332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Быченин » Егерь. Дилогия (СИ) » Текст книги (страница 37)
Егерь. Дилогия (СИ)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 23:05

Текст книги "Егерь. Дилогия (СИ)"


Автор книги: Александр Быченин






сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– Варька знать! – гордо подтвердила афалина. – Плыть юг, быстро – день, не устать.

Вот это новость! Значит, не зря я столько времени убил, приводя в соответствие понятия о направлениях, пригодилось! День пути, да еще и без усталости, – это километров так пятьдесят – шестьдесят. Да практически соседи! Это не то что до Флоранс – три сотни кэмэ по прямой.

– И много там людей? – перешел я к конкретике, правда, без особой надежды.

Что творится на суше, для афалин лес темный, они над такими вещами отродясь не задумывались. По большому счету для них нет разницы, скала или искусственное сооружение, все подобные объекты у них проходят по пункту «камень». Так что узнать подробности вряд ли удастся.

– Не знать. Видеть только большой плавучий раковина. Часто.

– А ты уверена, что люди на острове живут? Может, они просто мимо проплывали?

– Жить. Большой плавучий раковина часто плавать в лагуне. Мы не подходить близко.

– И давно они там?

– Давно. До длинной непогоды появиться.

Все ясно. Перед прошлым сезоном штормов, значит. Если перевести на нормальный человеческий язык, уже больше полугода. И это минимум. До того они могли просто афалинам на глаза не попадаться. Занятно… Почему, спрашивается, это поселение на картах не отмечено? И летуны их не засекли, хотя шныряют здесь довольно часто? Вывод один, и не самый утешительный: загадочные люди с острова неплохо маскируются. То есть они чужаки. Впрочем, имеет право на существование и не менее занятный вариант: поселение отстроили с ведома начальства нашей родной базы, в таком случае оно не более чем засекреченное подразделение проекта «Генезис‑3000». Эта версия, кстати, неплохо коррелируется с периодически возникающими слухами о тайном полигоне, где проводятся эксперименты с генно‑модифицированными организмами. Черт, а ведь ту странную «летучую мышь» мы как раз на Пальце встретили! Ну‑ка, по карте прикинем… Точно! Приметный островок, получается, лежит всего в сотне с небольшим километров от предполагаемого поселения. А я еще тогда удивлялся, откуда тварюга взялась! Все сходится! Что ж, хочешь не хочешь, а проверить придется…

– Ладно, Варька! Поплывем на твой остров. Покажешь дорогу?

– Варька показать! Только сперва ловить рыба.

– Да не вопрос! – отмахнулся я. – Когда мы будем готовы, Петрович тебя позовет.

Система тау Кита, планета Нереида, 22 февраля 2538 года, день.


Как я ни старался ускорить сборы, отчалить с острова получилось лишь во втором часу дня. Заполняя паузы между переустановками вулканизатора, я постепенно перетащил в эллинг все необходимое, включая провизию и боеприпасы, и, когда последний порез надежно перекрылся обширной заплатой, у меня уже все было готово, даже Петрович накормлен. Надуть лодку труда не составило, благо миниатюрный компрессор в мастерской имелся, равно как и запас энергии в батареях, и я поспешил спустить свой ненадежный «дредноут» на воду. Торопливо перекидал на дно скарб, немного неуклюже перепрыгнул на посудину сам (едва не плюхнувшись, кстати, за борт) и позвал напарника. Тут возникла непредвиденная заминка – кот упорно не желал перемещаться с пирса на танцующую от малейшего моего движения скорлупку, так что пришлось в конце концов сграбастать его за шкирку и усадить на переднюю банку принудительно. Немного повозившись, я все же сумел разместиться рядом с движком хоть с каким‑то удобством и, взявшись за румпель, тронул сенсор пуска. Водомет противно засвистел электроприводом и с натугой оттолкнул лодку от пенобетонной стенки. Выровняв курс, я прибавил тяги, и уже через мгновение надувнушка вырвалась на относительный простор бухточки, оставив позади неприветливую полутьму эллинга.

