Текст книги "Пока светит солнце"

Автор книги: Александр Конторович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Но, господин капитан! Мы не причинили вам никакого вреда! Я не стрелял по вашим солдатам!

– Четырнадцать минут. Товарищ боец – следующего давайте! Этого – к ихнему командиру, пусть побалакают напоследок…

Коренастый красноармеец тронул немецкого радиста за плечо.

– Ну, ты! Вставай!

– Господин капитан! – рванулся к Алексею радист. – Я вел передачу! Я! Лейтенант только рядом стоял! Мне известно, когда сюда подойдут танки!

– Когда?

– Вы не расстреляете меня?

– Отправлю в тыл, пусть уже там с вами побеседуют. Радист… может, на что и сгодитесь?

– Сколько сейчас времени?

– Двадцать семь минут шестого.

– Передовой отряд нашей группы, виноват – немецкой! Немецкой группы, господин капитан! Он… они выйдут на связь через полчаса!

– Что им от вас нужно?

– Мы должны обезвредить пушки и подсказать наиболее удобное направление для атаки.

– Сколько их будет?

– Не знаю! Но, не менее взвода танков и роты пехоты.

– Выйдешь на связь?

– Вы меня не расстреляете?

– Сказал же – нет!

– Выйду, господин капитан!

– Увести! – кивнул Ракутин на радиста. – Содержать отдельно, глаз не спускать! Командиров взводов – ко мне!

Как и ожидалось, новости энтузиазма не вызвали. Да и не было никаких причин для веселья. Мины так и не успели установить, только прикрыли некоторые, наиболее опасные направления возможной атаки. И если рота пехоты особых опасений не вызывала, то вот танки… это было плохо.

Всех противотанковых средств в отряде – только трофейная пушка. Гранат мало, да и те – противопехотные. С большим трудом удалось разыскать два десятка пустых бутылок – их теперь срочно заправляли бензином. Наплевав на всякую скрытность, Алексей приказал саперам свалить в какие-нибудь ямки по десятку снарядов и приготовить их к подрыву. Каким угодно способом – хоть пороховую дорожку насыпать! Лишь бы хоть немного задержать танки!

– При появлении противника – повернуть людей от моста! Пусть уходят в сторону и ищут переправу самостоятельно. Иначе, здесь будет такая каша… Всем зарыться в землю! Танки подпускать и жечь бутылками с бортов! Или сзади, но это уж – как выйдет… На мотор бросать, там решетка позади есть. Отсекать пехоту – танк вблизи слепой. Вопросы?

Вопросов не было.

– Разойдись!

Сделать что-либо сверх уже сделанного было нелегко. И бойцы взялись за лопаты, зарываясь поглубже в землю. Командир саперов попросил отдать ему всю проволоку, какую только смогли отыскать и весь телефонный кабель – отдали. И веревки заодно, хотя капитан и предположить даже не мог, зачем ему всё это нужно. Наряды на мосту получили жесточайшее указание трясти всех проходящих – на предмет наличия у тех гранат и взрывчатых веществ. Взрывчатки, понятное дело, не нашли, но гранат чуток раздобыть удалось. Всех, проходящих мимо, предупреждали – идти быстрее, рядом танки противника. И хоть никто этих танков ещё не видел, нервозность охраны моста передалась многим.

Нагрузив ранеными бойцами грузовик (как селедок в бочку напихали – еле поместились), отправили его в город. С указанием – назад не возвращаться, остаться в распоряжении начальника госпиталя. Этот приказ Ракутин наскоро набросал на листе бумаги, вырванном из чего-то блокнота. Понимал, самому водителю могут и не поверить. А подводить того под трибунал не хотелось.

Вроде бы и всё…

Сидящий у радиостанции пленный радист, кивнул головой – есть связь! Рядом с ним возвышался конвоир – Алексей предупредил радиста, что тот знает азбуку Морзе и поймет, когда пленный попытается передать что-нибудь лишнее. А в таком случае, все прежние договоренности моментом отменяются. И шутнику мгновенно станет худо. Глядя на мрачное лицо конвоира, капитан и сам в это верил… Радист – тем более.

– Что там?

