Текст книги "Сталь над волнами (СИ)"

Автор книги: Александр Конторович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Ответ, хоть и вполне вежливый по форме, был совершенно возмутительным!

Попросту говоря, джентльменов послали… достаточно далеко, чтобы это им не понравилось.

Оскорблённые в лучших чувствах, они недвусмысленно намекнули на возможность непопадания сотрудников института в некоторые совместные программы. И в грядущие затруднения с публикацией в западных научных журналах.

Ответ последовал тотчас же и был ещё более беспардонным!

Институту выделили деньги – много, даже по западным меркам. Это позволило возобновить многие, ранее приостановленные из-за недостатка финансирования, программы. И даже продолжить печатать свой научный журнал, последний номер которого вышел ещё до перестройки.

Более того, от руководства института поступило письмо, в котором сухо и без каких-либо эмоций, объявлялось, что научная организация временно приостанавливает участие в совместных программах и исследованиях. «В связи с большой загруженностью по основному профилю деятельности…»

А если ещё учесть, что «основным профилем деятельности» там всегда была работа на министерство обороны…

Джентльменов вызвали в высокие кабинеты – и совершенно по-мужицки ткнули мордой… в это самое…

Пришлось задействовать «рыцарей плаща и кинжала» – последний резерв!

А вот тут русские совершенно распоясались!

После того, как очередной «джеймсбонд» получил автоматную очередь в лобовое стекло – прямо около здания института, между прочим, соответствующие русские службы прислали западным коллегам рекламу услуг похоронного бюро.

А в приватной беседе было сказано коротко.

«Этой конторы для вас нет. Любой, будь то хоть первый секретарь посольства, который сунет туда свой нос – навсегда отучится нюхать».

Российские спецслужбы показали зубы – и это стало откровенным шоком для очень многих.

«Но… мы же союзники!»

«В чём?»

«Но вот же – мы совместно боремся с терроризмом!»

«И где в Москве сидят эти самые террористы? В здании данного института? Нет? Ну, так и разговоров нет…»

И всё – русские оглохли и ослепли. На звонки никто не отвечал – попросту трубку не брали. А письма, похоже, сразу отправлялись в корзину – даже не прочтёнными.

По косвенным данным можно было понять – русским есть, что скрывать. Слишком уж необъяснимо возросла активность работы некоторых предприятий и исследовательских центров. Откуда-то вдруг появились деньги – что само по себе было плохой новостью. Они должны быть у тех, кто знает им цену! Ну и что, что вы там что-то такое произвели и продали? Вы и в самом деле считаете, что джентльмен д о л ж е н соблюдать какие-то там договорённости, когда есть возможность грамотно использоватьчужие деньги? Да он просто обязан это сделать! В смысле – отобрать, разумеется… Ведь профаны их неизбежно утеряют или не смогут правильно распорядиться полученными ценностями. То ли дело серьезные люди… западные, естественно!

Но присылать в осиное гнездо серьезных профессионалов – только для того, чтобы их тут избили и ограбили пьяные гопники, никто более не собирался. И так уже понесённые потери были слишком уж велики – просто, до неприличия. Контрразведка русских шла ва-банк, абсолютно не волнуясь, как это будет воспринято на западе. Похоже, что тут это вообще никого не волновало. Известным правозащитникам и «общественным деятелям», которые решили начать кампанию по прорыву информационной блокады, попросту не дали въехать в страну!

«Вы опускаете железный занавес!» – возмущённо кричал в аэропорту один из них.

«А вы только сейчас это заметили?» – хмыкнул пограничник, – «Глаза протирать надобно – хотя бы иногда…»

Подключились к этому протесту и московские креативные деятели.

Один из них, устроил акцию прямо в Шереметьево. Заклеил себе рот пластырем и сковал за спиною руки наручниками. А его товарищи приковали манифестанта к столбу.

После чего, встретив приглашенных заранее журналистов западных изданий, приготовились ждать.

Буквально через пару минут около «страдальца» появились полицейские. Осмотрели его руки, удовлетворённо кивнули – и отошли в сторону.

Откуда-то из глубины аэропорта появились шустрые парни с видеокамерой. Установили её на штатив.

Это была уже не первая съемочная группа, так что именно на этих никто особого внимания не обратил.

Даже и тогда, когда один из парней что-то там стал говорить в микрофон, никто из журналистов и «сочувствующих» не взволновался.

А стоило бы…

– Уважаемые телезрители! В эфире передача – «о чудиках и их достижениях»!

Да, была такая… и что-то там даже вещала иногда…

– Мы снова в эфире и хотим представить вам очередного персонажа! Говорят, хотя у нас много чего говорят… что этот деятель считает себя художником! Правда, его картин никто не видел, да и на асфальте он ничего не рисовал. И на стенах тоже. Так что оставим это утверждение на его совести.

Ведущий подмигнул в камеру.

– Вон сколько народу собралось! Не иначе, наш герой решил порадовать публику чем-то новеньким! Яйца к бетонному полу прибивать затруднительно, а при попытке поджога чего бы то ни было в аэропорту, он неиллюзорно имеет шанс получить по щам! Не говоря уж о прочих последствиях…

Камера прошлась вдоль ряда журналистов, которые терпеливо ожидали реакции властей.

– Тута и полиция где-то ошивается… Ага! Вон они!

Двое полицейских меланхолично разглядывающих зал.

– Но нашему герою они не мешают! За что им респектище – такое зрелище увидишь не часто!

Снова панорама зала.

– Но что же сегодня придумал наш неутомимый изобретатель всяческих фокусов? Сковал себе руки? Было… Рот заклеил? Так хоть не зашил – и то благо! К столбу себя приковал? И это уже было… Мельчает народ, нет более у него творческой мысли…

Ведущий печально улыбнулся.

– Если так пойдёт и дальше – чем я буду кормить свою семью? Про кого будем снимать наши репортажи?

В кадре появился человек, что-то прошептавший ему на ухо.

– О! У нас есть новости! Оказывается, наш неутомимый изобретатель решил поставить рекорд! Новый, и не побоюсь этого слова – отчаянный! Он хочет в таком виде простоять здесь неделю! На Гиннес явно замахнулся…

В кадре появилась табличка.

– Вот тут у нас возникло предложение… Как вы думаете, дорогие телезрители, сможет ли наш герой выполнить свою задумку или нет? Желающие имеют возможность проголосовать! И даже делать ставки! С нами здесь сотрудничает интернет-казино «Выплеск»!

Новая табличка на экране.

По-видимому, кто-то, кто смотрел телевизор, узрел нечто неподобающее – к ведущему телепередачи направилось сразу несколько человек. «Общественно значимое мероприятие» превращалось в фарс, и это надобно было немедленно прекратить!

Увы… вмешательство полиции пресекло эту попытку в зародыше.

– У нас свободная страна, каждый может говорить, что хочет. До тех пор, пока это не вступает в противоречие с действующим законодательством, – улыбаясь, произнёс один из полицейских. – Если данному господину охота приковать себя к столбу, то это его дело. Но никто не обязан комментировать его поступок только так, как ему хочется. Есть и альтернативные точки зрения… они тоже имеют право быть услышанными.

– Но данная передача возмутительна! – попробовал протестовать один из правозащитников.

– Чем же? Они официально аккредитованы, имеют право производить съемку. Если же ваше мнение не совпадает с их точкой зрения… А мы-то тут при чём? Закона они не нарушают… Хотите – подавайте в суд!

– Да мы его, если хотите, бесплатно рекламируем! – возмутился в свою очередь телеведущий. – Спасибо бы сказал! Знаете, сколько стоит у нас минута рекламного времени?

Полицейские так никуда и не ушли, оставшись стоять между скандальным телеведущим и прочими журналистами. Появились и сотрудники службы безопасности аэропорта, они тоже ни во что не вмешивались, а попросту рассредоточились по залу.

Против ожидания, никто не бросился пилить наручники и выводить скандалиста из здания аэропорта. Напротив, какие-то ушлые парни тотчас же организовали на его фоне фотосессию.

– Да где ещё такое увидишь? Мужик на Гиннеса тянет!

По-видимому, они уже успели посмотреть телевизор…

– Имейте совесть! Человек за нас всех страдает! – возмутились правозащитники.

– За нас может не страдать, его никто не просил. А снимать – имеем полное право! Где ещё такого лопуха в наших краях увидишь!

Попытка как-то помешать снимающим и веселящимся на фоне «страдальца» парням, закончилась тем, что у одного из журналистов уронили на пол дорогую видеокамеру, а кому-то из особо рьяных правозащитников, втихаря от полиции подвесили нехилый фингал.

Прошел час – у креативщика устали ноги. А вот присесть не удалось – слишком высоко приковали наручники. Любые же попытки оказать ему помощь немедленно пресекались полицией.

– Это – одиночный пикет! Более одного человека – уже требуется официальное разрешение.

– Но ему же плохо!

– Он это вам заклеенным ртом сказал?

Журналист несколько растерялся и замолчал.

– Эй! Смотрите на нашего героя! – надрывался тем временем телеведущий! – Парень, ты чо?! Скис! Мужик, оправдай ожидания телезрителей – на тебя уже ставки делают! А! Вот и звонок в студию! Что у нас там? Предложения… так, посмотрим… А что, в этом есть смысл! Сейчас попрошу голосовалку включить!

На экране появилось стандартное окно голосования, в котором предлагались четыре варианта ответов.

Первый – «Он выдержит до конца».

Второй – «Слабак, он сольётся уже через час».

Третий – «Это голимый самопиар бездаря, забейте на этого дебила».

Четвертый – «Да он с вами доходами поделился, вот вы его и показываете».

– Увы, но всех вариантов вопросов мы попросту не смогли тут отобразить. Хотя бы уже и потому, что половину этих выражений я не рискну произнести в приличном обществе… – развел руками телеведущий. – Мы и так выбрали самые нейтральные. Можно голосовать! Звоните!

На экране появились номера телефонов, и внизу завертелся счетчик звонков.

Полоски у окон дрогнули и стали расти.

– Хм-м-м… – почесал в затылке комментатор. – Слава Богу, нас не подозревают в сговоре! Уже хорошо, нам не хотелось бы омрачать свою репутацию такими подозрениями! А вот то, что третий вариант так резко вырвался вперед… Но подождём! Мужик! Оправдай ожидания публики – мы в тебя верим! Не забывайте, что на тот или иной вариант ответа можно делать ставки в интернет-казино «Выплеск!». Спешите заработать! А сейчас – рекламная пауза!

Прочие журналисты растерянно оглядывались по сторонам – все пошло совсем не так! Планировалась краткосрочная акция в аэропорту, задержание полицией автора и его последующая пресс-конференция. Уже и зал был снят, да и само мероприятие заранее проанонсировано… но русские всё поломали!

Прибывшие на пресс-конференцию представители СМИ недоумённо переглядывались, не видя главного участника.

Всё реально шло наперекосяк. Ерничающий на фоне прикованного «художника» телеведущий, веселящиеся любители «селфи» – и полное безразличие полиции.

О чем писать?!

Где долгожданный произвол властей?

Да сделайте же хоть что-нибудь!

Устроители акции задергались и приняли поспешное решение…

Размахивая наспех нарисованными плакатами в поддержку «народного страдальца», в зале появилась кучка единомышленников.

– О! – обрадовался телеведущий. – Вот и группа поддержки нарисовалась! Мужики, вы тоже на первый вариант поставили?

Толпа любителей «селфи» оттеснила немногочисленных манифестантов в сторону и принялась фотографироваться на их фоне.

– Слышь, паря, дай плакат – пофоткаться! Тебе чего, жалко? Да не жлобись ты!

До «художника» манифестанты так и не дошли. Раздерганные в разные стороны зеваками, они были быстро и без особого шума поодиночке отловлены представителями службы безопасности аэропорта. После чего, также тихо и незаметно, выведены из зала.

Шел третий час акции…

Стоявший у столба человек стал переступать с ноги на ногу. Похоже, что ко всем неприятностям физического свойства (скованные руки и неудобная поза) добавились ещё и некоторые… гм-м-м… чисто физиологические неудобства. Да и то сказать, никто же не рассчитывал всерьез на то, что у этого проклятого столба придется простоять более пяти минут?

– Эй, мужик! Ты чего там?! – взволновался телеведущий. – Ты чего такое удумал-то? Камера! Не надо…

Поздно…

По брюкам «страдальца» быстро расползалось темное пятно.

Полоска третьего варианта стремительно скакнула вперёд.

А среди пассажиров аэропорта и зевак пронёсся хохот.

– Ну, парень… ну ты нас и подставил… – сокрушался ведущий. – Нельзя же так – мы на тебя надеялись…

«Креакл», остервенев, начал рвать руками наручники – бесполезно, сей предмет был куплен явно не в секс-шопе, и такими методами его сломать было невозможно. Среди журналистов поднялся крик, и только тогда, наконец, в дело вмешалась полиция. Не слишком торопясь, к прикованному «художнику» подошел худощавый полицейский и поинтересовался в чём дело.

– Ум-м-м!

Полицейский разочаровано пожал плечами.

– Не понимаю…

– Ум-м-м! Уки!

Сержант пожал плечами и повернулся к нему спиной.

Совершенно осатанев, «художник» пнул полицейского ногой – и вот это тотчас же произвело эффект.

– Применение насилия к представителю сил правопорядка? – вкрадчиво поинтересовался второй полицейский. – Семеренко – оформите!

Но предварительно виновника надо было доставить в отделение. А для этого требовалось, как минимум, отодрать его от столба. Какие-то в этот день неторопливые дежурили слесари в аэропорту… и не слишком сообразительные. Сначала они безуспешно пытались перекусить цепочку наручников обыкновенными бокорезами – с вполне ожидаемым результатом. Потом, плюнув на это безнадёжное дело, торжественно приволокли в зал болгарку.

Увидев сей монструозный агрегат, «художник» чуть столб не свернул – так в сторону дернулся! А поскольку он ухитрился при этом поранить себе руку, то за дело тотчас же взялись медики. Исхитрившись как-то промыть рану (спиртом – не пожалели!), они залили её аэрозолью и громогласно предупредили.

– Десять минут его не трогать! А то…

Обрадованные слесари тотчас же удалились на перекур.

При этом никто и не подумал снять со рта прикованного пластырь.

– Он ведь сам его приклеил! А ну, как в суд подаст потом – мол, против его воли все сделали? Пусть уж сам…

Вернувшиеся с перекура слесари минут пять ходили вокруг столба. Потом принесли ножовку по металлу, что также вызвало неоднозначную реакцию прикованного человека. Пожав плечами, один из слесарей ушел и вскоре вернулся с обыкновенным напильником – против него никаких возражений не последовало. Устроившись поудобнее, мастера принялись перепиливать цепочку, помогая друг другу советами и дружеской критикой. И через некоторое время (не слишком быстрое, кстати…) все было кончено. А ведь могли бы попросту в полицию заглянуть – там специальные клещи на этот счет имелись! Но… ведомственная несогласованность сделала своё черное дело – человек провисел на столбе лишние полчаса.

Обрадованные полицейские тотчас же проводили задержанного в отделение.

А в Интернете уже появились фотографии с ехидной подписью.

«Известный своими дурацкими выходками „художник“ публично обделался в прямом эфире!»

Ролик, запечатлевший этот миг, немедленно появился на всевозможных хостингах.

При этом о самом смысле акции никто и не вспоминал.

Пресс-конференцию так и не провели…

А виновник торжества получил два месяца исправительных работ.

После сего печального инцидента, звезда «художника» сильно померкла – к нему (стараниями интернет-комментаторов) прочно приклеилось прозвище «ссыкун». И иначе, как в связи с данным происшествием, его имя более не упоминалось.

А как всё красиво начиналось…

Вот тогда и появился в Москве Франц Кляйн.

Талантливый литературный критик, он приобрел некоторую известность своими интересными статьями и обзорами. Надо отдать должное – вполне грамотными и хорошо написанными. Чувствовалась рука мастера! Вполне возможно, что займись он созданием книг, то и на этом поприще Франц смог бы достичь немалых успехов.

Но… судьба распорядилась иначе.

Он не состоял, разумеется, на официальной службе в каком-нибудь серьёзном государственном ведомстве. Нет, ему вполне хватало и официальных, достаточно высоких, гонораров.

Понятное дело, что реальные его траты несколько превышали эти суммы, но налоговые службы им не интересовались, а всем прочим не было до этого никакого дела. Если уж и налоговикам сей гражданин не интересен, то…

Это был не первый его приезд в Москву. Кляйна знали и здесь – при его участии некоторым «молодым талантливым авторам» удалось получить «путевку в жизнь». Увы, не все смогли ею правильно распорядиться, но вот уж тут вины Франца не имелось никакой. Что мог – то сделал, а дальше работайте сами. К сожалению, именно это слово оказывалось порою совершенно непереводимым на русский язык. Какие-то лингвистические особенности перевода, наверное…

Тем не менее, принимали Франца всегда радушно. Его многочисленные знакомые (преимущественно женского пола) были рады общению с жизнерадостным немцем, который, к тому же, очень прилично изъяснялся по-русски. Так что сложностей в общении не возникало.

– Нет, – смеясь, говорил Франц, – я выучил русский язык вовсе не из-за желания читать Гоголя и Толстого в подлиннике! Их давно уже перевели на все европейские языки. А вот общение с вашими девушками очень много теряет из-за незнания языка!

Большинство облагодетельствованных им авторов именно так и попадали в поле зрения – рассказали девушки. По самым разным причинам, но все они, рано или поздно, что-то начинали делать для своего щедрого и весёлого друга. Он не был, разумеется, ханжой, но и чрезмерно любвеобильным его тоже нельзя было назвать. К его чести, Франц никогда не выдавал имен тех девушек, с которыми бывал (и достаточно часто) близок – здесь он был непоколебим. И не оказывал им повышенного внимания, привлекая на них громы и молнии со стороны окружения. Ибо нравы околохудожественной тусовки были ему хорошо известны… В иной волчьей стае жить куда как более безопасно и комфортно, нежели среди этих милых девушек и приличных молодых (иногда – так и совсем не молодых…) людей. Мы вобщем-то все ценим искусство, да только не всегда готовы рукоплескать собрату от чистого сердца. Ножку подставить… оно как-то даже и привычнее…

«Мне никто не помогал! (и не помогает…) Я сам всего в жизни добился! (добьюсь…) Так отчего же ТЫ должен пользоваться какими-то там благами и грантами? Почему не Я?!»

Приблизительно такими словами можно описать весь происходящий в душе многих таких «творцов» «мыслительный процесс». Который, как правило, возникал в ответ на известие о том, что такой-то получил западный грант на издание своих произведений. То, что для этого, в общем-то, надо иметь хоть какой-то там талант – отвергалось с ходу.

«Гений всегда непризнан толпою!»

Ну, да…

И что?

Большинство средств – именно оттуда и идёт, высокоинтеллектуальные особи, которых, кстати, не так уж и много среди прочих, что-то не спешат вкладывать свои капиталы в раскрутку безвестных поэтов и бесталанных художников.

«Творец должен быть голодным!»

Ну и прекрасно – стартовые условия тебе уже созданы (менее выпендрёжные авторы имеют и другие источники для пропитания), работай!

Опять незадача, что-то не срастается… Не выходит каменный цветок, хоть тресни!

«Истинного творца оценят только после его смерти!»

А здесь-то какие проблемы?

Ложись, да помирай – и жди посмертного признания.

Да, вот что-то не спешат…

Может быть потому, что перед кончиной надо создать что-то нетленное? Наверное… только вот, опять же, как-то вот с созданием не заладилось…

Попросту говоря, Франц работал преимущественно со всякими графоманами. Именно там, как в никаком другом месте, и был нужен вот такой заграничный спонсор. Ибо всем местным указанная публика давно уже надоела до чёртиков.

Вот и варилась эта графоманская тусовка в собственном соку. Периодически пытаясь пропихнуть свои опусы хоть куда-нибудь. И тихо (хотя тоже не всегда) ненавидя своего товарища, которому удавалось иногда это сделать.

А уж тех, кто из этого болота вырвался, ненавидели уже вполне открыто и громогласно. И неважно – ушел ли товарищ в настоящее творчество (за что и получил долгожданное признание публики) или попросту махнул рукой на бесполезное бумагомарание и занялся каким-то полезным делом. Семью, наконец-то, кормить стал…

Первых считали выскочками и зазнайками, а вторых – предателями и слабаками.

Олег Демишин, с которым встречался Кляйн, был на сегодняшний день его единственной целью. Разумеется, эта встреча не стала случайной – молодого специалиста пробовали разрабатывать уже давно. Благо что это было делать не так уж и трудно – в творческих тусовках Москвы хватало болтунов, готовых часами перемывать кости кому угодно. Впрочем, это можно сказать и о любой творческой тусовке, какой угодно страны – данное явление интернационально. Так что и тут нашлось немало осведомленных людей, что серьезно облегчило работу заинтересованным службам. Осторожно выясняли круг его общения, интересы – и искали тот крючок, на который можно подцепить. Понятно, что не сам Кляйн его отыскал – для этой цели хватало и других специалистов. Умные люди составили психологический портрет разрабатываемого, осторожно задали ему некоторые вопросы, на которые получили нужные ответы. Всё это послужило материалом для тщательного анализа.

И только после этого появился на горизонте Франц.

Разумеется, ни в какое посольство он не поехал. Распрощавшись с миловидной спутницей, он, абсолютно не опасаясь никаких возможных «хвостов», спокойно поехал к себе в гостиницу. Поднялся в номер, заказал по телефону ужин и вышел в интернет. Полазил по сайтам, проверил почту и выключил планшет. Ничего предорассудительного… А тут и ужин принесли!

И никаких зашифрованных посланий он тоже не отправлял, докладывая о достигнутых успехах. Контрразведка могла сидеть с ним за одним столом – честному журналисту было нечего скрывать!

А вот нечестный планшет, к которому по сети Wi-Fi подключился сосед Франца, проживавший в соседнем номере, тот и вовсе никаких моральных терзаний не испытывал, по причине полной невозможности к таким действиям. И спокойно позволил скачать всю беседу между журналистом и его собеседником. Ну, да, есть в планшете функция диктофона и она отчего-то в этот раз оказалась задействованной…

Сжатая и зашифрованная запись тотчас же ушла к нужному адресату. Получив подтверждение, сосед Кляйна (обыкновенный инженер, между прочим, никакой не спецагент…), удалил запись и из памяти ноутбука. И даже этот диск зачем-то отформатировал специальной программой… по ошибке, надо полагать?

А вот уж там, куда эта запись попала, всяческих агентов – как обыкновенных, так и специальных, хватало в достатке. И умные люди, хорошо знавшие русский язык, внимательно этот диалог прослушали.

Не один раз, между прочим!

– «Всего парочка»? Хм-м-м… Если учесть, что данный институт, при всей его значимости, является далеко не единственным исследовательским учреждением…

– Да, значит, есть и другие компьютеры – направленные иным адресатам.

– Да, вполне возможно. И где находиться тогда источник, откуда поступает эта техника?

– «Гонять по экрану символы» – стало быть, программа оперирует графическими образами? Не машинным кодом?

– Сочетание образов? В этом что-то есть…

– Но какова же тогда скорость работы процессора? Каким образом устроен интерфейс компьютера, как он преобразует образы в исполнительные команды?

– Если он есть, этот интерфейс…

Но при всех разногласиях, эксперты единодушно высказались в том плане, что данный компьютер, если он попадёт в руки людей знающих, может послужить причиной небывало резкого скачка вперед. Открывающиеся возможности было невозможно переоценить – они были, воистину, грандиозными!

Задача оставалась за малым – получить данное устройство. Никакие возражения русских п о т о м никого не интересовали – дипломаты что-нибудь придумают! Соответствующие специалисты приступили к разработке и всевозможной шлифовке легенды о высокодуховном поэте, который был вынужден бежать в цивилизованную страну из-под гнета всесильного ФСБ. То, что он обязан прихватить с собой и тот самый компьютер, подразумевалось просто по умолчанию. И не беда, что сам поэт про это даже и не подозревал – для этого существуют специальные люди. Указанные мастера уже выехали в Москву и приступили к подготовке операции. Срочно готовилась к печати книга стихов Демишина, для чего права на её издания были затребованы у нынешнего правообладателя. Данная «контора», созданная исключительно для «обувания» подобных графоманов, разумеется, не могла выступать в подобном качестве! Тут требовалось солидное издательство – и таковое немедленно нашлось.

Тщательно была проработана и дальнейшая судьба Олега. Женитьба на красивой девушке, большой гонорар (ничего, что критики, прочитавшие его стихи, просто за голову схватились…), дорогой автомобиль… на котором он и должен был впоследствии разбиться. А будущее следствие укажет на его убийц, которые, следуя указаниям из Москвы (откуда же ещё?), оборвали на взлёте жизнь молодого поэта. ФСБ завербует этих убийц в среде эмигрантов с Востока – те, в принципе, готовы за деньги убить кого угодно…

В целом получалась нормальная, добротно скроенная, легенда о «несчастном молодом даровании». Вполне качественно сработанная, она была способна не только увести в сторону любые поиски исчезнувшего оборудования, но и принести своим создателям неслабые дивиденды.

На следующей встрече Кляйн ничем не показывал заинтересованности в Олеге. По-прежнему немец был словоохотлив, вежлив и невозмутим.

– Я прочитал вашу книгу…

– Вам понравилось?

– В целом – неплохо. Я бы даже сказал – хорошо! Но! – Франц поднял палец. – Я – это не вся западная аудитория! Вам следует хорошо продумать дальнейшую линию вашего поведения. Как и что вы станете говорить публике, что отвечать журналистам… Словом, это трудная и ответственная речь! Не забывайте, вам будут задавать вопросы виднейшие западные журналисты!

– А-а-а… это так необходимо?

– Простите, но как тогда вы собираетесь продавать свою книгу? Я связался с одним из крупнейших западных издательств, – на стол легла визитная карточка директора упомянутого издательства, – с которым имею давние и хорошие отношения. Они проявили к вам определённый интерес! Более того, там готовы выкупить ваши авторские права у «Ям Паблишинг»! Но никто не купит стихи неизвестного автора из России… увы…

Кляйн отпил кофе и поставил чашечку на стол.

– Были бы вы местный, и пользовались хоть какой-то известностью на книжном рынке – всё пошло бы гораздо легче. А в данном случае, без солидной пиар-компании обойтись невозможно. Мне стоило немалых трудов уговорить герра Холберта, вложить в это предприятие деньги. Мы же не можем работать от вашего имени, не показывая широкой публике самого автора? Вы и сами должны сделать хоть что-нибудь!

Олег в смятении оглянулся по сторонам, словно ища поддержки.

– Но… нам запрещено общение с иностранцами! Я даже специальную подписку давал! А уж выехать за границу…

Франц допил кофе, положил на стол тысячную купюру и встал.

– Простите, герр Демишин – я законопослушный человек. Менее всего я хотел бы иметь неприятности от вашей тайной полиции. Вы должны были сразу сказать мне об этой… подписке, так? Таким образом, мы с вами избежали бы возможных осложнений в будущем. Я рассчитываю ещё не раз приехать в Москву, и мне очень не хотелось бы, чтобы эти рабочие поездки прекратились из-за таких вот… случайных связей. До свидания!

А вот встреча с Лерочкой, на сей раз, протекала куда как более драматично. Против обыкновения, дружелюбный немец сегодня был сух и немногословен.

– Твой протеже оказался на редкость недальновидным и ограниченным человеком. Мало того, что я потратил на него столько времени, так он ещё и умолчал о том, что обязан докладывать о своих контактах в КГБ!

– КГБ уже давно нет!

– Да, какая разница, как именно называется ваша тайная полиция! Он, оказывается, гехаймтреггер…э-э-э… секретоноситель! И не имеет права встречаться с иностранцами! А я, в подобной обстановке, теперь выгляжу, как шпион! Спасибо тебе, дорогая, теперь о моих поездках в Москву можно будет надолго забыть!

Под ногами у девушки дрогнул пол. Или это ноги подкосились?

Радужные мечты о красивой жизни рассыпались в прах. Сидеть в этой постылой Москве, и выслушивать бредни нищего графомана? Ей, которая достойна лучшей жизни?! И всё из-за каких-то там замшелых инструкций и предписаний, написанных ещё при царе Горохе?

– Франц… он, что, отказался ехать?

– Представь себе! Как только я сказал ему, что придется выступать перед журналистами, давать интервью – он, как улитка, спрятался в свою раковину и втянул рожки! Инструкция у него, надо же! А где он был раньше, о чём думал? Я договорился о выкупе прав на его книгу, пробил издание… – немец махнул рукой и отвернулся.

– Постой… А как же я?

– Извини… – Франц развёл руками. – Но ведь поездка по туристической визе тебя не устроит же? А получить вид на жительство ты можешь только как его жена – и никак иначе! Только в том случае, если он сам его получит. А, раз он не хочет ехать… Что я могу сделать?

– Ну, я с ним поговорю!

Кляйн саркастически ухмыльнулся.

– Ну-ну… попробуй… А сейчас мне пора, надо срочно заканчивать дела. Не хочу, чтобы ваша полиция прервала мою работу на самом интересном месте.

– Мы ещё увидимся?

– Вряд ли… Моя поездка заканчивается раньше времени и не по моему желанию! Благодари своего мужа!

Надо ли говорить о том, что, вернувшись домой, Олег встретил там крайне нелюбезный приём от красавицы-жены? Сказать, что он был холодным, нельзя – напротив, температура являлась весьма и весьма горячей! Только что занавески не дымились…

А всевозможная кухонная утварь, летающая по кухне, только добавляла в общую картину колорита. И украшала разговор звуковыми эффектами.

Он в этот вечер узнал о себе и своём характере много нового и неожиданного. Ему было доходчиво объяснено, что никаких мыслей о ребенке можно не иметь в принципе – не в проклятой же Рашке должен расти его наследник? Все, имевшие место перспективы дальнейшего существования з д е с ь, были обстоятельно рассмотрены и торжественно смешаны с грязью.

– Младший научный сотрудник? А в перспективе – просто научный? И что, это сильно повысит твою зарплату? В разы? Или, может быть, сразу – на порядки?

– Но ты только посмотри на других! Большинство завсегдатаев нашего кафе – и таких-то доходов не имеет!

– Быть первым среди нищих? Увольте – такое счастье мне не требуется! – фыркнула Валерия.

– Но всегда есть шанс на то, что мои стихи…

– Их у ж е заметили! На Западе! И что? Ты трусливо спрятался в нору!