Текст книги "За гранью реальности. Объяснение необъяснимого"

Автор книги: Александр Никонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

История 28 Телепортация профессора

Эта история также приключилась с профессором Гулиа в восьмидесятых годах прошлого века. Жил тогда профессор на Таганке, а любовница его – в Крылатском. И поехал профессор к ней встречать Новый год, будучи изрядно подшофе. Случилось так, что Гулиа со своей дамой поссорился. Дама ударила профессора веником и стала его выгонять. И тогда, чтобы не уходить, профессор надел шубу и прямо в одежде залез в наполовину наполненную ванну. Расчет его был прост: в тридцатиградусный мороз дама не выгонит мокрого человека на улицу. Потому что в тридцатиградусный мороз мокрый и пьяный человек замерзнет и умрет.

Но Гулиа недооценил женского жестокосердия. Эта сука профессора таки выгнала! За 15 минут до Нового года! Без гроша в кармане! Далеко от метро! На совершенно пустую, ввиду Нового года, улицу.

Мороз прихватил мокрую шубу, профессор сел на скамейку и забылся.

Очнулся он, лежа на полу, на половичке в коридоре своей квартиры на Таганке. С шубы стекала на пол теплая вода, а радио передавало бой курантов – Новый год! Едва сбросив мокрую шубу, профессор подошел к телефону и набрал номер квартиры в Крылатском. Позвонил выгнавшей его любовнице. Она подняла трубку.

Выяснилось, что, выгнав мокрого профессора на мороз, женщина сообразила, чем это может закончиться, накинула что-то и побежала во двор искать умирающего гения российской механики, чтобы втащить его обратно в тепло. Обежав дом и осмотрев все лавочки и телефонные будки, женщина Гулию не нашла и прибежала домой, рассудив, что профессор, наверное, уже вернулся к ней в квартиру, пока она тут бегала. И как раз раздался его звонок.

– Ты где? – встревоженно спросила женщина.

– Дома, на Таганке, – ответил гений.

– Врешь! – зашипела женщина. – Из будки звонишь! Но я осмотрела все телефонные будки в округе!

– Не веришь – перезвони мне домой, – ответил пьяненький профессор.

Женщина перезвонила и убедилась. Она была поражена.

– Да я и сам не могу объяснить себе этой телепортации, – ломает голову Нурбей Владимирович. – Из Крылатского добраться до Таганки за 10–15 минут (а еще нужно подняться к себе и открыть дверь) можно только на вертолете! Как я оказался дома? Вода с меня стекала еще теплая!.. После этого я вспомнил, что такой случай со мной однажды уже был!

Действительно, случай был. И тоже по пьяни. Тогда профессор не придал случившемуся особого значения.

…Моторка, на которой плыл Гулиа с еще одним парнем, налетела на топляк. Винт срезало, и неуправляемую лодку прибило к волжскому острову. Хозяин лодки решил спуститься на ней вниз по течению, чтобы отремонтироваться и потом вернуться за профессором. А профессор остался ждать на острове.

Лагерь профессора, где он с компанией отдыхал, находился на противоположном берегу – аккурат напротив острова. Но доплыть нечего было и думать!.. Волга в тех местах очень широка. Да еще вода холодная. А профессор был, как водится, выпивши. По этим трем обстоятельствам он решил не рисковать, пытаясь добраться до лагеря вплавь. Тем более что проплыть пришлось бы не два километра по прямой, а, с учетом течения, которое неминуемо снесло бы плывущего человека, много больше.

Меж тем время шло, темнело. Гулиа стал замерзать. А дальше – провал в памяти.

Очнулся он, лежа на берегу. Прямо у лагеря.

– Тогда я подумал: чего по пьяни не сделаешь! Но после случая в Москве на Новый год задумался.

История 28-а Детство героя

Вы будете смеяться, но это опять история про Гулиа. Удивительный человек! Любимчик Бога. Такие люди и есть главная ценность на нашей планете. Но к делу. По моей просьбе Гулиа начал писать мемуары – подробный рассказ о своей потрясающей, наполненной самыми невероятными событиями жизни. Один эпизод из его воспоминаний я здесь и приведу.