Варьки во фьорде не было. В последний раз окинув Пятачок взглядом, я мысленно простился с погибшими коллегами – над боксом, ставшим братской могилой, до сих пор курился легкий дымок – и решительно направил лодку в узкий проход между скалами. Придавив регулировочный сенсор, поднял обороты привода почти до номинала, и надувнушка в буквальном смысле слова рванулась вперед, задрав нос и оставляя позади фонтан выбрасываемой из сопла воды. Не ожидавший подвоха Петрович свалился с банки и с возмущенным воплем скатился мне под ноги, по пути собрав все наши небогатые пожитки, но я на такие мелочи не обратил внимания, полностью поглощенный процессом управления.

Надо сказать, сверхлегкая скорлупка на такой скорости румпеля слушалась весьма неохотно, так что в проход я вписался с некоторым трудом и, едва миновав узкое место, с облегчением сбросил обороты. Сразу же стало легче, особенно Петровичу, он ползком переместился на нос, цепляясь за гладкий пластик днища когтями. Баллоны кот благоразумно не трогал – не хватало еще посреди моря‑окияна дыру в борту заполучить!

Погасив скорость, я на самом малом ходу направил лодку прочь от скалистого берега, параллельно высматривая в мелкой ряби черную афалинью спину, украшенную характерным плавником. Несмотря на все мои старания, Варька появилась внезапно – такое ощущение, что вынырнула из‑под нашей скорлупки. Впрочем, вполне возможно: афалины очень хорошие ныряльщики, тем более она предупредила, что поплыла рыбу ловить. Конечно, перед дальней дорогой подкрепиться нелишне, особенно если нет желания в пути время терять. Именно поэтому я сам плотно перекусил и Петровича заставил, скормив ему остатки витаминизированного корма.

Варька, дурачась, заложила несколько кругов вокруг надувнушки, потом пристроилась у правого борта и сообщила:


– Большой черный Денисов плыть не туда.

– А куда? Показывай!

– Варька показывать! Догонять!

Афалина скрылась в толще воды, напоследок плеснув хвостом, потом вынырнула в десятке метров от нас и припустила по волнам, отклоняясь чуть восточнее от моего первоначального курса. Ничего себе «не устать»! Я поддал газу, и надувнушка, постепенно ускоряясь, начала понемногу сокращать расстояние между нами и непоседливой проводницей, но догнать Варьку мы так и не сумели – она сама вернулась, едва убедившись, что направление я выдерживаю правильное. Впрочем, теперь это не составляло труда – я уже понял, что афалина ориентировалась на видневшийся вдалеке клочок суши. Его даже островком назвать было нельзя – так, одинокая скала, торчащая из воды посреди довольно широкого для местных лабиринтов пролива. Ближайший берег виднелся километрах в пяти‑семи справа. Конечно, если не считать оставшийся за спиной Пятачок…

До скалы добрались достаточно быстро – за какую‑то четверть часа, а потом Варька резко сбросила темп и повела нас почти строго на юго‑восток, между двумя близко лежащими островами. Кстати, насчет одинокой скалы я ошибся: первоначальным ориентиром нам служил утес на северной оконечности острова, узким мысом выдававшейся далеко в море. Следующие два часа мы передвигались довольно неспешно, правда, если верить программе‑маршрутизатору, которой я сумел задать первоначальные координаты, воспользовавшись трехмерной картой и элементарно определив ближайший островок по рельефу, за это время покрыли двадцать три километра. Давешние острова давно уже остались далеко за кормой, по левому борту промелькнуло еще несколько, и наконец мы выбрались на настоящий простор – еще примерно через полчаса и без малого десяток километров исчезли всякие признаки суши. Со всех сторон до самого горизонта лениво перекатывались привычные мелкие волны, и лишь по светилу можно было худо‑бедно определиться с направлением. Впрочем, Варьке это совершенно не мешало, и она продолжала уверенно двигаться к одной ей ведомой цели, забирая теперь уже почти строго на юг.

