Текст книги "Волкодав Сталина. Правдивая история Павла Судоплатова"
Автор книги: Александр Север
Жанры:
Cпецслужбы
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Личный «крот» Павла Судоплатова
После возвращения из заграничной командировки и партийного собрания (о нем мы расскажем в одной из следующих глав нашей книги) Павел Анатольевич Судоплатов продолжал участвовать в операциях советских органов госбезопасности против западноукраинских националистов, которые активизировали свою деятельность теперь уже против советской власти на территории Западной Украины. Как и в предыдущем случае, виноваты в этом были не только внешние силы (находящееся в эмиграции руководство ОУН), но и непродуманная политика Москвы.
Во Львове 29 марта 1940 года был арестован руководитель мобилизационного отдела Повстанческого штаба Ярослав Горбовой («Буй»). Он тайно прибыл из-за границы. Помимо выполнения набора заданий, полученных от руководства организации, ему предстояло уточнить месторасположение советских военных аэродромов на территории Львовской области. Эта информация очень интересовала Абвер.
После задержания на конспиративной квартире (он даже не успел выхватить имеющийся при себе револьвер) и изъятия списка подпольных явок и мест хранения оружия его в течение двух недель допрашивали сотрудники НКВД. Судя по уголовному делу, он дал письменные свидетельства о деятельности подполья в Галиции и указаниях Краковского центра по подготовке вооруженного антисоветского восстания. Возможно, после окончания следствия его бы расстреляли, как других действительных и мнимых иностранных агентов различных разведок, но вмешался случай в лице моложавого ответственного сотрудника НКВД СССР с двумя «ромбами» и орденом на гимнастерке.
Как пишет известный диаспорный исследователь истории ОУН Зиновий Кныш (бывший боевой референт Украинской войсковой организации Евгения Коновальца), позднее орденоносца, который беседовал с Ярославым Горбовым, идентифицировали на допросах последнего в СБ Краковского центра ОУН(б) как «Валюха». Прекрасно владея украинским языком, отменно ориентируясь в идеологии и организационных проблемах националистического движения (вот где пригодилось обучение в Лейпциге и многомесячное общение с западноукраинскими националистами), чекист повел тонную психологическую обработку, но не подследственного, нет, – равного собеседника. Повышенный интерес сотрудника центрального аппарата к задержанному оуновцу объяснялся просто. Подследственный был приятелем и земляком Степана Бандеры. Скорее всего, главный герой нашей книги приехал во Львов специально для проведения вербовки пленника. Этим и объясняется его запоздалое начало участия в допросах. А может, виной всему бюрократия. Слишком долго до Москвы шло сообщение о связях одного из арестованных. Да и некогда было чекистам разбираться с каждым из задержанных западноукраинских националистов. Тогда в Львовском следственном изоляторе и других тюрьмах оказалось очень много народу.
Павел Анатольевич Судоплатов с невиданной для «энкаведиста» крамольной «откровенностью» признавал «отдельные ошибки» власти в национальном вопросе. При этом заверял, что лишь советизация сможет содействовать расцвету украинского народа. Ярослава Горбового, успевшего обрасти изрядной щетиной, привели в божеский вид. С новым знакомым они посетили Москву, сходили на балет в Большой театр. «Коренные преимущества» социалистического строя демонстрировали при осмотре Днепрогэса и других «великих строек пятилеток»…
Непосредственным куратором «Буя» стал сотрудник разведки – молодой украинский чекист Иван Кудря – будущий организатор подполья в Киеве времен нацистской оккупации, Герой Советского Союза (с 1965 года).
Новообращенному негласному помощнику были поставлены задачи продвижения в ведущие заграничные центры ОУН – берлинский и римский. Павел Анатольевич Судоплатов лично отвез нового агента к «окну» на берегу Сяна… Однако в перспективный сценарий вмешалась контрразведка ОУН. Ярослав Горбовой был разоблачен СБ (Служба безопасности) Краковского центра, которую насторожили обстоятельства «чудесного спасения» эмиссара на фоне массовых провалов подполья в Галиции, что совпали по времени с отсутствием «Буя». Эсбисты сентиментальностью тоже не отличались, и пришлось давать откровенные свидетельства об обстоятельствах его «всыпа» (провала, «раскола» – на жаргоне подполья). Было решено использовать «Буя» в оперативной игре с НКВД для вывода за границу и захвата «Валюха» – причин поквитаться с ним было больше чем достаточно. Как пишет Зиновий Кныш, непосредственно разработкой оперативной игры занимался референт СБ Мыкола Арсеныч.
