Текст книги "Побеги из тюрем и колоний России"

Автор книги: Александр Стуканов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Все они, как правило, были уже неоднократно судимы. Преступления совершались мужчинами в возрасте от 20 до 35 лет как в отношении своих «собратьев по несчастью» – сокамерников и осужденных, отбывающих наказание в ИТК, – так и администрации исправительно-трудовых учреждений.

Например, шестерым следственно арестованным, содержащимся в одной из камер «Крестов», удалось изготовить спиртосодержащий напиток.

В ночь под Новый 1989 г. брага была выпита «верховодами» камеры Валерием Мальцевым (1955 г.р.) и Николаем Лихачевым (1954 г.р.). Этим субъектам терять было нечего: Лихачев был судим три раза, последним приговором был осужден к десяти годам лишения свободы за умышленное причинение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего.

Мальцев, имевший три судимости за изнасилование и кражи, провел в местах лишения свободы свыше десяти лет.

В ту новогоднюю ночь Мальцев и Лихачев напали на сокамерника М., которого зверски избили. Когда М., потеряв сознание, упал, рецидивисты схватили простыню и стали его душить. Подавив сопротивление М., преступники совершили с ним акты мужеложства, а затем задушили. Соучастники избили двух других сокамерников, пригрозив, что если они сообщат об убийстве администрации следственного изолятора, то их ждет та же участь, что и погибшего.

Приговором Ленинградского городского суда от 25 июля 1989 г. Лихачев был осужден к пятнадцати годам лишения свободы с отбыванием первых пяти лет в тюрьме, а оставшейся части наказания – в исправительно-трудовой колонии строгого режима. Мальцев приговорен к восьми годам лишения свободы. Приговор вступил в законную силу 19 сентября 1989 г.

Руководством ГУВД по Ленинграду и области по данному чрезвычайному происшествию в «Крестах» было проведено служебное расследование, окончившееся изданием приказа, на основании которого за проявленную безответственность в работе по контролю над поведением следственно арестованных к дисциплинарной ответственности привлечены шесть сотрудников следственного изолятора.

Однако, не прошло и двух лет, как в городской суд вновь поступило аналогичное дело.

Находившиеся в «Крестах» рецидивисты Геннадий Антонов (1961 г.р.) и Николай Андреев (1967 г.р.) в ночь на 28 апреля 1990 г. в течение нескольких часов избивали своего сокамерника С, заставляли его танцевать ламбаду и совершали с ним насильственные акты мужеложства. Глумясь над С, преступники привязали его за руки к нарам и били кулаками, ногами и деревянным бруском до наступления смерти.

Ленинградским городским судом 23 мая 1991 г. Антонов и Андреев по совокупности совершенных ими особо тяжких преступлений были приговорены к исключительной мере наказания – смертной казни.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев кассационную жалобу осужденного Андреева, имевшего до последнего осуждения неотбытый срок наказания в виде тринадцати с половиной лет лишения свободы за разбойное нападение, изменила приговор городского суда, назначив убийце наказание в виде пятнадцати лет лишения свободы.

Указом Президента РФ осужденный к расстрелу Антонов был помилован. Смертная казнь заменена убийце пожизненным лишением свободы.

Особо опасный рецидивист Икрамов отбывал в колонии десятилетний срок за убийство.

В один из вечеров в компании осужденных Икрамов выпил бутылку водки. С пьяных глаз рецидивисту померещилось, что кто-то украл у него часы. Взяв нож, Икрамов начал искать пропажу. Двум спящим сотоварищам, которых Икрамов заподозрил в краже, он нанес тяжелые ранения.

Спасаться от расправы осужденных Икрамову пришлось у администрации колонии.

Преступник был приговорен судом к пятнадцати годам лишения свободы.

Осужденные за изнасилование и кражи двадцатилетние Константин Зотов и Алексей Дмитриев имели на двоих тридцатилетний срок лишения свободы.

Ранним утром осужденные пришли в кабинет мастеров, расположенный на территории промышленной зоны исправительно-трудовой колонии, якобы для решения вопроса о переводе в другой отряд.

Направляясь к своему непосредственному начальнику, осужденные взяли с собой не заявления с просьбой о переводе, а, как впоследствии было указано в приговоре суда, «металлические предметы, имеющие форму четырехугольных напильников».

Капитан внутренней службы Н. разъяснил осужденным порядок перевода, уточнив, что данный вопрос не может быть им решен окончательно. Зотову и Дмитриеву результаты разговора явно не понравились. Они напали на капитана Н., которому нанесли металлическими болванками несколько ударов по голове. После такого «собеседования» потерпевший оказался в больнице, а Зотов и Дмитриев – на скамье подсудимых в городском суде, где получили соответственно тринадцать и восемь лет лишения свободы.

Владимиру Макарову, Игорю Шалыгину и Олегу Тюрину, отбывавшим наказание в исправительно-трудовой колонии, не было и тридцати лет, однако в их «послужном» списке уже имелись судимости за злостное хулиганство, кражи, грабежи и убийство.

В один из майских дней 1990 г. преступники, находившиеся в состоянии опьянения, сговорились о захвате заложников – учителей школы, расположенной на территории ИТК.

Ворвавшись в кабинет завуча, соучастники захватили в заложники трех учительниц и потребовали у администрации колонии выдать им огнестрельное оружие, а также автомобиль для беспрепятственного выезда за территорию ИТК. В случае невыполнения их требований преступники угрожали убить одну из заложниц.

Переговоры с преступниками продолжались несколько часов. Им был предоставлен спецавтомобиль, на котором они выехали с территории колонии, а затем с помощью сотрудников ИТК благополучно прибыли… в «Кресты».

В ходе предварительного расследования уголовного дела Макарову, Шалыгину и Тюрину было предъявлено обвинение по ст. 77 УК РСФСР.

Согласно действовавшему в то время Уголовному кодексу РСФСР, действия, дезорганизующие работу исправительно-трудовых учреждений (ст. 77 УК РСФСР), могли быть совершены в форме нападения на администрацию (дежурных помощников начальников колоний и лиц контролерского состава; военнослужащих внутренних войск, несущих службу по конвоированию; лиц, осуществляющих в местах лишения свободы общеобразовательное и профессионально-техническое обучение, медицинское обслуживание и др.).

Санкция ч. 2 ст. 77 УК РСФСР за совершение вышеуказанных преступных действий при отягчающих обстоятельствах предусматривала лишение свободы от восьми до пятнадцать лет или смертную казнь.

Именно по ч. 2 ст. 771 УК РСФСР приговором Ленинградского городского суда от 30 января 1991 г. Макаров и Шалыгин были осуждены к девяти годам лишения свободы каждый. Тюрин – к восьми годам колонии[85]85
  Стуканов А. П. Убийство в камере // Ленинградский рабочий. 1989. 22 дек.; «Отрицаловка»: социальный портрет рецидивиста // Вести. 1996. 8 авг.


[Закрыть].

По мнению исследователей, удельный вес побегов в структуре преступности в местах лишения свободы в 1975 г. составил 28,3 % (1-е место), в 1987 г. – 15,8 % (2-е место после тяжких насильственных преступлений), в 1988 г. – 22,9 % (840 побегов – 1-е место), 1989 г. – 27,3 % (1488 побегов – 1-е место), в 1994 г. побеги составили 16,3 % (453), в 1995 г. – 14,85 % (377).

Таким образом, побеги, стабильно занимая первое место в структуре преступности в следственных изоляторах, колониях и тюрьмах Российской Федерации, составили третью часть преступлений, совершенных, как говорится, «в местах не столь отдаленных»[86]86
  Старков О. В., Милюков С. Ф. Наказание: уголовно-правовой и криминопенологический анализ. СПб., 2001. С. 224, 226.


[Закрыть].

Совершают побеги и уклонения от наказаний в целом лица, как правило, судимые неоднократно, чаще всего за тяжкие преступления (кражи, корыстно-насильственные преступления), приговоренные к длительным срокам лишения свободы (пять и более лет), не имеющие семей.

Способы побегов обычно делят на непосредственное преодоление основного ограждения (40 %), оборудование тайников (25,5 %), применение транспорта для «тарана» (10,6 %), подкоп (6,4 %), использование подземных и воздушных коммуникаций (6,4 %), проход через КПП (6,4 %), разбор стен и перекрытий зданий исправительных учреждений (4,3 %) и др. (0,4 %)[87]87
  Пахомов В. Д., Волобуев А. Н., Киреев М. П., Чепелев А. В., Селезнев В. Г. Профилактика побегов из мест лишения свободы: Методические рекомендации. М., 1978. С. 18.


[Закрыть].

Ученые А. В. Старков и С. Ф. Милюков, исследовавшие 117 уголовных дел о побегах, выделили такой способ, как использование любого вида транспорта (автомашина, гужевой, автопогрузчик, железнодорожный, трубопровод, летательные аппараты, в том числе и самодельного производства – от «крыльев», планеров, механических и т. п.). Подобный прием применяется в 42,7 % случаев[88]88
  Старков О. В., Милюков С. Ф. Наказание: уголовно-правовой и криминопенологический анализ. С. 231.


[Закрыть].

О различных способах побегов, например, красноречиво свидетельствует обзор «О недостатках в работе по предупреждению побегов из следственных изоляторов», подготовленный Министерством внутренних дел СССР (МВД СССР) и направленный начальникам управлений исправительных дел МВД союзных республик в ноябре 1990 г.

Как отмечается в обзоре, оперативная обстановка в следственных изоляторах СССР вызывает тревогу. В общей структуре преступлений в 1989–1990 гг. значительно выделяется рост побегов – на 49 %.

Особенно заметно увеличение общего количества побегов из следственных изоляторов (СИЗО) УВД Сахалинского, Московского, Нижегородского, Иркутского облисполкомов, ГУВД Ленинградского облгорисполкома. МВД Дагестанской АССР, Грузинской и Узбекской ССР.

Почти половина побегов совершается по предварительному сговору группой лиц. Из них наибольшее число бежавших находилось в СИЗО городов Зугдиди (17 чел.), Краснодара (15 чел.), Оренбурга (9 чел.).

МВД СССР проанализировало причины побегов, совершенных в 1989–1990 гг. из следственных изоляторов страны, и пришло к следующим выводам.

Лица, заключенные под стражу, совершали побеги из камер (в 58 % случаев), из других помещений, где они кратковременно содержались (прогулочных дворов, бань, учебно-производственных мастерских, палат медсанчасти СИЗО или лечебных учреждений органов здравоохранения (в 17,9 % случаев); из-под конвоя (сопровождения) на территории СИЗО или за его пределами (16,1 % случаев); с хозяйственных работ (8 % случаев).

Так, в марте 1989 г. из СИЗО г. Новороссийска из камеры, где содержалось 12 следственно арестованных, перепилив ножовочным полотном оконную решетку, бежали два рецидивиста. Как было установлено результатами служебной проверки, ножовочное полотно хранилось в камере шесть суток, но не было обнаружено охраной.

Помимо ножовочных полотен для перепиливания оконных решеток, преступники использовали напильники или надфили, струны гитары, кусочки наждачной бумаги и другие «подручные средства».

В некоторых СИЗО побег был совершен посредством выламывания оконной решетки или разгибания ее прутьев. При этом жалюзи и металлические короба, которыми закрыты окна камер, не стали серьезной помехой для преступников.

Другой способ побега из камеры СИЗО как указывается в обзоре, был связан с разбором стены, потолка или пола.

Для этой цели преступниками использовались различные предметы, позволяющие создать необходимые усилия для разрушения стен и перекрытий.

Как показывала практика, в этих целях использовались детали металлических кроватей, кронштейны, на которых крепились умывальники или отопительные батареи, заточенные супинаторы и др.

Так, в СИЗО г. Гурьева, после разбора стены толщиной 45 см сбежали из-под стражи 5 следственно арестованных.

С помощью металлической пластины и трубы, оторванных от койки, преступники проделали отверстие в стене размером 40x30 см, разогнули прутья решетки, опоясывающей режимный двор, после чего вышли на его территорию и совершили побег.

Как указывается в обзоре, мысль о побеге не всегда долго вынашивалась следственно арестованными.

Так, в июле 1989 г. на крыше режимного корпуса СИЗО г. Пскова производился ремонт кровли.

После сильного дождя в одной из камер СИЗО протек потолок. В камере находилось 10 ранее судимых следственно арестованных, заключенных под стражу. Один из лиц, содержащихся в камере, палкой от швабры ткнул в то место, откуда капала вода, и неожиданно пробил сквозное отверстие. Его расширили, и 4 следственно арестованных совершили побег.

Аналогичным образом в 1990 г. был совершен побег следственно арестованных из СИЗО г. Астрахани.

Бетонное потолочное перекрытие также не являлось абсолютно надежным препятствием для побега.

Так, в СИЗО г. Иркутска следственно арестованные ухитрились сделать отверстие в стене под потолком, через которое обошли такое перекрытие, пробив лаз на чердак.

В камерах, расположенных на нижних этажах, объектом следственно арестованных, задумавших побег, нередко становятся полы, разобрав которые можно совершить побег через подкоп или путем разбора стены, расположенной под полом[89]89
  Обзор Министерства внутренних дел СССР «О недостатках по предупреждению побегов из следственных изоляторов». Ноябрь 1990 г. № 6/2-489.


[Закрыть].

Оперативная обстановка в исправительно-трудовых колониях Российской Федерации в 1991 г. оставалась сложной.

Удельный вес побегов в структуре преступности по ИТК России составил 30 %. Только в шести субъектах России не было допущено побегов из мест лишения свободы.

Одна треть побегов совершена из-под охраны. Наиболее распространенными из них были побеги, совершенные путем преодоления основного заграждения колонии.

Продолжали иметь место случаи халатного несения службы войсковыми караулами по охране ИТК.

Более того, в 1991 г. оперативными аппаратами ИТУ установлено 11 случаев (1990 г. – 14) отпуска военнослужащими осужденных из-под охраны за вознаграждение. Общее их число составило 24 чел.

Так, в ИТК № 2 строгого режима Иркутской области трое осужденных, предварительно сговорившись с часовым, перебросили ему отравленные спиртные напитки, от употребления которых он скончался. Воспользовавшись ситуацией, осужденные совершили побег.

Оперативные сотрудники ИТК зачастую не располагали достоверной информацией о готовившихся побегах осужденных. Вместе с тем, значительное число побегов готовилось длительное время и весьма квалифицированно.

Все побеги через подкоп и на «таран» совершались с тщательной предварительной подготовкой. Всего было совершено 6 побегов путем подкопов (ИТК строгого режима Алтайского края, Амурской области, Нижегородской области, Томской области, Удмуртской республики и Чечено-Ингушской республики).

Так, в ИТК № 4 Республики Удмуртия группа из трех осужденных длительное время готовилась к совершению побега. Воспользовавшись отсутствием должного надзора, осужденные прорыли подземный тоннель длиной более 12 метров и ночью покинули территорию колонии.

Двое осужденных, бежавших из колонии, до момента их задержания совершили грабеж. Некий Островский, после совершения успешного побега, угрожая заточкой, завладел автомобилем «москвич», захватив в качестве заложницы женщину-водителя.

Готовясь к побегу, рецидивист Островский изготовил, кроме заточки, еще и макет автомата системы Калашникова, который успешно применил при нападении на часового КПП.

В двух случаях побеги были совершены путем пролома стен административных зданий колоний (Смоленская и Псковская области).

В частности, в ИТК строгого режима УВД Псковской области двое осужденных, выведенных в составе бригады для уборки, после ремонта помещений комнат свиданий, воспользовавшись отсутствием надзора, совершили побег через взломанное ими окно.

В четырех случаях побеги были совершены «на таран». Так, из ИТК усиленного режима Иркутской области совершили побег 2 осужденных; из ИТК строгого режима Магаданской области сбежало 2 осужденных; из ИТК строгого режима Приморского края – 6 чел.; из ИТК строгого режима Свердловской области – 2 осужденных.

В двадцати восьми субъектах Российской Федерации совершен 51 групповой побег из-под охраны с участием 130 осужденных. Более трех групповых побегов из-под охраны совершены в Амурской и Иркутской областях, а также в Хабаровском крае.

Осенью 1991 г. по исправительно-трудовым колониям и следственным изоляторам России прошла волна массовых беспорядков.

Как считают исследователи, география бунтов была весьма обширна: Москва, Владивосток, Грозный, Красноярск, Мордовия, Башкортостан, Удмуртия, Владимирская, Тамбовская, Челябинская, Читинская, Архангельская, Тульская области.

Так, 6 октября 1991 г. в Красноярской ИТК № 6 строгого режима возник стихийный бунт более чем двухтысячного контингента. К бунту привел «беспредел», царивший в колонии, когда заключенные вооружались друг против друга. Вооружаться же их заставили анархия в «зоне», террор против всех. Около 400 осужденных даже не питались в столовой, боясь зайти в нее. Там хозяйничали так называемые «авторитеты» с обслугой. В больницу все время везли покалеченных в бесконечных «разборках». В ноябре 1991 г. во время бунта в колонии наступило полное безвластие, так как ситуацию не контролировала не только администрация ИТК, но и группа осужденных, придерживающихся воровских традиций.

Однако в ИТК № 6 все окончилось без кровопролития. Через 40 дней в колонии был наведен должный порядок.

Однако в следственном изоляторе (СИЗО) Грозного не обошлось без кровопролития. В октябре 1991 г. около 600 человек, содержащихся в СИЗО, взломали двери камер. Охрана применила оружие на поражение, в результате чего двое следственно арестованных были убиты, многие ранены, а 30 арестованным удалось бежать.

12 октября 1991 г. 600 осужденных ИТК строгого режима поселка Кулеватово Тамбовской области объявили голодовку, потребовав встречи с членом Верховного Совета РСФСР Л. Кудиновой. После ее переговоров с представителями осужденных администрация ИТК вынуждена была удовлетворить 15 из 17 требований (невыполненными остались лишь требования политического характера)[90]90
  Резаков Ф. И. Бандиты времен социализма. С. 464–465.


[Закрыть].

В 1992 г. из исправительно-трудовых учреждений (включая ИВС, СИЗО, ИТК и тюрьмы) совершено 1106 побегов, в том числе 187 – групповых.

Всего из числа подготовляемых побегов было предотвращено 3720, или 77 %.

Весьма важной проблемой являлась преступность несовершеннолетних осужденных, находящихся в местах лишения свободы.

Поэтому МВД РФ 30 апреля 1992 г. было направлено всем руководителям воспитательно-трудовых колоний субъектов Российской Федерации информационное письмо «О состоянии и мерах профилактики побегов несовершеннолетних осужденных из воспитательно-трудовых колоний».

Как отмечалось в информационном письме, за последнее время в воспитательно-трудовых колониях осложнилась оперативная обстановка, связанная с побегами несовершеннолетних осужденных. В структуре преступлений они составляют от 33 до 45 %.

Так, в 1989 г. зарегистрировано 70 побегов, в 1990 г. – 78, в 1991 г. – 75 побегов.

В 1991 г. совершены групповые побеги несовершеннолетних осужденных в Грязовецком ВТК УВД Вологодской области (27 чел.), в Омской ВТК УВД Омской области (2 чел.). В 1992 г. совершены побеги осужденных из Южно-Сахалинской ВТК УВД Сахалинской области (трижды), Алексинской ВТК УВД Тульской области, Пермской ВТК УВД Пермской области, Новосибирской ВТК УВД Новосибирской области, Биробиджанской ВТК УВД Еврейской автономной области.

Как показали результаты служебных проверок, причинами побегов несовершеннолетних осужденных являлись следующие: конфликты с другими осужденными – 21,5 %; «давление со стороны других осужденных» – 3,7 %; тоска по дому – 13,3 %; нежелание отбывать наказание в данной колонии – 23,6 %; стремление оказаться на свободе – 6,7 %; благоприятно сложившиеся обстоятельства для побега – 12 %.

Половина побегов совершено несовершеннолетними осужденными группой в составе 2–3 человек, остальные побеги – одиночные. Интенсивность побегов тесно связана с временами года. Наибольшее их количество совершено в весенне-летний период (60 %). В течение суток побеги совершались также с соблюдением некоторых закономерностей. Так, ночью совершалось до 40 % всех побегов. Во время нахождения за территорией воспитательно-трудовой колонии совершалось до 10 % побегов, из жилой и производственной зон – до 31 %.

Основными условиями, способствовавшими совершению побегов несовершеннолетних осужденных явились: неисправность инженерно-технических средств охраны – 15,1 %; недобросовестное несение службы контролерским составом – 18,6 %; направление на хозяйственные работы за территорию колонии слабо изученных осужденных, оказавшихся склонными к побегу, – 9,3 %; отсутствие контроля за осужденными со стороны воспитателей – 25,6 %; перепоручение контролерами своих обязанностей – 2,3 %.

Весьма тревожным в то время оставалось положение дел с предупреждением побегов из СИЗО и тюрем.

Так, в 1991 г. в СИЗО и тюрьмах России было зарегистрировано 231 преступление, в структуре которых преобладали побеги (из них 43 % – групповые).

Особенно большое количество побегов было совершено из СИЗО ГУВД Московской области, г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, УВД Иркутской, Сахалинской, Саратовской, Тюменской областей, Краснодарского, Алтайского и Приморского краев. На долю этих девяти субъектов РФ пришлось 34 % побегов от общего их количества по всей территории России.

Лица, заключенные под стражу продолжали совершать побеги из камер (22 %). Способы были различны, в том числе через окна путем перепиливания, отгибания или взламывания оконных решеток. Эти побеги, как правило, совершались в ранние утренние часы или ночное время.

Примером вопиющей халатности, как указано в обзоре, является групповой побег из следственного изолятора в г. Сергиев-Посад Московской области.

31 марта 1992 г. примерно в 7 час. 15 мин. утра из камеры, расположенной на третьем этаже режимного корпуса, в которой содержалось 12 человек, совершили побег из-под стражи следственно арестованные Вахрушев, Беляев и Середкин.

Побегу предшествовала тщательная подготовка, организатором которой был Середкин. Во время нахождения в ИВС г. Сергиев-Посад он написал и отправил через неустановленное лицо письмо своей жене.

В этом письме Середкин сообщил супруге, что собирается совершить побег, для чего просил в одной из продуктовых передач прислать ножовочное полотно по металлу, а также деньги, при этом он пояснил, как это сделать, чтобы при досмотре запрещенные предметы не были обнаружены.

Прибыв в СИЗО, Середкин рассказал о своем решении совершить побег сокамерникам Вахрушеву и Беляеву, последние поддержали организатора в его намерении. После договоренности о побеге соучастники стали изучать систему охраны и режим работы сотрудников учреждения. В ходе наблюдения ими было установлено, что обыски в камере производятся формально. Каждый вторник в 7 час. утра контролер, который нес службу на тропе отряда, покидал свой пост, и после его ухода наружная охрана следственного изолятора никем не осуществлялась.

28 марта 1992 г. Середкин вместе с другими продуктами получил от жены в хлебе домашней выпечки три куска ножовочного полотна по металлу и деньги. Вместе с Вахрушевым вечером того же дня они приступили к выпиливанию части решетки. В обязанность третьего подельника – Беляева входило загораживание дверного глазка. Распиливание решетки производилось соучастниками в течение трех суток, в основном, в вечернее время.

В ночь с 29 на 30 марта 1992 г. контролер внутреннего поста услышала в одной из камер скрежет по металлу, о чем доложила своему руководству. Ответственный дежурный к этому сообщению отнесся безответственно и никаких мер к проверке сообщения своей подчиненной не принял.

Утром 31 марта 1992 г. следственно арестованные Вахрушев, Середкин и Беляев, воспользовавшись отсутствием контролера на тропе наряда и постовой вышке, сняли часть выпиленной оконной решетки, отогнули перепиленные металлические пластины жалюзей и спустились по связанным простыням на тропу наряда. Никем не обнаруженные соучастники преодолели два рубежа охраны и с помощью крючка, изготовленного из оторванной у кровати металлической полосы, поднялись на крышу постовой вышки, а затем спрыгнули за пределы следственного изолятора.

Как указывалось в обзоре, осуществляя побег путем подмены сокамерников, следственно арестованные использовали имеющиеся нарушения при размещении по камерам различных категорий следственно арестованных, а также ненадлежащее, формальное отношение сотрудников дежурной службы при приеме следственно арестованных и осужденных в учреждение или отправке их на этап.

Так, 31 марта 1992 г. в следственном изоляторе (СИЗО) в г. Рязани, в нарушение Положения о предварительном заключении под стражу, содержалась различная категория следственно арестованных, следовавших транзитом, в том числе лица, ранее судимые, а также осужденные условно, с направлением на стройки народного хозяйства.

31 января 1992 г. по взаимной договоренности вместо условно-осужденного Колодинкого для отправки в спецкомендатуру вышел Лазарев, осужденный за разбойное нападение и покушение на умышленное убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах, к десяти годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Рецидивист Лазарев без тщательной проверки был передан сотруднику спецкомендатуры для сопровождения его «к месту отбытия наказания». Во время следования в пешем порядке убийца и разбойник Лазарев от конвоира сбежал.

Особой опасностью отличались побеги, совершенные с нападением на представителей администрации или их захвата в качестве заложников.

Притупление бдительности сотрудников следственного изолятора (СИЗО) г. Нальчика, их необоснованная доверчивость к заключенным под стражу, несоблюдение требований инструкций, предусматривающих порядок открывания дверей камер и захода в них сотрудников, позволили 25 следственно арестованным напасть на трех контролеров и беспрепятственно забрать ключи от камер.

После этого осужденные открыли камеры в режимном корпусе, откуда выпустили всех сокамерников.

Они вооружились задвижками от дверей и кусками арматуры, вырвали входную дверь режимного корпуса, двойные металлические ворота, ведущие в хозяйственный двор, и в количестве 450 человек устремились на преодоление основного заграждения следственного изолятора. По бежавшим был открыт огонь. Один осужденный был убит, а пятеро получили пулевые ранения. Основная масса заключенных была водворена в камеры, однако 14 осужденным удалось преодолеть основное ограждение и совершить побег.

Как показывает практика, осужденные из числа хозяйственной обслуги, выполняющие различные работы на всей территории СИЗО, ИТК и тюрем, нередко остаются без охраны или надзора. Возможность свободного передвижения по территории учреждений с проникновением в самые труднодоступные и укромные места, бесконтрольное пользование различными инструментами открывают перед осужденными из числа хозяйственной обслуги широкий спектр возможностей для побега.

При выводе осужденных хозяйственной обслуги для работы на внешних объектах за пределами СИЗО, ИТК и тюрем охрана их осуществляется с грубейшими нарушениями требований законодательства и ведомственных инструкций.

Так, 13 января 1992 г. контролер тюрьмы в г. Тулуне (Иркутская область) в дневное время вывел за пределы учреждения 2 осужденных хозяйственной обслуги для очистки канализационных колодцев. Затем контролер Н. вместе с осужденными приобрели самогон и на квартире сестры одного из осужденных распили его. После того, как контролер Н. уснул, один из осужденных совершил побег.

