Текст книги "Черные боги Галактики"

Автор книги: Александр Лидин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

Глава десятая
Если нет выхода – уходи через вход

Нужно быть беспощадным к врагу, подавлять и уничтожать его.

Мао Цзэдун

Сержант осторожно выглянул за угол и снова повернулся к десантникам.

– Ну, что граждане… покажем этим засранцам?

Четыре головы разом кивнули.

– Молодцы. На счет «ноль»… – Батист поднял руку, растопырив три пальца. – Три… Два… Один… Пошли!

И метнулся через коридор, стреляя на бегу. В следующую секунду за ним последовал один из десантников. На их место тут же встали двое других – один пригнулся, второй выпрямился в полный рост. Грохот выстрелов слился в один звук, от которого заложило уши.

«Головастиков» буквально смело прицельным огнем – они даже не успели выхватить оружие. Последнему уцелевшему сержант снес голову метким выстрелом в упор. И замер, прижавшись спиной к тяжелому люку.

– Кто мне скажет, что за этой дверью? – спросил он.

– Наверно, что-то ценное, – отозвался один из десантников. – Ишь какую охрану выставили…

Сержант кивнул.

– Главное, чтобы для нас это представляло ценность. Например, аппаратура для связи. И тогда можно будет убраться с этого вшивого корабля.

– Или нас попросят поддержать высадку нового десанта.

– Обязательно, – сержант хохотнул. – Ты что думаешь, Луи, наши отцы-командиры – звери, пошлют кого-нибудь еще сюда на убой? Нет, в любом случае нами все ограничится… Ладно, ребята, не кисните. Мы еще повоюем!

Несколько секунд – и запоры были открыты. Сержант рывком распахнул дверь, вскинул карабин и шагнул вперед. Он был готов ко всему… но такого увидеть не ожидал.

За дверью находилась просторная каюта, разделенная натрое рядами толстых стальных прутьев. Две клетки пустовали, а в третьей… Сержанту захотелось протереть щиток гермошлема. Нет, это не галлюцинация. За решеткой сидел уэн в форме пилота Альянса. Живой уэн!

Сегментарный шлем был сдвинут на затылок, оставляя открытой голову с непропорционально вытянутым лысым черепом. Высокий, словно сплющенный по бокам лоб напоминал стартовую дорожку авианосца, в которую всадили два снаряда: глаза в глубоких глазницах горели багровым огнем, как у хищника. С этим как-то не вязался безвольный рот, похожий на щель, и скошенный подбородок, словно врастающий в длинную дряблую шею.

Внезапно уэн повернулся. Батист вздрогнул: теперь, когда уэн смотрел прямо на него, и крошечную выпуклость с двумя ноздрями можно было принять за обычный нос, это красноглазое существо с зеленоватой кожей до жути напоминало человека – тощего и очень усталого.

Надо было что-то делать. Но сержант не мог пошевелиться. Перед ним в клетке, совершенно безоружный, сидел враг. Эти твари захватывали планеты, которые граждане Республики обживали ценой огромных усилий и огромных жертв, они попрали главные ценности человечества, они порабощали людей…

Убить. Убить. Хороший уэн – мертвый уэн. Но…

Но есть такая пословица, старая как мир: «Враг твоего врага – твой друг». То, что хозяев корабля не стоит считать друзьями человечества, можно не сомневаться.

«А может, это ловушка? – подозрительно подумал Батист Сю. – Уэн в роли приманки… И сейчас «головастики» в оранжевых комбинезонах и их таинственные хозяева только ждут, пока мы ее заглотаем… и сотрут нас в порошок».

– Первый, второй – держать периметр, – скомандовал сержант, стараясь ничем не выдать тревоги. – Остальные – готовность номер один…

«Зачем ты тянешь время, Батист Сю? Перед тобой уэн. Пристрели его. Пожалуй, получишь шеврон. Или, во всяком случае, не получишь по шее…»

Но сержант не стрелял. Награды, выговоры… Здесь не все так просто. Не опуская карабина, он шагнул к клетке и спросил пленника, стараясь как можно четче выговаривать слова:

– Сиржель алс хордейн?

Уэн усмехнулся. В какой-то миг сержанту показалось, что гуманоид смотрит на него сверху вниз, как на неразумное существо. Так хозяин смотрит на кошку, которая нагадила в углу за креслом и тут же ластится.

– Не ломайте язык, – произнес он на чистейшем французском. – Вы не знаете нашего наречия. Впрочем, это не ваша вина.

– Зато ты наш язык хорошо выучил, – прошипел сержант, чувствуя, как накатывает злость. Стрелять, к чертовой матери! А не трепаться с противником…

– Врага надо знать хорошо, – высокомерно изрек инопланетянин.

– Это уж точно…

Повисла тяжелая пауза.

– Вы освободите меня, или будем ждать… – уэн произнес слово, которое не смог бы воспроизвести даже профессиональный лингвист.

– Кого-кого?

– Хозяев этого корабля. Простите, но вы никогда не сталкивались с ними, поэтому в вашем языке для них нет названия.

Сержант усмехнулся.

– «Головастики».

– Я бы скорее назвал их «зомби». Кажется, так в вашем фольклоре называют искусственно оживленных мертвецов?

– Примерно так.

Сержант прекрасно понимал, что просто тянет время, но не знал, на что решиться. Выпустить уэна? Подарить жизнь врагу Республики? Но ведь они вроде как в одной лодке… Пополнить свои изрядно поредевшие ряды отличным бойцом… Уэны умеют готовить солдат, этого у них не отнимешь.

– Допустим, я тебя выпущу. Что ты станешь делать? Ударишь меня ножом в спину?

– Как я понимаю, вам рассказали это в лагерях спецподготовки. Или вы основываетесь на собственном опыте?

– Ни на чем я не основываюсь, – буркнул сержант. По правде говоря, его личный опыт подсказывал, что уэнам отнюдь не чуждо благородство. Да, они были жестоки. Да, чувство товарищества было им чуждо – они считали его уделом слабых. Но Батист никогда в жизни не слышал об уэнах-предателях.

– Так что ты будешь делать, если я тебя выпущу?

– Скорее всего, мне придется присоединиться к вашей группе – по крайней мере до тех пор, пока вы не покинете этот корабль. А после, боюсь, наши пути разойдутся.

Сержант кивнул.

– Однако, если вы хотите рассчитывать на мою помощь, вам придется дать слово, что вы не станете задерживать меня, когда придет время нам расстаться.

– С чего ты взял, что мне понадобиться твоя помощь?

– Судя по всему, сержант, вы тут с небольшим десантным отрядом. Раз вы были столь удивлены, натолкнувшись на меня, я могу сделать вывод, что у вас нет ни схемы корабля, ни конкретного плана действий. Я тоже застрял здесь, и судя по всему ничем хорошим мое пребывание тут не кончится. Поэтому, если вы позволите, я хотел бы помочь вам убраться с этого корабля.

– У меня совсем иные цели.

– Не обманывайтесь сержант…

– А ты пообещаешь, что не станешь стрелять в спину мне в спину?

– Это не в моих интересах. Если я останусь один, то рано или поздно меня снова схватят андроиды, и я вновь окажусь за решеткой.

– Будем считать, что ты дал слово. Да, и еще одно. Тут командую я. И если я прикажу тебе жрать дерьмо, ты его должен будешь жрать.

Уэн кивнул. Казалось, его гибкая шея вдруг переломилась пополам под тяжестью черепа, а потом усилием мышц инопланетянин придал ей прежнее положение – весьма неприятное зрелище. Его народ явно выражал согласие другим жестом. Сержант невольно поморщился. Не исключено, что уэн это заметил.

– Надеюсь, – спокойно сказал он, – вы не отдадите столь идиотской команды.

– Посмотрим. Кстати, как нам тебя называть?

– Вам будет слишком сложно произносить такое слово. Поэтому зовите меня, скажем… Густавом. На планетах Альянса это весьма распространенное имя. Если мое звание имеет для вас значение…

– Не имеет. Сержант Батист Сю, к вашим услугам.

Сержант выдернул из кобуры армейский «юник» и точным выстрелом раздробил электронный замок, а потом несколькими ударами приклада карабина сбил его.

– Прошу.

Уэн степенно вышел из клетки и протянул сержанту руку ладонью вверх.

– Надеюсь, вы не настаиваете, чтобы я сражался… как это у вас называется… голыми руками?

– Не стану, – сержант прищурился и посмотрел инопланетянину прямо в глаза. – Оружие возьмешь трофейное.

Уэн покачал головой. Что за гребаная привычка у этого Густава – подражать человеческим жестам? Почему-то вспомнилось выражение «пригреть змею на груди»… Ладно, к черту! Сержант первым вышел из «камеры» и, ни к кому конкретно, не обращаясь, объявил:

– Ребята, не удивляйтесь, у нас пополнение.

Десантники разом обернулись. Послышался вздох удивления: пригнув голову, чтобы не задеть дверь, следом за сержантом в коридор уэн.

– Меня зовут Густав, – сообщил он и, не получив ответа, поинтересовался: – Куда мы теперь направимся?

– Искать выход, – с усмешкой произнес кто-то из десантников. – Свистнем, и кавалерия примчится на выручку.

– Как я понимаю, вы выражаетесь иносказательно, – спокойно произнес уэн. – Ваши слова означают «выйдем на связь с кораблем и вызовем подкрепление». Однако я не стал бы так поступать. У этого корабля очень надежные системы внешней защиты. Если бы вам удалось отключить ее или хотя бы частично повредить, это имело бы смысл.

– И как ты предлагаешь это сделать? – осведомился сержант.

– Раньше этот корабль принадлежал людям. Насколько я понимаю, это не был военный транспорт. На нем перевозили людей в замороженном состоянии…

– Это мы и так знаем. Дальше.

– Тот, кто захватил этот корабль, перестроил его в соответствии с собственными потребностями. Но сомневаюсь, что можно говорить о глобальной реконструкции. Скорее всего, на корабле установили командный центр, откуда вывели управление орудиями, используя тот же интерфейс, что и для получения данных от электронного мозга корабля. Монтировать отдельные боевые узлы, а затем регулировать степень автономности их работы – процесс достаточно серьезный. Насколько я понимаю, здесь вообще стараются избегать сложных технических решений, а некоторые моменты представляются мне вообще… как бы это выразиться… метафизикой? Я не уверен, что правильно выбрал термин, но вы меня, кажется, поняли. Поэтому я предлагаю отыскать их командный центр, произвести корректировку работы орудий и поддержать… как вы это называете… ка-ва-лерию… Так?

Сержант нахмурился и посмотрел на своих товарищей. Один из десантников отвернулся, другой передернул плечами и поморщился. Остальные мрачно глядели в пол.

– Один момент меня очень смущает, – проворчал Батист. – Уж больно хорошо ты говоришь по-нашему.

Инопланетянин широко растянул рот и чуть вздернул верхнюю губу, показывая острые зубы. Верхняя часть его лица оставалась совершенно неподвижной. Похоже, это должно было изображать усмешку.

– На одной из планет Альянса разговаривают на вашем языке, – объяснил он. – Мы обязаны владеть всеми диалектами, которые в ходу на территориях, находящихся под нашей юрисдикцией.

– Первый раз слышу… А ты знаешь, где находится этот командный центр?

– Не знаю. Но если отыскать старый центр управления кораблем, а потом проследить, куда проложены коммуникации, можно найти новый.

– По-твоему, это так просто сделать?

– Не думаю. Но вам это будет проще, чем мне. Этот корабль создали люди, а не уэны. Насколько я понимаю, сейчас так уже не строят. Но, как показывает опыт, сама логика размещения основных корабельных помещений в ходе развития техники почти не меняется.

– И вы думаете, что головастики нас туда пропустят? – спросил один из десантников.

Уэн не ответил. Он заметил мертвого андроида, подошел к нему, поднял его карабин и принялся ощупывать его оранжевый скафандр – видимо, в поисках боеприпасов. Впервые в жизни сержант обратил внимание, какие у уэнов руки. Крошечные, точно детские ладошки, с трогательными коротенькими пальчиками…

Тем временем инопланетянин поднялся, закинул за спину карабин, подошел ко второму охраннику и продолжил поиски.

– Думаю, нам нужно как можно скорее покинуть это место, – заметил он, выпрямляясь в полный рост.

На это было трудно возразить.

– Ладно… – буркнул сержант. – Выдвигаемся. Первый-первый и первый-второй – вперед. Второй-первый и второй-второй – замыкающими. Второй-третий и Густав – со мной.

И, не оглядываясь, нырнул в один из темных коридоров.

Уэн нагнал его почти сразу. Некоторое время отряд бежал молча. Тишину нарушал лишь мерный топот ног. Наконец инопланетянин нарушил молчание.

– Сержант Сю, почему вы выбрали именно этот коридор?

– Понятия не имею, – отозвался сержант.

На этот раз молчание затянулось.

– Я все-таки думаю, – снова начал уэн, – что нам нужно чаще сворачивать на… как это у вас…

Он пару секунд пытался вспомнить слово, а потом махнул левой рукой.

– С чего ты взял?

– Я помню, как меня вели из ангара в… пленницу…

– В камеру?

– Да.

Сержант включил рацию.

– Стоп всем! Полное внимание, при малейшем движении огонь на поражение… – и добавил чуть тише: – А теперь, пожалуйста, повтори, что ты сказал.

– Я помню, как меня вели из ангара в… камеру.

– И ты сможешь отвести нас в ангар?

– Несомненно.

– Веди.

Сержант уже готов был отдать следующий приказ, когда уэн, опустив ему на плечо ладошку, остановил его.

– Я не очень понимаю, чем это может вам помочь.

– Из ангара можно выйти наружу, так?

– Конечно. Даже если не открывать главный шлюз, через люки…

– На месте разберемся. Выберемся наружу, пошлем сигнал, получим ответ. Или не получим… Короче, мы договорились. Я командую, ты подчиняешься. Идет?

– И все же…

– Все, – отрезал сержант. – Густав и второй-третий – вперед. Первый-первый, второй-первый – со мной. Второй-первый и второй-второй – замыкающими. Бегом… арш!

* * *

Драго медленно приходил в себя, и вместе с сознанием возвращалась боль. Он скосил глаза. Пробитый щиток был залит чем-то белым, похожим на блевотину. И эта белая дрянь как будто проникала внутрь… и жгла, точно огнем.

Все неправильно. Сейчас он закроет глаза, уснет, а потом проснется у себя в хижине, на краю поселка. И выяснится, что все это просто приснилось. И корабль, и то, что его превратили в рака, а потом сделали правителем Тау. Руку он, скорее всего, вывихнул в драке. И Живчик – тот самый первый живчик – никакой не инопланетный робот, а такой же урод, жертва облучения, как и он сам. И никаких других живчиков больше нет и никогда не было.

Драго попытался пошевелить пальцами. Потом еще раз.

Громкий щелчок разогнал последние сомнения.

Ничего ему не приснилось. Драго всхлипнул, но из груди вырвался странный звук, похожий на рычание. И глаза остались сухими, сколько ни моргай. Сволочи… даже выплакаться человеку не дадут!

Он на корабле у Древних богов, чтоб им пусто было. И, само собой, тут полно живчиков, чтоб им пусто было. Драго вытянул щупальце и ощупал шею. Разумеется, треклятый ошейник был на месте. Эх, догадаться бы, как снять эту штуку, он бы им показал! Он бы…

Кушетка, на которой он лежал, была грязной и жесткой. Драго вспомнил свою мягкую постель во дворца на Тау, баню, мягкие пахучие тряпицы, которыми девушки протирают его панцирь… Потолок испускал тусклый белесый свет, от которого болели глаза. Судя по креплениям на металлических стенах, выкрашенных в грязно-зеленый цвет, когда-то здесь было много таких коек, и крепились они в два яруса. Теперь все койки были убраны, кроме одной, в противоположном углу кубрика. И на ней кто-то лежал.

Пленник? Или соглядатай?

Человек лежал совершенно неподвижно. Сдох, бедолага, подумал Драго, разглядывая его. Вот и славно. Значит, с голоду не помрем. А если враги хотят позабавиться, глядя, как он будет рвать клешнями труп? Да на здоровье. Смотрите, смейтесь… Посмотрим, кто будет смеяться последним.

Драго попытался приподняться, но не удержал равновесие и упал. Страшная боль прошила плечо. Корчась на койке, он проклинал свою беспомощность. Размечтался, идиот… Думал, что сможет послать этих Древних куда подальше… Вот и получил. Пока он плясал под их дудку, все было хорошо. А как попытался выпендриться, схлопотал по ушам.

Ладно, рано себя хоронить. Выкрутимся.

На этот раз Драго удалось встать. Опираясь здоровой клешней о стенку, он пошел в сторону койки. Каждый шаг давался с трудом. Ноги налились тяжестью, голова шла кругом. В точности как после драки с бандой Гойко Шепелявого, когда десятилетнему Драго пришлось отбиваться от шести здоровенных лбов с кастетами.

Путь до противоположного угла кубрика казался бесконечным. Наконец Драго остановился возле койки своего сокамерника, привалился к стене и посмотрел на него. Человек лежал на боку, отвернувшись к стене. Точно сдох. Губы черные, не моргает, не шевелится… А вот морду эту он точно где-то видел… Драго прищурился. Ох ты, как тесен мир! Командарм Фран Жижич собственной персоной! Тот самый, которого удалось взять в плен за день до того, как… до того, как случилось все это дерьмо.

А теперь посмотрим, приятель, что с тобой делать. Сразу съесть или поразвлечься напоследок…

Драго наклонился, его щупальце коснулось щеки командарма… и он отскочил так резко, что от боли потемнело в глазах. В ту же секунду Жижич вздрогнул и разлепил веки.

– Убирайся, тварь… – выдохнул он.

– Что ты сказал?

На самом деле Драго прекрасно расслышал слова командарма.

В отличие от него самого, Жижич был прикован к койке за руки и за ноги. Драго осмотрел замки и хмыкнул. Интересно, из какой помойки живчики вытащили это старье? Такими наручниками погнушались бы даже в том участке, куда Драго попадал за воровство: их мог открыть любой уличный мальчишка.

Так что, господин командарм? Как говорится, враг моего врага – мой враг… Сделать для вас, что ли, доброе дело? А вы замолвите словечко господам военным. За бывшего правителя Тау… Может, конечно, и не замолвите. Но попытка – не пытка.

Драго снова наклонился, и кончик щупальца коснулся замка. Щелчок – и правая рука командарма была свободна.

На этот раз выпрямиться Драго не успел, и кулак Жижича врезался ему прямо в глаз. Любой человек остался бы кривым на всю жизнь, и Драго спасло только то, что после превращения глаза у него сидели в глазницах намного глубже, чем прежде. Однако удар был настолько силен, что Драго снова покачнулся и рухнул на пол, вдобавок снова задев больное плечо.

– Убийца! – рычал командарм, размахивая свободной рукой – понятно, что дотянуться до Драго он уже не мог. – Тварь! Чудовище! Дай мне только добраться до тебя, и я придушу тебя голыми руками…

Вот она, благодарность… Драго уже хотел позвать живчиков, но сдержался. Если разобраться, он не имел ничего против самого командарма. Он был просто некоей силой, которая стояла на пути Драго. Но теперь ситуация изменилась.

– Тихо, – шикнул он, осторожно поднимаясь с полу. – Я, между прочим, тебя выпустить собираюсь. Только не дерись.

– Будь ты проклят, палач! Хочешь посмеяться надо мной?

Драго тяжело вздохнул.

– Да больно надо. Если бы я тебя хотел порвать, я бы тебя и так порвал, пока ты не рыпаешься. Ты же вроде мужик умный, должен понимать… Давай сядем, поговорим как люди…

– Мне не о чем с тобой разговаривать, мразь!

– Не мразь, а товарищ по несчастью, так сказать. Я тут тоже не от большого желания.

– Палач!

– От палача слышу!

– Что!?

– Жополиз уэновский!

– Что!?

– Что слышал! Ты всю жизнь этим длинношеем ублюдкам жопу лизал! Сам устроился, а люди, между прочим, в шахте дохли! Ты сам хоть раз в шахте был, а? С молотком, в пыли? Это тебе не в бункере штаны просиживать!

– Ты сам стрелял в этих людей! – не сдавался Жижич.

– Ну и что? Во-первых, не во всех, а в тех, кто мне перечил. А во-вторых, лучше сдохнуть сразу, чем загибаться понемножечку, жрать впроголодь и блевать кровью, да еще и пинки получать… от твоих разлюбезных уэнов! Ты думаешь, ты для них человек, существо разумное? Да хрена с два ты для них разумный! Ты для них такая же скотина, как и все люди!

– Можно подумать ты – человек!

– Человек! Бывший.

– Сказки.

– Слушай, ты, болван упертый!..

Драго наконец-то поднялся на ноги. Его трясло от ярости.

– Если тебе говорят, что я был человеком, значит, был. И в жизни мне светило только одно: вкалывать в шахте, а потом сдохнуть. Поэтому твоих уэнов сраных ненавижу. И всех их прихвостней ненавижу. И тебя тоже. Мне просто повезло, понимаешь? Повезло, как утопленнику. Потому что кое-кто сделал из меня вот это, – он пощелкал клешней по хитиновому боку. – Откуда, думаешь, у меня пушки и прочая хрень? Откуда у меня живчики?..

– Кто?

– Живчики. Ну эти, головастые… Мне это все дали. Не на халяву, как ты понимаешь. А в итоге как дали, так и взяли. Так что теперь мы с тобой, как говорится, в одной связке.

Некоторое время командарм молчал.

– Я не верю тебе, – произнес он.

– Да на здоровье! Твоя проблема! – Драго уже не мог остановиться. Он завелся, он был зол… и ему было очень жаль самого себя. – Куда тебе понять! Ты, небось, не знаешь, что такое голодным спать ложиться! И папаша твой тебе подзатыльников не навешивал только потому, что ты под руку подвернулся! Потому что папаша, будь его воля, всем накостылял бы по самое не балуйся. И Управляющему. И служителям. И уэнам. И не хвастал бы в пивнушке, как надорвался, трудясь во славу уэнов. Папаше просто случай не выпал. И другим случай не выпал. А мне выпал. Так что я все делал правильно. И отстреливал тех, кого надо. А если кто-то сдуру полез под пули, так это их дело. Сами виноваты. Струсили. Пошевелили бы мозгами – в раз бы уразумели, кто прав…

Он тяжело перевел дух и смолк. Слова закончились. Некоторое время в камере было слышно лишь тяжелое дыхание Драго.

– Я тебе не верю, – произнес командарм.

– Да и пошел ты…

– Скажу только одно: если ты освободишь меня и поможешь отсюда выбраться, я не причиню тебе вреда. По крайней мере, пока не пойму окончательно, что ты меня обманул. Кажется, про меня давно забыли… Договорились?

Драго сглотнул. И на хрена ему сдался этот кретин? Надо было сразу свернуть ему шею, и дело с концом. Или просто оставить на койке, пока сам не сдохнет, и пусть живчики с ним разбираются.

– Договорись? – повторил Жижич.

– Ладно, уговорил… – бросил Драго, возвращаясь к койке командарма.

До второго замка́ оказалось не так просто добраться: он находился у самой стены. «Не придавить бы этого солдафона», – подумал Драго, наклоняясь над койкой. Он мог сгибаться только в пояснице, что было весьма неудобно. Чтобы дотянуться до замка, ему пришлось упереться лбом в стенку, а потом сделать несколько мелких шажков в сторону, пока тело не заняло нужное положение.

– Аккуратней… – проворчал Жижич. – Ты мне всю руку обслюнил.

– А что мне, жопу тебе лизать? – отозвался Драго, копаясь щупальцем в замке. – Не нравится – отчистишься.

Тут замок щелкнул. Драго принялся за оставшуюся пару замков.

Оказавшись на свободе, командарм встал и, шатаясь – ноги у него затекли не на шутку, – побрел к загородке по грудь высотой. Судя по звукам, которые донеслись из-за нее, там находился сортир. Драго уже начал терять терпение, когда Жижич выпрямился и вышел, держа на вытянутой руке свой изодранный китель. Ущерб, который нанес кителю Драго, был ничтожен по сравнению с тем, что с ним сделали живчики и сам владелец: первые превратили его в пыльную тряпку, а второй украсил пятнами собственной крови и блевотины. Командарм с отвращением швырнул китель на пол, вернулся на койку и плюхнулся на нее, едва переводя дух.

– Воды не найдется? – прохрипел он.

Драго покачал головой. Потом посмотрел на Жижича.

