Текст книги "10 мифов о КГБ"
Автор книги: Александр Север
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
В Люблин-Брестской операции (18 июля – 2 августа) ее соединения, наступая в обход Бреста с юго-запада, во взаимодействии с соединениями 61-й и 28-й армий разгромили в районе западнее города до 4 дивизий противника.
После непродолжительного пребывания в резерве фронта с 10 августа продолжала вести наступательные бои севернее Варшавы и к концу августа вышла к реке Нарев в районе Сероцка.
С 29 октября находилась в резерве 1-го Белорусского, с 19 ноября – 2-го Белорусского фронтов 2-го формирования.
В ходе Восточно-Прусской стратегической операции (13 января – 25 апреля 1945 г.) армия в составе 2-го Белорусского фронта наступала с сероцкого плацдарма в направлении Модлин, Плоцк, Торн (Торунь). Ее соединения в ходе 3-дневных боев прорвали тактическую зону обороны противника, разгромили его ближайшие резервы и 18 января овладели городом и крепостью Модлин.
В ходе дальнейшего наступления к 25 января армия вышла к городу-крепости Торн и блокировала его, а затем овладела городом. Одновременно ее соединения вышли к Висле в районе северо-восточнее Бромберга (Быдгощ), форсировали реку и захватили плацдарм. В последующем до 10 февраля армия вела бои по уничтожению торнской группировки противника.
В феврале – марте армия участвовала в Восточно-Померанской стратегической операции (10 февраля – 4 апреля 1945 г.). В ходе операции ее войска во взаимодействии с другими армиями фронта и силами Балтийского флота разгромили данцигско-гдыньскую группировку противника и 28 марта овладели городом, портом и военно-морской базой Гдыня, а 30 марта – важнейшим портом и военно-морской базой противника Данциг (Гданьск).
В начале апреля 1945 г. армия была выведена в резерв фронта и к 15 апреля передислоцирована в район Витшток, Наугард (Новогард), Штухов.
В ходе Берлинской стратегической операции (16 апреля – 8 мая) армия наступала в составе главной ударной группировки 2-го Белорусского фронта в направлении Нейбранденбург, Висмар. Форсировав Ост-Одер и Вест-Одер, ее войска во взаимодействии с войсками 65-й и 49-й армий разгромили штеттинскую группировку противника, 1 мая овладели городами Росток и Тетеров. К исходу 3 мая они вышли на побережье Балтийского моря в районе Висмара и стали выполнять задачу по охране и обороне побережья в районе Штеттина (Щецин).
После окончания войны полевое управление армии было передислоцировано в Чкалов (Оренбург), в октябре 1945 г. – расформировано, а его личный состав обращен на доукомплектование управления Южно-Уральского военного округа» [196] .
Все для фронта
Не все подразделения войск НКВД вступили в бой с противником утром 22 июня 1941 года. Многие дивизии находились в центре и на востоке СССР. Хотя большинство военнослужащих в тылу находились недолго. Уже 29 июня 1941 года в Ставке Главного командования было принято решение об отправке их на фронт.
«Приступить немедленно к формированию 15 дивизий, из них 10 стрелковых и 5 моторизованных. На формирование дивизий использовать часть кадров начальствующего и рядового состава пограничных и внутренних войск НКВД.
Недостающий личный состав покрыть из запаса.
Формирование дивизий возложить на народного комиссара внутренних дел тов. Берия Л.П.
Начальнику Генерального штаба Красной Армии обеспечить формирование дивизий людскими и материальными ресурсами и вооружением по заявке НКВД» [197] .
В тот же день был издан приказ НКВД СССР № 00837 о формировании пятнадцати стрелковых дивизий войск НКВД для передачи в действующую армию. Вот цитата из этого документа:
«…3. К формированию дивизий приступить немедленно и развернуть: 243-ю стрелковую дивизию, 244-ю стрелковую дивизию, 246-ю стрелковую дивизию, 247-ю стрелковую дивизию, 249-ю стрелковую дивизию, 250-ю стрелковую дивизию, 251-ю стрелковую дивизию, 252-ю стрелковую дивизию, 254-ю стрелковую дивизию, 256-ю стрелковую дивизию, 15-ю горнострелковую дивизию,16-ю горнострелковую дивизию, 17-ю горнострелковую дивизию, 26-ю горнострелковую дивизию, 12-ю горнострелковую дивизию. (Вместо горнострелковых дивизий на территории Московского военного округа были сформированы 257, 262, 265, 266 и 268-я стрелковые дивизии. – Прим. авт.)