Существуют разные версии дальнейшего развития событий. За исключением отдельных деталей, они сводятся к разоблачению замыслов НКВД силами СБ ОУН(б) или немцами. Как сообщила в 1944 году информатору НКГБ УССР (не зная, разумеется, с кем беседует) сестра лидера ОУН Владимира Бандера-Давыдюк, «Буя» действительно разоблачила СБ, в допросах принимали участие лично Степан Бандера и военный референт ОУН Олекса Гасин («Лыцар»). Решили использовать его по линии СБ, однако конкуренты-мельниковцы сообщили об измене «Буя» куда следует – в гестапо.
Не случайно в 1940 году в составе референтуры СБ ОУН(б) создается группа, сотрудники которой проверяли на причастность к советской агентуре всех прибывших с территории УССР. Остается только отметить, что чекисты до 1948 года питали надежды на возобновление связи с «кротом», пока не убедились в их тщетности…[117]117
Веденеев Д. Специальные мероприятия ОУН в Западной Украине. // В мире спецслужб, 2005 год, октябрь, № 2 (10).
[Закрыть]
Глава 6. «О времена, о нравы»
«С 6 ноября по 2 декабря 1938 года исполнял обязанности начальника 5-го Отдела ГУГБ НКВД СССР»
«Чистки» начались в органах госбезопасности после окончания Гражданской войны. В первую очередь они коснулись тех, кто имел неосторожность поддерживать идеи Льва Троцкого даже в период его нахождения у власти. Также своих постов могли лишиться сторонники Николая Бухарина и других противников «генеральной линии» партии. До середины тридцатых годов прошлого века жертв «чистки» обычно изгоняли из рядов ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Затем их начали отправлять в ГУЛАГ или расстреливать.
По-пролетарски «до основания, а затем…» за период репрессий 1937–1938 годов из 450 сотрудников ИНО (включая загранаппарат) было репрессировано 275 человек – свыше 60 % личного состава. Результаты этого «очистительного процесса» были трагичными. Погибли многие высокопрофессиональные нелегалы. Была утрачена связь со многими ценными агентами (с некоторыми – навсегда). Еще несколько человек стали «перебежчиками». Одна из их причин ухода на Запад – справедливые опасения за собственную жизнь.
В течение 127 дней руководство страны не получало из центрального аппарата внешней разведки вообще никакой информации![118]118
Топтыгин А. Лаврентий Берия. Неизвестный маршал госбезопасности. – М., 2005 – С. 130.
[Закрыть] Мир находился накануне и в первые месяцы Второй мировой войны, а советская внешняя разведка ничего не могла сообщить руководству страны. Последствия «чистки» продолжали катастрофически ощущаться на протяжении всей Великой Отечественной войны. Начиная с середины 1942 года советская внешняя разведка не имела своей агентуры в центральном аппарате органов управления Третьего Рейха. Все агенты Москвы были арестованы гестапо в течение первого года Великой Отечественной войны. Автор полностью разделяет мнение, высказанное известным отечественным писателем и историком спецслужб Теодором Гладковым о причинах многочисленных «провалов» советской агентурной сети.
Причины были объективного характера («непрерывная слежка нацистского режима за всеми и каждым», «высокий профессионализм, дотошность, компетентность, выдержка, а также техническая оснащенность нацистских спецслужб»)[119]119
Гладков Т. К. Коротков. – М., 2005. – С. 295.
[Закрыть]. На них не могла повлиять Москва.
В качестве исторической справедливости автор хотел бы отметить, что и в СССР при Иосифе Сталине существовала аналогичная ситуация. Сотрудники ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ не только занимались фабрикацией уголовных дел, но и весьма успешно противостояли реальной агентуре иностранных спецслужб. Другое дело, что в Советском Союзе было как-то не принято об этом говорить, а когда СССР исчез с политической карты мира, то старались писать только о репрессивной роли советской контрразведки в тридцатые-пятидесятые годы прошлого века.
