Текст книги "Аномалия"

Автор книги: Александр Галин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Голдин. Это ты разбирайся со своей матерью! Кто у тебя отец! Может быть, у нее есть другие кандидатуры? Пожалуйста, я не буду возражать! А к Жанне ты не приближайся! Иначе я тебе голову оторву! (Направляется за остальными вверх по склону карьера.)

Илья(один). Где Жанна?

Мусатова(вернулась). Ушла уже твоя Жанна… Пойдем! (Уводит Илью.)

Появляются Голдин и Жанна.

Голдин(Жанне). Подожди!

Жанна. Пусти…

Голдин. Что происходит? Я жду объяснений!

Жанна. В чем дело?

Голдин. В чем дело? Это я тебя должен спросить – в чем дело!

Жанна. Какие у вас ко мне вопросы?

Голдин. У вас? Давно мы на «вы»? Мы что, на «вы»? Я спрашиваю – мы на «вы»?

Жанна. Мы на «вы»! Какие у вас ко мне вопросы?

Голдин. Ты не забыла, что я – его отец!

Жанна(внятно). Нет, не забыла… Это ты забыл предупредить своего сына, что я твоя любовница! Бывшая! Все! Я вам заявляю – сегодня я играю последний спектакль…

Голдин. Ждешь – я опять начну тебя уговаривать?

Жанна. От вас я уже ничего не жду!

Голдин. Ну что же… Очень хорошо… Это твой последний спектакль?

Жанна. Я не хочу играть! Я не понимаю – зачем!

Голдин. Я не буду… не буду тебя уговаривать… Я больше никого не буду уговаривать. Давайте разбежимся! Живите без меня! Делайте что хотите! Уйдите все… из моего театра!

Жанна. Какого театра? О каком театре ты говоришь? Где он теперь, театр? Ты все время говоришь о каком-то театре! Когда-то он был! Теперь его нет!

Голдин. Найди себе какого-нибудь торгаша. Тебе захотелось вот так же пошло одеться, как твоя новая подруга Таня! Тебе захотелось съездить в Париж с каким-нибудь ее бандитом? Поезжай!

Жанна. Я бы хотела съездить в Париж со своим мужчиной. С мужчиной, который не просит денег у своих бывших любовниц! Я тоже женщина… и моему терпению пришел конец!

Голдин. Ах, ты оказывается женщина! Ты нашла момент, чтобы вспомнить, что ты женщина! Узнаю-узнаю эти тексты! Что она тебе предложила? Пробраться в Испанию и выступать там в дешевых кабаках… Попробуй-попробуй… тебя примут…

Жанна. Это лучше, чем делать вид, что занимаешься высоким искусством и ездить по пустым Домам культуры… Попробую. Я все попробую!

Голдин. Короче! Подведем итоги! История с сыном! Ты выбрала такой способ со мной расстаться? Я правильно тебя понял?

Жанна. Правильно!

Голдин. Остальное не важно! Ты свободна! Гори синим пламенем!

Жанна. Уже горю!

Голдин уходит. Через некоторое время к плачущей Жанне подходит Хребет.

Хребет. Вы не заблудились?

Жанна. Заблудилась…

Хребет(смущен). Ну… тогда, может, провести вас… показать где остальные.

Жанна. Спасибо…

Жанна и Хребет уходят.

Кажется, что бесконечное бетонное помещение гудит на тысячи голосов. Слышны окрики командиров. Над бархатной ширмой – декорации, изображающие лес. На ящиках разложены куклы. Илья спит между ящиками. За ширму пятится полковник Коровин.

Коровин(кричит). Назад! Назад! Я кому сказал! А ну-ка встать! Последний ряд, два шага назад! Назад! Зуев… ты слышишь!

Зуев(заглянул). Я здесь, товарищ полковник!

Коровин. Так… капитан, иди сюда… встань туда!

Зуев(уходя). Есть… слушаюсь… товарищ полковник…

Входит Хребет.

Коровин. Ты хоть спросил у артистов, про что спектакль?

Хребет. Нет. Мне сказали: театр… Про куклы разговора не было.

Коровин(берет куклу). Это что, козел? Спектакль про козла?

Хребет. Бороды нет… Вроде больше похож на козленка.

Коровин. Вырастет – козлом станет. Да ты что?! Я ж там весь гарнизон взбаламутил – живых артистов им обещал… А на что тут мужикам смотреть?! На кукол? Нас с тобой не поймут! (Кричит.) Зуев! Ты слышишь, Зуев?