«Оказывается, я помню себя и мир вокруг меня еще до моего рождения. Лев Толстой был уникален тем, что помнил свое рождение, этим мало кто другой мог похвастать. Я рождения своего не помню, но мне потом об этом много раз рассказывали. Однако оказалось, что я помнил событие, произошедшее в городе Тбилиси, где мы жили, летом – в июле или августе 1939 года, хотя я родился на несколько месяцев позже – 6 октября 1939 года. А дело было так.

Как-то лет в пять, только проснувшись утром, я вдруг спросил у мамы:

– А где находится кино „Аполло“?

Мама удивленно посмотрела на меня и ответила, что так назывался кинотеатр „Октябрь“, что на Плехановском проспекте, это ближайший к нашему дому кинотеатр. Но так он назывался еще до войны.

– А помнишь, мама, кино, где человек застрял в машине, и его кормили через вареную курицу, как через воронку? Наливали, кажется, суп или вино. Было очень смешно. Это мы видели в кино „Аполло“. Мама ответила, что это мои фантазии, потому что, во-первых, я никогда в кинотеатре „Аполло“, или „Октябре“ по-новому, не был (меня водили иногда только в детский кинотеатр, тоже поблизости), а во-вторых, это я рассказываю о фильме Чарли Чаплина, который могли показывать только до войны.

Я, не обращая внимания на слова мамы, продолжал:

– Вдруг кино прекратилось, раздался свист, крики, и зажегся свет. Все стали смеяться, потому что мужчины сидели совсем голые, без рубашек и маек. Было очень жарко, и они разделись. Ты сидела в белой шелковой кофте. С одной стороны от тебя сидел папа, а с другой – дядя Хорен… оба были без маек и хохотали.

Мама с ужасом посмотрела на меня и спросила:

– А где же сидел ты? Если ты видел это все, то где же был ты сам?

– Не знаю, подумав немного, ответил я, – я видел вас спереди. Вы сидели на балконе в первом ряду. Может, я стоял у барьера и смотрел на вас?

Мама замотала головой и испуганно заговорила:

– Да, действительно, такой случай был, я помню его. Но это было до твоего рождения, летом 1939 года. Отец ушел в армию в начале 1940 года, и ты его не мог видеть в кинотеатре. Я бы не понесла младенца в кинотеатр, да и была уже зима, и никто не стал бы раздеваться от жары. А я точно помню, что была беременной, и твой отец повел меня в кино на Чарли Чаплина. А был ли там дядя Хорен, я не помню. Но сидели мы точно на балконе в первом ряду. Но как ты мог знать о балконе в кинотеатре „Октябрь“ и о барьере на нем, если ты там не был? И, желая проверить меня, мама спросила:

– А как выглядел дядя Хорен, ведь ты его никогда не видел? Отца ты хоть по фотографиям можешь помнить, а дядю Хорена – нет.

– Дядя Хорен был очень худым, у него были короткие седые волосы, а на груди что-то нарисовано чернилами.

Мама от испуга аж привстала:

– Да, Хорен был именно таким, а на груди у него была наколка в виде большого орла. Нурик, ты меня пугаешь, этого быть не может. Наверное, кто-то рассказал тебе об этом случае. – пыталась спасти положение мама.

– Ты мне рассказывала об этом?

– Нет, зачем бы я стала тебе это рассказывать? Да я и не помню, был ли Хорен там. С другой стороны, ни отец, ни Хорен тебе не могли этого рассказать, так как они ушли на войну. А про наколку Хорена – особенно! – и мама, чуть не плача, добавила:

– Нурик, перестань об этом говорить, мне страшно.

Я замолчал и больше не возвращался к этой теме. И мама тоже…»

История 28-б Детство героя-2

Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец!.. Эх, привожу еще один кусочек из мемуаров Гулии…

«…И решили с осени меня отдать в детский сад в старшую группу. Как назло, все русские группы были заняты, и меня определили в грузинскую. Но я ни одного слова по-грузински не знал! Ерунда, решила мама, научишься! Знаешь русский, будешь знать и грузинский!

И вот тут я на себе узнал, что такое „детская ксенофобия“, да еще кавказская! Сперва дети стали присматриваться ко мне: ни слова ни с кем не говорит – немой, что ли? Сидит или стоит на месте, ни с кем не играет. Попробовали толкнуть меня – адекватного ответа не было: я обещал маме не драться. Так и сидел на скамейке целый день или стоял у решетчатого забора, за которым находилась территория русской группы.

Постепенно злоба детей к чужаку все нарастала. Мне стали подбрасывать в кашу тараканов, дождевых червей. Выливали суп, а иногда и писали на мой табурет за столом. Потом уже стали откровенно бить – пощечинами по лицу, плевали в лицо, не стесняясь. Я видел глаза детей, делавших это, и до сих пор боюсь темных глаз, темных волос и лиц.

Я был загнан в угол окончательно. Однажды я стоял, прислонившись к решетчатому забору, смотрел на бегающих русских ребят и плакал. Вдруг ко мне с той стороны забора подошел крупный светловолосый парень и спросил:

– Ты чего плачешь, пацан, обижают, что ли? Я кивнул и быстро, глотая слова, чтобы успеть высказаться, рассказал парню, что я не знаю грузинский, что меня из-за этого бьют, что я не могу больше здесь находиться.

– Погоди немного, – сказал парень и убежал. Через минуту он был уже на территории грузинской группы, подошел ко мне, взял за руку и повел по двору. Вокруг столпились мои обидчики и, как зверьки, с любопытством смотрели, что будет.

– Я – Коля, вы меня знаете. Это – он указал на меня – мой друг. Я набью морду любому, кто его обидит! Понятно или сказать по-грузински?

Дети закивали, как болванчики, злобно глядя на меня. Я был восхищен речью шестилетнего Коли, но понял, что завтра мне придет конец. Когда мама вела меня домой, я срывающимся голосом попросил:

– Мама, не отправляй меня больше в этот детский сад, я не буду мешать дома, не буду спускаться во двор и даже ходить по комнатам. Я буду неподвижно сидеть на стуле, чтобы не мешать, только не отправляй меня сюда больше!

Но мама назвала все это глупостями, сказала, чтобы я поскорее подружился с ребятами и выучился говорить погрузински. Что-то оборвалось у меня в душе, положение было безвыходное. И вдруг я почувствовал какой-то переход в другую бытность, я стал видеть все как-то со стороны. Вот идет женщина и ведет за руку сутулого печального ребенка – это я. Солнце перестало ярко светить, все стало серым и бесшумным, как бы неживым. Я почувствовал, что наступило время какого-то решения, это время может тут же закончиться, нужно спешить. И я твердо сказал про себя совершенно чужими словами: „Этот вертеп должен сегодня сгореть!“. Тут опять засияло солнце, я оказался на своем месте – за руку с мамой, она что-то говорила мне, но я не слушал. Я распрямился, мне стало легко, и я не думал больше о проклятом детском саде. Мне потом мама сказала, что я весь вечер вел себя спокойно и тихо улыбался.

Утром я не просил, как обычно, оставить меня дома; спокойно собрался, и мама повела меня за руку куда надо. Приближаясь к двухэтажному деревянному зданию детского сада, я даже не смотрел в его сторону, а улыбался про себя. Вдруг мама неожиданно остановилась и испуганно вскрикнула:

– Сгорел!

Я поднял глаза и увидел то, что уже представлял себе и лелеял в воображении. Мокрые обгоревшие бревна, раскиданные по двору. Печь с высокой трубой, стоящая одиноким памятником пепелищу. Невысокая лестница в никуда. Отдельные люди, медленно бродившие по углям.

– Сгорел, – повторила мама, – что же теперь делать?

– Сгорел вертеп проклятый! – чужим голосом, улыбаясь, вымолвил я. Мама с ужасом посмотрела на меня и даже отпустила руку:

– Откуда ты такие слова знаешь: „вертеп“? Что это такое, где ты слышал это слово?.…»

Вот такой непростой человек этот Гулиа.

История 29 Огонек наносит ответный удар

Рассказывает Борис М., Москва:

– Это произошло летом 1975 года, подробности, правда, уже забылись. В конце августа мы с двумя товарищами поехали на рыбалку, на водохранилище (Волга). Нашли хороший заливчик, расположились. К вечеру пошел клев и продолжался почти до захода солнца. Когда стемнело, на другой стороне залива (метров 700), почти у воды, на фоне темного леса появился огонек оранжевого цвета. Сначала он мигал с интервалом в 2 секунды, потом горел минуты три и погас. Мы решили ответить, у нас были фонарики. Сидели мы друг от друга метрах в пяти, я справа. Средний парень достал фонарик (были они у нас такие длинные алюминиевые), вытянул руку и начал мигать в ответ.

И тут огонек вспыхнул оранжевым светом. Потом стал медленно как бы раскаляться, а когда его свет стал ярко-малиновым, появился луч, направленный в нашу сторону. А потом – воздушный удар и темнота…

Когда очухались, увидели, что мы все проехали на заднице метра три от того места, где сидели. А у светившего в трясущейся руке был оплавившийся фонарик. Там, где трубка фонарика была зажата рукой, все цело, а остальное расплавлено, словно автогеном.

Мы тут же снялись с этого места и глубокой ночью уже были в Москве.

И почему-то долго об этой истории никому не рассказывали, да и при встрече почему-то не вспоминали.

История 30 И снова вещие сны…

Автор этой истории – уже знакомая нам бывшая ученая Наталья Бехтерева.

В жизни Натальи Бехтеревой было несколько сновидений, которые оказались пророческими. Причем одно из них совпало вплоть до деталей – сон о смерти матери. О ту пору мама Бехтеревой отдыхала на юге. Она была в прекрасном здравии. Причем незадолго до описанного сна Наталья Бехтерева получила от мамы бодрое письмо. В общем, ничто не предвещало грозы.

И вот как-то днем Наталья Бехтерева прилегла поспать и увидела сон. К ней во сне пришел почтальон и принес телеграмму, в которой сообщалось, что мама умерла. Бехтерева во сне же поехала на похороны, встретилась в том селе, где мама умерла, с разными людьми (причем людей этих Бехтерева раньше не видела, но почему-то называла по имени-отчеству). Во сне Бехтерева искала сельсовет, чтобы там уладить дела с похоронными документами. Любопытно, что слово «сельсовет» уже ушло из нашего лексикона, а тут, во сне, вдруг всплыло.

И что же вы думаете?!.. Через десять дней мама Бехтеревой умерла. И Бехтерева поехала в то самое село, искала там сельсовет, говорила с людьми, с которыми говорила во сне.

Никаких материалистических объяснений этой истории у Бехтеревой нет.

История 31 Хрустальный шар

Никас Сафронов, художник:

– Когда я рисовал портрет Лужкова, на заднем плане изобразил храм Христа Спасителя, потому что Лужков восстановил этот разрушенный большевиками храм. Меня потом упрекали за этот прямолинейный ход, но я думаю, что все нарисовал правильно. И, в общем-то, портрет был практически готов. Но мне все время казалось, что чего-то в нем не хватает для полноты композиции, буквально какой-то одной детали. Долго мучился, а потом взял и почему-то нарисовал рядом с Лужковым хрустальный шар. Вот неожиданно в голову пришло. И сразу все встало на свои места.

А когда дарил портрет Лужкову, тот очень удивился и спросил, почему это я решил рядом с ним нарисовать шар? Я начал что-то путано объяснять, а он молча прошел к шкафу, открыл его, и я увидел… целую коллекцию стеклянных и хрустальных шаров. Лужков, оказывается, коллекционирует стеклянные шары!..

Со мной часто бывают такие странности.

История 32 Другая реальность

Историю эту мне рассказал человек, имя которого я по некоторым причинам назову чуть позже – в следующей части книги. А пока скажу лишь, что Рассказчик лично занимался расследованием одной загадочной трагедии.

Сам прошел весь путь, который прошли погибшие. Впрочем, по порядку.

Случилось это в 1998 году в Мурманской области. Местность – гористая тайга. После выпускного бала четверо парней – жители райцентра Ловозеро, закончившие школу, – решили отпраздновать это событие походом. И не вернулись, как вы уже поняли. Все четверо были местными, округу знали хорошо, походники опытные. А вот поди ж ты.

Первую страшную находку сделал сторож рудника редкоземельных металлов, расположенного неподалеку от поселка Ревда. На руднике постоянно дежурит кто-то, сторожит оборудование. И вот однажды утром, делая обход, охранник увидел, что неподалеку лежит человек. Это был один из тех парней, которые несколько дней назад ушли в поход живые и веселые. По следам было видно, что он бежал и не добежал всего сотню метров до сторожки. На лице мертвеца, как водится, застыла гримаса ужаса.

Конечно, вызвали милицию. Признаков насильственной смерти на умершем не было. Забегая вперед, скажем, что не было их и на других трупах. Поэтому, чтобы закрыть дело, в качестве причины смерти доблестные милиционеры написали анекдотичное «переохлаждение». Дело было в конце июня – начале июля. Ясный перец, под Мурманском лето совсем не такое, как в Сочи, но чтобы в середине лета замерзли насмерть четыре местных жителя, для которых этот поход был не первым и даже не десятым. А вот поди ж ты, по мнению нашей доблестной милиции, замерзли! Прямо на бегу. Причем все – с гримасами страха на лице. Хотя известно, что замерзающий человек умирает с лицом совершенно умиротворенным. В последние секунды жизни ему тепло и комфортно.

Никакие иные обстоятельства дела после подобного милицейского «диагноза» просто не рассматривались. Например, отчего это все пострадавшие вдруг среди ночи рванули из своей палатки?.. Ведь их нашли на тропе, ведущей от палатки к Ревде.

То есть: пришли, разбили в ельнике палатку метрах в ста от Сейдозера… Сейды, кстати, – это небольшие остроконечные ритуальные пирамидки из камней – все, что осталось от живших здесь когда-то язычников. От сейдов и название озера произошло. По старым легендам саамов, Сейдозеро разделяет мир живых и мир мертвых, но это так, к слову. В эти легенды уже давно никто не верит.

Так вот, пришли, поставили палатку, костерок развели. А потом случилось что-то, что заставило их бросить палатку, спальники, огонь. Что-то такое, что испугало до безумия. Собственно, страх-то их и убил. Два трупа нашли до перевала, один – на перевале, и последний – за перевалом, у сторожки рудника.

Надо ли говорить, что родственники погибших были недовольны милицейским «расследованием»? Им было ясно, что милиция просто замяла дело. Но и письма с протестами в прокуратуру они не писали, потому что в Ловозере знали, кто виновен в смерти ребят. И за что их убили. Родственники понимали, что убийцу никто искать не будет. Потому что реальность жителей поселка Ловозеро настолько не стыковалась с миропониманием современной цивилизации – с ее милициями, прокуратурами и академиями наук, – что даже глупая версия про то, как четверо опытных местных походников на бегу «замерзли» в середине лета, была гораздо правдоподобнее ловозерской правды.

А правда состояла в том, что двое из погибших парней были сыновьями охотников. Тех самых охотников, которые за месяц до этого чуть не убили Хозяина.

Если для москвича реальность – это метро, канализационные трубы, проспекты, Кремль, в котором сидит Путин., то для ловозерца реальность – озера, лодки, рыба, зверь пушной, тайга, в которой сидит Хозяин. Причем этот Хозяин для ловозерца не меньшая реальность, чем для москвича Путин. Больше того, Хозяина тайги видел живьем гораздо больший процент ловозерцев, чем процент москвичей, видевших живого Путина.

Для всякого приезжего с «большой земли» Хозяин – легенда, былинка типа сказки о Бабе-яге или саамской легенды о Сейдозере. Но только если этот приезжий не остановится в поселке надолго. А уж если останется здесь жить, с ним может случиться история, подобная той, что произошла с директрисой местного музея. Она всю жизнь прожила в больших городах, там же и высшее образование получила. А потом судьба занесла женщину на ПМЖ в Ловозеро, где она стала директором краеведческого музея. Хороший, кстати, музей – посвященный саамам. В него даже из-за рубежа приезжают скандинавские туристы.

Как всякий человек с высшим образованием, воспитанный городом, к местным сказаниям про Хозяина директор музея относилась скептически. А потом с ней случилось то, что случилось. Женщина поехала с семьей «на пикник». Это был пережиток городской жизни, если откровенно. Тот, кто живет в Ловозере, никогда не поедет «на природу». Здесь и так живут на природе, вышел за околицу – тайга бескрайняя. Тут никому в голову не придет пойти поесть-попить на лужок. Какой смысл? Кушать дома надо, за столом. Для ловозерца разложить одеялко на поляне и начать употреблять на нем пищу – все равно, что для москвича сесть на мостовую и начать кушать. Директриса тем не менее поехала – «столичность» из нее еще не выветрилась.

Едва ее домочадцы успели расположиться на травке в безлюдной местности, как сначала услышали, а потом и увидели Хозяина. Он пытался выгнать незваных гостей со своей территории, бегая в некотором отдалении и со страшной силой молотя палкой по стволам деревьев.

– Еще неделю назад я была скептиком, – признавалась директриса. – Как этнограф я собирала местные былички – в том числе и о Хозяине. Но про себя посмеивалась. А тут сама его увидела! И не одна – вся моя семья видела. Удары дубиной о стволы были такие, что сосны гудели, как телеграфные столбы. Мы быстренько собрались и уехали с этого места. Мы были в шоке.

Экспедиционер, расследовавший случай странной гибели четырех подростков, говорил тогда со многими ловозерцами. И один из них по имени Сергей рассказал следующую историю. Поехал он на лодке… тут надо сказать, для ловозерца лодка – что для москвича машина. К поселку Ловозеро подходит всего одна дорога, зато окружает его целая сеть озер, речек, речушек, проток. Неделями можно путешествовать по воде, лишь бы бензина для мотора хватило. Вот такие у нас севера. В этих условиях дорожную сеть тянуть совершенно невыгодно, нужно развивать малую и сверхмалую авиацию с возможностью посадки на воду, потому что водное зеркало в качестве посадочной площадки тут всегда найти можно. Впрочем, не будем отвлекаться на мысли о развитии страны.

Короче, поехал Сергей на своей лодке куда-то в тайгу, по делам. Для нас фраза «в тайгу по делам» звучит смешно, а для тамошних жителей – естественно. Причалил, расположился, стал рубить дерево. И вдруг кто-то ему руку на плечо положил.

Он оборачивается и видит… волосатые сиськи. Подымает голову и встречается глазами с огромной голой заросшей волосами женщиной. В себя мужик пришел только в лодке на середине озера. Как он оказался в лодке, как догреб до середины – не помнит.

Опамятовавшись, стал размышлять. Ну, баба. Ну, страшная. Но почему он так испугался? Аж себя не помнил. И про мотор забыл!.. Запустив мотор, Сергей направил лодку домой и через час был в Ловозере. А пока плыл, все думал: почему испугался? Ничего плохого она ему не сделала, только руку на плечо положила. Короче, пока доплыл, принял решение – побежал домой за фотоаппаратом, схватил его и бегом обратно к лодке. Завел мотор и опять целый час плыл к тому месту, откуда так поспешно ретировался.

Подплывая, Сергей заранее заглушил мотор, чтобы звуком не спугнуть диковинку, осторожно причалил и пошел к тому месту, где видел волосатую женщину, держа наготове фотоаппарат. Оборачивался на каждый шорох, но бабы не нашел. И решил, что за два с лишним часа, пока он отсутствовал, баба ушла к себе в лес. Чего ей, в самом деле, его дожидаться? И опять он стал себя мысленно бранить за дикий испуг, за то, что не сумел подробнее эту женщину рассмотреть, за то, что сразу не догадался взять с собой фотоаппарат.

В этот момент он повернулся к лодке и… нос к носу столкнулся с ней. Вы думаете, он снял с плеча камеру и сфотографировал ее? Опять вышло то же самое! Страх от второй встречи был точно таким же, как от первой – мужик пришел в себя только в центре озера, гребя веслами. Хотя на этот раз он был морально готов к встрече. Третью попытку Сергей решил не делать.

В этом страхе и крылась, как полагает Рассказчик, разгадка смерти подростков. Дело в том, что ровно за месяц до странной гибели четырех молодых людей местные охотники в очередной раз пошли на охоту. Среди них были отцы двух погибших парней. Охота для ловозерцев – занятие привычное. Кроме той охоты. Потому что на этот раз они решили поохотиться на Хозяина. Трудно сказать, отчего им эта мысль в голову пришла. Может, по пьяни.

Хозяин – не медведь, в одиночку против него идти страшно. В Ловозере среди охотников ходит рассказ о том, как кто-то из них увидел в тайге насаженного на толстый сук медведя. Кто, кроме Хозяина, мог это сделать – взять медведя и на сук, как бабочку, насадить? Никто. Значит, сильный очень Хозяин. Значит, группой на него нужно охотиться.

В общем, пошли на дело большой группой, предварительно приняв для храбрости. План был такой: часть охотников загоняет «дичь» – шумит, кричит, а другая часть в засаде сидит. Загоняли в горную горловину, как в воронку. Там слева и справа сходятся скалы. А между скалами в узком месте – засада. Ее не минуешь никак. Много мимо засадных охотников зверья разного прошло. Но ни в кого они не стреляли, ждали главного зверя. И он вышел.

Никто не выстрелил.

Как готовились, как все организовали чудесно, собрались, засели, ждали. И никто не выстрелил! Все, сидевшие в засаде, словно в ступоре были.

Так он мимо них и прошел дальше по ущелью. И уже почти ушел, но наступил-таки ногой в медвежий капкан. Обычно снежный человек в капкан не попадается никогда. Это вам не медведь тупой, этот сразу понимает, в чем прикол. А тут попал.

…Нет, это его не остановило, конечно. Стальную цепь он от колоды оторвал и ушел вместе с капканом на ноге. А потом капкан разомкнул и выбросил, наверное.

В общем, ушел. Но кровь все-таки пролилась. Кто знает, что такое медвежий капкан, тот поймет. И Хозяин «понял». Понял, что убить его хотели. И изувечили сильно. Поразмыслив над происшедшим по трезвянке у себя дома, сидевшие в засаде охотники решили, что обидели Хозяина немало. И ходить в те края охотиться перестали.

А через месяц погибли ребята. И отцы их прекрасно поняли, кто и за что…

– Несмотря на то, что милицейская версия происшедшего глупая, нельзя сказать, что, расследуя этот случай, я автоматически остановился на версии охотничьей, версии Хозяина, – сказал мне Рассказчик. – Есть и в охотничьей версии свои неувязки. Я внимательно читал милицейские протоколы. Там нигде не написано, что на местности зафиксированы еще чьи-нибудь следы, кроме следов погибших. А Хозяин тяжелый, следы должен был оставить. Впрочем, гнать их мог не Хозяин. Гнать их мог чистый страх.