355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Казанцев » Пылающий остров (худ. И. Старосельский) » Текст книги (страница 8)
Пылающий остров (худ. И. Старосельский)
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 16:08

Текст книги "Пылающий остров (худ. И. Старосельский)"


Автор книги: Александр Казанцев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава IX
ОБЩЕСТВО УНИЧТОЖЕНИЯ ВОЙНЫ

Малый зал ресторана был отделан черным бархатом. Тяжелые портьеры плотно прикрывали окна и двери. Ни один звук не доносился сюда ни с улицы, ни из внутренних помещений.

У дверей стояли два дюжих человека в наглухо застегнутых сюртуках. Увидев Вельта, они расступились. Все сидящие за столом с любопытством оглянулись на Кленова.

Кленова поразило, что стол был накрыт и ужин, по-видимому, был в самом разгаре: кушанья начаты, бутылки откупорены. Значит, эти люди давно уже были здесь. И Фред, пока Кленов разговаривал с Кадасимой, сидел с ними.

Кленову бросилось в глаза, что присутствующие держались обособленно. Ему показалось, что двое справа – одни высокий, сухой, с серыми глазами, другой низенький, живой – говорили по-английски. Напротив них молча обменивались взглядами два господина в черных сюртуках. Оба держались прямо, не прикасаясь к спинке стула. Усы у них были закручены так, что поднимались почти к самым глазам. Они старались не глядеть на своих визави.

Кленов мысленно отмахнулся от невольных подозрений. Возможно ли, чтобы офицеры двух воюющих армий встречались за одним столом!

Напротив Кленова сидели два толстых, обрюзгших человека, которые не проявляли интереса к окружающему, а были заняты едой.

Вельт поднялся. Справа перестали разговаривать. Двое с закрученными усами насторожились.

– Господа! Позвольте, сославшись на произнесенное уже мною вступление, от имени президента Общества уничтожения войны, моего отца, открыть заседание общества, выразив уверенность, что в результате его деятельности война закончится быстро. – Вельт вложил в последние слова особый смысл. – Разрешите, по поручению моего отца, передать председательствование вице-президенту общества доктору Кленову.

Кленов вздрогнул. Этого сюрприза он никак не ожидал. Как он должен держаться? Что говорить?

Все присутствующие сухо похлопали, оглядывая Кленова пустыми глазами. Булькнуло в бутылке. кто-то наливал в стакан вино. Звякнул нож о тарелку. Кленов упорно молчал. Попросив разрешения у Кленова, снова поднялся Вельт:

– Я позволю себе попросить господина вице-президента познакомить хотя бы вкратце присутствующих с его прогнозом будущей жизни человечества, а также с сущностью того могучего средства, обладателем которого становится наше общество.

Снова все захлопали в ладоши.

Что это? Издевательство? Открывать свои сокровенные мысли перед этими, может быть, переодетыми генералами? Или говорить с ними о величайшем средстве разрушения, чтобы у них загорелись глаза?.. Нет, он не может говорить, даже если бы это было и не так!

Удивленный молчанием Кленова, Вельт делал ему через стол отчаянные знаки.

Кленов встал. Любопытные взгляды ощупывали его.

– Господа! Я буду краток. Мне нет надобности рассказывать о своем изобретении, когда я могу его вам показать. Я приглашаю вас в Ютландию.

Кленов сел. Члены общества склонили головы друг к другу. Заговорили тихо. Кленову казалось, что они говорят на разных языках.

– Нам нравится деловой тон господина председателя, – сказал на плохом английском языке человек с закрученными усами.

– Джентльмены любят краткие заседания! – сказал высокий справа.

– В таком случае, – вставил Вельт, – мы могли бы немедленно сесть в заказанный мною экстренный поезд. Он ждет нас.

Высокий и низенький справа поднялись, отодвинув стулья. Двое с закрученными усами последовали их примеру.

Встал и Кленов. Вельт взял его под руку.

– Ты произвел очень выгодное впечатление, – сказал он на ухо.

В предрассветном тумане, ранним утром следующего дня, по дороге к буковой роще один за другим ехали три автомобиля.

В первом, кроме Кленова и Вельта, сидели еще два жирных человека неопределенной национальности. Остальные члены общества разместились в других автомобилях.

Было еще темно и сыро. Люди зябко кутались в пальто и плащи. Всю дорогу Кленов молчал. Он отказался давать какие-либо объяснения до приезда в замок. В конце концов любопытные толстяки оставили его в покое.

