Текст книги "Око Арсиды"

Автор книги: Александр Маслов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

13

Половину земного года его интересовал вопрос, почему этот океан называли Тихим. Огромные прозрачно-зеленые валы накатывались на берег и разбивались о скалы с лютым грохотом. В этой стихии, раскинувшейся далеко за горизонт, никогда не было ни тишины, ни покоя. В ней словно жил древний бесконечно могучий дух, который не находил места под гигантской толщей вод, который страдал и стонал, и его буйству вторили то порывы ветра, то пронзительные крики птиц.

Мужчина в темно-красной рубашке и просторных брюках спустился между камней ближе к полосе прибоя. Конечно, это был не самый грандиозный океан из встречавшихся ему. На Торби или планетах Пояса Олориси доводилось видеть и более впечатляющие явления водной стихии. Однако сейчас перед ним простирался первый океан, возле которого он задержался надолго. Именно здесь он проводил время в ожидании, слушая грохот волн, наблюдая закаты и появление звезд.

Постояв у разбитой в щепы лодки, он омыл руки в соленой воде и сказал:

– Сегодня День Сиари. Ничтожная планета – здесь даже не знают, что это за день! Здесь живут глупцы и мелкие негодяи. И я вынужден пропадать здесь из-за одного из таких негодяев, – он подумал о капитане Быстрове.

Прежняя уверенность, что корабль Быстрова погиб вместе с Ариеттой последнее время отчего-то пошатнулась. Он не мог понять, в чем причина, откуда к нему приходят безумные, невозможные мысли. Но ему все чаще мерещилось по ночам, будто «Тезей», после рокового столкновения на орбите Исифиоды, остался цел, и наследница каким-то образом добралась до Присты. Если бы так оказалось в действительности, то это бы верно означало катастрофу для всей империи и для него лично. Однажды она приснилась ему с Копьем Оро в облике настоящей императрицы. Острый, блестящий как смерть наконечник приблизился к его груди, и Ариетта дерзко усмехнулась ему в глаза. От этого видения он вскочил с кровати и закричал в темноту.

– Господин Леглус, нас ждет важный чиновник, – напомнил ему Голиарс, опираясь на приклад масс-импульсной винтовки.

– Сейчас едем, – отозвался маркиз, встав и стряхнув влагу с ладоней. – И запомни, еще раз запомни: на этой планете никогда не называйте меня «Леглус». Даже оставшись со мной наедине. Здесь я – граф Дэриол.

– Извините, господин Дэриол, – пристианец отпустил ему короткий поклон. – Старая память иногда имеет огромную силу.

Леглус похлопал его по плечу, мрачно посмотрел на двух рослых парней в форме морских пехотинцев США и начал лениво подниматься к армейскому джипу.

Плюхнувшись на заднее сидение, Леглус вытянул ноги и устало прикрыл глаза. Машина тронулась, хватая протекторами каменистый грунт, трясясь и подпрыгивая на крутом спуске.

– Эй, аккуратнее там, – на ломаном английском бросил водителю Голиарс. – Граф в плохом настроении.

Они долго ехали по шоссе, возле указателя «Монтерей – 70 миль» свернули на бетонку, серой полосой тянувшуюся к базе. Когда справа и слева исчезли пальмы, дававшие редкую тень, впереди показался бетонный забор и сторожевые вышки. На пропускном пункте ворота открыли без задержки, и джип на полном ходу промчался мимо ангаров к желтому двухэтажному зданию.

– Господин Дэриол, вас ждет сенатор Филипп Макколл, – известил худощавый лейтенант, открывая двери.

– Знаю я, – небрежно отозвался Леглус, направляясь за Голиарсом к лестнице.

Когда они вошли в зал, сенатор в нетерпении расхаживал вдоль стены увешенной картинами и старым индейским оружием.

– Слава Богу! – воскликнул он и поторопился пожать мнимому графу руку. – Я уже разволновался, что вас нет так долго.

– Опять меня задержал океан, – выдавил улыбку пристианец, направляясь вокруг стола к креслу.

Филипп сразу подхватил:

– О да, в это время года он полон очарования! Я люблю отдыхать южнее Ломпака. А в Санта-Барбаре у меня прекрасная вилла с милейшим видом.

Он трещал что-то еще о прибрежных красотах, яхтах и островах, но пристианец, поймав его на паузе, оборвал:

– Все это хорошо, господин Макколл, но сейчас меня интересует, что с вашими агентами? Удалось внедрить еще кого-нибудь?

– Да, – Филипп подался чуть вперед. – Мы подсунули им одного опытного человека в Австралии, и одного в Европе.

– А из России никаких известий? – движением пальцев маркиз направил Голиарса дежурить возле двери.

– Информация, что «Холодная звезда» сотрудничает с русскими подтверждается. Возможно, они совместно работают над частями вашего корабля. И есть пока неподтвержденные сведенья, будто у русских содержатся два или более членов вашей команды. Их содержат против их воли, вероятно подвергают пыткам. Это возмутительно! Если бы у нас имелись доказательства, то мы бы немедленно обратились с официальным протестом.

– Вы уже говорили об этом, господин Макколл, – пристианец сузил глаза и они стали похожи на желтые щели.

– Мы возлагаем особые надежды на русского агента, – продолжил сенатор.

Леглус не слушал, как американец рассыпался в новых заверениях об эффективности своих людей в «Холодной звезде». Он думал о том, что если на другом конце ненавистной планеты действительно остался кто-то из команды Роэйрина, то это было ему крайне невыгодно. Ведь тогда существовал риск, что подробности того, как он покинул корвет, расстреляв охрану ангаров и взорвав проходную секцию, докатится до Присты. Требовалось найти способ ликвидировать этот риск. И все же самым важным для Леглуса оставался вопрос о туннельном передатчике. Подать сигнал бедствия обычным способом с бота он не мог – тогда бы на него вышли агенты «Холодной звезды» раньше, чем прибыла помощь с Присты. А едва «Холодная звезда» узнает, что у них под боком маркиз Леглус, в самых верхах Милько кто-то радостно потрет руки. Еще бы, какая удача тихонько получить человека, который уничтожил двух координаторов и разрушил шпионскую сеть на Верлоне и Совен-5! С «Холодной Звездой» у него были старые и жестокие счеты. Поэтому, чтобы покинуть этот диковатый мир, ему позарез требовался туннельный передатчик. С ним мгновенным пробоем и без всякого риска маркиз мог связаться с герцогом Флаосаром и через двадцать-тридцать дней получить помощь. Однако на недоразвитой Исифиоде такой передатчик наверняка имелся только у «Холодной Звезды». В этом и заключался ребус, который Леглус почти решил для себя и теперь ждал ключевой информации от людей сенатора, связанных со шпионской сетью милькорианцев.

– Господин Дэриол, я еще хотел заметить, – ворвался в его мысли сенатор, – что исследования частей вашего корабля зашли в тупик. Нам бы хотелось, чтобы кто-нибудь из ваших людей помог разобраться нашим ученым в некоторых вопросах.

– Я же пояснял, никто из моей команды не способен помочь, – устало ответил пристианец. – Здесь нужны специальные знания, которыми никто из моей команды не обладает. Наберитесь терпения, господин сенатор: прилетит наш корабль, и мы предоставим вам теоретическую базу и довольно полный пакет технологий. Вы получите свехэффективное оружие, межзвездные корабли, чудеса медицины и дисперсной электроники. Все это скоро будет, – соврал Леглус, честно глядя в глаза американца, – но сначала вы должны помочь мне с «Холодной звездой».

– Я все понимаю, – Филипп Макколл кивнул, вертя в пальцах фломастер и исписанный листок. – Но дело в том, что русские значительно опередили нас и от них уже сегодня исходит серьезная угроза.

– Почему вы так думаете? У вас есть орбитальный корабль на электрогравитации, строится, как вы говорили, другая техника.

– Но у России имеется головная часть вашего звездолета, у Китая хвостовая, – возразил сенатор. – Каждый день продвигает эти страны вперед. Я сожалею, но вы немного не понимаете внутриполитическую ситуацию на Земле… – он отвернулся к камину, вздохнул и решился произнести то, ради чего сюда приехал: – Господин Дэриол, у нас с Дэвидом Осборном возникла неплохая идея… Вернее идея чрезвычайно хорошая. Мы знаем, как заполучить обломки звездолета, а заодно и членов вашей команды, находящихся в плену у русских. Ведь все мы заинтересованы в этом.

– И как? – Леглус потянулся к бокалу с кока-колой.

– Вам нужно заявить права на обломки корабля, как истинному владельцу. С этим не будет проблем: в доказательство вы можете продемонстрировать орбитальный корабль, который в нашем ангаре, и несколько вещей, явно принадлежащий вашей цивилизации. Если вы пойдете на это, мы надавим на русских и китайцев через ООН. Мы развернем такую буйную компанию, что они будут вынуждены сдаться! Поверьте, это реально. Правительство не пожалеет сил и средств, и международная поддержка тоже будет всеобъемлющей.

– Это невозможно, сенатор, – пристианец отхлебнул холодной колючей жидкости. – Я же объяснял: ни при каких обстоятельствах «Холодная звезда» не должна знать, что я здесь. Тем более, что я сотрудничаю с вами. В их неведенье залог нашего успеха. А когда придет время, мы нанесем неожиданный удар, и вот тогда можно будет заявлять права. Вернее, брать столько прав, сколько будет угодно.

– Я понимаю. Все это вопрос времени… Но права на разбившийся звездолет можете заявить не именно вы, а кто-нибудь из ваших людей, – оживившись еще больше, парировал Филипп. – Например, господин Голиарс, а вы при этом останетесь в тени. «Холодная звезда» не посмеет даже заподозрить, что здесь сам граф Дэриол!

* * *

– Знаете, господин Варх, когда кто-нибудь со стороны «Холодной Звезды» говорит: «здесь все по-честному», то это порождает большие опасения и навевает неприятные мысли, – заметил Быстров.

– Пока у вас нет никаких оснований упрекнуть меня в нечестной игре, – задержавшись у открытого бара, координатор ощупал одну из бутылок и потянулся к следующей.

– Объясните, какая вам выгода указывать нам, где находятся останки корвета и члены его команды, – зрение к Глебу возвращалось и он уже мог различить тонкие детали на картине в деревянной рамке и надпись на корешке книги, лежавшей на столе.

– Вы правильно поставили вопрос, Глеб Васильевич: «какая выгода». Я бы рассуждал приблизительно так же, и поверил в честность партнерского предложения, лишь тогда, когда выяснил в чем его выгода противоположной стороны, – отозвался Орхон, вытянув из бара керамический сосуд с выпуклым гербом. – Объясняю: в наших интересах, чтобы вы вторглись на базу «Каракурт» и забрали заключенных пристианцев. Дело в том, что Россия недопустимо продвинулась в исследованиях и получила некоторые опасные технологии. Во-первых, это рушит сложившийся паритет на планете, ведет к крупной политической дестабилизации и не отвечает ни чьим интересам. Во-вторых, это вызывает справедливую озабоченность Милько. В-третьих, хотя здесь и не усматривается нарушения Галактического кодекса о нераспространении информации и технологий, имеет место быть крайне опасное несоответствие Усредненной Оценки Этики и Оценки Технологий. Вы же понимаете, что Земля или в данном случае Россия при низкой этической доминанте и головокружении от технических успехов может стать опасной не только в пределах своей звездной системы. Здесь уже впору обеспокоиться не только Милько, но другим миролюбивым космическим цивилизациям.

При слове «миролюбивым» Быстров едва сдержал смех и пожалел, что их разговор, продолжавшийся на всеобщем, не понимает сидевший в напряженном ожидании Молов.

– Господин Варх, вам не хуже чем мне знать, что Оценка Этики Земли значительно занижена, – возразил Глеб. – Вы так же должны помнить, что творили некоторые миролюбивые цивилизации, истребляя другие культуры и целые планеты. При этом как-то странно считалось, что их Оценка Этики остается выше ста. Так же вам известно, сколько раз некто вмешивался с целью затормозить естественный прогресс на моей планете.

– Вот именно: на Вашей планете. Сейчас вами говорят эмоции и кровь цивилизации, вас породившей, – координатор налил в чашечку густой, пахнущей травами жидкости. – Как-то нелепо получается… – прежде чем сделать глоток, Орнох усмехнулся. – Получается так, словно теперь я уговариваю вас: Глеб Васильевич, заберите с базы под Дубровино заключенных пристианцев, а вы старательно пытаетесь от этого уклониться. Да нет же, Глеб Васильевич, это нужно не мне, а вам и герцогу Саолири. Не желаете – не забирайте. Я по вашей просьбе всего лишь объяснил, в чем выгода. Хотя здесь мелочная выгода. Для «Холодной звезды» она не столь очевидна. Очевидно другое: у нас нет никаких причин препятствовать в возращении пленных пристианцев и частей корвета на родину. Поэтому я и утверждаю: здесь все по-честному.

– Зачем тогда потребовалось это торопливое и рискованное для вашей агентуры похищение меня и моих спутников? – поинтересовался Глеб.

– Затем, чтобы уточнить цели пристианского эсминца на планете, которая давно входит в сферу интересов Милько. И для того, чтобы предложить вам миссию на Присте, – не выпуская чашечки из рук, координатор вернулся к столу. – Надеюсь, не нужно говорить, что без согласия на эту миссию, мы вас не отпустим?

При упоминании о Присте Быстров достал пачку сигарет и осведомился:

– Закурить можно?

– Курите к чертовой матери, – отозвался Охнох Варх. – Многие мои курят. Я с этим первые годы боролся убеждением и штрафами, потом понял, что с глупейшими наклонностями землян сражаться совершенно бесполезно.

– Что вы хотите от меня на Присте? – Глеб выдохнул струю сизого дыма.

– Мы хотим… – координатор отпил из кружечки, глядя в глаза пленнику. – Мы хотим все-таки вернуть то, что прошлой осенью вы увели у нас из-под носа: Существо.

– Поясните? – Быстров почувствовал, как неприятный холодок поднимается по позвоночнику.

– Чего же неясного? Вы должны прибыть на Присту, войти в контакт с Ариеттой, галантно похитить ее и передать нашим людям.

– Простите, безмерный Варх, тепла и покоя вам, за такую идею. Но может вы забыли, что Ариетта – не заурядная девица с квартала развлечений, а императрица по-прежнему великой Пристианской империи, – заметил Глеб, едва не поперхнувшись дымом. – Она проживает во дворцах и всегда обеспечена одним из самых надежных охранений в галактике.

– Спасибо за информацию, – милькорианец вежливо кивнул. – Но мне позвольте напомнить, что вы не так давно уже похищали ее, когда она тоже была не обычной особой, а законной наследницей той же империи. И так же имела надежную охрану. И тогда подступиться к ней у вас имелось гораздо меньше шансов, чем теперь, после ваших приятно сложившихся отношений.

– Я бы сказал, что теперь ваша задача несколько упрощается, – высказался до сих пор помалкивающий Ирхис. – По нашим сведеньям Ариетта желает встречи с вами. Она даже пыталась вас разыскать, после того как вы улетели с Присты и пропали неизвестно где. Скорее всего, она еще полна к вам теплым чувством.

– Не надо о чувствах, – Быстров дернулся и хотел встать, но Молов придержал его за плечо.

– К тому же Существо… простите, императрица Ариетта часто пренебрегает охраной и любит вылетать из Элсинэи в малолюдные места, – продолжил старший агент. – Вам будет нетрудно снова завязать с ней отношения, увлечь ее на прогулку за пределы дворца и потом просто выстрелить из парализатора. Мы отлично проработали эту схему. Имеем в запасе еще несколько ловких сценариев. Здесь практически никакого риска. Наши люди прибудут незамедлительно и обеспечат вам исчезновение с Присты.

– Как вы понимаете, эта акция была бы не только в интересах Милько, но и в интересах Союза Эдоро, господ Саолири и Ольгера лично, – координатор обошел вокруг стола и остановился у двери на балкон. – Я бы даже сказал, что эта акция больше нужна вам, чем нам: мы всего лишь получаем Существо, а мятежный Мрилион получает реальный шанс выжить. Мрилионцы и все солидарные с ними получают единственно возможный шанс не быть раздавленными силами империи. Сама империя имеет возможность сменить правителя и выйти из-под неприятной зависимости от Детей Алоны. Вся цивилизованная галактика облегченно вздохнет, когда остановится их мистическая экспансия. То есть, у вас есть возможность сделать полезное дело для всех или почти всех и стать, не побоюсь этого слова, героем. Отказаться вы не можете, иначе нам придется вас ликвидировать вместе с галиянкой, а ваш мозг направить для производства приор-андроида.

– Куда выкинуть бычок? – держа двумя пальцами окурок, Глеб хмуро посмотрел на координатора.

– А на пол. Здесь убирают. Только затушите, – обернувшись, ответил Орнох.

– Скажите, о, осведомленнейший Варх, а где нынче Александр Шурыгин? – с некоторой издевкой спросил капитан «Тезея».

– Вы говорите о… – координатор, разыгрывая забывчивость, прикрыл один глаз. – О землянине, который каким-то странным образом изобрел электрогравитацию? Ах, да он был с вами во время неприятностей под Льялово.

– Именно о нем, – усилием воли Глеб задушил в себе злость. – Сомневаюсь, что «Холодная звезда» выпустила его из поля зрения.

– Насколько мне известно, им интересовался один из отделов ФСБ. Скорее всего, Шурыгин находится у них, – предположил Ирхис.

– Мы можем это легко уточнить. Если для вас этот человек важен, то мы устроим так, что вы получите его, – заверил координатор. – Разумеется, если вы примете наши условия. Да, кстати, о выгоде: и нам, и вам будет выгодно если вы заберете Шурыгина с Земли, поскольку он подрывает и без того нарушившуюся стабильность. Так как, вы возьметесь за миссию на Присте?

– С каждым разом все больше убеждаюсь, что милькорианцы самые коварные сволочи во вселенной. Наверное, это свойство от излишне теплой атмосферы вашей материнской планеты, – Быстрову сильно захотелось плюнуть в лицо координатору.

Оба милькорианца встретили его слова выжидательными улыбками.

– Весь этот бред, любезно навязанный вами, мне нужно обсудить с Ивалой Ваалой, – Глеб был уверен, что Варх не откажет.

– Она сейчас под медавтоматом. Сможете увидеться после десяти вечера, – сказал Орнох. – Завтра утром ее перевезут в другую резиденцию.

– Еще вопрос: если я соглашусь и отправлюсь на Присту, как вы намерены заставить меня выполнить вашу безумную акцию? – страдая от духоты, Глеб придвинулся ближе к окну.

– Очень просто: мы оставим галиянку в залог. Кроме того у нас найдутся другие рычаги воздействия – очень сильные рычаги, о которых я пока умолчу, – взяв со стола планшет и сделав какие-то пометки, известил Орнох Варх.

14

Быстрова увели.

Координатор включил встроенный в шкафчик монитор и проверил нет ли свежих сообщений по туннельным каналам. Три призмы мерцали ровным зеленым светом. Их наполнение равнялось нулю.

– Позвольте, добрейший Варх, кое-какие выводы, – начал Ирхис, развалившись в кресле и поигрывая батареей от своего масс-импульсного «Сик Лора». – Толкования миссии «Тирату» Быстровым и пристианцем согласуются, однако есть детали, которые меня настораживают. При сопоставлении эмоциональной активности пристианца в некоторых вопросах имеется значительная аномалия. Ее природу можно выяснить лишь к завтрашнему дню.

– Да, аномалия есть, – согласился Варх. – Вполне возможно, что «архив маркиза Леглуса» – миф и всего лишь тщательно проработанная отговорка. Так же может быть, что архив действительно находился на корвете вместе с маркизом, но помимо него имелось еще что-то важное, поэтому мы видим эмоциональные всплески на диаграммах. Неужели эти господа думают, что нас так просто провести? Я запросил в координационном совете весь доступный материал по «Хорф-6» и кораблям этого типа. Ответ должен прийти сегодня-завтра, может быть он что-нибудь прояснит. Завтра же я ожидаю прибытие фрегата «Анхаро» с новым оборудованьем и шестью катерами для нужд нашего сектора. Наконец они осознали, что Земля требует большего внимания, и мы здесь не зря проводим время.

– Извини, бесконечный Варх, но мне обидно за пренебрежительное отношение к нам со стороны совета. Мы здесь существуем словно в нереальном для Милько мире. Они глаза закрывают на наши отчеты. В некоторой степени они же и виноваты в нашей неудаче с Существом. За полгода не было ни одной поставки для неотложных нужд сектора, – высказался старший агент. – Мы не получили ничего, и даже информация приходит к нам с запозданием.

– Ничего, мой друг, кое-что меняется. Мы как следует потрусим трюмы «Анхаро». А если операция по Существу пройдет успешно или мы распознаем истинные цели корабля Саолири, то отношение к нам значительно изменится, – Орнох неотрывно смотрел на монитор.

В этот момент одна из призм начала окрашиваться в розовый цвет.

* * *

До десяти вечера Быстров лежал на топчане в тускло освещенной комнате. Ивалу и Лиэри содержали где-то рядом в том же душном подвальчике с множеством дверей и полным отсутствием окон. Из коридора с раздражающей ритмичностью доносились шаги охранника, откуда-то извне слышался басовитый лай сторожевых псов.

К ужину Глеб отнесся без энтузиазма, только поковырял бифштекс и съел несколько ложек салата. Все мысли занимало идиотское предложение Варха. Предложение, от которого он не мог отказаться, так как знал: «Холодная звезда» не разбрасывается пустыми угрозами, и его с Ивалой убьют без всякой церемонии, едва их бесполезность для Милько станет очевидна. С другой стороны пойти на похищение Ариетты он не мог, даже если бы ему кто-то приставил к виску черное жерло фауззера и сказал: «Башку снесу! Давай, сволочь, действуй!». Вопреки высокой вероятности успеха акции Варха, ее ясной выгоды для Милько, Союза Эдоро и самой Присты, Глеб даже в мрачных фантазиях не смел представить, что проблему с новой императрицей можно решить таким отвратительным способом. Способом не по-человечески подлым и гнусным, используя прежние отношения Быстрова с Ариеттой и ее доверие к нему как приманку. Скорее бы, если бы рушился мир, и не оставалось другого выхода, то Глеб согласился бы на боевую операцию по захвату дочери Фаолоры, подобную проведенной им на Сприсе. По крайней мере на Сприсе все было по чести, он шел на риск и следовал законам чести, а не втирался корыстное доверие под маской теплых чувств.

Вытащив из пачки сигарету, он прикурил и произнес, выбрасывая дым:

– Нет, господин Варх. Хрен вам с кисточкой, а не Ариетта при любом раскладе. Скорее вы в штаники накакаете, чем заставите капитана Быстрова пойти на мерзкое предательство.

Одновременно Глеб подумал: единственное, что он может сделать в своем положении, это тянуть время и надеяться на сказочную перемену обстоятельств. Например, что на «Тирату» как-то вычислят местонахождение этой резиденции или найдут какой-нибудь козырь против «Холодной звезды». Еще в затуманенной болезненными размышлениями голове мелькнула мысль: попытаться убедить Варха, что акцию на Присте он способен провести только при поддержке Ивалы. Только шансы, что координатор поддастся на эту уловку даже при убедительном спектакле, приближались к нулю.

Повернувшись к грязно-серой стене, Глеб прикрыл глаза. Ему вспомнился случай на «Тезее», когда Ариетта заперла в ангаре Арканова с Орэлином и начала откачивать воздух. Тогда он разоружил ее в коридоре, и они стояли, тесно прижавшись друг к другу. В глазах пристианки смешались ненависть, решительность, страх, в их зеленовато-серой бездне словно сверкали стальные клинки, а ее дыхание обжигало ему щеку, и сердце билось так, что казалось не выдержит грудь. Потом принцесса сдалась, пересилила себя и поверила ему. Именно вера соединила их невидимыми и прочными узами. Эти воспоминания Быстрову были безмерно дороги. В их тихом и святом шепоте, идея Варха представлялась верхом кощунства.

Рывком поднявшись с постели, Глеб подошел к двери, несильно качнул ее и осмотрел стык со стеной. Хотя дверь была старая, листы восьмимиллиметрового железа делали ее непреступной, будь у него силы даже как у андроида Арнольда. Нечего было и думать, вырваться отсюда, тупо идя напролом. И если бы Орнох Варх открыл сейчас замок и сказал: «Давай, друг, дуй на все четыре стороны», бегство без Ивалы и Лиэри представлялось категорически невозможным.

Из дальнего конца коридора донесся чей-то голос, послышались твердые шаги. Затем загремел запор, Глеб увидел на пороге Завгородцева.

– Координатор позволил тебе повидаться с твоей неземной подругой, – сказал он, выпуская Быстрова из камеры. – Если есть желание, можешь навестить и пристианца. Но на все хождения не более получаса. У нас здесь по строгому: отбой в двадцать три.

Помещение, где содержалась галиянка, находилось через пятнадцать шагов от камеры Быстрова. К удивлению Глеба дверь здесь оказалась обычной деревянной с хлипким запором-задвижкой и толстым слоем отслоившейся краски. Ваала лежала на старой с просевшими пружинами кровати, застланной клетчатым пледом. Едва галиянка увидела капитана, как мышцы на ее лице дернулись, изображая улыбку; в сиренево-синих глазах словно вспыхнул огонь.

– Глебушка! – выдохнула она.

– Эх, товарищ Ваала! – он присел с ней рядом. Едва Завгородцев исчез в коридоре, обнял ее с хищной и нежной силой. – Как ты? – прошептали его губы, касаясь светло-платиновых волос возле ее уха.

– Обалдеть как. Не знаю, что они сделали, но я не чувствую тела. Совсем не чувствую, будто у меня голова растет из пустоты. Пальцами даже не могу пошевелить, – заговорила галиянка, все еще старясь отчаянным усилием поднять руку и обнять самого дорого на тысячи светолет человека.

– Нейроблокирующее воздействие. Или инъекцию сделали, или приборчик у них есть из серии мозговертов. Не переживай, через некоторое время мышечные функции восстанавливаются, – заверил Быстров, подняв ее подергивающуюся руку и поднеся к губам.

– Да, только когда наступит это время. Лежу как пластмассовая кукла под простынкой и тупо пялюсь в потолок, а в голове мысли нехорошие-нехорошие, – она все-таки смогла шевельнуть пальцами и почувствовала тепло его поцелуя. – Недавно приходил один фашист-гад, – продолжила она, – поил чем-то кисленьким – мне пить хотелось. Потом рассматривал меня минут десять, наговорил кучу сахарных комплиментов. Я думала, он меня трахнуть задумал. Закрывала глаза и представляла, как буду лежать под ним жалкая и беспомощная.

– И что? – Глеб приподнял подушку и положил голову Ивалы удобнее.

– И ничего. Оказалось, что он никогда галиянок не видел, – она хохотнула, снова слабо пошевелив пальцами, лежавшей на плече капитана. – Не только галиянок, а вообще женщин с других планет. Мне от этого стало смешно. Честное слово, Глебушка, смешно. Я ему сказала, откинь простынку, милый мой, а он, видимо, растратил всю смелость на красивые слова.

– Занятная история, – поговорил Быстров. – А я общался с самим координатором. Да, вот такая выпала честь… – закурив последнюю сигарету, Глеб пересказал ей весь разговор с Орнохом Вархом.

Ивала, закусив губу, лежала с минуту, будто не испытывая никаких эмоций, глядя куда-то мимо Быстрова. Затем сказала:

– Догадываюсь, что ты решил. Наклонись и послушай меня, чтобы не осталось ни пылинки сомнений на мой счет.

Глеб опустил свое лицо к ее поближе, и галиянка разразилась тихим и резким шепотом, который вполне могла уловить система прослушки, установленная здесь:

– Ты не должен ни на миг сомневаться, Глебушка! «Звезда» тебе дает шанс выжить – вот и используй его не раздумывая. С легким сердцем оставь меня в залог и лети на Присту. Там ты поступишь по своему разумению. Я знаю, как ты поступишь. А я здесь выкручусь. Главное, что у меня будет время и я найду способ их провести. Клянусь Алоной, я вырвусь из этой дыры! Через полгода мы встретимся, там где… – она на миг задумалась. – Там где началась наша история с Ариеттой. По-крайней мере я там оставлю тебе сообщение. Ну-ка посмотри на меня!

Глеб прошелся взглядом по ее лицу, медленно, будто изучая каждую пору на розоватой коже. Потом встретился со зрачками галиянки, похожими на черные лучистые звезды.

– Ты не смеешь сейчас отказаться от затеи Варха! Иначе мы вместе погибнем, и не будет никому от этого пользы. Я настаиваю: лети на Присту и не думай, будто ты меняешь мою жизнь на ее и свою! Чтобы ты не решил, оказавшись на свободе, ты ничего не теряешь!

– Я так не думаю, – произнес Глеб. – Чем безоговорочно соглашаться с милькорианцами, лучше поторговаться и выиграть немного времени.

– Они не дадут тебе времени. И завтра меня отсюда увезут. Я знаю, – с необъяснимой уверенностью ответила галиянка.

Быстров просидел у Ивалы еще минут десять, после этого Завгородцев отвел его к Лиэри.

* * *

После обеда с сенатором Леглус отправился в гостевой домик, расположенный с группой похожих коттеджей между деревьев сада. Санди Хаскли ждала его, покачиваясь в шезлонге и листая женский романчик с томно-розовой обложкой. Она сделала вид, что не заметила приближение пристианца сразу. Лишь когда он остановился рядом, Санди шевельнула ногой и лениво произнесла:

– Я тебя ждала на барбекю. Уже все остыло пять раз.

– Вставай, моя прелесть, – Леглус поманил ее пальцем. – Есть неотложное дельце.

– Дельце? – огромные глаза госпожи Хаскли раскрылись шире.

Маркиз дожидался ее, открыв двери в дом и пытаясь понять, что так манит его в этой темнокожей сучке, с лоснящейся кожей, крутыми бедрами и такой бесстыжей, вызывающей улыбкой на толстых губах.

– Какое дельце? – настороженно спросила она, протискиваясь между ним и москитной сеткой.

Пристианец не ответил, провожая взглядом ее грудь, качнувшуюся в тесной майке. Затем зашел следом, взял Санди за руку и подвел к столу, на котором стояло несколько тарелок с остывающим обедом.

– Ты ждала меня или того парня в вонючей желтой форме? – Леглус строго посмотрел ей в сжавшиеся точками зрачки.

– Тебя, черт, – с придыхом произнесла Хаскли.

– Тогда к нашему дельцу, – он повернул ее и, схватив за шею, рывком наклонил к столу.

В это время левая рука маркиза задрала короткую юбку и сорвала тоненькие трусики. Раньше, чем Санди успела опомниться, Леглус раздвинул ее ягодицы и направил между них дико отвердевший член. Госпожа Хаскли закричала неожиданно тонким голоском, вздрагивая, чувствуя боль, сладость и теплые кусочки барбекю между грудей. Она вскинула голову, чтобы изречь какое-то ругательство, но он вернул ее в салатницу и налег на милую жертву с беспощадностью хищника. Маркиз, потел, посапывал и казалось ему, что он имеет сейчас не только Санди, но и всю эту дикую планету, даже всю сволочную галактику.

Очень некстати зазвонил сотовый телефон в его спущенных брюках. Звонок был пронзительный и настойчивый. Леглус не сразу догадался, что звонит Филипп Макколл и зарычал от раздражения. Отпустив стонущую землянку, он неуклюже наклонился, выудил мобильник из кармана брюк и замер, не зная, какую кнопку нажать – обычно на звонки отвечал за него Голиарс.

– Санди, – произнес он, – как включить эту штуку? Скорее! Это важное сообщение.