– Спрашивают, удалось ли нам выполнить задачу?

– Отвечай – удалось. Пушки стрелять не станут.

Радист быстро заработал ключом.

– Шифр знаешь? – подозрительно спросил у него Алексей.

– Нет, господин капитан, не знаю. Но такие вопросы мы обсуждаем открыто, ваши всё равно ничего не поймут. И не успеют отреагировать.

– Угу… И что тебе ответили?

– Благодарят за службу. Спрашивают, как можно подойти к мосту лучше.

– Пусть прямо по дороге и идут. Передай – саперы русских проводили поблизости от дороги какие-то работы. Вы видели пустые ящики от мин. Не исключено, что обочины дороги заминированы. Пусть при подходе дадут зеленую ракету вправо от дороги, вы будете их ждать. Сообщи – мол, батареи садятся, выйти больше на связь не сможешь.

Радист отстучал что-то ключом.

– Они всё поняли, господин капитан. Будут через тридцать минут.

– Отлично! Товарищ боец! – повернулся капитан к конвоиру.

– Я!

– Руки ему связать. Рацию – за спину. Его и их лейтенанта препроводить в город. Сдать в Особый отдел. Вот, держите, это соответствующий письменный приказ. Вам в помощь выделяю двух бойцов. Живыми этих субчиков доставить! Ну, а ежели, бечь захотят, либо отбить их кто постарается – валить, не раздумывая!

– Ясно, товарищ командир! Не сбегут!

Всё, больше ничего изменить нельзя. Полчаса… Много это или мало? Это уж – как глянуть. На войне время течет по-разному. Одно дело, когда побеждаешь ты – тут все молниеносно происходит. Хотя, есть искушение затормозить время – пусть оно идет медленнее, чтобы можно было бы успеть насладиться каждой секундой торжества.

И совсем другой расклад, когда уже на твою голову неминуемо падает здоровенный булыган… здесь тоже хочется время попридержать. Но – совсем по другой причине…

Как раз, как сейчас.

Странное дело, но идущий к мосту поток людей – иссяк. Только отдельные фигурки, иногда возникающие посереди степи, ещё спешили к нему изо всех сил.

– Всё, старшина – немцы дорогу перерезали, – глядя на оседающую пыль, сказал Ракутин. – Отсекли народ, и в сторону их завернули. А может быть, другую какую пакость придумали.

– Так, если, товарищ капитан, там ещё что-то произошло? Не стрелял ведь никто и не взрывал – мы бы слышали!

– И такое возможно, – кивнул Ракутин. – Война… всякое бывает. Но команду мою передай – всем в ружьё! Пулеметчикам быть наготове, ждать сигнала! Цели обозначу ракетами. Ну, а если меня ненароком ухайдакают – открывать огонь, когда первый фриц ступит на мост и дойдёт до его середины! На тот берег, никто из них попасть не должен! Любой ценой, Хромлюк! Если уж совсем тяжко станет – зажигайте мост! И к остальным командирам посыльного надо отправить. В случае моей гибели, командование принимает старший лейтенант Федюнин, после него – по старшинству.

Ещё несколько минут – и на горизонте появилось облачко пыли. Кто-то двигался по дороге. Наши? Прорвались-таки?

Облачко росло, ширилось. Ещё минута – и стало возможным различить – шли грузовики.

Алексей ясно различал две машины, но, скорее всего, этим не ограничивалось – наверняка, позади, невидимые из-за облака пыли, ехали ещё какие-то автомобили. Ехали быстро, было очевидно, что их пассажиры очень спешат. Ну, насколько это, конечно, возможно – на такой-то дороге… Бинокль сам собою прыгнул в руку.

Да, это наши грузовики. В кузове видны вооруженные люди – в советской форме, между прочим! Стало быть, наши отступают?

Облако пыли прорезала зеленая ракета, выпущенная вправо по ходу движения.

Ага…

Вот, значит, как?

«…Пусть при подходе дадут зеленую ракету вправо от дороги…»

Дали. Пожаловали-таки, гости дорогие!

Отложив ненужный более бинокль, капитан повернулся к посыльному.

– Саперам – сигнал! Пусть минируют дорогу!