Не доезжая замка, автомобили остановились. В серой мути поднимались промозглые тени зубчатых стен и сутулых башен.

Bсe члены общества, разбившись на группки, столпились у автомобиля Кленова.

– Обратите внимание, джентльмены, на ваши компасы! – нарушил Вельт пустую, давящую тишину.

Все вынули, вероятно, запасенные ранее компасы. Зачиркали спички, вырывая из темноты силуэты деревьев и кустов.

– Смотрите на стрелки компасов, джентльмены! – торжественно продолжал Вельт.

Высокий вытянул руку по направлению своей стрелки.

– Странно: вместо севера стрелка показывает на восходящее солнце! – сказал его низенький спутник и быстро повернулся.

– Джентльмены! Мы уже чувствуем изобретение мистера Кленова! – возвестил Вельт.

– Вы имеете в виду этот холм? – спросил господин с усами.

– Именно, – сказал Вельт.

В это время Кленов, до сих пор понуро сидевший, встал на сидение.

– Господа, – сказал он, – в глубине этого холма скрыт небольшой соленоид, в магнитном поле которого содержится несметное количество энергии. Любой из вас, нажав кнопку вон на том дереве, может возродить в Ютландии миллионы лет назад потухшие вулканы.

– О-о! – сказал один из толстяков. – Это должен сделать промышленник. Позвольте мне, господин ученый.

С этими словами он вылез из автомобиля и направился к дереву, где стоял Ганс.

Все члены общества вооружились биноклями.

– Командуйте, господин вице-президент! – закричал толстяк.

– Сейчас. Подождите минутку, господин промышленник!

Кленов немного помедлил, взявшись за борта своего пиджака.

– Итак, джентльмены, через несколько мгновений я вызову к действию энергию, законсервированную в аккумуляторе. Для этого надо лишь нарушить условия существования сверхпроводимости – явления, конечно, вам неизвестного. Нужно лишь разомкнуть проводник, поднять температуру или нарушить целость защитного слоя. Всем этим можно управлять по желанию.

Члены общества напряженно ждали.

– Итак, мы начинаем! – с театральным жестом сказал Кленов и махнул рукой.

Толстяк нажал кнопку. В то же мгновенье из вершины холма вырвался огромный огненный столб. Он достиг облаков и словно прожег их. Холм раскололся, как хрупкий шар, и из трещин его вырвались ослепительные молнии. Деревья на холме повалились и вспыхнули.

Давящий оглушительный грохот докатился, наконец, до оцепеневших зрителей.

Развороченный холм превратился в пылающий костер. С неба, оставляя слепящий след, сыпались куски лавы. Стало светло, как днем. Черные стены замка побагровели.

Раскаленный холм сверкал, словно упавшее с неба солнце. На него нельзя было смотреть. Глаза не выдерживали, да и лицо начинало ощущать палящий ветер.

– Поразительно!

– Восхитительно!

– С этим средством можно уничтожить не только войну, господин вице-президент, – сказал подошедший толстяк, потирая словно замерзшие руки.

Остальные молчали.

– Господа члены общества! – громко произнес Кленов, опять вскакивая на сидение. – Господа генералы и капиталисты! По-видимому, мы плохо понимаем друг друга. Вы считаете меня полусумасшедшим утопистом, с которым надо играть какую-то комедию. Но это неверно. Я деловой человек, и я не случайно демонстрирую вам средство уничтожения, которому нет равных. После того, как вы видели все это собственными глазами, я считаю, что мы можем говорить с вами откровенно. Представьте на минуту, что я знаю ваши национальности и истинную цель вашего приезда…

Вельт непонимающе смотрел на Кленова:

– Джон, подожди… Что ты хочешь сказать?

– Господа, я показал вам могучее средство, которое в ваших руках может служить… – Кленов осмотрел присутствующих и произнес, чеканя каждый слог: – служить уничтожению чего угодно, кроме войны! Но не думайте, что это смущает меня! Напротив! Вы можете лишь упрекнуть меня в маленькой хитрости. Я изобретатель, и я торгую своим изобретением. Продаю кому угодно. Хочу взять возможно больше. Покупайте, господа! Продается, но только за наличные.

Фредерик Вельт лишился дара слова и растерянно смотрел на Кленова.

– Замечательно… Замечательно, господин ученый! Вы мило провели нас, очень мило провели! – сказал нажимавший кнопку толстяк. – Мы думали, что с вами надо ломать комедию, что вы чудак, а вы, оказывается, деловой человек, заодно со своим другом! Хе-хе-хе!

– Сколько! Сколько! – кричал Кленов.

– Господин вице-президент, верьте нашему акционерному обществу! Мы…

– В Америке говорят: «В бога мы веруем, а остальное наличными!»

– Хотите миллион франков? – закричал маленький черноволосый.

– Миллион марок! – вмешался усатый.

– Мне уже предлагали однажды миллион, только долларов!

Все молчали.

– Кто больше? – кричал исступленно Кленов.

– Полмиллиона фунтов стерлингов! – выдавил из себя высокий.

– Простите, герр ученый, снаряды, подобные виденному, можно производить в массовом порядке?

– Конечно, господин генерал, быстро, дешево и сколько угодно!

– О-о! Это прекрасное зажигательное средство. Мы сговоримся с вами. Сколько вы хотите?

– Нет, скажите нам: сколько вы хотите?

– Я прошу еще немного внимания! – перекричал всех Кленов. Все стихли.

– Господа, час назад мы именовали себя членами Общества уничтожения войны. Я спрашиваю вас, будут ли возражения против того, чтобы в названии нашего общества откинуть последнее слово… в знак взаимного понимания…

– Браво! Пусть будет «Общество уничтожения!» – закричал один из промышленников.

– Очень остроумно!

– Позвольте, – наконец вмешался Фредерик Вельт, – я считал бы излишними дальнейшие разговоры о покупке изобретения. Оно уже принадлежит нашему обществу.

– Браво, Фредерик! Ты прав. Оно принадлежит обществу. Довольно, господа! Теперь мне все понятно. Объявляю… Первым актом Общества уничтожения, который я произведу, будет уничтожение моего открытия! Клянусь памятью той, которую я любил, никто не увидит больше зрелища, подобного сегодняшнему! Никогда мое изобретение не попадет в человеческие руки, не станет средством убийства! Теперь я потерял все. Господин Фредерик Вельт, я хочу вам сказать, что вы подлец!

– Джон! – отшатнулся Вельт.

– Да, подлец, надругавшийся над моими наивными мечтами, продавший мою душу! Тяжелее всего мне было потерять друга, но теперь мне все равно. Можете считать, что ни меня, ни моего изобретения не существует. Вам не удалось довести до конца ваш чудовищный обман. Пропустите меня!

Пораженные люди расступились.

Вдруг послышался шум приближающегося мотоцикла. Все смотрели на согнутую фигуру Кленова и обернулись только тогда, когда мотоцикл остановился около них.

– Господин Кленов, – произнес человек в кожаном шлеме.

Кто-то указал рукой на удаляющийся на фоне пожара силуэт ученого.

Посланный бегом нагнал Кленова и передал ему пакет.

– От полковника Кадасимы, – сказал он, прикладывая руку к шлему.

– Уже не надо! Передайте господину Вельту, – сказал Кленов и зашагал дальше.

Посланный пожал плечами и вернулся к группе оживленно шептавшихся людей.

– Кто здесь Вельт? – спросил он.

Вельт вздрогнул и протянул руку.

– А! Я знаю теперь, чья эта работа! – закричал он, разорвав конверт. – Подождите, мистер Кленов, вам так просто не уйти от меня! Ганс, за мной!

Массивный Ганс присоединился к своему патрону, и они бросились догонять Кленова.

– Что вам нужно от меня? – крикнул ученый, обернувшись. – Я нахожусь в нейтральной стране. Вы не имеете права ко мне прикасаться.

– Бей его! – закричал Фредерик Вельт и, догнав, ударил Кленова по голове.

Кленов зашатался. Подоспевший Ганс навалился на него.

В это время послышался лай. Со стороны замка быстро несся какой-то темный комок. Через секунду Герт прыгнул на кучу барахтающихся тел. Несколько мгновений ничего нельзя было разобрать. Слышалось рычание, возня, хрип. Потом один за другим прозвучали два выстрела. Собака взвизгнула и стихла.

Один толстяк обратился к другому:

– А не правда ли, красив был мой вулкан?

– О да! Но посмотрите, мой компас уже показывает на север!

Глава X
ЕДИНСТВЕННЫЙ ПАССАЖИР

Район Ютландского замка охранялся частной полицией Вельта. Ни один экипаж, ни одна автомашина не могли появиться в запретной зоне, охватывавшей не только замок и рощу, но и соседнее селение, где жили враждовавшие между собой пастор и Петерсен.

Осенней дождливой ночью на дороге к замку появилась автомашина с закрытым коробчатым кузовом. Опущенный шлагбаум остановил ее, а подошедшие сыщики с электрическими фонариками обнаружили на кузове знаки красного креста. Низенький санитар в очках, сидевший рядом с шофером, на хорошем английском языке объяснил, что карета скорой помощи вызвана крестьянином Петерсеном.

Один из сыщиков вскочил на подножку и доехал до дома с толстыми каменными стенами, высокой черепичной крышей и узенькими окнами.

Живший напротив пастор, услышав треск автомобиля, схватил зонтик и выскочил на улицу. Он тщетно напрягал слух, силясь разобрать слова громкого разговора, доносившегося из дома Петерсена.

По улице, едва освещенной из окон пастора, с видом наслаждающегося погодой человека разгуливал сыщик в промокшем пальто и набухшем котелке.

Пастор сложил молитвенно руки и подумал, что бог карает неблагочестивого Петерсена, который обделил служителя господа в памятный день посещения жилища дьявола.

С сокрушением, но не без некоторого торжества следил пастор, как два санитара выносили из двора Петерсена носилки.

Первый санитар был широкоплеч, огромного роста и только покрякивал; второй был тоже высок, но худ, горбился и, видимо, готов был выронить из рук ношу.

– Не хотел бы я быть на носилках, – подскочил к пастору сыщик в надежде что-нибудь выведать. – Сейчас их уронят в грязь. Кто это такой грузный заболел?

– Ах, почтенный господин, – сказал пастор. – Бог видит, что фру Петерсен добрая женщина, и не надо ей ставить в вину ни ее толщины, ни жадности мужа.

Тут и сам Петерсен появился на наружной лестнице дома, громко выкрикивая, что не заплатит ни полкроны и напрасно бессовестный санитар пытается у него что-нибудь выудить.

Пастор сокрушенно покачал головой и многозначительно посмотрел на сыщика. Тот понимающе усмехнулся. Он умел с одного взгляда разгадывать людей.

Низенький санитар и Петерсен, спускаясь с лестницы, продолжали спорить о каких-то кронах. Потом дверца автомобиля хлопнула, шофер со второй попытки завел ручкой мотор, и карета не спеша двинулась по раскисшей грязи.

Петерсен продолжал кричать вслед:

– Пусть у них лопнут глаза и шины! Будят ночью порядочных семейных людей, когда в доме все здоровы, включая даже откормленную свинью. Врываются, как грабители, и требуют платы за напрасный вызов!

Сыщик заинтересовался, пастор вытянул шею.

– Послушайте, любезный, – спросил сыщик, подходя к Петерсену, – разве у вас никто не заболел?

Крестьянин стал призывать бога в свидетели, что он, Петерсен, не подозревал даже, что бывают кареты скорой помощи, и уж, во всяком случае, он ничего не станет платить.

Достойный последователь Шерлока Холмса молча нырнул во двор Петерсена.

Петерсен хотел пойти за ним следом, но вспомнил, что стоит на лестнице в туфлях, длинной ночной рубашке и колпаке. Через улицу он заметил своего врага под зонтиком и погрозил кулаком.

Появился очень довольный сыщик. Петерсен осветил его фонарем.

– Пахнет хлороформом, – объявил сыщик. – Я сразу все понял.

– Где ощутили вы столь странный запах, почтенный господин? – осведомился пастор.

– В хлеве, патер. В хлеве этого хозяина, – и он указал на белую фигуру.

– Я отлично знаю, чем пахнет в хлеве, – буркнул Петерсен.

– Но вы не знаете, что он пуст, – заметил сыщик.

– Как так пуст? – завопил Петерсен и метнулся во двор, напоминая перепуганное привидение.

Через секунду он выскочил на улицу, размахивая фонарём:

– Грабят! Моя свинья! Она весила двести три килограмма!

– Ее было очень тяжело нести на носилках, – продолжал наслаждаться видом Петерсена сыщик. – Я думал, уронят носилки в грязь.

– Бог мой! – воскликнул пастор. – Они недостойно усыпили ее хлороформом, и пока скаредный господин Петерсен…

– Ах, да замолчите вы, молитвенник в человечьем переплете! Боже мой! Моя свинья, моя толстенькая хрюшка! Надо просить владетельного господина из замка догнать грабителей…

– Я могу сообщить мистеру Вельту, – задыхаясь от смеха, сказал сыщик. – Он вдоволь позабавится.

Вельт действительно хохотал, когда услышал от промокшего под дождем Ганса всю эту историю. Тот знал его причуды и был уверен, что босс не разрешит гнаться за мнимой каретой скорой помощи. Вельт, развеселившись, решил, что ловкие грабители заслужили вознаграждение.

И «карета скорой помощи» беспрепятственно неслась среди ютландских вересковых степей.

Внезапно она остановилась в пустынной местности. Задняя дверца кареты открылась, и из нее вытолкнули огромную свинью. Свинья упала на дорогу, потом встала на ноги и очумело огляделась вокруг.

Начинало светать, шел мелкий дождь. Автомашина умчалась. Свинья улеглась в дорожную грязь.

– Какой ужасный запах, не правда ли, Иван Алексеевич? – сказал низенький санитар, снова открывая заднюю дверцу машины. – Пусть в целях гигиены «карета скорой помощи» немного проветрится. Мы, японцы, особенно ценим свежий воздух.

– Я не понимаю, зачем вы способствовали моему бегству? – спросил второй санитар, худой и высокий.

– О, господин Кленов, только во имя интересов великой страны Ямато! Однажды бог воздуха Шанаи, беседуя с супругой и задумчиво глядя на облако, окунул свое копье в пурпуровое море. Капли, упавшие с копья, затвердели и образовали Страну Восходящего Солнца. Этой стране невыгодно, чтобы господин Вельт вынудил господина Кленова открыть тайну сверхбомбы.

– Эта тайна никогда и никому не будет открыта.

– О! Теперь я в этом уверен. Пусть так – никому. Все же нам, извините, выгодно вырвать господина Кленова из рук Вельта. Почтительно умоляю, не благодарите. Сентиментальность некоторых лиц, помогавших вам нести носилки, чужда вашему покорному слуге.

– Слуга, – усмехнулся Кленов. – Вы действительно когда-то были слугой.

– О, я часто вспоминаю с восхищением об этом времени. Харбин, 1913 год. Почтенный и больной профессор Баков и его молодой, извините меня, ассистент Кленов… Как сейчас вижу вас обоих в тайге, а потом в харбинском кабачке. Верьте мне, я искренне сожалел о смерти замечательного русского ученого, но плохого верноподанного Российской Империи профессора Бакова, скончавшегося в Сан-Франциско на наших с вами руках. Ведь в то время я подумал, что от молодого ученого будет мало пользы. Слава императору, я ошибся. Вы великолепно продолжили дело своего учителя, реализовали его идею.

– Вы действительно были живым свидетелем всей истории этого изобретения. Многие позавидовали бы вашей осведомленности.

– Это мое призвание. Еще в Томске, где я держал парикмахерскую, я узнал, что профессор Баков сослан в тунгусскую тайгу. Я счастлив, что мои друзья рекомендовали меня вам, который полюбился еще в университете профессору Бакову. Ах, эти студенческие волнения! Зачем было профессору Бакову, который высказал столь интересные мысли о трансурановых элементах, проповедовать еще и опасные взгляды? Ему пришлось не только подать в отставку, но и отправиться в ссылку. Я сочувствовал ему как ученый и был просто обрадован, узнав, что он получил приглашение от Холмстеда, который славился своей готовностью поддержать любого смелого исследователя, невзирая на его политические взгляды… Сожалею и о том, что профессор Баков, находясь в моих руках во время перехода границы, еще не сделал своего открытия.

– Вы говорите страшные вещи, господин Кадасима.

– Служение долгу, только служение долгу, Иван Алексеевич! И вот теперь мой долг повелевает помочь вам достигнуть берегов Америки.

– Мне тяжело пользоваться вашей помощью.

– О, не переоценивайте моей помощи, – загадочно улыбнулся японец.

Пока шофер стирал с кузова знаки красного креста, Кадасима и Кленов гуляли по пустынной отмели. Уже рассвело. Далеко в море – берега Ютландии отличаются мелководьем – виднелся моторный бот. От него к берегу шла шлюпка.

– Я позаботился обо всем, – говорил Кадасима. – Спрячьте ваши новые документы. Полагаю, что они уберегут вас от Вельта. Осмелюсь пожелать вам тысячу лет жизни. Любите человечество, заботьтесь о нем и храните свою тайну.

Кленов взял протянутый ему Кадасимой бумажник и потер свой бритый, в нескольких местах порезанный подбородок.

– Пусть кошка научится плавать, если я знаю еще где-нибудь такое чертово мелководье, – послышался голос из шлюпки. – Тысяча три морских черта! Джентльмену придется промочить ноги, чтобы добраться до шлюпки.

– Прощайте, господин Кадасима, – сказал Кленов и решительно вошел в воду.

– Счастливейшего плаванья, – расплылся в улыбке Кадасима, выставляя редкие зубы. – Наука бездонна. Почтительно желаю вам достичь невиданных глубин. Осмелюсь напомнить, что бот должен курсировать в заданном квадрате близ американских берегов. За вами придет, извините меня, береговой катер, – и Кадасима снова обнажил свои выпяченные зубы.

Кленов, зайдя по колено в воду, неловко перебрался в шлюпку.

– Пусть мне повесят якорь на шею, если вы не сбрили бороду, сэр, – сказал встречавший Кленова моряк. – Когда я видел вас в последний раз, вы боялись промочить ноги и носили удивительную обувь.

– А, это вы, – рассеянно отозвался Кленов. – Да, тогда на мне были галоши. Надеюсь, вы не в претензии за тот дождь?

– Дождь? Это был единственный случай, когда моряк мог достойно утонуть, находясь на суше. Если доберетесь до тех мест, передайте почтение боссу Холмстеду и его дочке, которая очень мило советовала кошке плавать.

– Ваш привет некому передавать… – мрачно сказал Кленов и посмотрел на берег.

Он еще видел маленькую фигурку японца, стоявшего рядом с автомашиной, но не мог разобрать выражения его лица…

На моторном боте был лишь один пассажир. Маленькая команда часто видела его на носу. Он стоял там, скрестив на груди руки. Его даже прозвали «впередсмотрящий».

Шкипер считал своим долгом подходить к пассажиру, молча выкуривать трубку, сплевывать, конечно, не в море, а на палубу и вежливо говорить:

– Если проскочим мимо германских подводных лодок, то вас, возможно, все-таки похоронят на суше, – и хохотал, тряся седыми бакенбардами.

Кленова не трогал этот тяжеловатый юмор.

Плавание длилось больше недели. Нужный квадрат был достигнут. Бот курсировал вдали от берегов, ожидая, когда обещанный катер придет, чтобы снять пассажира.

Прошло два дня, а катера не было.

Очевидно, кто-то, получивший указания Кадасимы, опаздывал.

Это было совершенно верно. Командир подводной лодки, спешивший к указанному квадрату, вынужден был потерять много времени, чтобы уйти от преследования американских эсминцев, принявших лодку за германскую.

Не мог же командир дать приказ о всплытии, чтобы обнаружить свою принадлежность к союзному американо-японскому флоту. Ведь японской подводной лодке совершенно нечего было делать вблизи американских берегов.

Все же, несмотря ни на что, подводная лодка стремилась найти в море одинокий моторный бот.

Перископ, чуть высунувшийся из воды, заливало волной. Изображение маленького бота то появлялось, то исчезало.

Командир лодки не отрывал от перископа глаз. Ему нужно было убедиться, тот ли это бот, о котором сообщал полковник Кадасима.

На носу стоит какой-то человек. Скрестил руки на груди. Да, несомненно, это то самое судно.

Подводная лодка спрятала перископ и стала подкрадываться к боту, ориентируясь на шум его винта.

Раздались короткие слова команды. У офицера был тонкий фальцет. Моряки заняли места по боевой тревоге.

Когда по расчетам командира подводная лодка достаточно близко подошла к боту, над поверхностью моря снова появился перископ.

– Тысяча три морских черта! – крикнул шкипер. – Кажется, один из них высунул посушить свое копыто.

Шкипер встал у руля, готовый изменить курс, чтобы увернуться от торпеды.

– Что случилось? – спросил спокойно Кленов.

– Германская подводная лодка, – отозвался шкипер и бросил Кленову пробковый пояс.

– Боюсь, что это японская, – тихо сказал Кленов.

По пузырям, появившимся на поверхности воды, шкипер угадывал путь торпеды. Он быстро перехватывал рукоятки на штурвале, силясь повернуть судно.

Но торпеда была выпущена умелой рукой. Враг словно знал, где окажется бот, и торпеда шла именно туда.

В перископ было хорошо видно, как над ботом взвился черный дым. Суденышко переломилось пополам. Торпеда была рассчитана на более солидные корабли.

Офицер видел на волнах две или три головы. Но он не дал команды всплыть. Лодка разворачивалась под водой и уходила. Ее командир не получил указаний спасти кого-нибудь из команды или пассажиров потопленного бота.



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю