Текст книги "Киберомахия"

Автор книги: Александр Силецкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)

Силецкий Александр
Киберомахия

Александр Силецкий

Киберомахия

Ах, какая была витрина!

Очарование, чудо! Что душе твоей пожелается – все красовалось под стеклом. Не захочешь – остановишься и будешь целый час глазеть, слюнки глотая, как гарцуют перед тобой огромные, раскрашенные, сверкающие короба, в которые, ей-богу, будто вся вселенная упакована и выставлена напоказ. Решайся, заходи и покупай! Любую благодать. Механика кругом – сплошная.

И вот в один солнечный весенний день набрался я храбрости и денег и пошел в тот самый магазин приобретать какое-нибудь диво. Какое – я сам тогда еще не знал.

Вошел.

В магазине – чистота, уют, вдоль прилавков автоматы сияют, у каждого мастер сидит и починяет – ведь рабочий день только начался, значит, автоматы должны весь день без отказу работать. Ремонт необходим.

– Здравствуйте! – говорю.

Все молчат – заняты.

– Ну ладно, – говорю, – мне ведь не к спеху.

Подходит тут ко мне продавец с лицом физика-теоретика, который только что переворот в науке сделал, но сам тому не верит, и спрашивает вдруг:

– А кофе не хотите?

Я смутился. К чему вопрос? Однако вмиг сообразил.

– Ага! – вскричал я. – Сервис максимум – такова программа? Превосходно! Что ж, налейте.

Нацедил продавец мне кофе в чашечку и, подавая, говорит:

– Вы за столиком в углу посидите, обождите немного. Купить, наверное, что-то пришли?

– Верно, – отвечаю, – угадали. Товар пока не выбрал, но уж что-нибудь куплю. Непременно!

– Вот и отлично. Как только освобожусь – весь ваш.

И продавец исчез.

Пошел я к столику. Настроение было радужное. Приятно, когда с тобой душевно говорят, не казенно... Я люблю, чтоб все на уровне и с блеском выходило – душа у меня современная, иначе не могу.

За столиком сидел какой-то гражданин. Он тоже кофе попивал и, будто нехотя, листал журнал с картинками. Одет он был отменно и выражение лица имел лощено-деловое. Я ценю такие лица. Как видно, сильный человек.

– А что, – говорю, садясь напротив гражданина, – не правда ли, день сегодня особенный?

– Ждем катаклизма? – отозвался гражданин мгновенно.

– Да нет. Просто солнышко светит, гололеду нет.

– Весна, – развел руками гражданин и улыбнулся.

– И впрямь, – киваю. – Как это вы подметили!.. Весна и впрямь. А после будет лето. Время отпусков. Вы – здешний?

– Все мы здешние, – еще шире улыбнулся гражданин.

Вот-вот, подумал я, какой подтекст, глобальный ход идей!.. Интеллигент, поди ж ты...

– Ждете долго? Что собираетесь купить?

– Могу журнальчик показать, – вдруг сообщает гражданин.

– Боитесь сглазить, понимаю... А журнальчика не надо. Там картинки заграничные. А я, признаться, не обучен. Не пойму.

Тут за прилавком дверь распахнулась, и подлетел к столику наш продавец.

– Ну как? – спросил он очень деловито.

– Что – как? – не понял я.

– Ну, разговорились, обменялись новостями?

– Это уж как положено, – усмехаюсь. – А что?

– Вам нравится этот человек?

Посмотрел я на гражданина – тот сидит, сияет весь, ну прямо душка!..

– Да, – говорю. – А все-таки, что случилось?

– Если товара для души не выбрали, то вот, предлагаю, покупайте. Прекрасный экземпляр!

– Чего-чего?! – У меня аж глаза на лоб полезли.

– А ничего, – говорит продавец. – Наша последняя модель. Друг механический. Прошу любить и жаловать.

Гражданин вдруг подскочил и давай эдак сердечно, с изяществом раскланиваться. Будто заезжий какой гастролер, бисы срывать мастак.

– Вот это новости, – говорю, – а я тут с ним беседы по душам вести пытался... Оказывается, механизм!..

– Друг механический, – поправил продавец. – Если вы одиноки, если вы нуждаетесь в помощнике, опоре на всю жизнь, если вам нужен добрый совет в тяжелую минуту и преданное существо, то лучше этого вам не найти. Высшего качества, изъянов нет. Гарантия – полвека. Отзывчив, мил, любую просьбу выполнит в момент. Сделан с учетом международных стандартов. И стоит недорого. Подумайте-ка: за гроши такого друга заиметь!..

Все у меня в голове перемешалось, и почувствовал я себя внезапно дурак дураком.

– Как же так? – спросил я, пытаясь встать на твердую почву. – Выходит, каждый может...

– Совершенно верно! В недалеком будущем – любой! Хватит с нас случайностей. Ошибки сокращают жизнь. Теперь все по-научному. Друзей теперь будут и в самом деле выбирать. Наверняка! Магазины откроют, пункты проката, предварительные заказы, торговля в кредит... Вам повезло. Это наш первый, пробный экземпляр. Еще ручной работы. Ну так что, берете или нет?