Также причины были и субъективного характера, порожденные политикой руководства СССР. Основные из них: «отвратительно поставленная связь Центра со своими нелегальными резидентурами и отдельными агентами», «отсутствие надежной аппаратуры, способной устойчиво вести передачу и прием на большие расстояния», и «необеспеченность запасными каналами связи в условиях войны»[120]120
Гладков Т. К. Коротков. – М., 2005. – С. 295.
[Закрыть]. Автор добавил бы к этому списку субъективных причин – некомпетентность отдельных технических работников Центра. Например, было несколько случаев, когда захваченный немцами советский агент в текст отправленной в Центр радиограммы вставлял специальный (заранее оговоренный) сигнал, свидетельствующий о том, что он работает под контролем противника. И каков результат? Центр просто игнорировал его и продолжал общаться с агентом в обычном режиме.
Теодор Гладков считает, а автор полностью разделяет его мнение, что «причина всего этого хаоса, неразберихи, низкой исполнительской дисциплины уходит своими корнями все в тот же проклятый тридцать седьмой год, когда были уничтожены лучшие кадры внешней разведки, а также высочайшего уровня специалисты в области радиотехники, способные обеспечить надежную радиосвязь. Причины – в тупом пренебрежение высшего руководства страны к достоверным сообщениям внешней и военной разведки о надвигающийся войне, его неспособности подготовить Отечество к отпору агрессии в должной мере и в должные сроки»[121]121
Гладков Т. К. Коротков. – М., 2005. – С. 295.
[Закрыть].
Павлу Анатольевичу Судоплатову «повезло». В силу своего юного возраста и позднего вступления в партию (напомним, что произошло это в 1928 году) он не успел продемонстрировать свою поддержку лидерам партийной оппозиции. Также благоприятным для него было и многомесячное пребывание за границей. Во время этих командировок он фактически находился за штатом центрального аппарата внешней разведки и фактически был «невидим» для следователей из НКВД, фабрикующих очередное дело. Кто знает, попади он в жернова репрессий, как бы сложилась не только его судьба, но и нескольких десятков чекистов, которых осенью 1941 года он сумел «вытащить» из тюрьмы и включить в штат своего Второго отдела Четвертого управления НКВД СССР.
Допрос с пристрастием
Впервые «тучи сгустились» над главным героем нашей книги 23 ноября 1938 года. В тот день на заседании парткома 5-го отдела ГУ ГБ НКВД СССР слушалось его персональное дело. Вот как это происходило, согласно выписке из протокола заседания парткома.
Сначала секретарь парткома Анатолий Иванович Леоненко (сверстник Павла Анатольевича Судоплатова, только в сентябре 1937 года пришедший на службу в НКВД) зачитал обвинения. Главному герою нашей книги, в частности, инкриминировались «путаные ответы при заполнении анкетных данных»[122]122
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 12.
[Закрыть] (например, эпизод нахождения в плену у казаков генерала Шкуро). Более серьезные, по тем временам, грехи – связь с разоблаченными «врагами народа». Интересно, что в этот список попали совершенно разные люди, начиная от высокопоставленного сотрудника госбезопасности, арестованного в августе 1937 года по «делу о заговоре в НКВД УССР» и расстрелянного через год, как участник контрреволюционной террористической организации (как писали в начале девяностых годов прошлого века – палач, ставший жертвой коллег), и заканчивая «нелегалом» из внешней разведки. Вот такое тогда было время. Кратко расскажем об этих людях и их участии в жизни Павла Анатольевича Судоплатова.
Первым в списке стоит «Горожанин – троцкист, подписавший “платформу 83”, которого Судоплатов знает по работе в ГПУ УССР»[123]123
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 12.
[Закрыть]. Сейчас сложно сказать, какие были отношения у главного героя нашей книги с этим человеком и почему именно это имя прозвучало на партсобрании – ведь в Харькове они трудились в разных отделах. А вот будущая супруга первого – Эмма Карловна Каганова – работала непосредственно под руководством начальника секретно-политического отдела ГПУ Украины Валерия Михайловича Горожанина и, как мы уже писали выше, курировала работу с творческой интеллигенцией[124]124
Разведка и контрразведка в лицах. Энциклопедический словарь российских спецслужб. – М., 2002. – С. 211.
[Закрыть]. Почему мы обращаем внимание на этот малозначительный факт?
Весной 1930 года Валерий Михайлович Горожанин стал одним из «режиссеров-постановщиков» процесса над членами украинской националистической организации «Спiлка визволення Украiни» – СВУ. О ней мы подробно рассказали выше. Его подготовка началась еще за год до этого, когда на Украине стали арестовывать представителей местной интеллектуальной элиты. Участвовавший в подготовке судебного процесса следователь Соломон Брук цинично и откровенно провозгласил: «Нам нужно украинскую интеллигенцию поставить на колени… Кого не поставим – перестреляем»[125]125
Аничкин Л. Голгофа Мыколы Зернова: «Зачем на Соловках переводить Вергилия?» // Зеркало недели, 2006 год, 21–26 января, № 2(581).
[Закрыть]. В марте 1930 года на скамье подсудимых оказалось 45 человек, среди которых было два академика Всеукраинской академии наук (ВУАН), 15 профессоров вузов, два студента, один директор средней школы, 10 учителей, один теолог, один священник, три писателя, пять редакторов, два кооператора, два юриста и один библиотекарь. Из 45 человек 31 когда-то входил в различные украинские политические партии, один был премьер-министром, два – министрами правительства Украинской Народной Республики, шестеро – членами Центральной Рады[126]126
Шаповал Ю. Театральная история. 75 лет назад, в 1930-м, состоялся судебный процесс в деле «Спiлки визволення Украiни».// Зеркало недели, 2005 год, 12–18 марта, № 9(537).
[Закрыть]. Их приговорили к различным срокам тюремного заключения, но судьба этих людей после освобождения сложилась трагически. Большинство из них в 1937–1938 годах вновь были приговорены к длительным срокам тюремного заключения[127]127
Шаповал Ю. «Фантазер» Михаил Слабченко. // День, 2005 год, 16 апреля
[Закрыть]. И это было только начало. В 1930 году арестовали еще 700 человек в связи с делом СВУ. А всего, по некоторым данным, во время и после судебного процесса по делу этой организации было репрессировано более 30 тысяч человек[128]128
Шаповал Ю. Театральная история. 75 лет назад, в 1930-м, состоялся судебный процесс в деле «Спiлки визволення Украiни».// Зеркало недели, 2005 год, 12–18 марта, № 9(537).
[Закрыть].
В начале девяностых годов прошлого века историки однозначно утверждали, что «Спiлка визволення Украiни» создана стараниями сотрудников ГПУ УССР. Сейчас на Украине звучат более осторожные заявления. Организация действительно существовала, но реальной угрозы для властей не представляла.
Успехи Валерия Михайловича Горожанина отметило руководство Лубянки. После прочтения эпизода с процессом по делу членов СВУ может сложиться впечатление об этом человеке как палаче украинской интеллигенции. Автор бы не стал так однозначно трактовать его роль в истории деятельности органов госбезопасности республики в двадцатые-тридцатые годы прошлого века. Ведь были и другие эпизоды в жизни этого человека. Например, он находился в оккупированной Одессе, был арестован и приговорен к расстрелу. От смерти его спасло стремительное наступление Красной Армии. А после окончания Гражданской войны принимал активное участие в борьбе с многочисленными бандами, терроризировавшими население советской Украины. В декабре 1924 года его наградили знаком «Почетный работник ВЧК-ОГПУ», а в декабре 1927 года – орденом Красного Знамени.
В мае 1930 года его откомандировали в ОГПУ СССР – заместителем начальника секретно-политического отдела. Напомним, что в этом же отделе трудилась Эмма Карловна Каганова. В июле 1933 года его назначили заместителем начальника ИНО ОГПУ-НКВД СССР[129]129
Разведка и контрразведка в лицах. Энциклопедический словарь российских спецслужб. – М., 2002. – С. 126.
[Закрыть]. С февраля по август 1937 года – начальник и заместитель начальника Особого бюро при секретариате НКВД СССР. О нем следует рассказать чуть подробнее. Это подразделение было организовано 15 февраля 1937 года и являлось первым информационно-аналитическим подразделением в системе НКВД. Среди прочего, в его функции входили подготовка справочных материалов по формам и методам работы иностранных разведок и контрразведок, на государственных и политических деятелей зарубежных стран, подготовка учебных пособий. После его упразднения в октября 1938 года функции этого подразделения были переданы в 7-й Отдел ГУГБ НКВД СССР[130]130
Колпакиди А., Прохоров Д. Внешняя разведка России. – СПб., М., 2001. – С. 32–33.
[Закрыть].
Валерий Михайлович Горожанин был арестован 19 августа 1937 года по делу «о заговоре в НКВД УССР», в течение года находился под следствием, а затем приговорен к высшей мере наказания. Реабилитирован посмертно в 1957 году.
Вторым в списке стоит «Соболь – ныне разоблаченный враг народа, по рекомендации которого Судоплатов пришел работать в ИНО»[131]131
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 12.
[Закрыть]. Поясним, что речь идет о Раисе Романовне Соболь – о ее сложной судьбе мы уже рассказали выше[132]132
Энциклопедия секретных служб России. – М., 2003. – С. 717.
[Закрыть].
Следующая фигура – «Каминский – враг народа, лучший друг Судоплатова»[133]133
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 12.
[Закрыть]. Иван Николаевич Каминский начал работать во внешней разведке в 1922 году. В 1930 году был направлен в Германию в качестве руководителя нелегальной резидентуры. В 1934 году – нелегальный резидент в Париже. В мае 1936 года по поддельным документам прибыл в Швейцарию для разработки находящегося там лидера ОУН Евгения Коновальца, был арестован швейцарскими властями по обвинению в шпионаже, за недоказанностью вины выпущен на свободу. После возвращения в СССР в октябре 1936 года назначен начальником 1-го отделения (Германия, Польша, Венгрия, Чехословакия) ИНО ГУГБ НКВД СССР[134]134
Энциклопедия секретных служб России. – М., 2003. – С. 560.
[Закрыть]. Арестован в конце 1938 года и приговорен к длительному сроку тюремного заключения. Осенью 1941 года освобожден по ходатайству главного героя нашей книги и направлен для работы за линию фронта в оккупированный немцами Житомир. Погиб при попытке ареста сотрудниками германской контрразведки.
И, наконец, четвертая фигура – «Быстролетов – враг народа, компрометирующий материал о котором Судоплатов скрывал в течение длительного времени»[135]135
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 12.
[Закрыть]. Дмитрий Александрович Быстролетов (оперативные псевдонимы «Ганс» и «Андрей») – с 1930 года по 1937 год руководил нелегальной резидентурой, которая занималась технической, экономической, политической и военной разведкой во многих странах мира[136]136
Энциклопедия секретных служб России. – М., 2003. – С. 474–475.
[Закрыть]. Арестован органами НКВД 17 сентября 1938 года. На основании материалов следственного дела № 21011 приговорен к 20 годам лишения свободы и пяти годам поражения в правах за «организацию и руководство контрреволюционной эсеровской группировки внутри “Союза студентов граждан СССР в Чехословакии”» и «членство в пражском эсеровском клубе», а также «будучи нашим секретным сотрудником, являлся одновременно агентом чехословацкой разведки». Заключение отбывал в Норильском, Красноярском и Сибирском ИТЛ. В 1947 году его доставили в МГБ СССР, где ему была предложена амнистия и возвращение в разведку. Отказался от амнистии, потребовав повторного суда и полной реабилитации. Освобожден в 1954 году. В 1956 году реабилитирован[137]137
Энциклопедия секретных служб России. – М., 2003. – С. 475.
[Закрыть].
Третий раздел обвинения звучал так:
Выслушав зачитанный секретарем парткома 5-го Отдела ГУГБ НКВД СССР Анатолием Ивановичем Леоненко текст обвинения, Павел Анатольевич Судоплатов попытался доказать свою невиновность. Начал он с того, что кратко изложил свою биографию, указав «о своем участии в Красной Армии, о нахождении в плену у генерала Шкуро, в возрасте 12 лет». Затем он заявил, что связь «с ныне разоблаченными врагами народа – Горожаниным, Каминским – была исключительно служебная, других взаимоотношений с ними не было». А вот в ситуации с Соболь он признал себя виновным, т. к. «он просмотрел, чему в значительной степени способствовало награждение Соболь боевым оружием руководством Наркомата»[139]139
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 12.
[Закрыть].
Затем группа коллег задала ему ряд уточняющих вопросов. Павел Анатольевич Судоплатов решил сам атаковать. Он заявил о «своем настороженном отношении к Нагибину, который является выходцем из кулацкой семьи, о чем он скрывает, основанном на том, что семья Нагибина, враждебно настроенная к советской власти, не сложила свое оружие враждебности до настоящего времени. Родственники его репрессированы»[140]140
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 13.
[Закрыть].
Неясно, как среагировали на это заявление присутствующие. В цитируемой нами «Выписке из протокола» ничего не сказано по этому поводу. Зато содержатся тексты выступлений коллег Павла Анатольевича Судоплатова. Воспроизведем наиболее яркие из них.
«Тов. Благутин: По приходу в отдел из беседы с отдельными товарищами я получил о Судоплатове характеристику как о холуе. Отсюда, я считаю, все его последующие положения в коллективе. Посмотрите связи Судоплатова с врагами народа Горожаниным, Соболь и другое поведение Судоплатова во время прошлых событий; его отношение к ныне разоблаченным врагам, нужно сказать прямо, обывательское. Судоплатов никогда не выступал с разоблачением врагов, он не высказывал своего мнения, у него нет ничего партийного»[141]141
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 13.
[Закрыть].
Прервем на мгновенье речь Благутина и отметим один важный факт. Главный герой нашей книги никогда не выступал на партсобраниях и не клеймил с трибуны «врагов народа». В то время это очень мужественный поступок. И на него были способны немногие.
А Благутин продолжал обвинять коллегу.
«Факт тот, что враг народа Шпигельглас делился с Судоплатовым об имеющихся на него показаниях, говорит о тех взаимоотношениях, которые существовали у Судоплатова с бывшим руководством отдела. Посещение Судоплатовым вечеринок у Слуцкого – и т. д. – все это является не случайным. Они говорят о прямой связи Судоплатова с ныне разоблаченными врагами народа, и здесь именно кроется причина того, что Судоплатов не выступил с их разоблачением».
Свое выступление оратор закончил такой фразой: «Я предлагаю исключить товарища Судоплатова из партии как не оправдавшего доверия партии»[142]142
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 13.
[Закрыть]. Тогда она звучала регулярно. Если бы призыв был реализован, то это фактически означало для жертвы не только конец карьеры в органах госбезопасности, но и длительное тюремное заключение или расстрел.
Выступивший следом Дудукин в своем выступлении указал:
«…Судоплатов попал в отдел по рекомендации врага Соболь. Его тянул на работу Слуцкий – кто такой Слуцкий, нам известно. Для Судоплатова создавались особые условия, которые никто из нас не имеет. И дальше, в 1938 году Судоплатов намечается на должность помощника начальника отдела (речь идет о периоде с 6 ноября по 2 декабря 1938 года, когда он исполнял обязанности начальника 7-го Отдела ГУГБ НКВД СССР. – Прим. авт.) и, еще, не будучи утвержденным в этой должности, Судоплатов пользуется особыми привилегиями; эти довольно странные явления, по-моему, вытекают из тех взаимоотношений, которые Судоплатов имел с бывшем руководством отдела.
Возьмите окружение Судоплатова: враг народа Соболь – его лучший друг, о чем не скрывает и сам Судоплатов, но когда арестовывают Соболь, Судоплатов не считает своим долгом члена партии довести до сведенья парторганизации об этом аресте. Судоплатов знал очень многих из ныне разоблаченных врагов народа, соприкасался с ними в быту. Для многих из них он был лучшим другом. Казалось бы, Судоплатов должен был оказать громадную помощь партии по очистке отдела от врагов.
Но Судоплатов не сделал этого, он не помогал партии разоблачать врагов, а своими отдельными выступлениями на партсобраниях он выступал в их защиту (дело Горожанина, Кропотова (речь идет о сотруднике внешней разведки с 1925 года Петре Николаевиче Кропотове – в апреле 1938 года парткомом ГУГБ НКВД СССР объявил ему строгий выговор с занесением в личное дело “за потерю партийной бдительности, выразившейся в связи с… врагами народа Мироновым, Сили, Гавриловым, Сауловым и др.”, его дальнейшая судьба неизвестна. – Прим. авт.). Этим своим поведением Судоплатов не оправдал звания члена партии, и ему не место в ней»[143]143
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 13–14.