Зуев. Здесь я!

Коровин. Чтобы ближе тебя рядов не было, чтоб больше рядов не было. Кому не хватит – пусть стоят… Передай там: если кто сюда за перегородку будет заглядывать – отправлю вон! Капитан… встань с другой стороны!

Зуев. Есть!

Коровин(Хребту). Генерал с Медведевым подъехал… Пойдем!

Хребет. Иди…

Коровин. Идем. Встретим дружка твоего?

Хребет. Обойдется.

Коровин. Ладно. Идем по порядку. На очереди у нас встречи с прекрасным. Ладно, Сашок… козел так козел…

Хребет. Ну у них… и люди есть…

Коровин. Надеюсь. (Кричит.) Зуев! Никого не подпускать! Вы что, черти, людей не видели!

Первой за ширмой появилась Нина Реут.

Нина. Таких, как мы, они не видели!

Коровин. Что?

Нина. Может быть, таких, как мы, они не видели?

Коровин. Конечно… Я это имею в виду… У нас тут два года даже кинофильмов не было, а тут… живые артистки. Вы артистка?

Нина. Меня зовут Нина Реут! То ли ваш суровый климат, то ли ваш этот напиток «тимохинский»… но больше я о себе ничего не помню. А вы про себя что-нибудь помните?

Коровин. Полковник Коровин…

Нина. Господин полковник, а что вы делаете здесь, за ширмой?

Коровин. Вас охраняю…

Нина. На нас хотят напасть!

Коровин. Все может быть!

Нина. Не отдавайте меня врагу без боя! Другу тоже не отдавайте!

Коровин(взволнован). Понял…

Нина. Я всегда прихожу сюда перед спектаклем заранее… чтобы себя настроить…

Коровин. Понял…

Нина уходит. Полковник и Хребет оцепенели. Входят Генерал, Медведев, Голдин и Иван.

Голдин. Помогите, товарищ генерал… помогите… Не знаю, что мне делать! Научите, где можно поменять карданный вал, будь он трижды проклят!

Иван. И мне бы на яму встать, товарищ генерал… На яму обязательно…

Генерал. Ям здесь много… Яму мы найдем… А карданный вал найти вам может только он. (Медведеву.) Поможешь артистам, Владимир Николаевич?

Медведев(Голдину). Вы из Москвы?

Голдин. Из бескрайнего русского Нечерноземья…

Медведев. Понятно… Куда путь держите?

Голдин. Едем в северную глубинку…

Генерал. А артистки как, ничего? Хребет! Доложи обстановку. Ты же их видел…

Голдин. Разрешите мне доложить, товарищ генерал! У нас играют куклы…

Генерал. Не понял. Кто в куклы играет?

Голдин. Я – артист, но работаю с куклой! Основной наш зритель – детские сады и школы, в основном, начальные классы…

Генерал. Подожди. Так ты артист?! А чего же я тебя не знаю?

Голдин. Я вас тоже раньше не знал! А теперь готов на колени упасть за спасение. Может быть, я вам тоже понравлюсь!

Генерал. Мужиков у меня здесь и без тебя хватает…

Голдин. Я заметил… когда мы ехали сюда, в этом вашем… объекте совершенно не видно женщин? Нигде… ни на улицах… ни в домах – нигде! Что с ними произошло такое? Это, согласитесь… какая-то аномалия…

Генерал. Были здесь и женщины. Но объект-то уже три года как закрывают. Офицеры семьи отправили. Понял ситуацию? Остались одни мужики. А мужики – они своего требуют. Владимир Николаевич, некоторые уже до точки дошли: едут гулять в Железный, а там тоже с женщинами не густо…

Коровин. На офицерские деньги сейчас не погуляешь.

Медведев. С артистами ты рассчитаешься, Хребет?

Хребет(с усмешкой). А ты уже зажилил?

Медведев. А пить вы тут собираетесь на чьи? Вон там сколько бойцов набежало…

Хребет. Я пью на свои…

Голдин. Мы довольны приемом. Искусству сейчас нужна поддержка. Вы не поверите, а кое-где кукловода и похоронить по-людски не могут. В Ельце одного бывшего кукольника положили в ящике из-под кукол.

Хребет(Голдину). Ладно, мы вас не обидим. (Ивану.) Сейчас сюда механика привезут… С ним оттянете автобус в мастерские…

Иван. А яма?

Голдин. Что ты впился в человека с этой ямой? Тебе что, кроме ямы, ничего больше не нужно?

Хребет. Есть там яма…

Медведев. Хребет… я ведь к тебе в гости приехал…

Хребет. Да? А я тебя не приглашал…

Медведев. А я, видишь, Сашок, – соскучился…

Напряженное молчание.

Генерал. Владимир Николаевич, пойдем, что ли, садиться?

Генерал, Медведев уходят.

Голдин(возбужден). Скажите мне, кто он, этот Медведев? Он генерала на белом «Ролс-Ройсе» привез?

Иван. Я таких машин в жизни не видел…

Хребет(с усмешкой). Медведев-то? Кормилец наш…

Коровин. Купил он рудник… Ты слышал, Хребет?

Хребет. Купил…

Голдин. А что за люди с ним? Целая толпа… в штатском…

Хребет. Бандиты его… Охрана… помощники… Кто их знает!

Голдин. Когда этот «Ролс-Ройс» и эти «Мерседесы» въехали на территорию, я подумал – это ваша аномалия действует: я в бреду, мне это все снится…

Хребет. Живем в ногу со временем…

Коровин. Ладно, Сашок… не надо артистам рассказывать о грустном. (Хребту.) Ты давай, не заводись раньше времени!

Хребет(Ивану). Пойдем… Как тебя зовут?

Иван(уходя). Иваном меня зовут, товарищ подполковник…

Хребет и Иван уходят.

Коровин(Голдину). Вы как, со званием, или как? Чтоб я вас как-то красиво представил!

Голдин. Я сам себя представлю! Дорогой полковник, садитесь в зал… Здесь, за ширмой, посторонним нельзя… здесь будут работать артисты!

Коровин. Понял. Скажите все-таки мне, что вы нам покажете, чтобы я мог людей настроить! Я свой контингент лучше знаю…

Голдин. Я сам их настрою… Садитесь в зал – и я вас настрою… Все будут настроены… не волнуйтесь…

Появляются Нина, Таня, Мусатова и Шафоростов.

Таня. Нет ли чего попить? Во рту такая сушь, джентльмены, после вашего самогона.

Коровин(взволнован). Попить? Женщинам, наверно… хотелось бы крюшон?

Нина. А вы бы не могли принести нам, пожалуйста, тархун?

Коровин. Тархун? (Громко.) Зуев! Быстро… иди сюда!

Нина. Ефим, что вы так смотрите на меня? Я крюшон не пью. И Васенька Шафоростов предпочитает тархун…

Голдин. Вы предпочитаете тархун?

Шафоростов. Да! Я предпочитаю тархун…

Таня(Голдину). Пить всем действительно хочется.

Мусатова. Кому всем? Я не знаю… мне не хочется!

Зуев(появляется). Слушаю, товарищ полковник!

Коровин. Пошли кого-нибудь, пусть найдут. Давай… ящичек тархуна сюда привези…

Зуев. А это что такое? С алкоголем это или нет?

Коровин. Ну чего я буду тебе сейчас лекцию про тархун читать? Запомни название – и все.

Зуев(уходя). Я сомневаюсь насчет тархуна.

Голдин. Товарищ полковник, когда вы займете место в зрительном зале, то мы сможем начать. Я повторяю: за этой ширмой мы работаем! Смотреть на наше искусство положено с той стороны. С той! Таковы условия игры…

Коровин. Понял… А что если я вот здесь сбоку тихо постою. Мне отсюда и спектакль виден, и я могу обеспечить дисциплину…

Иван нажал клавиш магнитофона, зазвучала музыка. Голдин снял пальто и оказался во фраке.

Иван помогает ему закрепить галстук.

Голдин(артистам). Вы готовы? Дай погромче музыку… На полную громкость! Их там тысяч пять, не меньше… мужиков… Полковник! Мы начинаем…

Коровин(встрепенулся). Так! Тихо! (Кричит). А ну-ка всем тихо! (Громко.) Если кто сюда заглянет – бью прямо по мордам!

Голдин. Зачем же вы так их настраиваете! Полковник, они теперь зрители! Не рядовые, не сержанты… не капитаны… сейчас они – люди. А вы – по мордам! Там теперь у них не морды, а лица. (Артистам.) Вы готовы?

Мусатова. Мы-то готовы…

Голдин быстро уходит и возвращается с Жанной. Вслед за ними появляется и Илья.

Жанна. Если вы опять поместили актрис в одну гримерную вместе с мужчинами… я играть не буду…

Голдин. Кто это мужчина? (Указывает на Илью.) Этот глист – мужчина?

Таня. Мы начнем. Но вы откройте нам занавес сначала!

Голдин. Дайте занавес. (Илье.) Занавес давай, Ромео вшивый!

Илья(с трудом). Ромео не мог быть вшивым – он был из аристократической семьи!

Голдин. Он был вшивым, а его Джульетта ходила под себя!

Жанна(громко). Хватит!

Нина. Господи! Какой он ужасный!

Шафоростов. Ефим, пусть мальчик спит!

Голдин. Все! Начинаем, я сказал! Готовы?

Мусатова. Да готовы, готовы! С Богом!

Голдин подождал, пока в полную мощь не зазвучали фанфары, и вышел из-за ширмы.

Раздались аплодисменты… и потом стало тихо.

Голдин. Поэт далекого Возрождения Данте Алигьери когда-то написал: «Людские души вечно ожидают под чашей звезд исполненной мечты». Мы знаем, дорогие друзья, что среди вас есть зрители, которые маршировали сюда несколько километров и, ожидая нас, простояли в этом замечательном зале уже несколько часов. Нет! Такого зрителя нет даже у звезд Голливуда! Позвольте от имени деятелей культуры нашей области, от всех тех, кто дарит людям улыбку и радость, поблагодарить за помощь и поддержку воинов, тех, кто своим ратным, самоотверженным трудом умножает могущество нашей Родины! Я знаю, что в этом зале есть люди, от которых в Швейцарии и на Уолл-стрите финансовые воротилы уже просыпаются в холодном поту… (Обращается к Медведеву.) Мы посылаем и вам, дорогой Владимир Николаевич, благодарное тепло наших сердец. Сегодня с вами старейшая кукольница России, первая исполнившая роль Мальчиша-Кибальчиша, неповторимая Валентина Му-са-то-ва в роли первой собаки!

Мусатова(тихо Коровину). Это я… (Лает, выводит собаку).

Голдин. Звезда русской декламации, уже не первый год сияющая на провинциальной филармонической сцене, прима-чтица, случайно посетившая этот лучший из миров, хрупкая Нина Реут! В роли коварной вороны! Давайте приветствовать ворону!

Коровин неслышно аплодирует.

Нина(тихо, Коровину). Спасибо! (Громко.) Кар! Кар! (Вывела куклу вороны. Птица уселась на ветке.)

Голдин. Друзья, а теперь я воспользуюсь вашей терминологией – пришло время тяжелой артиллерии. Актриса, блистательно сыгравшая в прошлом сезоне Али в спектакле «Али-Баба и сорок разбойников», большой мастер-кукловод и большой души человек – вы это еще, друзья, увидите – бо-ль-шой души, отзывчивый человек – Танюша Болтова в роли второй собаки!

Таня, лая, вывела куклу собаки. Лай ее потонул в приветственном реве.

(Голос его потух.) Исполнительница главных лирических ролей нашего репертуара – Жанна Калмыкова… в роли Аленушки…

Жанна выводит красивую куклу Аленушки под все нарастающий шквал аплодисментов.

Через некоторое время Голдин возвращается за ширму.

Шафоростов(Голдину). Почему вы не представили меня?

Голдин. В следующий раз, когда мы попадем к ткачихам в Иваново, я буду представлять только вас! (Всем.) Начинайте!

Иван открыл занавес. Голдин, согнувшись у ширмы, протяжно и страшно завыл по-волчьи. Из магнитофона возникла печальная мелодия. Шафоростов заплакал и вывел куклу козленка.

Шафоростов(зовет голосом козленка). А-у! Сестрица Аленушка! Сестрица Аленушка! А-у!

Жанна(голосом Аленушки). А-у! Братец Иванушка! Где ты?

Шафоростов(голосом козленка). Але-о-о-нушка!

Жанна(голосом Аленушки). Братец Иванушка! Где ты, Иванушка?

Шафоростов(голосом козленка). Я здесь!

Жанна(голосом Аленушки, удивленно). Где?

Шафоростов(голосом козленка). Это я, твой братец Иванушка! Не послушался тебя, сестрица, напился из лужицы – и козленочком стал… (Жалобно блеет.) Бе-е… Бе-е…

Жанна(голосом Аленушки). Не плачь, братец Иванушка.

Иван воет.

Шафоростов(голосом козленка). Кто это воет так, сестрица Аленушка? Не волки ли близко?

Нина(злобно). Кар! Кар! Волки… Волки! Кар!

Шафоростов(плачет голосом козленка). Страшно! Страшно мне, сестрица Аленушка.

Ворона, усевшись на ветке, продолжает каркать.

Жанна(голосом Аленушки). Не бойся, Иванушка!

Нина. Кар! Сожрут тебя, Иванушка! Волки! Кар-р-р!

Таня(с куклой собаки. Лает. Потом тихо Мусатовой). Наш выход…

Мусатова(с куклой со6аки). Я знаю… дай таблетку проглотить – лекарство принять надо…

Таня(мстительно). Ну куклу можно же вывести! (Лает.) Вы на сцене гавкать будете или вы достаточно сегодня налаялись?

Обе лают. Вдруг Голдин начинает громко хохотать, свистеть, гудеть чужим голосом. Натягивает на руку куклу охотника.

Голдин(голосом охотника). На медведя хаживали – не боялись, с волками в чистом поле схватывались – не боялись! Чего испугались-то, собаки? Нас больше, тех кто не боится в темном лесу встретить недруга! Кто помнит о дружбе и о добре… о верности и отваге… И тогда отступят те, кто зол, хитер и коварен. А ну-ка, собаки, тихо! Чу! Слышите? Кто-то плачет? Много еще на свете тех, кому нужна помощь… Кто ждет и надеется. Слышите?

Жанна запела песню Аленушки голосом небесной чистоты…

В подземных бетонных сооружениях «объекта» пусто и тихо. На всем печать распада и заброшенности. Ефим Голдин странно выглядит в концертном фраке рядам с Коровиным, Хребтом, Зуевым и Генералом. Медведев разливает шампанское. Мужчины веселы, с заметным нетерпением ждут актрис. Но первым появился Шафоростов в длинном камзоле.

Голдин(громко представил). Артист Шафоростов!

Генерал(азартно). Во-о-лк?!

Голдин. Артист Шафоростов исполнил роль Иванушки!

Шафоростов(еще в обиде). Волк у нас один – артист Голдин! Вообще он у нас замечательный имитатор – анималист!.. Вы попросите его что-нибудь изобразить! Ефим, публика просит!

Все поворачиваются к Голдину. Тот подходит, поднимает голову, завывает по-волчьи, и дальнее тоскливое эхо летит по гулким пустым тоннелям.

Генерал. Похож!

Медведев. Возьмите шампанского?

Шафоростов. Благодарю. Если бы мне удалось, как другим балетным, сбежать на Запад, моя судьба сложилась бы по-другому… Но я никогда о себе не думал. Я любил, я жил чувствами и просто совершенно упустил из виду, что я жил среди дикарей! За что меня осудили? Я ни одному мужчине на свете не сделал ничего плохого… Я делал только хорошее… Другие уже танцевали в Париже, а я только вышел из лагеря… Куда я мог пойти? За ширму! Для меня это было хуже, чем в тюрьме! Теперь дикари не считают меня государственным преступником. И что? Я стою за ширмой, как за тюремной стеной… Знаете, что такое для артиста быть постоянно за ширмой? Артист хочет только одного: чтобы на него смотрели! Смотрите на меня… и все! Смотрите… Посмотрите на Ефима!

Военные косятся на Голдина.

Это он притащил меня за ширму. Я тебе благодарен, Фимочка! Но ты должен был меня представить! Что еще у меня есть? Ведь ты артист! Ты должен понять артиста! Что у нас есть, кроме этих коротких мгновений – когда они нас видят. Они должны нас видеть! Иначе никто не узнает, что мы еще существуем… Вы знаете… мы с ним познакомились в Мордовии. Дикари осудили его, как страшного политического преступника! За что? Ему, молодому талантливому актеру, не дали роль… грубо… отняли мечту… отняли жизнь… просто… по приказу какого-то урода… областного идеолога! Ефим кинул в директора стулом. Его выгоняют из драматического театра! Тогда на празднике Октября, когда колонны демонстрантов шли по площади и смотрели вправо на каких-то стариков в шапках, Ефим повернулся к ним обнаженной спиной, поклонился в другую сторону, ну… в общем заставил всех посмотреть влево… на себя… молодого, полного сил… Вот это актер! Все смотрели на него! Ефим, милый, не обижайся, может быть, это был твой лучший спектакль! Жаль, что я его не видел! Я бы тебе аплодировал! Ты меня должен понять! Ну скажи мне что-нибудь… возрази… Что ты молчишь?

Молчание.

Генерал. Где же твоя Аленушка, братец?

Шафоростов. Девочки хотят выглядеть красиво… Обычно я с ними работаю как визажист. Кстати, господа! Хороший визажист необходим не только женщине, но и мужчине… Я готов каждому из вас предложить имидж! Консультация стоит гроши.

Генерал. Что предложить?

Шафоростов. Имидж! Вы не знаете, что такое имидж? Посмотрите на Ефима. Я знаю, что он – хрупкий, нестандартный человек. Но он создал себе имидж зверя! И страшно нас всех терроризирует! (Генералу.) А вам я бы посоветовал – наоборот… немного поменять стиль… Смягчить образ… чуть-чуть округлить.

Генерал. Округлить?

Шафоростов. Чуть-чуть. Разрешите мне с вами немного поработать!

Генерал. Не разрешаю. В этой жизни теперь надо быть зверем. Зверь вообще-то честнее человека! Едят друг друга открыто…

Шафоростов. Но все-таки, друзья, мы люди. Я согласен, мы уже друг друга едим. Но… например, звери сношаются совершенно открыто. Мы, слава Богу, пока этого не делаем…

Голдин. Васенька, может быть, вы поможете артисткам с имиджем? И поторопите их заодно…

Шафоростов. Хорошо! (Уходит.)

Генерал. Как эту… зовут?

Голдин(сразу нашелся). Ее зовут Василий!

Генерал. Я не про Иванушку…

Голдин. Господа, Иванушка наш действительно подавала великие надежды… великие…

Коровин. Я не понял про кого речь…

Голдин. Про Иванушку. В прошлом сезоне поставили «Репку». Артист Шафоростов измучил меня… Хотел играть дочку, бабку готов был играть… В конце концов дал я ему роль мышки…

Генерал. Ты, Коровин, не облизывайся! Не кот ведь!

Коровин. Какая мышка?

Генерал. Ну что ты заладил, как примятый – кто, какая. Вы хоть телевизор-то тут смотрите? Владимир Николаевич, ты там ближе нас в Москве к власти. Слыхал я, что американцы их… своих… этих… стали призывать. А нам как, эта угроза пока не угрожает? Не уточнишь?

Медведев. Уточню…

Генерал. Значит, пока можно быть спокойным? Тогда, товарищ артист, вы нам скажите – эта Аленушка, она с кем? (Похлопывая Голдина по плечу.) К Владимиру Николаевичу за стол посади ее. Лады?

Входят артистки, а также Шафоростов. Мужчины аплодируют.

Браво!

Медведев. Шампанское, пожалуйста…

Нина. Спасибо… Французское? Я поражена, господа!

Генерал(с бокалом). Позвольте от имени офицеров вызвать восхищение произведенным концертом. Как вы понимаете, не часто в отдаленных гарнизонах… встречаешься с представителями искусства… Особенно таких… не часто встречаешь! Лично мне хочется еще раз сказать всем «браво», но особенно сказать лично от себя самого вам…

Голдин(подсказал). Таня Болтова! Собака…

Генерал. Таня… Мне тут подсказали, что вы были собакой!

Мусатова. Отчего же вы только ей говорите? Я тоже собака!

Таня. Да, товарищ генерал… нас было две собаки! Та, которая коротеньким хвостом виляла, это я… А вторая, с длинным хвостом, – она…

Мусатова. А почему это именно я – вторая!

Таня. Вы – первая!

Генерал. Вот эта, с коротким хвостом… мне очень запала…

Голдин. Товарищи прекрасно говорили о всех… Запомнился образ вороны…

Нина. Это правда?

Коровин. Ворона, конечно… постоянно была на острие событий…

Нина. Благодарю…

Коровин. Я давно так не смеялся…

Нина. Благодарю…

Генерал. Я на правах местного аборигена привел в ваши святая святых искусства хозяина этих мест… Владимир Николаевич… суммируй ты наше… общее мнение. Владимир Николаевич в наших краях редкий гость… Предложил помочь нам организовать вам встречу на должном уровне… Вы извините… за такие условия. Старый сгорел, новый Дом офицеров начали строить лет пять назад… потом объект стали закрывать – стройку заморозили…

Таня(Медведеву). Я – Таня.

Нина(протягивая руку). Нина.

Медведев не сразу понимает, что рука протянута для поцелуя.

Шафоростов. Володенька, напоминаю: я – Василий!

Медведев. А кто из вас Аленушка?

Голдин. Артистка Калмыкова…

Медведев. Вас, простите, как зовут?

Жанна. Жанна. Жанна Калмыкова…

Медведев. У вас поразительный голос… Вы эту песню пели про козленочка… – я заплакал…

Жанна. Спасибо… У вас, значит, доброе сердце…

Медведев. Мне сказали, вы попали в аварию…

Голдин. Карданный вал полетел… Владимир Николаевич, спасите… у меня в мозгу этот «Полет карданного вала» зудит, как у Римского-Корсакова…

Медведев. Про карданный вал забудьте. Не волнуйтесь… Какие еще проблемы?

Жанна. Милости мы не просим.

Генерал. Значит, остальное все необходимое у вас есть?

Жанна. Спасибо, мы всем довольны.

Таня. Мы военных товарищей попросили принести дамам напиток «Тархун». Все ждем… изнывая от жажды.

Генерал. Тархун? (Поворачивается к Коровину.)

Коровин. Отправлена на поиски эскадрилья.

Медведев. Да вы что, ребята, «Тархуна» уже не можете сами добыть?!

Коровин. Добудь.

Генерал. Коровин, доложи, что у нас с тархуном?

Коровин. Зуев, доложи…

3уев. Я, товарищ генерал, послал вертолет спросить соседей: тархун есть у них или нет? Сказали: нет тархуна… Тархуна нигде нет… Обещали слетать в Варогу… Там просят за тархун цистерну мазута, но не знают пока, есть или нет у них тархун! Но там тоже ребята не знают, с алкоголем это или без…

Генерал. Тархун? С алкоголем… таджики пьют… это что-то вроде кумыса…

Коровин. Да нет… товарищ генерал, это напиток кавказский – я точно помню… Грузины его пьют… это сладкая вода…

Генерал. Что ты будешь мне тут рассказывать про тархун? Тархун делают в Средней Азии… что-то вроде яблочного сидра… только из урюка… Что я тархун не пил? Полстакана чистого тархуна отшибает мозги на неделю… Поэтому его никто, кроме нас, в чистом виде на Востоке не пьет. Но самое лучшее, что я там пил – коктейль, назывался «Сок гранаты». Берешь спелый гранат, сдавливаешь половину сока и в ту же дырочку шприцем чистый медицинский спирт… добавляешь до кондиции. Очень любили женщины этот «Сок гранаты»… Положишь фрукты на блюде… один к одному… среди них парочку гранат. Которой коктейль достанется – неизвестно…

Нина. Я хотела бы посмотреть ваш объект. Не знаю, как остальным, а мне было бы интересно… пострелять… Я никогда в жизни не стреляла. А ты, Таня?

Таня. Я в молодости стреляла сигареты. Не угостите ли сигареткой, друзья?

Медведев. Возьмите… пачку…

Таня. Стрелять пачками – не в моем стиле…

Мусатова. Бери-бери… Нас тут много курящих.

Коровин. Думаю, кое-что мы вам теперь можем показать.

Молчание.

Генерал. Прошу всех девушек… разделить с нами наш офицерский ужин. Нас там много, и каждый офицер хочет увидеть женщину за своим столом… Мы посоветовались с вашим конферансье и решили, что он сам вам скажет, кто с кем сядет…

Шафоростов. Вы только девушек приглашаете? Может быть, и меня позовете? Ефим, ты разрешишь мне участвовать в ужине на правах девушки?

Голдин. Это шутка, конечно.

Медведев(снова обращаясь к Жанне). Так… А после этого, если вы не против, отсюда километров сорок пять, не больше – мое охотничье хозяйство… Там и переночуете…

Голдин(торопливо). Мы не против.

Генерал. Какое хозяйство! В прошлом году откупил под Железным реабилитационный санаторий… превратил в отель экстра класса… Едут со всего света к нему иностранцы моих однофамильцев стрелять… лосей… Моя фамилия – Лосев… Значит, после того, как вы закусите… артистки едут в санаторий. (Голдину.) С остальными будем разбираться. Расселим всех…

Жанна. Нам прямо так ехать или дадите нам возможность себя в порядок привести?