4. На формирование указанных выше дивизий выделить из кадров войск НКВД по 1000 человек рядового и младшего начальствующего состава и 500 человек командно-начальствующего состава на каждую дивизию. На остальной состав дать заявки в Генеральный штаб Красной Армии на призыв из запаса всех категорий военнослужащих.
5. Сосредоточение кадра, выделяемого из войск НКВД, в пункты формирования закончить к 17 июля 1941 г…» [198] .
Дивизии формировались из состава пограничных и внутренних войск. Так, из пограничных войск в состав шести формируемых соединений, предназначенных для фронта резервных армий, вошло свыше 15 тысяч пограничников. По окончании формирования и кратковременной боевой учебы все дивизии были направлены в армии Резервного, Северного и Западного фронтов. Дивизии приняли активное участие в обороне Ленинграда, битве под Москвой, многих оборонительных и наступательных операциях Великой Отечественной войны. Так, три дивизии (254, 257, 262-я) в составе 34-й армии участвовали в нанесении контрудара в районе Старой Руссы в августе 1941 года; три дивизии (252, 254, 256-я) вошли в состав 29-й армии, действовавшей на Западном и Калининском фронтах; 256-я стрелковая дивизия, действуя в составе 31-й армии, первой после ожесточенного боя ворвалась в город Калинин, очистив его 16 декабря 1941 года от вражеских войск; 249-я дивизия, действуя в составе 4-й Ударной армии, освободила в период контрнаступления в январе 1942 года города Пено, Андреаполь Калининской области, подошла к Витебску. Многие дивизии, проявившие себя в последующих боях, были награждены и отмечены почетными наименованиями, две дивизии стали гвардейскими [199] .
В июне 1942 года НКВД СССР выделил кадры на формирование десяти стрелковых дивизий. На каждую из них было выделено «500 человек командно-начальствующего состава и 1000 человек младшего начальствующего и рядового состава». Кроме этого, в Генштаб Красной Армии и ГКО был представлен «именной список командно-начальствующего состава войск НКВД, который… может быть назначен на должности командиров дивизий, начальников штабов дивизий, заместителей командиров дивизий по политической части, а также помощников командиров дивизии по снабжению» [200] .
В соответствии с постановлением Государственного Комитета Обороны от 26 июля 1942 года из войск НКВД на фронт было направлено 75 тысяч военнослужащих, в том числе из внутренних войск – 51 593, пограничных – 7 тысяч, войск по охране железнодорожных сооружений – 6673, по охране промышленных предприятий – 5414 и из конвойных войск – 4320 [201] .
В 1944 году для охраны тыла наших войск и коммуникаций на территории Восточной Пруссии, Польши, Чехословакии, Венгрии и Румынии в соответствии с решением Государственного Комитета Обороны Наркоматом обороны были сформированы 10 стрелковых дивизий войск НКВД по пять тысяч человек. Многие подразделения этих дивизий принимали активное участие в боевых действиях на фронтах. Так, 145-й стрелковый полк за воинскую доблесть, проявленную при штурме города Познань, был удостоен почетного наименования «Познаньский».
А всего за годы войны войска НКВД сформировали, а также передали в Красную Армию из своего состава 29 дивизий (29, 30, 31, 34 и 70-я армии) [202] .
Охраняя тыл Красной Армии
Неправильно утверждать, что военнослужащие внутренних войск НКВД сражались исключительно на передовой. Участвовали они в охране тыла Красной Армии. И их службу сложно назвать мирной.
Через три дня после начала войны Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) было утверждено Постановление СНК Союза ССР «Об организации института фронтовых и армейских начальников охраны войскового тыла». Согласно пункту 6 данного документа:
«Главная обязанность начальника войскового тыла – наведение порядка в войсковом тылу, очищение тыловых дорог войск от беженцев, ловля дезертиров, очищение путей сообщения, регулирование подвоза и эвакуации, обеспечение бесперебойной работы связи, ликвидация диверсантов» [203] .
Основой войск по охране тыла были пограничные части. К выполнению этой задачи в первые недели войны были привлечены 48 пограничных отрядов, 10 отдельных комендатур, 4 резервных пограничных полка, 2 отдельных резервных батальона и 23 части обеспечения. Вместе с ними участие в мероприятиях по охране тыла принимало 2/3 личного состава подразделений внутренних войск НКВД, которые были переданы в оперативное подчинение начальникам войск по охране тыла фронта [204] . Произошло это 26 июня 1941 года, когда согласно Указанию заместителя комиссара внутренних дел СССР № 31 начальниками охраны войскового тыла пяти фронтов были назначены начальники пограничных войск НКВД. Им были немедленно переданы в оперативное подчинение пограничные, оперативные (с 1942 года внутренние), конвойные войска, войска НКВД по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности. Также руководители республиканских и областных управлений НКВД получили разъяснение из Москвы, чем должны заниматься начальники охраны войскового тыла [205] .
Если рассматривать количественное соотношение, то изначально к охране тыла ДКА (действующая Красная Армия) были привлечены 163 тысяч военнослужащих НКВД. Из них пограничников – 58 733 человека [206] . По состоянию на 1 сентября 1941 года в охране тыла ДКА было задействовано военнослужащих пограничных войск – 52 821 человек, внутренних войск – 90 618 человек (в том числе оперативных – 19 262, железнодорожных – 34 679, по охране особо важных промышленных объектов – 20 796 и конвойных – 15 881) [207] . К февралю 1942 года общая численность пограничных войск, охранявших тыл действующей армии, увеличилась до 67 610 человек [208] . Хотя в количественном отношении основную нагрузку продолжали нести внутренние войска. А к концу войны охраной тыла действующей армии были заняты 57 полков войск НКВД численностью 85 000 человек, не считая частей, выполнявших задачи по борьбе с бандитизмом. Войска также несли гарнизонную службу на территории, освобождаемой от противника [209] .
Согласно постановлению Государственного Комитета Обороны «Об охране важнейших промышленных предприятий», датированному 8 августа 1941 года, войска НКВД по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности приняли под охрану 250 объектов 22 наркоматов (в том числе Наркомата авиационной промышленности, Наркомата нефтяной промышленности, Наркомата электростанций и др.) [210] . А к концу 1944 года под их охраной находились 487 заводов и других объектов.
Военнослужащие НКВД физически не могли обеспечить полноценную охрану всех объектов, поэтому к несению караульной службы были привлечены работники военизированной и вахтерской охраны. А органы НКВД с 12 августа 1941 года занимались определением количества постов, организацией пропускной системы и проверкой стрелков и сторожей [211] .
В годы войны войсками НКВД охранялись около 3600 объектов на всех железных дорогах страны. Караулы войск сопровождали поезда с военными и ценными народнохозяйственными грузами. На 1 октября 1944 года численность занятых на этой службе частей составляла 100 тысяч человек [212] .
В январе 1942 года Главное управление внутренних войск НКВД СССР было расформировано. Вместо него были созданы: Управление войск НКВД СССР по охране железных дорог; Управление войск НКВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности; Управление конвойных войск НКВД СССР [213] .
Государственный Комитет Обороны своим постановлением от 4 января 1942 года возложил на внутренние войска выполнение задач, связанных с организацией и несением службы в освобожденных городах.
На войска возлагалось:
несение гарнизонной (караульной) службы в этих городах;
оказание помощи органам НКВД в выявлении и изъятии вражеской агентуры, бывших фашистских пособников;
ликвидация авиадесантов, диверсионно-разведывательных групп противника, бандитских формирований;
поддержание общественного порядка на освобожденных территориях.
К концу 1943 года войска выделяли 161 гарнизон в составе роты или батальона на территории 24 краев и областей СССР [214] .
Постановлением ГКО № 7163сс от 18 декабря 1944 года «на НКВД СССР была возложена охрана тыла действующей Красной Армии на территории Восточной Пруссии, Польши, Чехословакии, Венгрии и Румынии». Для этой цели планировалось передать НКВД «6 дивизий по 5000 чел. каждая, общей численностью 30 000 человек. Каждая дивизия трехполкового состава без артиллерии». Если в первые годы войны для формирования таких воинских подразделений использовались резервы НКВД, то теперь Народного Комиссариата Обороны. Другая особенность: «…укомплектование формируемых дивизий личным составом произвести на 50 % из числа ограниченно годных к строевой службе» [215] .
Важно отметить, что одна из основных задач, которую приходилось решать дислоцированным в тылу внутренним войскам – борьба с политическим и уголовным бандитизмом на территории Советского Союза. Борьба с бандитизмом достаточно подробно освещена в отечественной литературе, поэтому мы укажем лишь несколько малоизвестных фактов.
За весь период Великой Отечественной войны внутренние войска НКВД провели 9292 операции против бандитов, в результате было убито 47 451 и захвачено 99 732 бандита, а всего обезврежено 147 183 преступника. Кроме того, пограничными войсками было ликвидировано в 1944–1945 годах 828 банд общей численностью 48 тысяч преступников [216] .
На Украине ее вели соединения и части сформированного в феврале 1943 года Украинского округа внутренних войск, в состав которого в середине 1944 года входили: одна дивизия, девять бригад, кавалерийский полк и танковый батальон – всего около 33 тысяч человек [217] .
Согласно официальному отчету, в период с апреля по июнь 1944 года:
«Войска НКВД по охране тыла 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов в западных областях Украинской ССР имели 142 боевых столкновения с бандгруппами «Организации украинских националистов». При этом убито 2564 и захвачено живыми 2247 бандитов.
Кроме того, задержано 1939 бандитов-одиночек.
При боевых столкновениях с бандгруппами войска НКВД по охране тыла фронтов потеряли: убитыми – 124, ранеными – 53 и пропавшими без вести – 18 человек из числа бойцов и офицеров» [218] .
Добавим, что в 1944–1945 годах оперативно-войсковые операции, направленные против бандформирований, чаще всего проводились в форме прочесывания лесных массивов и «зачисток» населенных пунктов. В 1944 году было проведено 1883 такие операции, а в 1945 году – 6813. За два года было уничтожено в боях 19 800 бандитов (из них 433 командира); 17 962 повстанца захвачено в плен (из них 732 командира и руководителя подпольных групп); трофеи: семь артиллерийских орудий, 135 станковых пулеметов, 1153 ручных пулеметов, 110 минометов, 55 противотанковых ружей, 33 ручных противотанковых гранатомета, семь огнеметов, 38 радиостанций, 1808 автоматов, 8319 винтовок и 14 362 гранаты [219] .
В апреле 1944 года был создан Белорусский округ в составе трех дивизий и одного полка общей численностью около 17 тысяч человек, а в декабре того же года – Прибалтийский округ в составе двух дивизий [220] .
Хотя подразделения внутренних войск начали борьбу с вооруженными антисоветскими формированиями еще раньше. В июле – августе 1944 года вслед за войсками 3-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов на территорию Литвы вступили соединения и части войск НКВД.
В республике были развернуты 7 погранполков. В их задачу входила очистка прифронтовой полосы и освобожденной территории от «отставших солдат и офицеров германских частей, мародеров, дезертиров, вражеской агентуры, антисоветских элементов и пособников противника». Пограничники столкнулись с отдельными вооруженными выступлениями местного населения, направленными против вновь образованных органов Советской власти, некоторых частей и подразделений Красной Армии и войск НКВД. В республике началось «массовое неповиновение», зачастую выливавшееся в убийства «промосковских» активистов, террор и насилие.
В первый период (с июля по октябрь 1944 года) выступления повстанцев были слабо организованными, что позволило органам НКВД при содействии отдельных частей Красной Армии только в декабре 1944 года – январе 1945 года ликвидировать 23 отряда литовцев (321 чел.) и арестовать 665 человек, уклонившихся от призыва в армию.
С декабря 1944 года повстанцы активизировали свою деятельность. К весне 1945 года их численность достигла 30 тысяч человек. Движение носило в основном разрозненный характер, отличалось большой автономией различных отрядов и их независимостью от руководящего центра. Сопротивление выражалось в форме террористических актов по отношению к партийным и советским работникам на местах, пропагандистам и агитаторам, ответственным за проведение коллективизации, рядовым литовцам, заподозренным в сотрудничестве с новыми властями. Неслучайно с 1944 года до окончательного подавления повстанчества (в 1956 году) в Литве из 25 108 человек убитыми и 2965 человек ранеными, более 23 тысяч человек были литовцами. Свои убивали, калечили своих.
В результате усиления оперативно-боевой деятельности войск, дислоцированных в Литве (по имеющимся данным, около 50 тысяч человек), за декабрь 1944-го – январь 1945 года ими была проведена 841 чекистско-войсковая операция, в ходе которых были убиты 27 923 повстанца, захвачено в плен 4177 человек, сдались Красной Армии – 161 человек, были задержаны войсковыми нарядами – 777 человек, явились добровольно в советские комендатуры – 702 человека. При этом было арестовано 2613 «литовских и польских националистов», поймано более 70 «немецких ставленников, предателей, агентов и шпионов», задержано 46 немецких парашютистов и 189 дезертиров Красной Армии. Число задержанных «уклонистов» от призыва составило 15 170 чел. Было изъято большое количество оружия, боеприпасов и «нелегальной литературы». При этом советские войска потеряли 42 человека убитыми и 94 – ранеными.
Не следует также забывать и о борьбе с забрасываемыми в тыл Красной Армии немецкими разведывательно-диверсионными группами. Так, с ноября 1944 года до середины февраля 1945 года на территории Литвы противодиверсионными формированиями Красной Армии и НКВД было ликвидировано 4045 диверсанта. В схватках с ними советские войска потеряли 151 человека [221] .
Миф № 6 О «кровавой гэбне»
Отдельные журналисты и «историки» утверждают, что в результате репрессий 1937 года «палачи-садисты из НКВД» расстреляли в «подвалах Лубянки» и отправили в ГУЛАГ, по разным оценкам, от 10 до 20 миллионов граждан Советского Союза. Тех, кого не расстреляли в 1937 году, убили летом 1941 года, когда началась массовая эвакуация заключенных из тюрем и «лагерей», расположенных в западных районах Советского Союза.
Другой миф – любая попытка в эпоху «застоя», когда страной управлял Леонид Брежнев, продемонстрировать свое недовольство заканчивалась отправкой в «психушку» или на много лет в «лагеря». Якобы чекисты считали, что против Советской власти могут выступать лишь психически нездоровые люди (из-за своего буйного поведения опасные для окружающих и поэтому нуждающиеся в изоляции) или потенциальные уголовники-рецидивисты, которым место на лесоповале в Коми АССР.
Расстрельный 1937 год
Начнем с разоблачения мифа о многомиллионных жертвах политических репрессий 1937 года. Официальная статистика демонстрирует такие цифры. В 1937 году органами госбезопасности было арестовано 936 750 человек [222] . В том же году было осуждено 796 713 человек [223] . В 1938 году арестовано 638 509 человек и осуждено 558 583 человек [224] . В 1939 году арестован 44 731 человек и осуждено 66 627 человек [225] . При этом нужно учитывать, что среди осужденных были не только репрессированные по политическим мотивам, но, например, и те, кто пытался тайно пересечь советскую государственную границу и при задержании пограничниками оказал вооруженное сопротивление. Также не следует забывать и о тех, кто был осужден за контрабанду или бандитизм. О том, что не все заключенные ГУЛАГа были реабилитированы в середине пятидесятых годов прошлого века, было рассказано выше.
Другой миф. Принято считать, что большинство арестованных и осужденных по политическим мотивам в 1937–1938 годах было расстреляно. Якобы арест автоматически означал расстрел. Статистика свидетельствует, что к «высшей мере социалистической защиты» (ВМСЗ) – так в официальных документах именовался расстрел, – было приговорено меньше половины из всех осужденных, остальные получили от 25 лет «лагерей» до «высылки из СССР» (был и такой вид наказания – обычно его применяли к иностранным подданным). Также порядка 10 тысяч человек в 1937–1938 годах было освобождено по решению судов и прокуратуры.
Статистика о вынесенных судебными органами приговорах в 1937–1940 годах [226] :
При этом нужно учитывать, что кроме судебных органов НКВД приговоры, в том числе и расстрельные, выносили: Военная коллегия Верховного суда СССР, военные трибуналы, краевые и областные суды, а также другие судебные органы. Так что палачами были не только чекисты, но и высокопоставленные сотрудники огромного числа советских государственных учреждений, которые никакого отношения к НКВД не имели.
Другой важный момент – ГУГБ НКВД вело следствие по широкому кругу деяний. Перечислим основные из них:
измена Родине;
шпионаж;
террор;
диверсии;
вредительство;
повстанческая контрреволюционная деятельность и политбандитизм;
контрреволюционная агитация и пропаганда;
контрреволюционные организации и политпартии (троцкисты, правые, эсеры, меньшевики и др.);
националистические контрреволюционные организации;
фашисты;
церковники-сектанты;
нелегальный переход границы;
контрабанда;
белогвардейцы.Если «церковников-сектантов» или тех, кто занимался «контрреволюционной агитацией и пропагандой», можно считать жертвами политических репрессий, то контрабандистов или тех, кто нелегально перешел границу, – нет. Мало кто знает, что с февраля 1921 года по февраль 1941 года на всей границе было задержано 932 тысяч нарушителей, среди которых оказалось свыше 30 тысяч шпионов, террористов и диверсантов. Пограничные войска ликвидировали 1319 вооруженных банд численностью свыше 40 тысяч человек. Было уничтожено свыше 7 тысяч вооруженных нарушителей. В боях пограничники потеряли 2334 человека [227] . С политбандитизмом тоже не все так просто. Большинство осужденных по этой статье, а их число превысило 10 тысяч человек (речь идет о членах прибалтийских и украинских антисоветских подпольных вооруженных формирований). Так, в 1939 году на территории Западной Украины чекисты предотвратили антисоветское восстание. Было арестовано 900 активных участников [228] . В августе – сентябре 1940 года было ликвидировано 96 подпольных групп и низовых организаций, арестовано 1108 подпольщиков (среди них 107 руководителей различного уровня). В ходе обысков изъято 2070 винтовок, 43 пулемета, 600 револьверов, 80 тысяч патронов и другое военное имущество и оружие [229] . Перечислять все случаи массовых арестов чекистами западноукраинских повстанцев можно долго. Аналогичная ситуация наблюдалась на территории Литвы, Латвии и Эстонии. Там, правда, масштаб арестов был скромнее – в среднем около 100–200 человек в результате каждой операции, проведенной чекистами [230] .
Когда началась война
До начала девяностых годов прошлого века о судьбе заключенных ГУЛАГа, которые в первые недели Великой Отечественной войны оказались в зоне стремительного наступления войск противника, предпочитали не вспоминать. Словно не было на территории Белоруссии и Украины лагерей и тюрем. После распада Советского Союза отдельные «правозащитники», а следом за ними писатели и кинематографисты начали сочинять кровавые истории о сотнях тысяч несчастных заключенных, расстрелянных кровожадными чекистами. В жизни все было по-другому.
В июне 1941 года система мест лишения свободы включала в себя 53 исправительно-трудовых лагеря, 425 исправительно-трудовых колоний, 172 контрагентские колонии и 50 колоний для несовершеннолетних преступников, где содержалось около двух миллионов заключенных [231] . Отметим, что отбывали они наказания не только за «антисоветскую и контрреволюционную деятельность», но и за совершенные ими убийства, разбои, грабежи и т. п.
В первые месяцы войны в глубь страны было эвакуировано 750 тысяч человек из 27 лагерей и 210 колоний, этапировано более 141 тысяч заключенных из 272 тюрем [232] . На новое место прибыли не все из них: 264 человека бежали из-под конвоя, 23 погибли при бомбежке, 59 убиты при попытке к бегству, 346 освободились при налете банд, 9817 расстреляны в тюрьмах, 674 расстреляны конвоем в пути следования при подавлении бунта и сопротивлении, 769 незаконно расстреляны в пути, 1057 умерли от болезней. В тех же случаях, когда перемещение осужденных не представлялось возможным, большую часть из них отпускали домой, кого-то приписывали к отступавшим войсковым частям, а некоторых, наиболее опасных, ликвидировали. Так, по постановлению ГКО № 634/сс от 6 сентября 1941 года в Орловской тюрьме ГУГБ НКВД было расстреляно 170 политзаключенных. Оговоримся сразу: расстрел заключенных производился только с санкции Лаврентия Берии и Иосифа Сталина. Любая самодеятельность конвойных, вопреки распространенному мнению, – заключенных конвоировали не только чекисты, но и представители ВОХРа и конвойных войск НКВД, – жестко пресекалась. Так, не имея возможности передислоцировать особо опасных преступников, содержавшихся в тюрьме № 28 города Глубокое (Белоруссия), заместитель начальника этого учреждения А. Табер и помощник оперуполномоченного В. Мохов организовали ликвидацию 714 заключенных. За это военный трибунал приговорил их к расстрелу, а трех рядовых исполнителей – к 10 годам лагерей [233] .
Бунтующий ГУЛАГ
Одна из малоизвестных тем, связанных с историей ГУЛАГа, – вооруженные побеги заключенных в годы Великой Отечественной войны. Понятно, что зэк, способный убивать не только конвоиров, но и мирных жителей, случайно попавшихся ему на пути, как-то не очень вписывается в «классическую» жертву ГУЛАГа: интеллигента-доходягу, мотавшего свой срок за опрометчиво рассказанный политический анекдот. Разумеется, из мест заключения бежали всегда. Хоть при царской власти, хоть при Советской. Другое дело, что именно во время Великой Отечественной войны произошло резкое увеличение числа побегов, когда заключенные убивают конвоиров или оказывают ожесточенное сопротивление при задержании. И вот что интересно, большинство «беглецов» сидели в ГУЛАГе по политическим статьям. Не только за антисоветскую пропаганду, но и коллаборационизм, участие в деятельности бандформирований («лесных братьев», «бандеровцев» и т. п.). К разряду уголовников их можно причислить, лишь поскольку они убивали, насиловали, грабили. А так – в чистом виде «политика». Это в конце сороковых годов прошлого века большинство участников националистических бандформирований деградировали до состояния обычных уголовников, а до этого с Советской властью они воевали ради идеи: обретения независимости Западной Украины или одной из республик Прибалтики.
Так почему же возросло число вооруженных побегов из ГУЛАГа? С одной стороны, произошло значительное ослабление режима охраны мест заключения. Если перед войной на вышке стоял сытый и довольный службой недавно демобилизовавшийся красноармеец или матрос, то теперь его мать или отец, ограниченно годный к строевой службе, – оба голодные и смертельно уставшие от непрерывных нарядов (людей не хватало). Ведь на фронт было направлено 117 тысяч работников исправительно-трудовой системы. Только по официальным данным, рядовой состав исполнял служебные обязанности по 14–15 часов в сутки без выходных и отпусков, а командный и начальствующий состав – более 18 часов в день. Для сравнения: заключенным в начале войны был установлен 11,5-часовой рабочий день (без учета времени на дорогу) [234] .
Аналогичная ситуация была и в конвойных войсках. Те, кто служил перед войной, воевали на фронте, а им на смену пришли вчерашние школьники, которые регулярно писали рапорты командованию с просьбой отправить их на передовую, туда, где воюют их одноклассники.
Охранять вчерашним школьникам и пожилым рабочим приходилось матерых уголовников и бандитов, готовых на все, даже на убийство. Большинство заключенных, имевших «легкие» статьи (хулиганство, кражи и т. п.) и маленькие сроки наказания, были амнистированы или освобождены во внесудебном порядке. С 1941 по 1944 год на свободу вышло свыше 975 тысяч человек [235] . А их место в ГУЛАГе заняли те, кто в годы войны совершил особо тяжкие преступления и был осужден на срок от 10 до 25 лет.
Периодически по ГУЛАГу стремительно распространялись слухи, что немцы стремительно наступают и всех заключенных НКВД планирует расстрелять. Кто-то верил в эти слухи и решал «умереть свободным» – совершив побег.
С другой стороны, большинство беглецов планировало достичь линии фронта и перейти на сторону врага. Информация о происходящем за пределами лагеря поступала в очень дозированных объемах и с многомесячным опозданием. Также нужно учитывать тот факт, что люди слышали то, что хотели услышать. А именно – о поражениях Красной Армии и стремительном наступлении войск вермахта.
Большинство вооруженных побегов отдельные «историки» и журналисты обожают трактовать как политические выступления обитателей «сталинских лагерей», а те, которым сложно придать необходимую «окраску», – предпочитают замалчивать.
Лаконично расскажем о самом кровавом вооруженном побеге в истории ГУЛАГа – так называемом усть-усинском восстании, которое произошло в феврале – марте 1942 года в райцентре Усть-Усы Коми АССР – старинном селе на берегу реки Печоры и его окрестностях. По северным меркам, поселок с населением 4,5 тысячи человек – почти город. Здесь были сосредоточены все районные учреждения, в том числе, разумеется, и райотдел НКВД. Именно здесь получали документы об освобождении. В Усть-Усе был большой консервный завод, аэродром. Здесь помещалось Печорское управление речного пароходства, склады и базы. Усть-Уса была важнейшей перевалочной базой для северных лагерей, строительства Печорской железной дороги. Через нее шли этапы на Воркуту. Когда дорога была построена, значение Усть-Усы стало падать.