[Закрыть].
Следующий оратор Чернонебов заявил:
«Судоплатова нужно рассматривать с точки зрения его партийности в нашей организации. Судоплатов не принимал никакого участия в разоблачении врагов народа, он молчал, этим молчанием он укрывал их, и это не случайно, товарищи, ибо Судоплатов был связан с целым рядом ныне разоблаченных врагов, он сросся с ними и был для них удобным человеком. Судоплатов игнорировал отдельных членов партии, выступавших с разоблачением врагов народа, а когда мы выступили с разоблачением врага народа Соболь, то большинство из ныне разоблаченных врагов народа обвинили нас в клевете, в том числе были Судоплатов и Каганова. Мне кажется, что у Судоплатова была тесная связь с врагом Горожаниным, который принимал участие в переброске Судоплатова на работу в Москву».
Затем он коротко сообщил о «факте получения Судоплатовым вещей из-за границы для личного пользования». К сожалению, в цитируемом нами документе не приводится списка предметов, поэтому сложно оценить справедливость этого обвинения.
Свою обвинительную речь Чернонебов закончил такими словами.
А затем слово попросил Нагибин. Его речь была еще более агрессивной. Ее он начал с попытки отклонить выдвинутое против себя обвинение.
«Заявление, сделанное здесь Судоплатовым в отношении меня и моих родственников, является ложным и ничем не обоснованным. Это заявление я считаю попыткой Судоплатова отвести от себя удар партийной организации, предъявившей Судоплатову ряд законных обвинений.
Судоплатову я не доверял и не доверяю. Его мы еще не раскрыли до конца. Судоплатова держала рука Слуцкого. Судоплатов держал себя высокомерно. Он считал себя выше всех – героем, а остальных – пешками, толпой, массой. Все эти качества Судоплатова воспитывала та банда врагов, которая долгое время орудовала в отделе.
Судплатов неискренен в своем заявлении, что у него-де с Соболь были только безобидные дружеские отношения, он также нагло врет о своих взаимоотношениях с Быстролетовым, с которым работал вместе, а пытался уверить партком, что он его совсем не знал и, наконец, все сводит к тому, что он, видите ли, забыл это. Судоплатов скрывал имеющийся у него компрометирующий Быстролетова материал, он не ставил вопрос об аресте Быстролетова. Судоплатов не был искренен и на парткоме при разборе вопроса о приеме в партию его жены Кагановой и не поставил в известность партком, что друзья Кагановой – Соболь и Коган арестованы.
Судоплатов также врет, что не знал о троцкистском прошлом Горожанина и о том, что он подписал “платформу 83”, и пытается уверить, что-де это знала его жена Каганова и он, не зная этого, выступил с защитой Горожанина. Я не верю этому. Судоплатов знал о троцкистском прошлом Горожанина, и выступление его на собрании было заранее продуманным. Судоплатов не был на высоте своего положения как партиец и как чекист. Он использовал свое служебное положение, получал вещи из-за границы, используя методы врага Ягоды и других и, по существу, занимался контрабандой. И наконец, возьмите его отношение с врагом Шпигельгласом и заявление последнего Судоплатову о том, что он (Шпигельглас) является шпионом и чтобы ему помогли разыскать обличающий его материал. Судоплатов, зная это заявление Шпигельгласа, не поставил об этом в известность партком, сославшись на то, что материал на Шпигельгласа находится у товарища Берии. Это поведение Судоплатова было прямой помощью врагу.
И не зря враг народа Каминский, характеризуя взаимоотношения Судоплатова с Пассовым и Шпигельгласом, назвал его “удобным человеком”.
Все это ставит Судоплатова вне рядов партии, он не оправдал доверие члена партии и должен нести ответственность. Судоплатова нужно исключить из партии»[145]145
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 15–16.
[Закрыть].
Затем слово взял Максим Борисович Прудников (с 1939 года по 1941 год – заместитель начальника внешней разведки, погиб в 1941 году на фронте под Москвой[146]146
Энциклопедия секретных служб России. – М., 2003. – С. 678.