Я современный человек, и не приобрести новинку – как я могу? Затем ведь и живу, чтоб в ногу с временем шагать.

– Беру, – сказал я, больше не колеблясь. – Друг под рукой всегда сгодится. Ваша правда.

– Прекрасно сказано! – обрадовался продавец. – Вот вам квитанция, извольте – в кассу.

Влез он под прилавок, повозился там немного и выволок на середину магазина здоровенную коробку – кубометр, не меньше. Потом вдруг весь взъерошился и ка-ак цыкнет на друга моего механического. Тот мигом сник куда только лоск его пропал? – задергался, закрутился волчком, руками, будто веслами, воздух загребая, и... сложился пополам. Сложился и застыл. Схватил его тогда продавец за штаны и разом запихнул в коробку. Сверху стружек набросал и на крышку навесил пять замков – все блестящие и с музыкой.

Уплатил я деньги, тут внимание мое другая коробка на полке привлекла.

– А что, милейший, там у вас лежит? – интересуюсь.

– Жена, – отвечает продавец. – Механическая жена – холостяку всегда нужна.

– Ну? – изумился я. – Батюшки, и женами торгуют! Во, времена бегут!.. А взглянуть на нее можно?

– Нет, – важно говорит продавец, – ни в коем случае. Иначе вся герметизация пропадет, и станет эта жена не для кого-то там, кто заплатит, существовать, а для всей широкой публики. Вот будут у вас деньги приходите. И жену оформим вам.

Подхватил я за ручки коробку с другом – а он, чертяка, в теле, ощутительно тяжелый! – поймал такси и полетел домой. Счастливый.

Ввалился в квартиру – и сразу к телефону. Звоню приятелю:

– Старикашечка, привет! Поздравь – друга купил! Настоящего! До гробовой доски! Вот он, теплый, красивый, – и нежно так по стенке ящика стучу. – Я, брат, тысячу целковых выложил. Все равно что пианино или мотоцикл купил. Соображаешь? Ты заходи, брат, полюбуйся.

Стал я запоры с коробки снимать.

Тут одна мысль в меня вошла. А что, думаю, ежели он шалить вдруг начнет или качать свои права, коли что ему не по вкусу придется?

Но я сомнения отмел и сказал себе определенно: раз заплачено, то опасайся где-нибудь еще, а не на этом свете.

Снял я, наконец, запоры и сижу, любуюсь на ящик красочный. Глаз оторвать не могу. Тут же и применение коробке нашел. Поставлю я ее в углу на кухне и пальму в нее посажу.

Откинул я крышку и жду, когда же друг мой механический вылезет наружу. А он – ни гугу. Не шевелится и молчит. Как будто его там и нет.

Я сидел и огорчался. Прямо хоть беги назад.

Вдруг стружки зашевелились, в ящике затукало, завздыхало, потом стружки поднялись горбом, и народился из них мой друг механический. Увидал меня, встрепенулся, мотнулся вон из ящика и, очутившись на полу, одним движением весь отряхнулся и снова стал лощено-деловым, как в магазине за столом, и вновь сердечная улыбка заиграла на его лице.

– Ну вот. Я дома, – произнес он, потирая руки. – Я твой друг, делай со мной что хочешь, повелевай как заблагорассудится. Все для близкого человека сделаю!

Ну что ж, думаю, поди, и впрямь не врет. Вон, и в магазине заприходовали... Дескать, верный спутник на всю жизнь.

– А как зовут тебя, любезный? – спрашиваю.

– Как назовешь, так и будет.

– Ну, зовись тогда, мнэ-э... Выпертотом. Нравится?

– Нравится. Так чего желаешь, друг сердечный?

– Это смотря, что ты можешь.

– Все могу!

Ежели все, то еще ничего, думаю. Что б мне хотелось сейчас эдакого особенного? Чтоб на всю жизнь запомнилось и не стыдно было потом перед собой?

– Ага, – решил я. – Неохота мне на работу идти, слабость какая-то одолевает... Сделай так, чтобы все считали, будто завтра у меня воскресенье.

Друг пожужжал, попыхтел, покрутился на месте и говорит:

– Готово!

– Мнэ-э... Вон ты какой шустрый... Ну, коли так, то сооруди тогда, чтобы я совсем работать перестал, а жалованье ко мне бы шло.

Еще две минуты – и уже готово. Хорошо иметь механического Друга!

– Так, – говорю после некоторого размышления, – это тебе и впрямь раз плюнуть... А сделай мне теперь автомобиль – не век же пешком ходить! И чтоб права, и... Словом, понимаешь.

И автомобиль добыл. Потом квартиру мою до восьми комнат расширил, мебелью в большом количестве модерновой обставил, с хрусталями и бронзой литой, фонтанчик устроил и бассейн для купания. Затем дачу мне отгрохал и участок в лесу отхватил гектаров на пять, с садом, стадом, с речкой, пожарной командой и шоссейной дорогой прямо к даче. Потом аэродром построил и самолет пригнал.

– Ну, что еще? – спросил Выпертот, изрядно потрудившись. – Чего еще ты хочешь?