Спихнуть в ямки готовые мины, быстро высыпав сверху несколько пригоршней земли и бросить поверх всего плащ-палатки – пара-тройка минут. А кое-где и этого сделать не успели. Ну, на этот-то счет уже командир саперов позаботился. Некоторые доски уже были заранее надпилены – их просто протолкнули вперед. Так, чтобы надпиленная часть оказалась прямо над миной…

Загнав в ракетницу (которую, ему притащил хозяйственный старшина) патрон, Алексей щелкнул курком.

Стрелять?

Или обождать, пока грузовики въедут на минное поле? Но, радист говорил про танки… А их-то пока и не видать! Тратить мины на грузовики – танки вперед не пойдут! Ударят издали, прикрывая пехоту – и амба!

Пах!

Красный шарик ракеты полетел прямо в стекло первого грузовика.

Разумеется, он не долетел. Просто не успел, сбитый в пыль свинцовым вихрем, который стеганул по дороге со стороны моста и со ската холма.

Два станкача на оборудованной позиции – это кое-что! И даже больше!

Спасаясь от летящих прямо в лицо пуль, водитель первой машины вывернул руль, уводя её из-под обстрела. А вот на тормоз не нажал. Возможно, просто не успел – пулеметная строчка прошлась прямо поперек лобового стекла. И – как результат, грузовик, резко клюнув носом, развернулся поперек дороги.

Хрясь!

Сзади в него впечатался второй…

Звук удара был слышен даже здесь – капитан только головою покачал. Однако! А пулеметы все не умолкали.

Находящиеся в кузове люди, выпрыгивали на дорогу, вскидывали винтовки. Некоторые даже успели сделать по нескольку выстрелов…

Но было поздно.

От дороги метнулись в сторону несколько фигурок.

– Взять! – ткнул Ракутин рукою в их сторону. – Хоть одного! Целым, да каким угодно – лишь бы говорил!

Кивнув, посыльный исчез в стороне, а на его место от реки тотчас же выбрался второй боец.

Понятая автомашинами пыль, понемногу оседала, и оттуда уже проступали неясные контуры. Остальным грузовикам, может быть, тоже что-то досталось, но сказать этого с уверенностью было нельзя. Во всяком случае, свернуть в сторону с дороги они успели и больше не загораживали проезд. И сидящих в кузовах людей – успели высадить с минимальными потерями. Ибо, кроме трех-четырех, лежащих на дороге тел, больше там никого не наблюдалось.

И было кому не загораживать!

Часто хлопая своей пушкой, по центру дорожного полотна шёл броневик. Чуть подотстав, позади него неторопливо двигался танк. Что-то ещё виднелось позади, но что именно – из-за пыли не просматривалось. А залегшая на обочине пехота, дружной, но пока неприцельной стрельбой, поддерживала свою технику.

Понятно…

Рассчитывали взять мост с налета, вот и пустили вперед грузовики с диверсантами, переодетыми в красноармейскую форму. А что – могло и прокатить! Пройди они еще с сотню метров…

Не прошли!

Так сказать, один – ноль! И пока что – в нашу пользу!

Увы, но немцы явно были далеки от того, чтобы согласиться с таким счетом. Да и чего-чего, а каких-нибудь сильных просчетов капитан от них не ожидал.

Так оно и оказалось. Броневик сбавил скорость, медленно объезжая подбитые машины. Винтовочная трескотня со стороны противника стала сильнее, к ней прибавилось даже несколько пулеметов. Под прикрытием пушки бронемашины, пехота фрицев стала подбираться ближе.

А стрелял немец неплохо, один из пулеметов обороняющихся прекратил огонь – расчет перебирался на запасную позицию.

Продвинувшись ещё на пару десятков метров, немецкая машина остановилась, поводя пушкой по сторонам. Замолк и второй пулемет, по-видимому, расчет менял ленту.

Тем временем, слегка улеглась пыль на дороге, и Алексей снова поднял бинокль.

Хреново… если не сказать крепче.

Танк у немцев оказался не один – следом шли ещё два. И если один из них оказался обычным Т-3, то вот второй, был уже гораздо более серьезной машиной – Т-4. Не факт, что пушка сможет пробить его броню. Да и головной Т-3, тоже как-то восторга не вызывал. Одна надежда – мины! Если удастся порвать гусеницы, то танки встанут. И уже тогда можно будет что-то с ними сделать. По крайней мере, будет на это шанс.

Бахнуло орудие головного танка – разрыв встал неподалеку от замолчавшего пулемета. Сжимая в руке заряженную ракетницу, Ракутин ждал. Ещё чуть-чуть… Пусть танки пройдут вперед…

На дороге замелькали мундиры немецкой пехоты, на этот раз это оказались вполне обыкновенные немцы, уже не ряженые. Видать, советской формы больше не хватило.

Поравнявшись с броневиком, головной танк притормозил – немцы совещались. После короткой остановки, уже обе машины двинулись вперед. Тщательно оглядывая местность перед собой, они медленно поползли… по обочинам. А мины-то – посередине дороги стоят! Правда, саперы что-то укладывали и на обочины – похоже, что таскали туда снаряды. Но это – уже ближе к мосту.

Мелькавшие между машинами фигурки солдат представляли собою неплохую мишень, и со стороны окопов тотчас же затрещали винтовки красноармейцев. Удачно – несколько фрицев упало на землю, прочие же бросились под прикрытие брони.

Желтая ракета описала дугу, целясь в сторону головного танка. И тотчас же, с холма захлопал миномет. Не очень опытные минометчики имелись у капитана, но все же, несколько мин упало неподалеку от цели. И какие-то потери в результате этого немцы всё-таки понесли. Хотя, это никак не задержало продвижения бронетехники. Тем более что, позади уже рявкнули орудия подоспевших танков. Около окопов поднялась пыль, и стрельба сразу стала менее эффективной.

Выстроившись треугольником, немецкие машины поползли вперед. Замыкающий танк держался чуть сзади, постреливая из своей пушки.

Ага, ну хоть один «панцер» по дороге идет! Не зря там саперы столько времени потеряли!

И, словно подтверждая чаяния обороняющихся, под Т-3 мелькнула вспышка – сработала мина!

Но, когда осело дымно-пылевое облако, из него выкатился танк. Какие там имелись повреждения, неизвестно. Но двигаться и стрелять он не перестал. А немцы, нарвавшись на мину, стали осторожнее – сбавили скорость и совсем с дороги ушли. Танкам это было пофиг, а вот броневику – не слишком хорошо. Склон холма в этом месте был крутоват… приходилось выбирать дорогу. Подчас, поворачиваясь к противнику боком – иначе некоторые препятствия объезжать не получалось. Другим машинам было проще – перли себе вдоль кювета, их-то опрокинуть не так легко.

Фигово… до линии окопов осталось менее ста метров. А остановить немцев никак не получалось. Редко падавшие мины, хоть и притормаживали пехоту, но бронетехнике не мешали никак. Ну что ж…

Зеленая ракета!

Гах!

Около Т-3 взлетела земля – промазали артиллеристы!

Фашистские танки тотчас же сбавили скорость и завертели башнями. Пушки – это серьёзно!

Гах!

И снова – мимо.

Однако немцы ещё не засекли позиций артиллеристов.

Пригибаясь к земле, из-за танков рванулась вперед пехота противника.

Обрадовано откликнулись пулеметы – цепь темно-зеленых фигурок сразу же залегла. Огонь на такой дистанции был вполне себе точным, и около десятка человек атакующие потеряли почти моментально.

Гах!

Да что ж это такое?!

Он там что – в белый свет пуляет?

Объезжавший очередное препятствие броневик, накренился набок. На какое-то мгновение его наводчик потерял из виду позиции противника. И чертиком, из-под земли выскочила верткая фигурка! Оставляя в воздухе дымный след, полетела в машину бутылка. Вразнобой затрещали винтовки со стороны атакующих. И метнувший бутылку человек, ничком упал на землю.

Впрочем, броневику это счастья не принесло – откуда-то сбоку вылетела ещё одна. Проехав ещё несколько метров, ослепленный пламенем водитель допустил ошибку – машина попала передним колесом в яму и опасно накренилась на бок. Пушка беспомощно уставилась в небо.