Снова земля появилась лишь на исходе четвертого часа пути. Мне уже порядком осточертело торчать на неудобной задней банке, неустанно удерживая рвущийся из рук румпель, к тому же изрядно утомил постоянный гул, но неутомимая Варька, казалось, о таких мелочах не задумывалась вовсе и уверенно покрывала километр за километром. Утомленный не столько неподвижностью, сколько неприятной вибрацией корпуса и близостью воды, Петрович под конец не выдержал и начал тихонько подвывать, да так тоскливо, что мне тоже захотелось составить ему компанию, даже ментальный «блок» не помог. Добитая нашим дружным мысленным посылом, афалина в конце концов сжалилась, вывела нас к самому берегу крошечного островка, украшенному узкой полосой пляжа, и объявила:

– Отдыхать! Ловить рыбу! Маленький рыжий хотеть рыба?

Петрович ощерился было, но сразу же сменил гнев на милость: Варька популярно «объяснила» моему напарнику, что она имела в виду, и тот с готовностью сиганул на берег, едва лишь лодка заскребла днищем по песку. Ободряюще свистнув напоследок, наша проводница исчезла в глубине, и я поспешил выволочь надувнушку на пляж, в процессе даже не замочив ног – вода доходила едва до щиколоток.

Оказавшись на относительно твердой поверхности, я облегченно содрал с головы шлем и с огромным удовольствием растянулся прямо на песке. Мелкая рябь, разбиваясь о пологий берег, лизала подошвы сапог, но мне было плевать – наконец‑то я смог вытянуться во весь рост. Вот уж не думал, что путешествие на надувной лодчонке окажется столь утомительным! И это я даже веслами не махал! Никакой из меня морячок, однозначно… Расслабившись, сам не заметил, как глаза мои сомкнулись, и я провалился в тревожную полудрему, нарушаемую лишь смутными абстрактными видениями.

Очнулся я от радостного афалиньего писка. Резко сев, протер глаза, едва не запорошив их песком, от души зевнул и чертыхнулся, наткнувшись взглядом на валявшийся рядом шлем: судя по таймеру на внутренней стороне забрала, в отключке я был около сорока минут! Вот это ни фига себе! Черт, так мы и до темноты до места не доберемся…

Нехотя поднявшись на ноги, я отряхнулся, как охотничий пес, избавляясь от остатков наваждения, и скривился от противного вкуса сырой рыбы на языке. Торопливо поставив ментальный «блок», мазнул взглядом по пляжу – так и есть, чертов Петрович, устроившись в теньке под пузатым лодочным бортом, с животным урчанием чуть ли не давился какой‑то местной рыбиной. Ну, Варька, удружила! Выход тут только один – перебить вкус. Непрестанно отплевываясь, я полез за собственными харчами. Торопливо сжевав очередную порцию опостылевших бутербродов, я столкнул лодку на воду, вызвав тем самым недовольный мяв Петровича, закинул в нее шлем и приглашающе махнул рукой:

– Пассажир первого класса Петрович, прошу на борт!

Тот меня самым наглым образом проигнорировал, продолжая терзать добычу. На его фоне рыба выглядела не очень крупной, но, если на глаз, тянула этак килограмма на полтора живого веса – нормальному коту хватит обожраться до полной потери подвижности. Петрович же явно вознамерился схарчить ее целиком, дабы не оставлять врагу, и ответил мне стандартным мыслеобразом, дескать, отвали подобру‑поздорову. Покачав головой, я пробормотал себе под нос что‑то типа «Варька‑Варька, ну зачем ты так со мной?» и предложил напарнику альтернативный вариант:

– Так и быть, залезай с рыбой! По дороге сожрешь.

Не знаю, что больше убедило: разумность предложения или сопровождавшее оное мысленное обещание всяческих репрессий от смачного «волшебного пенделя» до угрозы затащить на борт за шкирку, но Петрович зову внял и запрыгнул в лодку, по пути извозив баллон чешуей и сырым песком. Выдав мысленно «молодец!», я нахлобучил шлем, активировал коннектор и запустил водомет, на самом малом ходу срывая лодку с мели. Оказавшись на глубокой воде, позвал афалину:

– Варька, далеко еще?

– Близко! – заверила та, танцуя на хвосте. – Плыть, не уставать!

Тьфу на тебя! Мы и так уже «плыть, не уставать» тридцать с лишним километров. А сколько осталось? Н‑да, бесполезное это дело – у псевдодельфина расстояние уточнять.

– Ладно, показывай дорогу!

Система тау Кита, планета Нереида, 22 февраля 2538 года, ближе к вечеру.


На сей раз Варька не подвела – устать я не успел. Искомый берег возник на горизонте чуть больше чем через полчаса. Сначала показалась вершина горы, венчавшей остров и придававшей ему сходство со сказочным замком – обиталищем великанов, а чуть позже и изломанная береговая линия, подходы к которой почти намертво перекрывались нагромождениями камней и проступающими сквозь прозрачную воду отмелями. Афалина рванула было к паре здоровенных утесов, образовывавших этакие ворота в хитросплетении рифов, но я поспешил изменить курс почти на сто восемьдесят градусов, сбавив ход до малого.


– Опасно без разведки, – пояснил я свои действия, выслушав недоуменный писк. – Что там дальше?

– Варька не знать! Плыть смотреть!

– А ты уверена, что именно туда?

– Большая плавучая раковина с человеки плыть туда. Большие камни.

– Так и запишем – камни, – хмыкнул я, выискивая в графическом приложении карту острова. – Ага, там бухточка, и немаленькая! С наш Пятачок размером… Петрович, подъем! Плывем на разведку.

– Варька плыть!

– А вот это, подруга, совсем ни к чему! Опасность, понимаешь? Покрутись пока тут, рыбу полови. Мы тебя позже позовем. Хорошо?

– Варька понимать! – Афалина без лишних споров исчезла под водой, – видимо, восприняла мои слова насчет половить рыбу буквально.

Я же осторожно направил надувнушку в обход коварных рифов: не знаю, что за «человеки» облюбовали бухту на безымянном острове, но соваться к ним с бухты‑барахты в свете вчерашних событий, по крайней мере, глупо. Гораздо полезнее для здоровья высадиться в нескольких километрах и пройтись по берегу пешочком, благо к такой работе мы с напарником привычны.

Удобное место отыскалось на удивление быстро – не прошло и пятнадцати минут. Заложив широкий вираж, я приткнул лодку к длинному языку отмели, выдававшемуся далеко в море промеж двух россыпей каменюк, спрыгнул в воду и оставшуюся до берега пару сотен метров протащил надувнушку волоком, ни разу не погрузившись глубже, чем по пояс. Для пущей маскировки старался держаться валунов по левую руку: на их фоне черная лодка и мой мимикрирующий бронекостюм достаточно качественно терялись, так что рассмотреть нас со стороны потенциально опасной бухты было весьма проблематично.

Оказавшись на узкой полоске пляжа, я замаскировал лодку у подножия заросшего с одной стороны непонятным красноватым мхом валуна, навалив к борту камней помельче, и занялся подготовкой к разведывательному выходу. Понятливый Петрович уже умчался по осыпающемуся склону наверх и сейчас шуровал по кустам, то и дело вспугивая мелких пичуг. На наше счастье, никого крупного ему по пути не попалось: заложив довольно широкую дугу по прибрежным зарослям, кот через некоторое время вернулся и отчитался о проделанной работе мыслеобразом, который без проблем расшифровывался коротким «чисто». Как всегда в таких случаях, его собственный природный «хамелеон» работал на всю катушку: голова с прядающими ушами и загривок терялись на темном фоне базальтового утеса, а пушистое пузо и лапы практически сливались с песком. Несколько выбивался из общей картины лишь непрестанно меняющий цвет с серого на светло‑коричневый хвост, которым Петрович нервно подметал пляж. Менее подготовленного человека, окажись он на моем месте, от этого зрелища запросто бы хватил кондратий.

Поскольку нам с напарником все равно предстояло вернуться к лодке, особо заморачиваться со снаряжением я не стал, даже тощий дейпак оставил валяться на пластиковом днище. Захватил лишь верный «меркель», подсумки с боекомплектом которого уже давно висели на куртке, да на всякий случай проверил АПС‑17. Оружие было в норме, так что в случае чего отобьемся: штуцер – это вам не пукалка‑«дефендер», любой броник прошьет навылет. Оставалось лишь примерно определиться с маршрутом, чем я и занялся, буквально за пару минут набросав кроки и забив их в навигатор. Мельком глянув на таймер – почти шесть, успеть бы до темноты, – я привычно устроил штуцер на плече и шагнул к зарослям, на ходу скомандовав:

– Петрович, патруль!

Пока я проламывался через кусты, напарник неспешной рысцой обогнал меня и оторвался метров на пятьдесят, не особо заморачиваясь с выбором дороги. Картинка с активированного ППМ исправно демонстрировала довольно густой травостой, для тех же земных субтропиков не особенно характерный, да не слишком толстые ветки местных псевдоакаций. То и дело попадались валуны, которые кот вынужден был огибать, но ничего опасного на пути не встречалось. Немного расслабившись, я перестал ежесекундно озираться, доверившись чутью Петровича, и просто пошел по его следам. Минут через десять я подкорректировал направление, и вскоре мы вышли к довольно обширному пляжу, подковой изгибавшемуся вдоль той самой бухты, где скрывались загадочные «человеки». Здесь я попридержал напарника и устроился в удобной расселинке между двух валунов, откуда открывался неплохой вид на всю лагуну сразу, и принялся внимательно изучать окрестности, задействовав цифровой зум шлема.

Дневное светило еще висело достаточно высоко над горизонтом, однако по иронии судьбы уже почти до половины скрылось за горой, потому разглядеть что‑либо у ее подножия было проблематично, хоть поляризационный слой забрала и не давал слепить глаза. Бухта и впрямь оказалась весьма обширной, километра полтора в поперечнике, и с моего наблюдательного пункта обнаружить какие‑то искусственные сооружения на берегу не удалось. Раздраженно чертыхнувшись, я вылез из временного убежища и побрел вдоль самого среза зарослей, не приближаясь к воде. Активированный «хамелеон» с достаточно высокой вероятностью позволял избежать визуального обнаружения, так что я решил особо не прятаться. Тем более время поджимало.

Далеко вдоль пляжа уйти не удалось – путь преградила врезавшаяся глубоко в лагуну скала, так что пришлось обойти ее по прибрежным зарослям, предварительно заслав напарника на разведку. Против ожидания сразу за утесом потянулся довольно крутой обрыв с узкой полосой песка далеко внизу, и темп передвижения замедлился – мешали отменно густые и колючие кусты, едва достававшие мне до пояса. Мысленно матерясь, я углубился в лес, стараясь в общем и целом выдерживать ранее намеченное направление, но вскоре вынужден был полностью сменить маршрут – мини‑плато закончилось глубокой и довольно широкой расселиной, по дну которой весело бежал откуда‑то из глубины острова ручей с прозрачной и даже на вид холодной водой. Наверняка с горы течет, хотя ледяной шапки не видать. Скорее всего, из пещеры, потому что больше неоткуда. Проверить бы еще, пресная или соленая. У нас на Пятачке, помнится, ни одного даже самого захудалого ручейка не отыскалось, пришлось скважину бурить. Эх, разбередил душу!

Однако дело плохо. Тут два варианта – или идти вдоль расселины в глубь острова, или попробовать спуститься вниз. Как далеко распадок тянется, из карты выяснить не удалось – его практически не было видно под густым ковром буйной растительности, а просканировать рельеф у ее составителей руки не дошли. Хорошо хоть спутниковую съемку обработали и перегнали в трехмерное изображение. Слезть, собственно, проблема небольшая, а вот как обратно забираться? Да и время… Еще полчаса, и солнышко местное окончательно скроется за горой. И вроде не темно будет, да в тени хрен что различишь, пока не упрешься носом. Пребывая в тяжком раздумье, я сел, устало привалившись спиной к ближайшему дереву, и хмыкнул:

– Засада!..

Оказавшийся тут как тут Петрович успокаивающе потерся лобастой башкой о мою руку и включил урчальник, дескать, не дрейфь, хозяин, прорвемся!

– Плохо дело… А Галя там без нас. А, Петрович?..

Кот ощерился и вздыбил шерсть на загривке, окатив меня волной злой решимости рвать врагов когтями и клыками, буде таковые случатся на нашем пути.

– Ладно, хорош бездельничать! – Я упруго поднялся на ноги и, склонившись, почесал напарника за ухом. – Сходи‑ка, мой рыжий друг, осмотрись!

Петрович с готовностью сорвался с места. Проскочив сквозь колючки, он через некоторое время оказался на берегу лагуны. Склон здесь, как и ранее, обрывался весьма неприятной, хоть и не слишком глубокой, пропастью со стороны бухты и чуть более пологой расселиной вдоль ручья слева. Разогнавшийся кот едва успел затормозить, упершись в дерн всеми четырьмя лапами, голова его дернулась, и я периферийным зрением уловил в рамке ППМ нечто странное.

– Петрович, замри! Влево, теперь чуть вверх – есть! Сиди так.

Ага, все‑таки попались, «человеки»! С высоты нашего мини‑плато открывался противоположный берег лагуны, скрытый от первоначального наблюдательного пункта скалистым мысом. С текущей же позиции взору открывалась обширная заводь – по‑другому и не назовешь, этакая бухта в бухте, с довольно просторным проходом, как раз между утесом и широким пляжем в самой вершине подковы, образованной побережьем. Камера на ППМ относительно слабая, большим разрешением похвастаться не может, поэтому на таком расстоянии деталей разобрать не получилось. Видно было, что на берегу теснятся явно рукотворные объекты – чуть ли не такие же жилые боксы, как у нас в разгромленном поселке. А чуть дальше из‑за невысокого гребня выглядывают плоские крыши каких‑то достаточно крупных корпусов. Постройки довольно давно накрыла тень от горы, но, странное дело, ни одного огонька на территории базы не просматривалось. Озабоченно хмыкнув, я принялся с ожесточением продираться сквозь колючие заросли и минут через пять пристроился рядом с Петровичем. Тот утробно и почти неслышно взвыл, излучая волну озабоченности, перемешанной с любопытством и изрядной толикой опасения, и я поспешил успокаивающе погладить напарника по холке:

– Кажется, нам повезло… Как ты думаешь?

Кот неуверенным мявом дал понять, что думать в данном конкретном случае – моя, и только моя, задача. А он свою работу уже сделал – обнаружил полезное.

– Ладно, расслабься!.. Сейчас понаблюдаем немного… – Я свернул окошко ППМ и врубил увеличение на максимум. – Так, что это у нас? Любопытно…

Мощный баллистический вычислитель без проблем выдал десятикратный зум без каких‑либо искажений картинки, так что прибрежный комплекс я со своей позиции рассмотрел в мельчайших подробностях. Судя по типовому набору построек – эллинг, пара причалов с пластиковым покрытием, несколько стандартных ангаров и приземистое длинное одноэтажное здание, упиравшееся торцом в скалу. От нашего поселка обнаруженная база отличалась только размерами. По крайней мере, доступная взору инфраструктура могла обслужить втрое больший парк водной техники, что внушало некоторую надежду. Настораживало лишь полное безлюдье, царившее на пирсах и вокруг. При первичном осмотре на глаза попалось множество признаков населенности объекта – от разбросанных около урны пивных банок и окурков до забытой кем‑то на пластиковой лавке у входа в один из ангаров кепки‑бейсболки. Но вот люди показываться почему‑то не спешили. В здании диспетчерской – ничем иным оно быть и не могло – приоткрыто несколько окон, из одного, распахнутого настежь, ветром вывернуло легкие жалюзи, и теперь длинные светлые полосы трепыхались от малейшего дуновения, колотя по прозрачному пластику следующего оконного проема. Почему‑то именно этот факт поразил меня сильнее всего. Звук я не слышал, но прекрасно представлял, насколько он раздражающе должен действовать на обитателя кабинета. И если источник шума до сих пор никто не устранил… Н‑да, вывод напрашивался весьма неутешительный.

Понаблюдав еще минут пятнадцать, я все же решился запустить биосканер. За прошедшее время ситуация ничуть не изменилась, если не считать навалившиеся сумерки (но это из‑за горы, на самом деле до темноты еще время есть), и я никак не мог отделаться от ощущения бесполезности своего занятия. Попытка прояснить ситуацию при помощи технических средств потерпела крах – дальности действия сканера не хватило. В сердцах ругнувшись, я поворочался, разгоняя кровь в ногах, и ползком убрался с обрыва в глубь зарослей. Черт его знает, что у них там стряслось, но на всякий случай лучше не отсвечивать на виду. И дальше отлеживать пузо смысла никакого – яснее обстановка не станет. Надо на что‑то решаться. Пробраться ближе по берегу? Честно говоря, совсем не тянет. Сам себя лишу проверенного пути отступления – расселину с крутыми склонами никто не отменял. Удирать в случае чего в самое сердце острова? Не‑а, ищите дурака. Лучше уж тогда по воде вплавь. А это вариант!..

С каждой секундой мысль эта мне нравилась все больше и больше, потому я не стал терять время и уверенным быстрым шагом пошел по знакомому маршруту к лодке. Петрович на сей раз остался в арьергарде, но далеко отставать не решился – моя озабоченность в полной мере передалась и ему.

Система тау Кита, планета Нереида, 22 февраля 2538 года, вечер.


Когда мы с напарником достигли места высадки, светило уже до половины скрылось за горизонтом, разлив по небосклону густо‑фиолетовое мерцание и превратив тени в черные кляксы. Еще буквально четверть часа, и остров окутает непроницаемая тьма, которая, в свою очередь, несколько поредеет под натиском звездной россыпи и местного спутника, настолько маленького и тусклого после Луны, что первое время я с трудом находил его на небе. С другой стороны, от высоких приливов острова не страдали, что радовало… Впрочем, отвлекся.

Загнав Петровича в надувнушку и бросив на днище мешающий штуцер, я уже привычно доволок лодчонку до глубокой воды и с некоторым трудом перевалился через борт, едва не уронив расслабившегося напарника в море. Тот, однако же, возмущаться не стал – по крайней мере, вслух, – и я кое‑как устроился на задней банке, вооружившись веслами‑обрубками. Разглядеть уже почти ничего не получалось, так что пришлось врубить ноктовизор. Впрочем, он мало помог – темные камни на фоне темной же воды выделялись слабо, и передвигались мы буквально на ощупь. Тем не менее минут за десять я отогнал лодку довольно далеко от берега. Волнение практически не ощущалось, да и ветра не было – видимо, вчера весь запас ярости потратил, – так что надувнушка лениво покачивалась почти что на одном месте, очень медленно дрейфуя вдоль рифов. Аккуратно сложив весла под ноги, я врубил коннектор и коротко приказал напарнику:


– Зови Варьку.

Афалина появилась не сразу – мне пришлось дважды взяться за весла, чтобы немного отгрести от каменной россыпи, куда лодку медленно, но верно относило почти неощущавшимся прибоем. Наконец по правому борту мелькнул знакомый плавник, ярко выделившийся на фоне звездного неба – я же говорил, что светлее станет! – и Варька вопросительно ткнулась носом в туго накачанный борт.

– Нам нужна помощь, – сообщил я, легонько хлопнув напарника по спине – не фиг спать, работа есть. – Сплаваешь на разведку?

– Варька помогать! – с готовностью отозвалась афалина. – Куда плыть?

– В лагуну. Посмотри, есть ли там люди. И лодки.

– Варька понимать! Смотреть большие плавучие раковины и человеки! Большой черный Денисов ждать здесь!

Игриво взмахнув хвостом, Варька ушла в глубину. Где она вынырнула, на фоне черных скал я так и не разглядел, поэтому перестал заморачиваться и разлегся на дне лодки, упершись полусогнутыми ногами в переднюю банку и довольно удобно разместив голову на задней. Петровичу пришлось потесниться, но я оставил его праведный гнев без внимания – за прошедший день я порядком утомился, несмотря на краткий послеобеденный сон. Через некоторое время отпущенная на волю волн лодка уперлась бортом в камень, но я лишь лениво матюгнулся, не желая менять позу. Ничего нам не будет, вон как баллон пружинит…

Варька вернулась примерно через час – я по таймеру на забрале засек. Собственно, время пролетело незаметно, я ухитрился задремать и пропустил появление афалины. Разбудил меня Петрович, вернее, излучаемая им волна радости. Мне снилось что‑то очень приятное, так что я не сразу осознал, что в мои безмятежные грезы вторглась чужая эмоция: лишь почувствовав на языке привкус копченого кальмара, я чертыхнулся и выпал из объятий Морфея. Варька от избытка чувств окатила меня тучей брызг и выдала взволнованной скороговоркой:

– Человеки нет! Большие плавучие раковины нет! Варька не понимать!

– Ты уверена?

– Варька знать – человеки нет.

– На берегу тоже? – на всякий случай уточнил я.

Я уже как‑то упоминал, что объекты на суше афалин не интересуют, они воспринимают их деталями рельефа, но попытка, как говорится, не пытка…

– Пещера с большие плавучие раковины темно! Человеки нет! Варька не понимать!

– Ладно, мать, успокойся!.. – Я похлопал афалину по горбатому носу и принялся размышлять вслух: – Интересно, куда они все могли деться? Самый логичный вывод – их тоже всех перебили. Только кто? И зачем? За каким, я вас спрашиваю, хреном?!

Успокоившись так же резко, как и сорвался на крик, я в полном смятении помотал головой, прогоняя мрачные мысли, и позвал афалину:

– Варька…

– Слушать!

– Покрутись пока здесь, ладно? Мы с Петровичем поплывем в лагуну. Если что, позовем. Если не позовем, приплывай утром к эллингу. Хорошо?

– Варька плавать! Вернуться утром. Ночью ловить рыба.

– Ну вот и славно, – подвел я итог беседе. – Петрович, не спи! Смотри вперед, тут недолго на каменюку нарваться. Ты же искупаться не горишь желанием?

Кот в ответ зашипел и одарил меня мерзким ощущением мокрой шерсти, липнущей к коже. Получилось весьма натурально, меня аж самого передернуло от отвращения. Махнув афалине на прощанье веслом, я погреб прочь от рифа, ориентируясь по двум бесформенным пятнам особенно густой тьмы – тем самым утесам, между которыми прятался вход в бухту. Когда камни наконец остались за кормой, я облегченно выдохнул и заработал веслами увереннее: сама лагуна была довольно глубокой и неприятных сюрпризов не таила, это я еще с вечера разглядел. Существовал риск наскочить на мель в проходе между пляжем и утесом, но, будь это так, вряд ли бы загадочные «человеки» расположили базу в заводи: катера типа моей утопленной «тройки» там бы элементарно не прошли, и их пришлось бы держать в другом месте. Ни один здравомыслящий человек на такое бы не согласился. Добровольно, я имею в виду.

Мои опасения оказались напрасными – мы спокойно пересекли лагуну и прошмыгнули в заводь. Вокруг царила мертвенная тишина, нарушаемая лишь мерным плеском весел да стрекотанием каких‑то насекомых в зарослях. К такому звуковому сопровождению я уже давно привык и совершенно его не воспринимал: тренированный слух пытался вычленить из мерного шума звуки нехарактерные, выделяющиеся на естественном фоне, но таковые отсутствовали. От этого становилось еще страшнее – не может в человеческом поселении быть такой тишины. Да и темень такая не характерна. Даже глубокой ночью обязательно что‑нибудь гудит, тарахтит и колотит, в крайнем случае где‑нибудь мерцает сигарета или светятся окна. А тут все кругом мертво… Брр!.. Озноб до костей пробирает. Того и гляди, на каждый шорох дергаться начну и визжать от ужаса, как какая‑нибудь тупая блондинка из фильма ужасов.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю