Текст книги "Пророчества майя: 2012"

Автор книги: Александр Попов

Монтесума же, пользуясь неразберихой, вызвал носильщиков (лошади были индейцам неизвестны) и, нагрузив их сокровищами из своего тайника, послал в Чикомосток – тайное культовое место ацтеков, где, по легенде, из семи горных пещер и произошел их народ. Сам он и старейшины племен должны были последовать вслед за сокровищами позже.

Между тем нетерпеливый Альварадо, хоть и истребил лучших воинов, оказался с солдатами практически в осаде и срочно сообщал Кортесу: «Город объят восстанием. Ацтеки вооружены, они атакуют нас в наших же жилищах. Они уже сожгли бригантины, которые должны были использоваться в случае отступления. Они попытались взять силой укрепления и отчасти преуспели в этом. Они сокрушили наш гарнизон бурей метательных снарядов, убив и покалечив многих солдат. Спешите на выручку, если хотите помочь нам или сохранить вашу власть над столицей».

Получив от гонцов дурные вести о событиях в столице, Кортес быстрым маршем вернулся в Теночтитлан, но, поняв, что положение его армии трагично, обратился к Монтесуме, прося его угомонить подданных: «Это бесполезно, – ответил тот. – Они уже не будут повиноваться мне. А вам никогда не покинуть эти стены живыми!»

Но Кортес всегда умел договариваться, и, когда он клятвенно пообещал покинуть земли индейцев, Монтесума все-таки обратился с дворцовой башни к народу: «Почему я вижу здесь моих людей с оружием в руках, направленным против дворца моих отцов? Или вы думаете, что ваш правитель в плену, а вы желаете освободить его? Если так, то вы действовали справедливо. Но вы ошибаетесь. Я не узник, а чужестранцы – мои гости! Я пребываю с ними только по собственной воле и могу покинуть их, когда захочу. Вы пришли, чтобы выгнать их из города? Этого делать не нужно. Они уйдут сами, если вы откроете им путь. А потом возвращайтесь домой, уберите оружие и покажите ваше повиновение мне – тому, кто имеет на это полное право! Чужестранцы возвратятся на свои земли, и в стенах Теночтитлана снова все будет хорошо!»

Но индейцы уже не хотели слушать «продавшегося» белым повелителя, и в него полетели стрелы и камни. Несколько камней попали Монтесуме в голову, он упал и больше уже не приходил в сознание. Через несколько дней, 30 июня 1520 года, последний император ацтеков скончался. Империи ацтеков, фактически, больше не существовало. Но индейцы продолжали героически сопротивляться.

Кровавое отступление испанцев из Теночтитлана в ночь на 1 июля получило название «Ночь печали». Была потеряна вся артиллерия и все золото, что удалось награбить до этого времени. Кроме этого испанцы понесли серьезные человеческие потери, как писал Берналь Диас – погибло около 1000 испанцев. Кортес, правда, писал в своих отчетах, что у них погибло 150 человек.

Отряд Кортеса был принят в Тласкале, где и началась подготовка осады Теночтитлана. С Кубы к Кортесу прибыло подкрепление, и в январе 1521 года по всем правилам военного искусства началась осада Теночтитлана, который был сразу же отрезан от поставок продовольствия и источников пресной воды. В августе был отдан приказ о штурме города, а 13 августа и город, и ацтекское государство пало. Кортес получил неограниченную власть и вплоть до 1524 года единолично управлял Мексикой.

В том же 1524 году он послал Альварадо захватить Гватемалу. Тот, еще даже не дойдя до Гватемальского нагорья, начал действовать теми же методами, что и в Теночтитлане. Впрочем, его задача была весьма облегчена тем, что две семьи майя – какчикелями и киче были не только весьма враждебно настроены друг против друга, но и постоянно воевали. Альварадо по отношению к индейцам вел себя крайне жестоко: деревни сжигал, а жителей бросал на растерзание псам. Восстание индейцев, объединившихся перед подобной жестокостью под предводительством Атлакатля, заставило испанцев отступить на север, а сам Альварадо при этом был тяжело ранен в бедро.

В 1527–1531 годах Альварадо получает от короля титул губернатора и аделантадо и селится в основанном им городе Сантьяго-де-лос-Кабальерос. Отсюда он рассылает отряды на покорение Белиза, Гондураса и Сальвадора и за свою деятельность на этом поприще удостаивается кавалерства ордена Сантьяго де Компостела.

В 1534 году Альварадо, втайне от короля, отправился на покорение Эквадора, но встретил там отряд людей Писарро во главе с Белалькасаром. Отряды чуть не сошлись в жестокой схватке, но в последний момент Альварадо одумался и вместо того, чтобы атаковать, продал свои корабли и боеприпасы Диего де Альмагро за 100 тысяч песо золотом. Альварадо погиб при подавлении очередного восстания индейцев: его сбросила собственная лошадь, он получил множественные переломы и через несколько дней скончался. В 1580 году его дочь перевезла прах в кафедральный собор Сантьяго-де-лосКабальерос. После его смерти в течение нескольких месяцев Гватемалой управляла его жена, которая погибла в потоках селя при извержении вулкана Агуа. Через некоторое время и собор, в котором был перезахоронен Альварадо, оказался в руинах. Земля майя не захотела оставить о своих поработителях никакой памяти.

В 1527 году Кортес, под давлением оппозиции, недовольной методами его правления, был вынужден оставить пост губернатора и через год отплыл в Испанию, чтобы отчитаться перед королем о своей деятельности. Несмотря на злословие его недругов, утверждавших, что к рукам Кортеса прилипло много королевского золота, государь не только удостоил Кортеса аудиенции, но и пожаловал членством в рыцарском ордене Сантьяго де Компостела. Спустя год Кортесу и его потомкам был пожалован титул маркиза Оахаки, но в губернаторской должности его почему-то не восстанавливали и не давали никакой другой взамен.

Между тем главнокомандующий войсками в Мексике Нуньо де Гусман продолжал разорять и истреблять индейцев, и в Испанию прибыла индейская делегация с жалобами на колонистов. Как специалист был вызван Кортес, и он… решительно встал на сторону индейцев. Благодаря этому ловкому ходу он смог убедить короля в своем милосердии и беспристрастности и вскоре получил должность военного губернатора Мексики. Но власть его уже не была абсолютной, одновременно с ним гражданским губернатором Мексики стал дон Антонио де Мендос.

Кортес не мог смириться с умалением своего влияния и через некоторое время снова оказался перед судом, по обвинению в попытке захвата власти и убийстве своей первой жены. Материалы суда были засекречены и до наших дней не дожили, так что сказать, чем все закончилось – сложно. Кортес продолжал жить в своем имении в Куэрнаваке. В 1536 году он предпринял экспедицию в Калифорнию, рассчитывая приумножить владения испанской короны, но этот поход не принес ему ни богатства, ни власти. Через пять лет он становится участником нового судебного процесса, на котором его обвиняют в превышении полномочий. Он вынужден вернуться в Испанию. В аудиенции ему отказывают раз за разом, но однажды Кортес прорывается к карете и, повиснув на подножке, на изумленный вопрос короля «Кто это?» отвечает: «Я – человек, который подарил Вашему Величеству больше стран, чем ваши предки оставили вам городов!» Этот ответ короля, видимо, устроил, и по его приказу в том же году Кортес присоединился к походу на Алжир, который возглавлял генуэзский адмирал А. Дориа. Этот поход, который Кортес лично финансировал, оказался неудачным и разорил его. Решив возместить убытки, в 1544 году Кортес подал иск королевскому казначейству, но судебные разбирательства тянулись три года, так и не дав никаких результатов. После окончания суда Кортес попытался вернуться в Мексику, но заразился дизентерией и скончался близ Севильи 2 декабря 1547 года. Уже мертвым, он все-таки вернулся в ту страну, которая подарила ему богатство, титул и сделала знаменитым – он высказал такое пожелание в своем завещании. Также, согласно завещанию Кортеса, был придан законный статус всем его детям от индейских наложниц, включая первенца – Мартина

Кортеса, рожденного Малинче, и Донью Марию Кортес де Монтесума, удочеренную Кортесом дочь Монтесумы II.

Даже после смерти этот авантюрист не обрел покоя. Его прах перезахоранивали пять раз, а в 1823 году в Мехико была развернута кампания за уничтожение останков Кортеса, и сначала было демонтировано надгробие, а потом останки перенесли в специальную крипту. В 1947 году останки были вскрыты и исследованы в Национальном институте антропологии, подтвердившем их подлинность. Прах захоронили, но в 1981 году, после угрозы индейской националистической группы уничтожить захоронение, останки Кортеса были снова выкопаны и погребены в засекреченном месте. Ну и как тут не говорить о мистике!

«В тот день три поколения повешены там»

Некоторое время Юкатан оставался в стороне от событий конкисты, но в 1528 году сюда была отправлена экспедиция под руководством Франсиско де Монтехо. Король Испании пожаловал ему титул губернатора всех земель, которые тот захватит.

Франсиско де Монтехо и Альварес родился, предположительно, в 1479 году в Саламанке, Испания. О ранней его биографии сведений практически нет, более определенно мы можем говорить о нем лишь с 1514 года, когда он прибыл на Кубу и примкнул к Хуану де Грихальва. Во время экспедиции к Юкатану командовал четырьмя судами, имея воинское звание капитана. Вернувшись на Кубу, познакомился с Кортесом и отправился с ним в Мексику, став одним из основателей города Веракрус. В 1519 году именно Монтехо Кортес доверил доставку первых партий сокровищ и передачу письма о завоевании Мексики, предназначенных для короля Карла V.

Индейцы майя, населявшие восточное побережье, особенно в Тулуме и Четумале, оказывали ожесточенное сопротивление. С одной стороны, захватить Юкатан было проще, чем расправиться с инками, так как племена здесь были разобщены и часто враждебно настроены друг против друга. Но, с другой стороны, здесь не было единого правителя, убив которого или принудив к присяге можно было бы разом деморализовать всех индейцев.

Но главной проблемой стало то, что майя отказывались сражаться «по правилам». Они избегали масштабных битв на открытых пространствах и нападали на испанцев по ночам, устраивали засады и ловушки, то есть вели полномасштабную партизанскую войну, которая мало чем отличалась от подобных войн сегодня.

Монтехо, чтобы сломить дух невидимого противника, казнил пленных самыми варварскими способами, вырезал и сжигал целые селения, а женщин и детей бросал на растерзание боевым псам. Диего де Ланда писал: «Индейцы тяжело переносили ярмо рабства. Но испанцы держали разделенными их поселения, находившиеся в стране. Однако не было недостатка в индейцах, восстававших против них, на что они отвечали очень жестокими карами, которые вызвали уменьшение населения. Они сожгли живыми несколько знатных лиц в провинции Купуль, других повесили. Были получены сведения о (волнении) жителей Йобаина, селения Челей. Испанцы схватили знатных лиц, заперли в одном доме в оковах и подожгли дом. Их сожгли живыми, с наибольшей в мире бесчеловечностью. И, – говорит это Диего де Ланда, что, – он видел большое дерево около селения, на ветвях которого капитан повесил многих индейских женщин, а на их ногах (повесил) их собственных детей. В том же селении и в другом, которое называют Верей (Verey), в двух лигах оттуда, они повесили двух индианок, одну девушку и другую, недавно вышедшую замуж, не за какую-либо вину, но потому, что они были очень красивыми, и опасались волнений из-за них в испанском лагере, и чтобы индейцы думали, что испанцам безразличны женщины. Об этих двух (женщинах) сохранилась живая память среди индейцев и испанцев, по причине их большой красоты и жестокости, с которой их убили. Индейцы провинций Кочвах (Cochua) и Чектемаль (Chectemal) возмутились, и испанцы их усмирили таким образом, что две провинции, бывшие наиболее населенными и наполненными людьми, остались наиболее жалкими во всей стране. Там совершали неслыханные жестокости, отрубая носы, кисти, руки и ноги, груди у женщин, бросая их в глубокие лагуны с тыквами, привязанными к ногам, нанося удары шпагой детям, которые не шли так же (быстро), как их матери. Если те, которых вели на шейной цепи, ослабевали и не шли, как другие, им отрубали голову посреди других, чтобы не задерживаться, развязывая их. Они вели большое количество пленных мужчин и женщин для обслуживания, обращаясь с ними подобным образом».

Потерпев неудачу на восточном побережье, в 1530 году Монтехо отправился на западное побережье Юкатана, и к 1535 году покорение Юкатана было завершено. Но партизанское сопротивление продолжалось. В 1550 году Монтехо из-за многочисленных конфликтов с духовенством, в том числе с Диего де Ланда, был отозван в Испанию, где и скончался после продолжительной и тяжкой болезни.

О масштабах сопротивления майя мы можем судить хотя бы по тому, что у испанцев не было здесь своей столицы до 1542 года. Лишь через четырнадцать лет непрерывных сражений им удалось основать город Мериду. Но и после этого один за другим продолжали вспыхивать мятежи, заставляя испанцев на протяжении всего XVI века чувствовать себя на этой территории крайне неуверенно.

Восстания майя следовали постоянно, особенно масштабное было отмечено в 1847 году. Затем, в 1860-м, юкатеки, являющиеся одной из народностей майя, сумели захватить весь полуостров Юкатан. 1910 год ознаменован еще одним крупным мятежом в штате Кинтана-Роо, направленным против режима диктатора Порфирио Диаса. И только к концу ХХ века жители отдаленных поселений майя начали признавать власть правительства Мексики. Но и сейчас в лесах Мексики прячется целая армия индейцев майя во главе с субкоманданте Маркосом (они даже захватывали города, но потом согласились на перемирие с правительством).

Несколько раз восстание поднимали и представители народности цельталь, живущие в горных районах Чьяпаса. Наиболее мощные восстания происходили там в 1712 и 1868 годах. Регион, расположенный к западу от озера Исабаль в Гватемале, миссионеры и солдаты некогда называли «Землей войны». Ицы, живущие на острове Тайясаль, и еще несколько племен до сих пор признают правительство довольно условно.

Хотя майя и не были полностью покорены, но дух их был навсегда сломлен, о чем и говорится в одном из стихотворений из книги пророчеств «Чилам Балам»:

 
Ешь, ешь, ты имеешь хлеб;
Пей, пей, ты имеешь воду;
В тот день пыль покрывает всю землю,
В тот день гибель всему, что существует на лике Земли,
В тот день поднимается туча,
В тот день воздвигается гора,
В тот день сильный захватывает землю,
В тот день все обращается в прах,
В тот день увядает нежный лист,
В тот день закрываются умирающие глаза,
В тот день на дереве появляются три знака,
В тот день три поколения повешены там,
В тот день поднимается знамя битвы,
И все они рассеяны по лесам.
 

ГЛАВА 4
ЖИЗНЬ И БЫТ МАЙЯ ДЕНЬ ЗА ДНЕМ

Как выглядели древние майя

Майя, пришедшие в Америку через Берингов пролив, то есть через земляной «мост», существовавший тогда на его месте, были брахицефалами, то есть людьми, ширина головы которых значительно превосходит ее длину. Но на древних майянских фресках, как мы можем увидеть, изображены люди с вытянутыми головами, причем особенно удлиненной выглядит верхняя часть черепа. Эта загадка уже разгадана: у народа майя было принято придавать черепам младенцев «красивую» вытянутую форму с помощью крепко связанных между собой дощечек.

До прихода европейцев жители Америки были безбородыми, в силу генетического типа, но на фресках, хотя и не очень часто, встречаются изображения людей с бородами и усами. Академическая наука этот факт игнорирует, утверждая, что майя не пересекались с жителями других континентов. Зато эти фрески весьма хорошо укладываются в теории независимых исследователей, которые уверены, что культура к индейцам была привнесена извне. Согласны с этим и сами майя: бороды и усы в их легендах носили белые боги, которые передали им различные знания и умения.

Но вернемся к описанию самих майя. Они невысокие: средний мужчина имеет рост 1,5–1,6 метра, а женщины в среднем на 10–15 сантиметров ниже. Цвет кожи коричневый, с медным отливом, глаза черные или темно-карие, волосы черные.

Майя не нуждались и в прочной одежде: теплый климат не способствовал развитию этого вида ремесел. Мужчины носили простые набедренные повязки и нечто вроде плаща, называвшегося «пати» и накидывавшегося на плечи. Обладателями мокасин из оленьей шкуры были весьма немногие. Женщины же носили два предмета одежды: куб – длинный кусок ткани с нанесенным рисунком и отверстиями для головы и рук, и подобный же предмет, служивший в качестве нижнего белья. И мужчины, и женщины использовали в прохладную погоду «манта» – квадратный кусок плотной ткани, в остальное время служивший одеялом. Его же, кстати, вешали и вместо двери в дом. Некоторые исследователи считают, что одежда из хлопка была привилегией властных сословий, остальные обходились пальмовыми волокнами. Майя было известно множество природных красителей, практически все традиционные европейские и еще несколько из местных видов растений, так что одежда отличалась буйством красок, естественно, у тех, кто мог себе это позволить.

Скудость одежды с успехом заменяло обилие украшений, которые носили и мужчины, и женщины. Украшения изготовлялись из любого подручного материала: костей, камней, дерева, перьев и носились в губах, носу, ушах. Богатые соплеменники могли позволить себе украшения из металла и нефрита.

И мужчины, и женщины заплетали косы, укладывая их кольцами на голове или оставляя висеть вдоль спины, но, в любом случае, прическу украшала челка. Также считалось модным затачивать зубы так, чтобы возникал резной узор, или инкрустировать их каменными пластинками из обсидиана или нефрита. Но особо изысканным считалось косоглазие, и потому детям с раннего возраста привязывали к свисающей на лоб прядке восковой шарик, чтобы зрачки обрели желанное положение.

Свои тела майя покрывали краской: воины – черной и красной, жрецы – голубой (так же, как и жертвы), подростки – черной, рабов же раскрашивали в черно-белую полоску.

Широко была распространена татуировка. Де Ландо указывал: «Они татуировали себе тела, и чем больше (татуировались), тем более считались храбрыми и мужественными, ибо татуировка была большим мучением и делалась следующим образом: татуировщики покрывают часть, которую хотят (татуировать), краской, а затем они надрезывают осторожно рисунок, и, таким образом, от крови и краски на теле остаются следы. Это делается понемногу из-за сильной боли. Они даже становятся после (этого) больными, ибо татуированные места воспаляются, и выступает жидкость. Несмотря на это они насмехаются над теми, кто не татуируется».

Выдающийся британский археолог С. Томпсон насчитывает около 15 основных языков и диалектов майя, некоторые из которых, впрочем, уже исчезли.

До классического периода, по всей видимости, легко было проследить связь их языка с языком ацтеков и других обитателей континента, но сегодня они разошлись уже слишком далеко. Но зато, как предполагают ученые, майя – строитель пирамид без труда бы понял современного жителя Юкатана: с тех пор язык мало изменился. Сегодня на различных его диалектах говорят около трех миллионов человек (некоторые исследователи уверены, что в классический период численность майя составляла около тринадцати миллионов).

Дом не должен пережить человека

Интересно, что и пирамиды, и дома майя были квадратными, и даже иероглифы располагались прямыми рядами, образуя в итоге фигуру прямоугольника, хотя и со скругленными углами. Но планировка городов у народов майя отсутствовала, не было никакого подобия привычных нам улиц – все строения стояли вразнобой.

Дома простых индейцев, хотя часто и строились на каменном фундаменте, в основном состояли из сплетенных прутьев или из дерева, крыши же покрывали пальмовыми листьями. В горах, где был избыток камня, дома складывали из грубо отесанных блоков, а крыши покрывали травой. Крыши везде были остроконечными, чтобы во время тропических ливней по ним лучше стекала вода.

Из дома не делали культа – это было лишь временное пристанище, и никто не ожидал, что дом может пережить человека. Женившись, индеец селился во дворе тестя, где для него с молодой женой сооружали небольшую хижину. Отработав на семью жены несколько лет, молодые перебирались в собственный дом, возводить который помогала им вся община. Некоторые племена хоронили умерших прямо в домах, под полом, и когда предки умирали, то их дом оставляли, превращая его во что-то типа святилища.

Дом разделялся циновкой на две половины, в одной из которых спали, а в другой находилась кухня с очагом, дым из которого выходил прямо сквозь крышу. Спали майя на циновках, положенных на деревянные каркасы (современные индейцы заменили подобные кровати гамаками).

На кухне стоял деревянный стол, на котором хранились припасы и на котором готовили, а сидели индейцы на деревянных табуретках.

Дверей у майя не было, и их заменяли повешенные в проемах одеяла, а также веревка с колокольчиком, звон которого предупреждал о приходе гостя. Уже из этого можно сделать вывод, что жизнь была общинной, и личному места в ней почти не находилось. Но это было, по всей видимости, и не нужно.