Так, этот на какое-то время не боец…

Однако же немецкие танкисты не собирались бросать своего собрата на растерзание. Продолжая движение вперед, ближайший Т-3 повернул в эту сторону башню. Ухнула пушка, и снаряд ударил в тот самый бугорок, из-за которого вылетела бутылка. Доворот башни – и ещё один выстрел. И ещё… Танк рыкнул двигателем, и слегка довернул в сторону, объезжая глубокую яму.

Но именно в этот момент, пристрелявшийся, наконец, наводчик влепил снаряд точно в ходовую часть танка. Во все стороны брызнули звенья разбитой вдребезги гусеницы. В этот раз танк противника остановился, но никаких других признаков поражения не было заметно.

И только после пары промахов и третьего попадания над вражеской машиной появился дым, сначала почти незаметный. На последнем издыхании взвыл двигатель. А пушка продолжала долбить неподвижную машину бронебойными снарядами.

Но увлекшиеся расстрелом противника артиллеристы пропустили нового врага. Выстрелы поднимали пыль, и позиция пушки была, наконец, обнаружена. И ответ не заставил себя долго ждать!

Вокруг орудийного окопа заплясали комки разрывов – оба танка лупили с ходу, не останавливаясь. Уходить и менять позицию было уже поздно, и тонкий ствол трофейного орудия повернулся в сторону атакующих.

Гах!

Трассер снаряда, едва коснувшись брони, свечкой отлетел в небо. Только искры от брони, и противный визг рикошета, долетевший до ушей капитана, даже сквозь грохот боя. Пробить башню не удалось. А для того, чтобы попасть в корпус или поразить ходовую часть, необходимо было вытолкать орудие навстречу врагу – на склон холма. Со своей позиции артиллеристы просто не видели нижней части корпусов танков – только верхушки башен.

Гах!

Гах!

Гах!

Ещё один трассер рикошетом отлетел в сторону – на какую-то секунду Т-4 замер, словно прислушиваясь. Но взревевший двигатель выбросил в воздух дым выхлопа, и машина снова рванулась вперед.

Последний снаряд артиллеристы выпустили почти в упор – на этот раз они избрали для себя другую мишень. Отчаявшись подбить более тяжелую машину, они сосредоточили свой огонь на Т-3. И желаемого успеха, пусть и не столь крупного, всё-таки достигли – танк резко сбавил скорость и маневренность. Что-то там у него сломалось или было повреждено.

Но подобравшийся с фланга Т-4, всем своим немаленьким весом обрушился на окоп, вминая в землю надоедливое орудие, давя и расстреливая его расчет.

Из артиллеристов никто не ушел…

А больше никакой опасности для танков тут никто и не представлял. И обе бронированные машины, развернувшись, пошли вдоль линии окопов. Нельзя сказать, что никто не попытался с ними что-либо сделать. О броню Т-4 ударилась бутылка, расплескивая по борту горящий бензин. Но танкисты попросту не обратили на это никакого внимания. Тяжелая машина, не сбавляя скорости, перла на пулеметный окоп. Уж больно неприятным и губительным оказался для немецкой пехоты огонь с этой позиции. Раз за разом, они пробовали пересечь в этом месте дорогу – и снова утыкались лицом в землю. На узкой полоске земли уже лежало десятка полтора тел в серо-зеленой форме. Никакой огонь фрицев урона пулемету не приносил, тот по-прежнему огрызался короткими очередями, навеки успокаивая слишком уж рьяных любителей пострелять. Расчет немецкого станкача, едва успев установить свое оружие, был срезан пулями и теперь пулемет сиротливо торчал около большого валуна. Желающих испытать судьбу ещё раз – больше не находилось.

Но против танка «максим» оказался бессилен. Длинная очередь только высекла искры из лобовой брони, но никак не смогла притормозить стальное чудовище. Зайцами брызнули во все стороны бойцы, спасаясь от надвигающегося гиганта. Бесполезно рванула землю граната, скатившись с борта танка.

И уже в следующую секунду, стальная туша обрушилась на окоп. Хрустнул, сминаемый в лепешку, станкач. Одобрительные возгласы зазвучали из немецкой цепи. Команда – и солдаты приподнялись с земли, готовясь к броску.

Чуть шевельнулся навес над окопом, в котором засел расчет трофейного немецкого пулемёта. Всё это время, хитроумный ефрейтор никак себя не проявлял. Хотя цель была – просто загляденье! Лежащие прямо перед ним солдаты противника, четко прорисовывались на фоне дорожного откоса. Поднятая техникой пыль уже улеглась, и ничто более не мешало Межуеву стрелять. Но пулемет молчал – не время…

А вот теперь, когда немцы, приготовившись к броску, приподнялись…

Первую ленту он выпустил, почти не делая никаких перерывов.

Внезапный удар в спину, пробил в рядах атакующих здоровенную брешь! Разом потеряв около двух десятков человек, солдаты залегли. А как же? Что ещё им оставалось делать?

Но пулеметчики, хорошо видя залегших фрицев, не унимались. Расстояние до дороги здесь составляло около восьмидесяти метров, укрытий с этой стороны никаких не имелось…

Две красные ракеты, взлетевшие из цепи, указали танкам новую цель.

И обе машины, прекратив утюжить окопы на холме, взревели моторами, разворачиваясь в сторону нового противника. Здесь для них целей уже не осталось. Измочаленные бревна орудийных окопов, исковерканная пушка, вдавленный в землю пулемёт… на отдельных красноармейцев внимания уже можно было не обращать. Правда, где-то ещё засели минометчики… Их мины изредка падали около залегших солдат, но большого урона не наносили – точность огня была весьма относительной. Хотя, определённые неудобства он все-таки доставлял.

Но, вражеский пулемет в тылу своей пехоты – опасность гораздо более серьёзная. Вот и выжимали водители из своих машин максимальную мощность, стремясь достичь цели как можно скорее. Разумеется, наводчики орудий не бездействовали – несколько снарядов разорвались около окопа, на какое-то время затянув дымом и пылью позицию пулеметчиков противника и сделав невозможным прицельный огонь.

Для танкистов.

Ибо Межуеву не было никакой необходимости выцеливать отдельных вражеских солдат. Достаточно было просто стрелять в сторону дороги, чуть приподняв ствол пулемета над землей и давая рассеивание по фронту. Даже и при такой стрельбе, пули всё равно находили свою цель – слишком удачно была расположена позиция. Да и опыт ефрейтора подсказывал, что под непрерывным огнем цепь не встанет и в атаку не рванет – очень велик шанс, что добежать до окопа смогут немногие…

Ракутин ударил кулаком по брустверу. Всё! Сейчас танки перевалят через дорогу. Минута – и они сделают с пулеметчиками то же, что только что проделали на холме. И тогда – всё! «Максим» у моста задержать танки не сможет, стрелки Федюнина тоже особенной угрозы для стальных громадин не представляют. Мины? Капитан на них уже не надеялся. Кстати!

– Товарищ боец! – повернулся он к посыльному.

– Я!

– Вон в той яме у нас немецкие диверсанты сидят. А ну-ка, зашвырни им туда гранату, а лучше – парочку! Нечего их больше караулить! А после этого, вместе с их часовым, тащите на мост канистры с бензином – вон они, в ямке стоят. Танки ещё пару-тройку минут с нашими пулеметчиками за дорогой провозятся. А пехота фрицевская до того момента в атаку не пойдет. Да и не нужен им холм, не осталось там больше наших – на мост они пойдут. Так что – жгите его, к чертовой матери! Успеете до середины добежать, немцы вас не увидят. Старшему лейтенанту Федюнину передай – задержать пехоту, пока мост хорошенько не разгорится!

– А вы как же, товарищ капитан?

– Здесь мое место! Не все ещё бойцы выбиты. И «максим» у нас есть – пока целый. Мы их здесь придержим! Зальем, так сказать, сала топленого за воротник!