[Закрыть]. – Прим. авт.) и заявил:
«Объяснения Судоплатова на парткоме совершенно неудовлетворительны. Все факты обвинения Судоплатов отрицает и, как наивный ребенок, приходит в недоумение, что он этого ничего не знал, так как был занят на серьезной работе, и признает только то, что был в приятельских взаимоотношениях с Соболь. О Судоплатове как о члене партии у меня сложилось определенное мнение. Откуда у Судоплатова появился такой гонор. Очевидно, это явление было вызвано тем, что он чувствовал за собой руку начальника отдела и его замов. Все его лучшие отношения идут только к высшим лицам и презрение к низшим. Низших работников Судоплатов не замечал. Поведение Судоплатова как члена партии в деле Горожанина, в защиту которого он выступал, наглядно показывает его лицо, лицо не члена партии. Когда парторганизация вынесла по этому вопросу единодушное мнение, Судоплатов дал отбой. Однако не сделал для себя из этого никого вывода, не осудил своего поступка.
Судоплатов старый работник отдела, знал многих из ныне разоблаченных врагов, но он ничего не сделал, чтобы помочь партии. Он не выступил с разоблачением и тем самым оказал услугу врагам, давал им возможность творить их гнусные дела.
Вражеское руководство отдела в лице Пассова видела это и старалось втянуть Судоплатова в свое болото, приблизить его к себе, для чего Судоплатову создавались привилегии. Он был на особом положении у врагов.
Вокруг Судоплатова и его жены Кагановой группировались все бывшие работники отдела, ныне разоблаченные враги, и создавали этим самым круг особых лиц, не переваривавших новых товарищей, пришедших на работу в отдел.
Судоплатов был на особом положении у Слуцкого, ибо он был нужен Слуцкому. Слуцкий тянул на работу в отдел Судоплатова и, несомненно, это было неспроста. Судоплатов посещал вечеринки на квартире у Слуцкого, где собирались все ныне разоблаченные враги.
Судоплатов ничем не оправдал звание члена партии, и ему не место в партии»[147]147
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 16–17.
[Закрыть].
Свою речь заместитель начальника отделения 5-го Отдела ГУГБ Василий Иванович Пудин начал такими словами:
«Защита троцкиста Горожанина Судоплатовым не случайна, не может быть, чтобы Судоплатов, будучи членом парткома ГПУ УССР, не знал о троцкистском прошлом Горожанина. Он должен был знать это, и он, безусловно, знал Горожанина как троцкиста, ибо не зря Горожанин принимал такое горячие участие в переброске Судоплатова на работу в Москву. В этом вопросе Судоплатов неискренен.
Взаимоотношения Судоплатова со Слуцким довольно странные. Возьмите его участие во встрече нового года на квартире у Слуцкого, которая, по существу, просто являлась прикрытием для сбора врагов. Мы знаем, что на этих встречах Слуцкий высказывал свое удовлетворение подбором аппарата и его сработанностью, а кто же остался из этих участников встречи на сегодняшний день? Никого. Все они оказались врагами народа.
У Судоплатова нехорошие отношения с работниками отдела Сенькиным, Нагибиным. Спрашивается, почему. Почему Судоплатов не мог сработаться с этими товарищами, присланными на работу из ЦК. Почему у Судоплатова чиновничье отношение к этим товарищам. Очевидно, Судоплатов стремится к тому, чтобы скомпрометировать этих товарищей и убрать их из отдела. Для меня кажутся совершенно странными отношения Судоплатова со Шпигельгласом и заявление последнего о том, что он, Шпигельглас, шпион, причем это было сказано в моем присутствии. Это для меня остается непонятным. Почему Шпигельглас не сказал этого никому другому, а именно Судоплатову.
Делая вывод, я должен сказать, что у Судоплатова нет ничего партийного, он не ведет никакой партийной работы, он не оправдал звание члена партии, и я думаю, что ему не место в партии»[148]148
РГАСПИ. Ф. 17., оп. 100, д. 247610, л. 17–18.
[Закрыть].
Из всех выступивших на этом собрании, не считая главного героя нашей книги, в официальной истории советской внешней разведки сохранилась подробная биография только Василия Ивановича Пудина. Основная причина – солидный список побед на фронтах «тайной войны». Его первая победа – участие в операции «Синдикат-2». Тогда он сыграл роль «боевика» легендированной чекистами подпольной антисоветской организации «Либеральные демократы».