Нина. Позвольте нам сделать последние штрихи к портрету… Наши главные женские секреты здесь, за ширмой… в коробочках!

Таня. Чтобы мы вашему столу соответствовали.

Медведев, Коровин, Хребет и Ефим Голдин выходят. Генерал задержался.

Генерал. Вы извините… это вы, которая была Аленушка? Вас можно на два слова?

Таня. Почему на два? Ее можно и на три…

Генерал. Вас на самом деле зовут Жанна? Правильно? Имеется в виду, это вы – девушка… которая… Аленушка…

Таня. Генерал, она так напряглась с Иванушкой, что имя забыла…

Генерал. Вам, Аленушка, информация к размышлению. Если нужен спонсор, есть человек, готовый помочь… Взять шефство…

Таня. Спонсор? Ты слышишь, Жанна?

Жанна. Спасибо… Мне не надо…

Таня. Почему не надо? Надо, генерал, нам всем надо!

Мусатова. Товарищ генерал… и девушке шефы нужны, и бабушке. Ты пойди спроси у спонсора: он бабушке готов помочь?

Генерал. Про бабушку разговора не было…

Мусатова. А как, милый, спонсора-то зовут?

Генерал. Владимир Николаевич… Медведев… Очень широкий покровитель искусства… известный в этих краях человек…

Мусатова. Так…

Генерал. Недавно пожертвовал на церковь… Содержит коллектив монахов…

Мусатова. Так-так… Значит, монахам посытнее стало сейчас жить? А за что монахам-то жертвовать… Они поститься должны… Я всю свою жизнь народ веселила! Я на фронте с куклой Гитлера в руке воевала. Такой был Гитлер у меня гадкий! – облизывался нашей кровушкой. Были случаи, когда бойцы за ружья хватались! У меня награда за отвагу от самого маршала Рокоссовского получена! Вот у меня милый, левая рука какая! А вот правая – как у молотобойца! Вот она – рука кукловода!

Генерал(выходя, Мусатовой). К ордену я тебя, бабушка, тоже могу представить, а денег у меня у самого нет… (Уходит.)

Нина. Я их боюсь… 3аметили какие они все бледные?.. Они же тут годами сидели под землей… Все какие-то странные, один мне вот это на палец надел. (Показывает перстень.)

Таня. Камень настоящий?

Нина. Не знаю. Как ты думаешь, я ему что-то теперь должна?

Мусатова(плачет). Эх, девки-девки! Кто вас учил куклу держать!

Нина. Что с ней?

Жанна. Валентина Ивановна… что с вами?

Таня. Господи… здесь действительно аномалия – первый раз ее слезы вижу! Неужели она плачет?

Мусатова. Когда я вас ругаю – в душе-то я за вас мучаюсь! Кому мы нужны, артисты?! А мы вот, наконец, дождались: зритель кругом вас толпится – это же праздник!

Нина вдруг тоже заплакала.

Таня. Мы здесь действительно сходим с ума! Ты чего плачешь, Нинка?

Нина. Не знаю… Наверно, это от радости! Какая-то истерическая радость в душе постоянно! Как будто что-то новое начнется… Не может быть, чтобы такое было от самогона! Я чувствую, что-то новое начнется у всех нас! Не может жизнь состоять из одного только несчастья. Я хочу жить… Я не могу больше постоянно умирать…

Мусатова. Ну и чего тебе плакать? Живи! Радуйся… Тебя Врубель выдумал. Чего вам-то плакать, девки? Вам сколько лет-то? Конечно, вам еще надо жить и жить! Вы уж будьте с этими офицериками поласковей! Что они здесь, бедные, видели, кроме земли этой и сивухи!

Нина. А почему только мы? А вы?

Мусатова. А я что теперь могу? Только дать свой костыль подержать?

Нина. Неправда! Женщина остается женщиной даже на двух костылях! А у вас ведь всего один…

Мусатова. И то правда! Профессор Магицкий меня напутствовал после последней операции: чего не может быть под солнцем, то возможно под луной! Вроде эта твоя Аномалия действительно здесь действует, Нинка! Что-то меня подмывает сегодня без костыля пройтись! Думаете, я всю жизнь только Мальчиша-Кибальчиша играла? Я в тридцать девятом году получила почетную грамоту за спектакль «Сказки Шахерезады». Я одна весь гарем переиграла! (Откладывает костыль, делает несколько пробных шагов.) Ладно, девушки! Пошли!