Текст книги "Война колдунов. Штурм цитадели"
Автор книги: Александр Рудазов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Вспомнив о автоматах, Ванесса невольно погладила запястья. Наконец-то ее избавили от этих чертовых наручей! Спору нет, управлять полком боевых роботов было прикольно – впечатления остались незабываемые…
Но хорошенького понемножку. Как только среди эйнхериев Хобокена разыскали достаточно субтильного полковника, Ванесса с радостью передала ему своих подопечных. Креол, правда, сомневался, но Вон его все-таки уговорила.
Нашел, понимаешь, дурочку – она этим железякам не пастух!
Рядом с автоматами в войсковом арьергарде заметны новенькие. На третий день после разгрома серых армию догнало пополнение – тридцать тысяч новобранцев. Все молодые, еще необстрелянные. Вряд ли кто-то из них хотя бы держал раньше настоящую фузею.
Вон мысленно пожалела несчастных парней – страшновато бедолагам. Все-таки их армия – настоящее «ирландское рагу». Каких только чудовищ здесь нет…
Особенно вон то, виднеющееся далеко позади! Исполинский трупомонстр, созданный Тивилдормом Призраком! На редкость жуткое и отвратительное зрелище!
Почти тридцати пяти метров ростом. Толстый, как борец сумо. Ножищи короткие, брюхо громадное и совершенно никакой одежды. Только белесая омерзительная плоть, усеянная бесчисленными рубцами и занозами. В этой твари соединились тридцать тысяч человеческих тел.
Даже просто взглянуть на эту харю – уже передергивает. Огромная безгубая пасть, две дыры на месте носа, глаза разного размера, уши-обрубки, розовая колышущаяся слизь на макушке. Рот не закрывается – вместо зубов трупомонстру вставили бивни мамонтов. Вместо ногтей – тоже. Туловище сплошь утыкано пиками – сидят глубоко в коже, придавая чудовищу сходство с уродливым ежом.
Трупомонстр движется в стороне от основных колонн, причем неизменно держится против ветра. На этом настоял сам король Обелезнэ, и Ванесса его горячо поддержала. Уж очень этот «триумф колдовской мысли» смердит.
Словно и в самом деле целый погост, воплощенный в одном колоссальном чудовище.
– Какая же все-таки мерзость… – пробормотала Ванесса. – А как вы его назвали?
– Не придумал, – равнодушно пожал плечами Креол. – У меня всегда было плохо с именами.
– Верховный, а давай так и назовем! – ухмыльнулся Шамшуддин.
– Как – так?
– Мерзость. По-моему, ему подходит.
– Да еще как подходит… – согласилась Ванесса, глядя на новоявленного Мерзость в бинокль. – Фу, я даже здесь чувствую вонищу… Эта ваша помесь Кинг-Конга с Франкенштейном дико воняет!
– Как и все мы… – философски покивал Креол. – Как и все мы…
– Да, тебе тоже душ не помешает, – покосилась на него Вон. – На, хоть «Орбит» пожуй…
– Не хочу, – отказался маг.
– Он без сахара, так что жуй! – силком сунула ему пластинку Ванесса.
Сзади негромко кашлянули. Вон торопливо отвлеклась, возвращаясь к столу. Креол что-то недовольно пробурчал, незаметно пряча жевательную резинку в подпространственный карман.
Жрать эту дрянь, похожую на подслащенную смолу, он не станет ни за что.
Поскольку дом все еще пребывает в полуразрушенном состоянии, военный совет проводится на открытом воздухе, прямо во дворе. На столе расстелена огромная карта юга Ларии. Магическое зеркало здесь стало почти бесполезным – чересчур много колдунов скопилось, весь обзор закрывают.
Генералы сумрачно покачивают головами – только что пришли последние разведданные. Информация подтвердилась – Астрамарий Целебор Краш в самом деле жив, здоров, отлично себя чувствует и возглавляет вражескую армию. Об этом стало известно сразу же после приграничной битвы – от пленных серых – но это могли быть ложные слухи или даже откровенная «липа» для запугивания противника.
Маршал Хобокен и сам пару раз использовал такой трюк – маскировал одного-двух кавалеристов под своих двойников и отправлял эти фальшивки сеять страх в неприятельских рядах. Грозная репутация – сама по себе оружие, если умело ее использовать.
Увы, в данном случае ничего подобного не наблюдается. Разведка установила точно – Астрамарий самый настоящий, только уже без меча.
Если, конечно, колдуны не обманывают своих же солдат, нарядив в палаческую мантию кого-то другого…
– Ну что ж, маршал, мы вас слушаем, – дал слово Хобокену король Обелезнэ. – Что за диспозицию вы наметили для Симбаларя?
Бокаверде Хобокен заговорил, и все обратились в слух. После двукратного разгрома серых Ванесса, лод Гвэйдеон и даже Креол преисполнились к Железному Маршалу великого уважения. Легендарный полководец полностью оправдывает возложенные надежды – в кратчайший срок две блистательные победы и на удивление малые потери.
А ведь противник оба раза превосходил рокушцев в численности! Более чем вдвое!
Только Обелезнэ Первый слушает не очень внимательно. Отвлекает толстый сиамский кот, усевшийся возле ноги и буквально сверлящий монаршую особу глазами.
Через несколько минут Обелезнэ не выдержал и попросил:
– Маркиза, пожалуйста, уберите куда-нибудь ваше животное.
– А кошка имеет право смотреть на короля! – возмутилась Ванесса.
– Смотреть, а не корчить рожи, – недовольно покосился на щурящегося Флаффи Обелезнэ.
Кот язвительно зевнул.
Левитирующее кресло опустилось в самый центр круга с шестиконечной звездой внутри. Вдоль линий, вычерченных кровью, тянутся знаки древнего колдовского языка. Просторный округлый зал утопает в ядовито-желтом дыму, отверстие в потолке затянуто непроницаемой пеленой. Слышен странный звук – как будто птичий щебет вперемешку со змеиным шипением.
Почерневшие старческие пальцы мелко дрожат, слезящиеся глаза горят религиозным экстазом. В руках небольшое медное блюдо, к подлокотнику прислонен колдовской посох, сделанный из человеческого позвоночника.
Тахем Тьма, вернейший из рабов Лэнга, начинает священный ритуал.
– Пх’нглуи мглв’нафх Кхлул’хлуу Р’льиех вгах’нагл фхтагн! – разнеслось под каменным сводом.
Колдун ласково улыбнулся, глядя на приготовленную жертву. Двенадцатилетняя ларийская девочка. Волосы цвета солнца, блестящие жемчужные зубки, одета в белое платье – просто прелесть.
Тахем отбирает только самых лучших.
Омерзительный колдун подлетел вплотную, гладя юную варварку по щеке. Та даже не вздрогнула – перед ритуалом ее загипнотизировали, чтобы не оказывала ненужного сопротивления.
Тем не менее, она все видит и чувствует – тут очень важны чистые, неподдельные ощущения.
– Надеюсь, ты все еще целомудренна, дитя?… – подозрительно нахмурился колдун.
Почерневшая старческая ладонь задрала белый подол и залезла девочке между ног. Губы расплылись в довольной улыбке – все в порядке. Девственная плева не нарушена, жертва по-прежнему невинна.
Значит, можно приступать.
– Кровь, кровь, кровь… Священная кровь… – пробормотал Тахем, сдавливая мочки собственных ушей пожелтевшими ногтями.
На блюдо закапала черная вонючая жидкость. Сначала из правого уха, потом из левого. Тахем кривится от боли, но продолжает выдавливать все до последней капли.
Мучения телесные – прах, не заслуживающий внимания. Три долгих года он посвятил этому запретному заклятию – неужели теперь его остановит такой пустяк, как потеря ушных мочек?
Все. Больше ничего нет. В венах заплесневевшего старца и без того осталось не слишком много крови. Мочки обвисли высохшими кожаными лоскутками.
Тахем скрипнул зубами, глядя на жалкую лужицу. Хватит ли такой малости?…
Нет, должно хватить. Главное – не сама кровь, а искренние чувства того, кто ее преподносит. А Тахем искренен – искренен и предан Лэнгу всем сердцем!
Колдун ухмыльнулся, соскребая уже запекшуюся кровь кончиком ножа и вкладывая ее в губы девочке. Та даже не шевельнулась. Лишь в глазах видны ужас и отвращение – зрачки расширились, по щекам текут слезы.
– Гордись, дитя! – прошептал Тахем, окуривая жертву благовониями. – Тебе предназначена великая судьба! Сегодня же ты возляжешь с теми, кто Превыше человечества! А твое тело послужит великой миссии – из него родится бесподобный Туман Смерти! Да сгинет все нечистое во славу Древних!!!
Старческие длани вскинулись, в них блеснули длинные ножи. Тахем Тьма резко перерезал девочке горло, опрокидывая ее на спину. Кровь хлынула на пол, растекаясь по вырезанным в полу линиям.
Сгнивший нос дряхлого колдуна жадно раздулся, внимая сладкому аромату жертвоприношения. Тахем лизнул пальцы, на которые попало несколько горячих капель. И торопливо направил левитирующее кресло прочь из священного круга – то, что произойдет через несколько секунд, не следует видеть даже ему…
Глава 42
Солнце медленно карабкается к полудню. Рядовой Четырнадцатого Фузилерного полка Химеки Тантален утер со лба пот и поправил каску. Ну и жарища же, прости Единый!
Танталена призвали на службу только в прошлом месяце. Его полк – один из тех, что влились в состав действующей армии несколько дней назад. Совсем еще молодой парень, Тантален пока что ни разу не участвовал и даже не видел настоящих сражений.
В родной деревне жизнь была терпимая. Даже хорошая, можно сказать. Тантален был охотником – настоящим снайпером, запросто мог попасть в глаз белке на вершине дерева. Привольно весной в рокушских лесах – птицы щебечут, аромат трав дурманит…
В солдаты Танталена забрили нечестно. Была у него невеста – черноглазая Тализинья. Первая красотка на селе – все парни по ней сохли, а она только на жениха смотрела, на своего Химеки. Этой осенью собирались свадьбу играть.
Только вот староста решил на Тализинье своего сына женить. И устроил подлость, старый змей. Когда бросали жребий, кого в рекруты отправлять, специально схитрил, подсунул черный камень именно Танталену.
Теперь долгих пять лет в шинели ходить придется… Дождется ли любушка?… Или все ж таки выйдет замуж – не за сына старосты, так еще за кого?…
Ох, вряд ли дождется – шутка ли, столько ждать… Так и вся молодость пролетит…
За истекший месяц Танталену уже вдолбили, что в армии служить – это не пни корчевать. Учили в основном зуботычинами – как правильно одеваться-обуваться, как за фузеей ухаживать, как в строю ходить.
А теперь вот – марширует по чужой земле, глядит на такое, чего раньше и во сне не видывал.
В капральство Тантален попал хорошее. Капрал Ростопчан, коего все называют попросту дядькой Цветро, старик незлой. Палкой дерется редко и только за дело. Двадцатый год воинскую лямку тянет, поседел уж на службе. Усищи, вон, белоснежные, но закручены лихо, воском сдобрены.
В рокушской армии и такие тоже есть – подписавшие бессрочный контракт. Несладко, конечно, до седой бороды шинель таскать, зато им денежку хорошую платят, не то что «кратковременным». Пять лет-то любой отслужит. А у «бессрочников» в солдатских слободах и жены есть, и дети. У кого так вовсе по нескольку жен – в одной слободе одна, в другой другая, в третьей третья…
Лария… Странное здесь все, чужое, незнакомое. Дома какие-то неправильные, не такие. Девушки на рокушьянок не похожи – волосы у всех пшеничные, очи лазурные, губы красной краской намазюканы. А декольте чуть ли не до пупа – добро только что наружу не вываливается. Глаза сами так и тянутся – стыдно, неловко, а ничего не сделаешь!
Их фузилерский полк идет в голове колонны, сразу за Четвертым Гусарским. Нет хуже, чем за кавалеристами топать – так и гляди, как бы в лошадиную какашку не вступить.
Солдаты шагают свободно, не в ногу, мундиры у всех расстегнуты. Иные вовсе сняли, несут на плече, вместе с фузеей. Жарища с утра смертная – июнь заканчивается, не шутка. Всякий нет-нет, да и глянет в небо с мольбой – дождичку бы, хоть чуточку!…
Хорошо хоть, скоро уже отдыхать. Войско возглавляет не кто-то там – сам батюшка Хобокен! Дед двоюродный, когда жив был, частенько приговаривал: «Железному Маршалу победа – супруга верная, а солдаты – сыновья родные».
Дед небось знал, про что говорит. Все-таки тридцать лет шинель проносил, в гренадерских войсках. В Ларию походом ходил, в Каридош, даже в Геремиаде побывал. Аккурат за год до армейской реформы в отставку вышел.
Вот бы старик порадовался, узнав, что внук тоже у Хобокена под началом служит…
При Железном Маршале походный порядок другой, не как у всех. Отдых – не ночью, а днем, когда солнце палит нещадно. А вечером, когда жара спадет, идти дальше – по прохладе, со всей приятностью.
Эх, поскорей бы уже на привал – пить охота, мочи нет…
– Что, молодой, жажда глотку дерет? – прищурился капрал Ростопчан.
– Дерет, дяденька, – виновато кивнул Тантален.
– А нечего было к фляге каждый шаг прикладываться, – наставительно сказал старик. – Водицу на походе понапрасну не расходуй, терпи до последнего. Много выпьешь – только еще хуже будет.
– Да как же терпеть-то, дяденька, если во рту сушь такая?! – взмолился Тантален. – Точно Единый в нем пустыню сотворил!
– Только Единому и дела – тебе, дураку, пустыни в роту творить, – хмыкнул Ростопчан. – Учись, молодой, пока дядька Цветро жив. Отхлебнул глоток – не глотай разом, а подержи в роту-то, пополощи, чтоб нёбо смочить. Тебе ведь по правде не пить охота, а просто слюни все от жары пересохли. Хлебца горбушку пожуй, сухарик – чтоб в роту пусто не было.
Тантален слушал, вздыхал и все глядел по сторонам – нет ли ручья или хоть прудика? Фузея тоже вот плечо натерла – вроде и не слишком тяжела, а рука уже занемела…
– Да ты не перекладывай зря фузею с плечо на плечо, – покачал головой капрал. – Не полегчает, не колгочи без толку. Приноровиться надо – тогда и тяжело не будет. Тут, братец, в привычке все дело…
– Шибко жарко, дяденька… – утер взмокшие волосы Тантален.
– Знаю, что жарко, знаю, – кивнул Ростопчан, доставая из кармана смятую бумажку. – Ну, еще разок повторить, что ли…
Со всего капральства потянулись солдаты. Эти бумажки в армии уже запомнили – такие выдали всем унтер-офицерам. Своего рода миниатюрный «разговорник» – несколько серых фраз с переводом на рокушский. До начала следующего сражения строго велено каждому рядовому выучить назубок.
Все равно на переходе делать нечего – мозги аж плавятся на солнцепеке.
– Це-ра-ка аш… аш… ашьтьях си, – по слогам прочел капрал. – Церака ашьтьях си. По-нашему, значит, «штык в землю»! Ну-ка, молодой, повтори!
– Еще раз прочти, дяденька?… – попросил Тантален, заглядывая в бумажку.
Читать-писать он не умеет. Вечно пьяненький деревенский жрец с грехом пополам учил крестьянских детей грамоте, но Тантален всегда предпочитал бегать в лес или на речку.
– Церака ашьтьях си, – терпеливо прочел еще раз Ростопчан. – Повтори.
– Срака – аж укуси! – повторил Тантален.
Солдаты весело загоготали. Седоусый капрал цыкнул зубом, тоже с трудом сдерживая усмешку.
– А что там еще, дяденька? – спросил покрасневший Тантален.
– «Цурукту» – значит, сдавайся, – вернулся к началу списка Ростопчан. – «Шу марехци танкай?» – «где твой командир?», «ху сшири тераца си» – «руки за голову», значит…
– Эх, ну и корявый ж язык!… – покрутил головой дюжий фузилер.
– У болотников и то поглаже…
– Да болотники по-нашему, по-рокушски говорят, токма корявенько…
– Да зачем мне вабще енту бредень учить?… – шмыгнул носом щербатый солдат. – Я с серой крысой не языком, а штыком балакать буду! Небось поймет!
– Нишкни, козявка! – прикрикнул капрал. – Маршал-батюшка наказал учить – значит, будешь учить, никуды не денешься!
Вдоль дороги потянулась живая изгородь. Армия подошла к месту сегодняшней стоянки – к городу Политай. Из-за ярко-зеленой растительности на идущих и едущих солдат смотрят тысячи глаз – похоже, встречать рокушцев собрались все, кто только может передвигаться.
Ларийцы пялятся на явившееся войско с раззявленными ртами. Паладины в серебристых доспехах, гренадеры-эйнхерии с синеватой кожей, размеренно вышагивающие дэвкаци с огромными молотами, громадные треноги Стальных Солдат. Медленно плывущий в небесах коцебу вызывает пораженные возгласы.
Отовсюду летят букеты цветов. Девушки подбегают к офицерам и рядовым, надевая им венки, протягивая съестное и бутылки вина. Многие норовят чмокнуть какого-нибудь солдатика в щеку, а то и в губы. Усатые вояки смущенно ухмыляются, распихивая по ранцам подарки и принимая поцелуи.
Вот паладины не смущаются. На родном Каабаре они привыкли к радушным встречам. Серебряные Рыцари кивают ларийцам, осеняют их символом иштарианства – перечеркнутым кругом. Благородная осанка и одухотворенные лица необычных латников сразу привлекли внимание – самые предприимчивые красотки кое-где уже пошли на приступ.
Королевскую карету облепили со всех сторон. Черные Драгуны ругаются, щедро раздают затрещины и зуботычины, распихивают зевак, но те лезут и лезут, выкрикивая верноподданнические возгласы. Каждый старается крикнуть как можно громче, приветствуя рокушского короля.
– Да здравствует король Обелезнэ!… – несется отовсюду. – Да здравствует освободитель Ларии!…
Серые ведь полностью вырезали местную королевскую семью. О том, что одна принцесса уцелела, почти никто и не знает. Естественно, многие полагают, что после победы на трон воссядет либо кто-нибудь из рокушских принцев, либо сам король Обелезнэ Первый, объединив страны в одну.
Нельзя сказать, что это сильно всех радует… но ведь лучше уж так, чем под владычеством серых.
Бокаверде Хобокена тоже облепили – но уже не просто зеваки. Маршала-эйнхерия встречают старые сослуживцы и даже противники. Те, кто знал его по прошлым кампаниям, воевал вместе с ним и против него. Престарелые солдаты, офицеры, даже какой-то генерал, увешанный орденами. В глазах ветеранов стоят слезы – спустя двадцать лет они вновь встретились с величайшим полководцем в истории этого мира.
– Рокушцы идут!!! – вопят мальчишки, размахивая шапками. – Железный Маршал идет на серых!!!
– Эх, ну и народ же, ну и народ… – сердито бормочет капрал Ростопчан. – Назойливы, точно мухи… Батюшка маршал устал верно, ему отдохнуть надо, так нет – словно в тиски живые поймали…
– Да на кой ему отдыхать-то, дяденька? – удивился Тантален. – Он же все равно мертвый, поди?…
– Нишкни, неразумный! – прикрикнул капрал. – Наш маршал всегда живой! Его и могила не удержала – вот он каков! Самому Демону рог вырвал!
Тантален почесал в затылке. Он слыхал, что маршала Хобокена и дивизию «Мертвая Голова» вынул из гроба новый королевский министр – великий и ужасный колдун, спустившийся с Луны на летучем острове. Этого колдуна в армии не на шутку боятся – хоть и свой, хоть и союзник, а только очень уж грозен.
Колдун – он и есть колдун, от него добра не жди.
Но Тантален слыхал и совсем другую версию. Слыхал, что маршал Хобокен и дивизия «Мертвая Голова» на том свете сражались с полчищами самого Демона. Тяжелая битва шла двадцать долгих лет, но в конце концов Железный Маршал, разумеется, одержал победу, вырвал Демону рог и вывел своих гренадер обратно в мир живых.
По войску эта легенда ходит во множестве вариаций. В ее истинности никто не сомневается – уж если кому и под силу разбить полчища Демона, так только Железному Маршалу.
Легионы серых после такой победы – пустяк, прогулка по орехи.
– Эй, молодой, об чем задумался? – пихнул Танталена капральский локоть. – Разувай ноги – отдыхать будем.
Фузилер опомнился. Колонны замедляют ход – армия подошла к месту ночевки. Если, конечно, это можно так назвать – к ночи здесь никого уже не останется.
Ночевать сегодня велено с полудня до девяти вечера.
Лагерь развертывается быстро, сноровисто, первым делом окружив себя защитным кольцом из бекетов. Солдаты уже таскают отовсюду дрова, у колодцев выстроились очереди. Кавалеристы расседлывают и поят коней, артельные получают пайки для рот. Тантален тоже сбегал к ближнему ручью – наполнил флягу.
– Дядька Цветро, чего сначала варить велишь – суп или кашу? – крикнул артельный.
– Спервоначалу суп, – степенно ответил Ростопчан. – Ушицу. Похлебаем горячего и дрыхнуть. А к вечеру гречу сваришь – перед походом животы набить.
– Я сегодня петуха раздобыл, – похвалился артельный, показывая тушку. – Потушим с гречей да с морковкой, а?…
– Эхма, жирный-то какой!… – одобрительно цокнул языком капрал. – Обязательно потушим. Маслице-то есть?…
– Есть. И сальца найдем, – кивнул артельный. – Вот еще б винца красненького бутылочку – я б такое блюдо отгрохал, какого и короли не едали!
– Винца, говоришь?… – задумался капрал. – Винца-то как раз нету, такие пироги… Винца нету, зато смекалка есть… Эй, молодой!
– Ась?… – обернулся Тантален.
– Поручаю тебе первое ответственное задание. Вот тебе цельная серебряная кругляха – где хошь разыщи мне бутылку красного вина, одну штуку.
– Так точно, дяденька, я мигом! – козырнул фузилер, пряча монету в карман. – Только где ж мне ее разыскать-то?
– Я тебе сейчас, молодой, не дяденька, а зеньор капрал, – наставительно заметил Ростопчан. – Живо, живо – солдат Хобокена должон быть быстр, находчив и решителен! Токма уговор – не грабить, не воровать! Вон, профоса видишь?… Небось надает лозанов по заду!
Тантален еще раз козырнул и зачесал в затылке, размышляя, где ж его взять-то – вина красного. В родной деревне деды баяли, что в Ларии даже в реках вино течет вместо воды – только теперь-то видно, что враки все…
Молодой фузилер повертел головой, ища, у кого спросить. Взгляд зацепился за упомянутого капралом профоса – справляет экзекуции возле офицерской палатки. Наотмашь хлещет дюжего карабинера батогом и приговаривает:
– Не мародерствуй, быдло, не мародерствуй!… Рокушский штык не для грабежей изготовлен, не для грабежей!…
– Да мне ж тетка сама дала!… – в промежутках между ударами вопит карабинер. – Сама гусака отдала!… Еще в руки совала – бери, солдатик, бери, кушай!… Аппетиту еще пожелала приятного!…
– Ну так ясное дело! – согласился профос. – Коли фузею к пузу приставить, так любой сам отдаст, да еще приятного аппетита пожелает! Но по новому правилу гусак теперь только с батогами в комплекте идет! Так что приятного аппетита, кушай!…
Тантален неодобрительно покачал головой. И чего полез, дурак? Тут поселяне сами прут толпами, угощением всяким кланяются. А этот на вшивого гусака польстился…
В армии это дело крепко-накрепко в головы вколотили – обывателей не обижать понапрасну, не озлоблять против себя. Местные должны понимать – освободители пришли, а не воровская шайка.
– Браток, где б тут винца достать красного? – спросил профоса Тантален.
– Винца?… – задумался тот, почесывая плечо.
– Вона колодезь на околице!… – махнул рукой карабинер, пользуясь передыхом. – Там рядом тетка вином торгует, я видел, когда…
– …за гусаком своим ходил, – закончил профос. – Двигай живей, молодой, а то все вычерпают…
Подбежав к колодцу, Тантален тяжело вздохнул. Уже никого нету. Только солдаты в очередь выстроились – воду набирают. Тантален спросил у них – да, была тут тетка с вином самоваренным, да только уж давно ушла. Мгновенно весь товар раскупили.
Может, в избе какой спросить?… Ротный посланец потыкался туда, сюда, но везде только разводили руками. Он не один сообразил поискать по селянам – крепкие напитки из деревни точно насосом выкачали.
Ну не в город же бежать – тут и за час не обернешься…
Может, одолжить тогда у кого?… Поспрашивать по ротам – глядишь, у кого лишняя капелька найдется… Все ж свои люди, земляки, должны делиться…
Вот как раз рота – и тоже из их Четырнадцатого Фузилерного. Удачно. И тоже обедать собираются – котел кипит, артельный укроп подбрасывает. По запаху – вроде как суп. Рыбный.
Солдаты все делом заняты – кто сапоги чистит, кто штык точит, кто мундир на кусте распяливает, тенек устраивает. Кто и просто трубку раскуривает. Капрал – тощий жилистый усач – наставляет таких же, как Тантален, молодых рекрутов.
– Ну, братишка, покажи-ка, как фузею к бою готовить?
– Берем, значит, штык… – задумался фузилер. – Берем штык и вставляем его в фузею…
– Не, братишка, вставлять ты бабе своей будешь, – возразил капрал. – А штык к фузее примыкают!
Тантален подошел, нашаривая к кармане выданную монету, и спросил:
– Дяденька, того, а винца красного не найдется чуток?…
– …и запомните, сынки, если фитиль подожжен, зеньор Граната нам больше не друг!… – продемонстрировал тяжелую осколочную гранату капрал. – К врагу его, со всего размаха!… Чего говоришь, братишка?…
– Винца, говорю, – показал ведро Тантален.
– Винца, винца… – задумался капрал. – Да ты чего меня спрашиваешь-то, братишка? Артельного спрашивай, он у нас по этой части.
Артельный вина не дал, хоть у него и было. Пожадничал. Да Тантален и не надеялся – потому и спрашивал капрала. Успел усвоить – у нормального артельного даже воды пресной не допросишься, а не то что вина. Такая уж их хомячья натура – все к себе, все в свою роту. Если что в лапы попало – ни за что не выпустит.
Ну и Демон с ним. На этой роте свет клином не сошелся, можно и до соседей дойти.
– …если видишь сапера бегущим – беги за ним! – донеслось вслед очередное наставление капрала.
Соседняя рота оказалась гренадерской. Молодежь обступила седоусого старика, степенно курящего трубочку. Никто не двинется, не шелохнется – все словно обратились в слух. Тантален тоже подошел поближе, прислушался.
– …так вот и было дело. Ворвались в южное королевство Каридош серые. Да так ворвались, что аж пыль столбом пошла. Король их видит, что дело плохо, да и давай нашему королю челом бить. Мол, спаси-помоги, добрый сосед, государь рокушский! Не забыл ли, что сынок мой старший на твоей внучатой племяннице женат? Родня ж мы с тобой! Не под силу мне одному с серыми совладать, раздавят меня, будто таракана запечного! А у тебя есть Железный Маршал – ради Единого, пришли его на помощь! Ну, король Заричи тотчас призвал под свои светлые очи нашего батюшку, повелел брать войск, сколько потребуется, да самым скорым ходом спешить соседям на подмогу. Батюшка наш королю поклонился, сел на корабль и поехал в далекую страну Каридош. И нас с собой кликнул. Не мало нас там было, не много, а в самую тютельку.
– А какой он – Каридош? – спросил молодой гренадер.
– Ох, братцы, какой… – подкрутил ус старик. – Диковинный – все не как дома. Зимы вообще не бывает – лето круглый год. Вместо каштанов с вязами лимоны и апельсины растут – прямо вдоль дорог, вот не совру! Мы их прямо по дороге рвали, да ели – хорошие фрухты, сладкие. А иные – кислые, но тоже ничего, освежают. Сами улицы узенькие-узенькие, дома сплошь из камня – дерево там дорогое, не укупишь. Зато камень дешевый – все дороги им вымощены, даже дорожные столбы из камня. Горы кругом – Аррандрах в тех краях чуть не к морю подступает. Страна-то невеликая – куда уж до нашего Рокуша! А народ ничего – хороший народ, добрый, только говорят дико. Точно птичий язык. Иной раз вроде услышал знакомое словцо – ан нет, оно только звучит знакомо, а суть и не та вовсе!
– А девки там какие, дядька Фердоси? – подался вперед парень.
– Эх, все б тебе девки, оголец… – ухмыльнулся старик. – Девки тоже ничего, видные, задастые. Только мода у них дурацкая – нижние пол-лица тряпкой черной прикрывать. Так у них вроде как красивше считается. А ты гляди и гадай – вдруг у этой крали губы обветрены, или вообще рожа чирьями усыпана?
Тантален пробился поближе – интересно же послушать! – и выпучил глаза. На полковом барабане сидит не просто бывалый солдат, вроде их же капрала, а самый настоящий эйнхерий. Лицо синеватое, сухая кожа туго обтягивает скулы, глаза блеклые, обесцвеченные.
Но никому вроде и дела нет – смотрят на ходячего мертвеца, словно деревенские мальчишки на деда-сказочника. И то сказать – этот гренадер на своем веку повоевал побольше, чем они все, вместе взятые…
– Дядька Фердоси, а расскажи, как в армии срока сбавили! – попросили солдаты.
– Ну, это-то я как сейчас помню, – с удовольствием кивнул эйнхерий, откусывая от сухаря. – До того дня-то полагалось рекруту тридцать лет в армии отбарабанить. Срок в полжизни длиной. Вовсе мало кто тогда домой возвращался. Ну, а тут нам, так вышло, полную либертацию объявили – все, кто пять годов уже отслужил, могут свободными себя понимать, такие дела. До дому топать. Ну а я думаю – как так? У меня к тому году срок уже за полный четвертак перевалил, усы, вона, поседели больше чем вполовину. Куда мне подаваться-то? В деревне родной не ждет никто – батька с мамкой уже померли, сестер-братьев отродясь не было, оженихаться не успел… Свыкся со службой, с товарищами. Все вокруг радуются – воля, воля, братцы, а я один не радуюсь, странный человек. Потом смотрю – и ефрейтор, приятель мой старинный, тоже вроде не особо рад. Он тоже ведь бобыль был – некуда особо вертаться. Это огольцам молодым в радость, а мы, старики, порохом по самую маковку пропахли, боязно нам и идти-то на гражданку… Позабыли давно, какая она из себя – жизнь гражданская. А чем пропитаться будем, опять-таки? В подмастерья поступать в мои-то годы?… Или, может, по ярмаркам побираться, на балалайке трендеть?… Ну и вот так уж и вышло, что оказался я такой странный не один – с бору по сосенке, с поля по колоску, с роты по вояке, а то по два – так вот целая дивизия и набралась нас, упрямцев старых…
Рассказывая все это, эйнхерий не переставал подкручивать седой ус, явно не на шутку гордясь своей бравостью. Мог ведь уйти, демобилизоваться, как все – а не демобилизовался, своей волей решил и дальше солдатом оставаться! Как тут не посматривать свысока на зеленую молодежь?
– Браток, а вином капральство ваше не богато ли? – вполголоса спросил соседа Тантален.
– Иди, иди, не до тебя! – отмахнулся солдат. – У нас не то что вина – воды нету! Полчаса уж ждем, пока водонос вернется! Волки его там заели, что ли?…
– Небось с девахой какой-нибудь болтает… – мрачно предположил другой солдат. – Ему тут одна хуторянка глазки строила, сам видел…
Тантален отошел, растерянно чеша в затылке. Вот ведь не везет как! Точно не вино отправили разыскивать, а волшебную птицу Алмазные Перья. Чего доброго, засмеют еще в капральстве – солдат называется, вина разыскать не сумел! Срамота-срамотища!
А вот жреческая палатка. Полковой капеллан сидит прямо на барабане, утирая платком лысину. Напротив – седоусый фузилерский капитан и молодой лейтенант из инженерных войск. В картишки дуются. Рядышком – запечатанная бутылка. Не вино ли?…
– Да не верю я в это все, отче, – зевнул лейтенант, рассматривая прикуп. – По-моему, есть только то, что есть. Вот я землю могу потрогать – она есть. Вот вас двоих я могу увидеть – вы есть. Вот я кулеш… – потянул носом к булькающему котлу лейтенант, – …могу понюхать – он есть. А Единого я ни потрогать, ни увидеть не могу. Есть он?
– Есть, сыне, есть, – спокойно ответил жрец. – Только чувства наши ограничены, и разум наш ограничен – не все им доступно. Потрогать не можешь, говоришь?… Вон, глянь, муравьишка в траве ползет. Он тоже ведь нас не видит, не чует и думает, что вовсе нас с тобой нету – а себя, муравья, природы королем числит…
