскладывали мебель, настраивали системы жизнеобеспечения. По совету психоисторика Мартара запроецировала все стены под марсианские пейзажи в кремнезёмные тона, а сам он в это время возился с виртуальным генератором на четыре рабочих места.
Ночь и снежная буря опустились на модуль, когда раскрыв шлюз и дождавшись прохождения двух очистительных циклов, двое институтских психоисториков вошли в центральный блок. Челнок быстро доставил их с Орбиты и, растопив под собой снег, приземлился в пяти минутах ходьбы от развёрнутого модуля. Мокрые от растаявшего снега костюмы специалисты оставили в транспортном отсеке, а затем прошли через два стыка в большое и круглое цилиндрическое помещение. Где-то в глубине габаритного виртуал-генератора под биотехническими и кристаллографическими узлами сидел Цангрус и настраивал компьютеры, а Мартара ввинчивала гелиоэлементы в пазы панелей отображения.
– Добрых суток, друзья! – поприветствовал транспсихолог дружно работающих коллег.
– Ты как всегда вовремя, Никколоц! – Цангрус вылез из внутренностей аппарата и поднял вверх правую ладонь в знак приветствия. – С прибытием, Раттака.
– Мартара, отвлекись на миг, – обратился Никколоц к конструктору. – Раттака привезла тебе дистанционный микропередатчик электроэнергии XXV-го века.
– Рада приветствовать!
– Отлично, друзья, теперь, когда мы все собрались, приглашаю на ужин! – психоисторик Цангрус по праву старшего, снял перчатки и жестом пригласил всех следовать за ним.
Четыре человека прошли из центрального рабочего блока в общее помещение. Отличаясь более мягким климатом, общий блок предназначался для приёма пищи, коллективного отдыха, а также для проведения рабочих собраний и семинаров. Мартара разложила здесь более удобную мебель, оформила на динамических стенах земные горные пейзажи, расставила замкнутые биологические системы: в одних плавали аквариус-рыбки, в других росли неприхотливые земные растения. В целом, общий блок напоминал интерьер кают-компании многосотлетней давности.
– Никколоц, Раттака, выбирайте места, заказывайте еду, – Цангрус вновь проявил гостеприимство.
Даже когда в АЦ случались перебои со снабжением морепродуктами у него на «минус А» находились ракообразные и моллюски, и он угощал ими всех.
– Мартара, у тебя хороший вкус, – заметила психобиограф Раттака, поднося руки к кожеочистителю, свои перчатки она предварительно оставила при входе в блок. – Знаешь, на Орбите уже так мило не проецируют стены – актуален стиль «мультикосм».
– Отец научил меня видеть красоту древних земных гор, – голодная конструктор села в гибкое кресло в центре и вызвала еду из бокового пищевого контейнера, – сейчас он на Плато Солнца строит энергостанцию на сатурн-385.
– Моё уважение! Эта же финальная фаза энергоснабжения Марса, – Никколоц снял с себя микросетку и «живую кожу» и, подойдя ко второму пищевому контейнеру, запросил себе креветок, белковые овощи и крупный ореховый фрукт.
– Проект почти завершён, – вступил в разговор Цангрус, он также сидел рядом с контейнером и изучал его возможности.
– Поверите ли, я ни разу не был на Марсе, – улыбнулся Никколоц.
– Зато ты долго работал на Венере! – заметила Мартара.
– Мартара считает, что Венера – центр Галактики.
– Нет! Я считаю, что это оптимальное место для труда молодых, для подвигов.
– Мы все с этим тоже согласны, но есть ещё сотни мест, где их энергия и инициативность востребованы не меньше, а индекс опасности для здоровья молодых женщин в разы меньше, – мягко заметила Раттака, распаковывая тарелку с рыбопродуктами, и добавила: – Почему бы тебе не поработать в нашей орбитальной соте? Кхолль с удовольствием поспособствует этому.
– Нет, Раттака, я – экстенсивный строительный инж, – Мартара ужинала, поглядывая на расположенный рядом аквариус, – вахтовые командировки мой метод технического творчества.
– Ладно, друзья, так или иначе, все мы на своих местах – обобщил Никколоц и процитировал строку из старого трудового свода правил: – «…каждый инж волен трудиться, работать и творить согласно его высокому нравственному пониманию текущей задачи общественного развития…»
– Это Свод Единых Положений двухсотлетней давности, – вспомнила Раттака, – тогда юридическая проблема правовой формализации всех сфер жизнедеятельности была переформулирована и привела к возникновению достаточно общих правил жизни.
– Вы неплохо изучили Эпоху Трёх Союзов, – заметил Цангрус.
– Спасибо, – Никколоц закончил с креветками и вскрыл тепловую оболочку следующего блюда. – А тебе, Цангрус, в рамках нашего обмена литературой, дружески рекомендую загрузить из Информэнерго книгу одного историка прошлого, писавшего о начале той эпохи.
– Какое название?
– Риц Мин Хоф. «Евразийский компромисс тихоокеанской конвергенции», АЦ, 2891-й год.
– Должно быть интересно.
– Кстати, какой год Кхолль выбрал в этот раз? – спросил транспсихолог.
– 2427-й.
– Будете вызывать информационные копии умерших? – поинтересовалась психобиограф Раттака.
– Психодубли? Да, пожалуй. Запросим их в отделе через Кхолля, – Цангрус задумался, – только нужно запустить микросолнц. Без него наш энергоблок не потянет такую нагрузку.
– А в чём загвоздка? – опять спросила Раттака.
– «Загвоздка» – это древнее слово, означающее препятствие в виде мелкого элемента крепления, – уточнила Мартара.
Покончив с ужином, она включила мягкую музыку с передачей ветра и запаха горного луга.
– Анализатор обнаружил здесь изотопы урана, работает сборщик, – сказал инж.
– Потрясающе! Это же настоящая археология – времена использования субактиноидов для получения электроэнергии низкого качества.
– Тем не менее, как ты сказал, Никколоц, эта археология мешает связи с банком психодублей и выходу в сеть.
– Цангрус, давай сейчас сходим к челноку и поставим на сборщик орбитальный утилизатор. Я откручу его от системы удаления корабля, и он вмиг справится с остатками радиации в почве.
– Отличная мысль, пойдём, – обдумал Цангрус и стал натягивать перчатки.
Кхолль
В общем блоке играла поставленная Мартарой волновая музыка, наполняющая пространство внутри цилиндра забытыми запахами горных мхов и лесных трав. Ужин закончился, и все упаковки отправились на переработку. Психоисторики разделились. Мужчины надели гермокостюмы и отправились к челноку, намереваясь ускорить работу сборщика изотопов, а женщины остались отдыхать и разговаривать. Почти всё было готово к труду: обитаемый блок функционировал, виртуальный генератор Цангрус должен запустить завтра, системы энергоснабжения налажены. Оставалось ещё несколько мелких шагов и можно приступать к виртуальному конструированию. В такую командировку психоисторики уже выезжали не в первый раз. Ранее они разворачивали модуль в одной из заброшенных лунных шахт и создавали мир Праведного Одиссея – самого «молодого» пророка человечества, жившего почти весь XXXI век. Виртуальный мир Одиссея вызвал яркий эмоциональный восторг у зрителей АЦ. Мир с центральной идей вынесения генома человека за пределы Млечного Пути для разворачивания там земных биологических программ, получил признание Института Истории, администрации АЦ, а также Эллады-1 и сети колоний «Луно». Проект «Рождение Пророка» решили продолжить, а Кхолль и Цангрус получили общее признание.
– Мартара, 2427-й – год появления Водолея, а это означает, что виртуальный мир должен отразить первые шаги новой культуры того времени, – начала Раттака тематический разговор. – «Культуры дематериализаций».
– Совершенно верно, – ответила Мартара, комкая стаканчик из-под сока в маленький самораспадающийся шарик. – Кхолль сообщал нам об этом на семинаре.
– Следовательно, перед Цангрусом стоит задача показать финальную дематериализацию Водолея.
– Для виртуального генератора это не сложная задача.
– А какие рекомендации на этот счёт даёт Кхолль? – продолжала Раттака.
Мартара переключила канал волновой музыки на тему «горный ручей», подошла к одному из аквариусов и, посмотрев на рыбок, заметила:
– Кхолль даёт лишь самое общее направление для творческого поиска. Впрочем, давай посмотрим запись семинара. Там есть одно интересное место.
С этими словами инж-конструктор провела ладонью по проектору на наручных часах. Тропический пейзаж расступился, и белая стена блока приняла вид рабочего помещения Института Истории.
В глубине большого прозрачного шара, между маленьких на тонкой ножке белых стульев расставленных кругом, ходил высокий и лысый Кхолль и рисовал в воздухе цветные голограммы. На стульях сидели все его сотрудники и коллективно трудились над проектом. В воздухе насыщенном цветными нитями Кхолля, то и дело вспыхивали пузырящиеся мультимерные рисунки, некоторые из которых, Цангрус загонял в прозрачный куб внутри комнаты. Внизу длинной цепочкой без пробелов текла текстовая запись семинара. «Мы должны убедительно показать в финале виртуального мира, что Водолей решил дематериализовать себя согласно идее сострадания, осознавая меру глубокой ответственности всех за всех. Акт его самопожертвования стал символом восстания духа Будущего из пепла плоти Настоящего и мощным ориентиром для информационной трансформации человечества. После него началась принципиально новая эра. Пророки всегда приходят слишком рано для своего времени и в силу этого не могут оставаться с нами надолго», – читала Раттака текст семинара. Тема представлялась сложной.
Цангрус и Никколоц вернулись в модуль в хорошем настроении. И хотя снаружи бесновалась снежная буря, толстым слоем снега покрывшая обитаемый модуль, им, тем не менее, удалось выгрузить утилизатор с челнока, и установить его на сборщик изотопов. Минимальный срок очистки грунта сборщик определил в восемь часов, и Цангрус понял, что запуск Информэнерго становится делом завтрашнего утра. Мужчины сняли гермокостюмы и прошли в общий блок, где Мартара и Раттака занимались прослушиванием записей и общением с АЦ по орбиталке.
– Снаружи минус 47, – сообщил Никколоц и отправился к контейнеру за горячим соком.
– Хм, лето в этой части Земли с каждым годом становится всё суровее, – заметила Мартара, свернув проекции в браслет. – Кстати, а какой климат был в этой части Евразии в год Водолея?
– Умеренный. Летом до плюс 15, представьте себе.
– А пророк жил непосредственно здесь?
– Да, в полукилометре от нашего модуля находится место его рождения, – ответил Цангрус, присев в гибкое кресло между двух кактусов. – Семьсот лет назад здесь располагался жилой городок евразийского завода астросооружений.
– А развалины городка сохранились?
– Конечно, нет! Всю сборку вместе с инфраструктурой перенесли на юг.
– Цангрус, скажи, мы просмотрим сегодня обращение Кхолля? – поинтересовалась психобиограф.
– Да, Цангрус, сейчас уже ночь, а на Орбите действует строгий распорядок, – заметил Никколоц.
– Сейчас, Раттака, – психоисторик вызвал из своего браслета проекцию клавиатуры, мгновенно нашёл на ней нужный символ и выбрал запись из памяти прибора.
Включенная Мартарой волновая музыка исчезла вместе с ледяными горными пиками, а между стеной и аквариусами появилось объёмное изображение головы руководителя отдела психоистории. Голова Кхолля ещё некоторое время прорисовывалась в воздухе пока, наконец, не заговорила:
– Приветствую, вас, друзья! Я рад, что мы приступили ко второму виртуальному миру нашего проекта «Рождение Пророка». На этот раз главным виртуализируемым субъектом будет Руслан Водолеев, в историографии «Водолей». Согласно современной классификации пророков, Водолей относиться к пророкам «космической эпохи», равно как и Праведный Одиссей. Всего две такие выдающиеся личности зафиксированы нашим Институтом Истории за третье тысячелетие. Мир пророка Водолея – мир глобального нравственного преображения человечества, в связи с чем, при генерации виртуального мира просьба внимательно отнестись к его психологическим мотивациям, раннему мировоззрению и снам. Не лишним будет для вас очередной раз обратиться к его Завещанию, а также к некоторым архивным психодублям человеков, окружающих его в тридцатилетнем возрасте. Надеюсь, вы развернули сети и прочли инструкции. Задавайте вопросы.
– Спасибо, Кхолль, за дополнительные мегаватт-секунды, – начал диалог Цангрус. – Но откуда здесь взялся уран? Неужели в этих местах ранее был ядерный могильник?
– В действительности так и есть, – голова руководителя повернулась вокруг оси. – На заре изучения человечеством ядерной энергии и строительства первых электростанций выяснилось, что человеческий фактор способен аннулировать системы безопасности любой сложности. Одно из таких аннулирований и произошло рядом с вашим текущим пребыванием.
– Скажите, если главной задачей мира является историческая правдивость, то как оформить дематериализацию Водолея в финале? – запросила совета Раттака. – В какие цвета следует окрасить идею возрождения?
– В огненно-красные и оранжевые, – ответил Кхолль. – Раттака, виртуальный мир должен быть как полёт кусочка льда к Солнцу. При этом не забудьте отразить нравственную составляющую.
– Кхолль, ты имеешь в виду слова Водолея о том, все должны оставаться человеками?
– Да. Оставаться человеками – не опускаться до д/э и не трансформироваться в постхуман.
– Насколько мне известно, в 2427-ом году слова «постхуман» не существовало, – уточнила Мартара.
– Совершенно верно, Мартара, – ответила объёмная голова. – Пророк использовал другие слова.
Никколоц до этого времени слушал и не участвовал в разговоре, но сейчас отвёл глаза от плавающих между кактусов рыбок и задал голове Кхолля давно мучивший его вопрос:
– Пророк запретил общение психодублей между собой потому, что они начинают выходить из-под контроля? Или потому что у них возможны тяжёлые расстройства психики?
– Никколоц, это запредельное. Только анонимные специалисты, работающие в банке психодублей, знают ответ. Зачем оживлять мёртвых? Очевидно, что это безнравственно и опасно.
– Насколько мне известна биография Руслана Водолеева, необходимо вызвать из архива два психодубля: родного брата и любимую женщину.
– Хорошо, Никколоц, вызывайте, – Кхолль повернулся к Мартаре, явно собирающейся задать следующий вопрос. – Слушаю.
– Кхолль, у тебя отличные навыки парапси! – заметила конструктор. – У меня тоже несколько вопросов по будущему виртуальному миру. Первый касается принципа детализации оболочки мира и второй – как реализовать динамику «общества Водолея», эпохи поздней Евразии?
Цангрус встал с кресла и, пройдя к пищевому контейнеру, вызвал себе кристаллы ультрапресной воды. Он внимательно слушал ответы руководителя, но сейчас решил сам ответить на вопрос Мартары.
– Кхолль, позволь мне, а ты поправишь? Хорошо? Мартара, оболочка мира предполагается динамическая с возможностями полёта и сна. Наблюдатели мира должны как скользить внутри оболочки на уровне вымершего насекомого типа пчелы, так и погружаться на известную глубину в сны пророка. Сделать это не просто, но похожая детализация присутствовала в нашем предыдущем мире. Напомню, что в мире об Одиссее наблюдатели могли окунуться в мысли пророка и видеть мир его глазами. Конечно, сейчас задача несколько сложнее, но самым эффективным принципом тут могло бы стать субъектное прямое моделирование.