В 1991–1992 гг. совершались побеги заключенных под стражу из помещений лечебных учреждений органов здравоохранения (9 % от общего числа всех побегов).

Например, 1 апреля 1992 г. несовершеннолетний Иванов из следственного изолятора г. Ярославля был вывезен в городскую больницу с подозрением на аппендицит, где предполагаемый врачами СИЗО диагноз не подтвердился.

В нарушении требований инструкции МВД РФ на пост для охраны Иванова в палате больницы был выставлен один контролер, вместо положенных двух. Воспользовавшись халатным отношением контролера к исполнению своих служебных обязанностей, следственно арестованный Иванов через туалетную комнату совершил побег[91]91
  Обзор Главного управления исполнения наказаний МВД РФ от 8 мая 1992 г. № 18/4-463.


[Закрыть].

Руководство Главного управления исполнения наказаний МВД РФ проанализировало причины побегов и других преступлений в следственных изоляторах и тюрьмах. В качестве объективных причин их совершения названы следующие: 1) переполнение учреждений сверх установленного лимита мест; 2) плохое техническое состояние зданий и помещений, предназначенных для содержания спецконтингента; 3) значительный некомплект контролерского состава и большой процент женщин среди контролеров; 4) несовершенство задействованных в охране инженерно-технических средств.

Однако, как справедливо отметил в своем информационном письме отдел СИЗО и тюрем ГУИН МВД РФ, главным фактором борьбы с побегами из СИЗО и тюрем является правильная организация работы и умелое руководство коллективами сотрудников исправительных учреждений, высокая требовательность и постоянный контроль за работой подчиненных. Ссылки на объективные обстоятельства нужны тем, кто не обладает необходимыми качествами руководителя, не владеет оперативной обстановкой, не проявляет подлинной заинтересованности в улучшении работы учреждения.

По мнению исследователей, в первой половине 90-х гг. XX в. в целом в России в исправительно-трудовых учреждениях совершалось от 3,5 до 5 тыс. побегов в год. В структуре преступности по всем исправительно-трудовым учреждениям в середине 90-х гг. на первом месте находились уклонения от отбывания наказания, затем – побеги, на третьем месте – различные виды обращения с наркотическими веществами, умышленные тяжкие телесные повреждения и, наконец, сопротивление представителям администрации[92]92
  Криминология. Учебник / Под общ. ред. А. И. Долговой. М., 1997. С. 650.


[Закрыть].

Следует отметить, что 1995 г. ознаменовался значительным числом побегов, имевших большой общественный резонанс.

Так, в ночь на 2 июля 1995 г. из жилой зоны ИТК № 18 строгого режима МВД Республики Татарстан через подкоп длиною десять метров совершили побег девять осужденных, отсутствие которых было обнаружено администрацией колонии только спустя девять часов.

Из СИЗО № 1 ГУВД г. Москва 5 июля 1995 г. в 0 час. 20 мин. совершил побег особо опасный преступник А. В. Солоник.

Побег был совершен с помощью младшего инспектора охраны и надзора сержанта внутренней службы М., который скрылся вместе с преступником.

В Икшанской ВТК ГУВД Московской области 12 июля 1995 г. трое осужденных, перепилив ножовочным полотном разделительную решетку этапной комнаты, куда они были помещены за употребление спиртных напитков, прошли через незакрытую дверь КПП в запертую зону и совершили побег.

14 июля 1995 г. в 3 часа ночи в СИЗО № 1 Костромской области трое заключенных под стражу разобрали потолочное перекрытие камеры, проникли на крышу режимного корпуса и совершили побег с помощью заранее изготовленной веревки.

17 июля 1995 г. около 0 час. 30 мин. младший инспектор отдела режима и охраны СИЗО № 2 Кемеровской области рядовая внутренней службы Б., по предварительному сговору с двумя осужденными за убийство, открыла камеру и выпустила их в прогулочные дворики, откуда они с помощью изготовленной из матраца веревки совершили побег.