Откровенно говоря, сам Ракутин на такой исход дела совсем не рассчитывал. Он видел, как разбегались в стороны бойцы, и понимал, что на этом берегу реки у него осталось не более двух десятков штыков – те, кто ещё не попал под удар танков. Оставалась слабая надежда на то, что немцы не полезут на горящий мост. И это могло спасти хотя бы взвод Федюнина. Приказ, отданный Алексею полковником – выполнен не был, мост удержать не удалось. Да, они поддерживали здесь относительный порядок, кого-то удалось отправить в тыл на лечение, кого-то организовать, собрав из разрозненных одиночек подобие нормальных подразделений. Даже и с диверсантами пришлось повоевать. Но главной задаче – по обороне моста, это помогло мало. Капитан понимал, даже задержи он здесь всех, кто сейчас шагал по проселку на восток, это не дало бы ему никаких шансов выстоять в бою с немецкой бронетехникой. Штык против брони, увы, не работал. И оправданий никаких не имелось. Понадеялся на мины и артиллерию? Вот они не смогли даже один танк подорвать! Да, молодцы артиллеристы – свою задачу, пусть частично, но выполнили. И горящий танк тому подтверждением. А вот он, красный командир, коммунист и пограничник, этого сделать не смог. И потому Алексей сейчас пристально рассматривал лежащую у дороги пехоту противника. Вот его последняя цель – убить как можно больше этих солдат в мышиных мундирах. Только так он теперь сможет оправдать невыполнение полученного приказа. А мертвые сраму не имут! Так, кажется, было написано где-то в старых книгах? У стены окопа притулился ППД. Ещё один запасной диск лежал у капитана в подсумке. Две гранаты и пистолет – вот и всё.

«Совсем, как двадцать второго утром! – усмехнулся он про себя. – Правда, тогда у меня не было автомата… угу, и сотни бойцов! Тогда один броневик и один танк – и сейчас танк и броневик! Это, что же выходит? Что я один воевал, что ротой – один хрен?»

Хотя… только у него перед глазами сейчас лежали чуть менее двух взводов убитых немецких солдат. Даже больше – он не всех мог видеть. Так что размен выходил не в пользу немцев! Да и мост ребята сейчас подожгут – опять же, немцам в минус, не уберегли!

У моста глухо ударил разрыв гранаты. Второй…

Так, ещё и диверсантов сюда приплюсовать можно.

Алексей обернулся.

Расплескивая на ходу бензин, по мосту, пятясь, отходили бойцы. Так, ну и эту задачку, можно сказать, удалось решить. Сейчас они добегут до того края, бросят опустевшие емкости – и немцев ожидает пренеприятнейший сюрприз!

Разбрасывая гусеницами ошметки травы и какого-то мусора, танк грузно перевалился через дорогу. Качнулся и, задрав вверх пушку, стал выбираться из кювета. Цель уже была хорошо видна в перископ – у самой земли пульсировал злой огонек. Пулеметчики противника отступать не собирались. Ничего… до их окопа ходу всего несколько десятков метров, скоро под гусеницами заскрежещет металл пулеметного ствола!

Бум!

Словно громадный великан ударил молотом по броне! Перед глазами наводчика вспыхнуло пламя и, тщетно пытаясь удержатся слабеющими руками за маховики наводки, он сполз вниз. Второй снаряд пробил броню и поджег топливо. Могучая машина окуталась дымом и разом утратила всё свое грозное очарование…

Не веря своим глазам, Ракутин ухватился за бинокль.

Это ещё что такое?

Танк.

Один.

БТ-7.

Оставляя за собою клубы пыли, он на всех парах несся к мосту. Алексей никогда не предполагал, что БэТэшка может стрелять так быстро и так метко. Или это время послушно замедлило свой ход, давая ему возможность в подробностях наблюдать поединок двух стальных махин…

«Мусабаев… завел-таки!»

Лязгнув металлом, уцелевший немецкий танк развернулся на месте. Он не получил ещё никаких повреждений. Стрелявшие по нему артиллеристы, в последний момент перенесли огонь на его собрата, которому и достались попадания. Впрочем, убить его они так и не смогли. И лишь снаряд советской машины поставил жирную точку в его судьбе.

А этот танк был еще совсем целый. Только советский пулемет, выпустивший по смотровым щелям свои последние пули, смог незначительно ободрать его борта. Командир немецкой боевой машины был опытным солдатом и хорошо понимал – сейчас он являлся единственной надеждой для всех, попавших в засаду, товарищей. Русский танк… а один ли здесь русский танк?