– Славы хочу. Хочу стать великим писателем, чтоб меня называли новым Львом Толстым.

Стал я писателем. Обо мне в газетах тут же напечатали. Дескать, живет такой-то и творит. Начал я в маститые выбиваться и дачу свою прозвал "Ясный овражек".

Словом, в один день – да что там, меньше, в несколько часов! заполучил я все и зажил припеваючи, как и должен уметь жить простой человек, идущий в ногу со временем.

Уж не помню, сколько минуло с тех пор, как вдруг является ко мне делегация, вся из товарищеских судей, и сообщает, что живу я на нетрудовые доходы, что на деле я дутый хапуга и все, что у меня есть, пора бы и конфисковать.

Естественно, возмущению моему не было предела, я рвал и метал, строчил объяснительные статьи, выступать порывался, но... не помогло.

Забрали у меня все. И дачу, и машину, и самолет, и квартиру, и даже ненаглядного друга моего Выпертота. А я так к нему привык, можно сказать, полюбил... Даже ящик красочный – и тот забрали!

В смятении душевном побежал я в магазин.

На витрине было пусто, и только белел плакат "Наш быт – лицо наших дней" с аршинными огненными буквами.

В магазине – все та же чистота, уют, и вдоль прилавков автоматы сияют, у каждого мастер сидит и починяет.

– Как же так? – вскричал я оскорбленно.

Подошел ко мне продавец с лицом физика-теоретика, который ничего не открыл, но верит, что откроет, и сказал:

– Вышла ошибочка, молодой человек. Та машина, которую мы продали вам, для творчески-порядочных лиц предназначалась. Она уж слишком многомощная.

– Но отчего сказали, будто я на нетрудовые доходы жил?

– Да так оно и есть! Вы жили в ущерб государству. Думаете, машина из воздуха вам все это строила? Нет! Она выкрадывала имущество народное и передавала вам. Так вы и жили.

– Что же делать мне теперь? – спросил я в отчаянии.

– Ничего, – успокоил продавец, – машину мы назад в витрину поместим, пусть постоит пока, где стояла. А вас – туда же!

– То есть как? За что?

– Я ж говорил вам – неувязка вышла, – пояснил охотно продавец. – Вот поглядите.

Шагнул он ко мне, елейно улыбаясь, и вдруг проворною рукою под мою рубашку – шасть! – и вытянул оттуда глянцевый ярлык на пурпурной тесьме.

– Вот, – сказал он, – мы думали, все обойдется, не станем вас расстраивать, да, видно, судьба... Вслух читайте!

– "Хомо вульгарис, экземпляр экспериментальный, гарантия 100 лет", прочитал я, холодея.

– Вы и есть, – заметил продавец. – Мы вас сделали, дали путевку в жизнь, хотели в серию пустить, а вы нам такую свинью подложили... Придется вас в надежные руки отдать. Может, куда и для лабораторных нужд. Уникальный вы все же тип.

Тут я возмутился. Что значит – для нужд лабораторных?! Я не мартышка и не крыса!

– Книгу жалобную! – рявкнул я в сердцах.

– Извольте, – согласился продавец. – Да толку?

Мигом появилась книга – на мелованной бумаге, в супере атласном – и помчалось перо по страницам, выделывая кренделя. Дескать, обманули; дескать, затирают; дескать, страшно мне теперь вообразить, как дальше повернется жизнь. Всю книгу исписал.

– Ну, вы даете, – восхитился продавец. – Ах, лихопись шальная!

Забрал он книгу и спрятал под прилавок, в сундучок. А после сладко потянулся.

– Поймите, – сказал он назидательно, – вы – машина, вы – только копия человека. И не воображайте из себя бог знает что. Ну, не удался эксперимент, ну, что теперь поделаешь? Хотя, возможно, этого и ждали...

– Жалобу прошу рассмотреть, – сказал я зло.

– Рассмотрим. Куда она денется? Но ведь не сразу, сами посудите. А пока... К чему упрямиться? Ступайте на витрину. Надеюсь, кто-нибудь вас купит. Организация или отдельный человек.

– Купит, – чуть не заплакал я. – Друга лишили, а теперь вот – и свободы.

– Эксперимент, – развел руками продавец. – Ступайте, не мешайте мне работать.

– Отпустите!

– Нет! Вам теперь не верят. Где гарантия?

Я подумал и кивнул:

– Нет гарантии. Все верно. В душе-то я человек. И мне не чуждо...

– Вульгарис хомо, – скривился продавец. – Сам знаю. Ну-ка, брысь!

...И встал я под стекло.

Я поворачиваюсь в витрине под перекрестным сиянием ламп и пальцем незаметно выпячиваю на животе ярлык с названием товара и ценой. Пусть видят все, пусть знают...

А мимо по улице люди снуют, и среди них, наверняка, уже запущенные в серию механические друзья – бежит, бежит время... А я спокоен. Потому как верю: вот приглянусь я кому-нибудь и купит меня мой друг механический, чтоб вместе со мною по жизни шагать. И какая разница, кто в конечном счете за кого заплатит. Главное, нам ничто не чуждо... Да, ничто! Как и всем, у кого душа современная...