Атаковать в одиночку превосходящие силы противника – надо уж совсем потерять голову!

А раз так, то русский БТ, скорее всего, не один.

И Т-4 осторожно попятился, скрываясь за пригорком. Только башня с пушкой слегка приподнимались над землей.

Советский танк, похоже, не заметил исчезновения своего противника. Ну да, тот не успел ещё пересечь дорогу. Занятый расправой с пулеметчиками, танк немного задержался. Возможно, что именно в данном случае и помогло – русские танкисты его попросту не разглядели.

А вот лежащую у дороги пехоту – увидели. И радости пехотинцам это не принесло…

С рванувшегося в сторону дороги танка снова ударила пушка. На сей раз – по залегшей пехоте. Снаряды легли неподалеку от изломанной цепи. Спустя несколько секунд, там же разорвались и мины – обзор с вершины холма был весьма неплох…

Снова скрипнув зубами, Алексей потянулся за ракетницей. С его позиции маневр немецкой машины был виден очень хорошо и никаких сомнений в том, ради чего всё это затеяно, не оставалось. Пущенная твердой рукою ракета, рассыпалась красными брызгами над танковой башней. Ещё одна… Красные закончились, и следом за ними полетели вообще все подряд.

К чести фрицев, они моментально поняли, что к чему. Прижатые к земле пулеметным огнем пехотинцы, могли рассчитывать только на помощь своего танка. И поэтому, любой намек на то, что это у него может и не выйти, воспринимали очень даже близко к сердцу. Что, в принципе, было вполне для них естественно и ожидаемо. Да и сам Ракутин, на их месте, думал бы аналогичным образом.

Так что ничего удивительного в том, что в его сторону тотчас же прилетело некоторое количество свинца, не было. А вот тот факт, что следом за ним показались и разозленные стрелки, тем более, никакой радости не доставлял. Не все пехотинцы сейчас ныкались от пулеметного огня, некоторые (надо полагать, наиболее удачливые и сообразительные, раз уж поняли, что атаковать пулемет в лоб и по открытой местности – изощренный вид самоубийства) спрятались от губительного свинца в складках местности. И вот именно они сейчас и ползли в сторону ракетчика, который своими выстрелами мог безжалостно поломать все надежды немцев. Уж надо думать, не за тем, чтобы сказать ему спасибо!

На здоровье, ребятки…

Десяток солдат – это, все же, не танк. С ними воевать можно.

Выпустив последнюю ракету (и было-то их всего четыре штуки…), капитан подхватил с земли автомат и оттянул затвор. Ну-ну, гости дорогие, давайте! До вас около ста метров, ползком это несколько минут. За это время ваших дружков у дороги малость причешут. Миномет ещё работает, да и танковые снаряды кое-какой урон наносят. Уж и не говоря про Межуева – тот спуску не даст! Так что легкой прогулки – уже не получилось. А с вами… побеседуем и с такими гостями. Тем более что Т-4 сейчас вне игры – прячется за бугром, и в эту сторону там никто не смотрит. И помощи не окажет. Будем воевать на равных.

Ловко скользнув по откосу, немец выбросил перед собою пулемет. Секунда – и грозное оружие уставилось в сторону ракетчика. Но выстрелов пока не было – тот себя никак пока не проявлял.

Махнув рукою своим товарищам, стрелок приник к оружию. Впереди имелась неслабая ямка – туда сейчас и направлялись пехотинцы. Всё верно, удобное место для сосредоточения перед броском. Зашвырнуть бы вам туда гранату! Вот было бы некисло…

Шорох земли!

Ракутин, вскидывая автомат, резко крутанулся на месте, одновременно смещаясь в сторону.

– Свои, товарищ капитан! Боец Миронов! Сапер я… – через бруствер перевалился худощавый паренек в форме. Пилотку он где-то потерял и взъерошенные, запыленные волосы, слиплись от пота. За собою он притащил какой-то ящик.

– А-а-а… – кивнул Алексей, опуская автомат. – А винтовка твоя где?