А ведь это мысль…

Грохот, огласивший камеру, мог разбудить и мертвого: Драго молотил по двери здоровой клешней с такой силой, что на металле появились вмятины. Через минуту замок щелкнул, дверь поехала в сторону… Следующий удар размозжил голову возникшему на пороге живчику. Драго сделал вид, что не удержал равновесие, притворно качнулся, сложился пополам… и острие клешни вошло в кровавое месиво, похожее на раздавленную тыкву.

– Можешь сходить поискать, – объявил Драго, поворачиваясь к командарму, и махнул клешней, словно тот мог забыть, где находится выход.

Жижич, который сидел на койке, медленными круговыми движениями массируя колени, смерил Драго тяжелым взглядом и с заметным усилием поднялся. Впрочем, как и в прошлый раз, ему не пришлось держаться за стену, чтобы дойти до двери. Лишь иногда командарм покачивал головой, то ли пытаясь окончательно придти в себя, то ли отгоняя какие-то мысли. Возле трупа живчика он остановился, крякнул, присел, чтобы отцепить висящую у него на поясе дубинку-шокер, и задумчиво посмотрел в глаза Драго.

– Никогда не думал, что так выйдет… Пойдешь со мной, парень?

Драго вздохнул.

– И куда я пойду? Подышать вакуумом? К тому же… Видишь эту хрень у меня на шее? – он пощелкал клешней по ошейнику. – Эта штука взорвется, если кому-нибудь что-нибудь не понравится. Не пойму, почему она до сих пор не рванула. Вообще, если хочешь посмотреть, кто меня так изуродовал, можешь составить мне компанию. Мы к ним в гости летим. В общем, ты давай, иди. Я тебя не держу. Или передумал?

Командарм дернул головой.

– Не передумал… Не стану ни говорить тебе спасибо, ни желать удачи, – он похлопал Драго по здоровому плечу. – Прощай.

Он перешагнул через труп живчика и растворился во тьме.

Драго рванул дверь, торопливо отдернул щупальца. Тяжелая металлическая плита подалась и почти беззвучно вошла в паз. Щелкнул замок. Подхватив клешней мертвого «живчика», Драго оттащил его к койке командарма. Тяжелый, зараза… Или он просто обессилел от ранения и потери крови? Еще недавно ему ничего не стоило одним броском отправить человека через всю комнату – не в пример более просторную, чем этот кубрик. Драго ткнул «живчика» клешней и перевернул на бок, но приковывать его не стал. Слишком много чести.

Раненое плечо ныло немилосердно. В глазах замелькали черные мошки. Драго немного постоял, потом вернулся на свою койку, сел, привалившись спиной к стене, и закрыл глаза.

Странно это все. Очень странно. Вот он пришил живчика, выпустил командарма – и вот сидит, как ни в чем не бывало. «Гляделок» у них в камере нет, что ли? Ничего себе транспорт для перевозки преступников! Может, и бомба в ошейнике – тоже один треп? Он уже собирался проверить эту догадку, но передумал.

«Все равно – какие они боги? – думал Драго, ложась на койку и устраиваясь поудобнее. – Боги – они всеведущие и всемогущие. Богу все про тебя известно – даже такие вещи, которых ты сам про себя не знаешь. Богу никакие бомбы не нужны: он просто подумает – и нет тебя. А может… А может, батюшка в церкви все врал? И его бог тоже не всемогущий, а нарочно так придумал, чтобы люди верили и боялись его? И как тогда понять, кто бог, а кто нет?»

Тут он окончательно запутался. Да и бог с ним, с богом. Главное, что эти… не боги. Так, одно название. Мысли читать не умеют, знать ничего не знают…

Или только притворяются?

Надо уснуть. Во сне время летит быстрее – эту мудрость он усвоил еще в далеком детстве. Когда впервые остался без ужина. Если уснуть, то не успеешь оглянуться, как наступит утро, и мама накормит завтраком…

Сон пришел сразу. Даже не пришел, а накрыл, точно огромная волна, и утащил куда-то во тьму, где нет ни звуков, ни красок.

* * *

Стояла осень, и Илэр гулял в парке под кленами. Парк был такой огромный, что казалось: иди по нему хоть целую вечность – не дойдешь до конца. Желтые, красные, оранжевые листья кружились в воздухе, ковром устилали землю. Листьев было так много, что ни травы, ни дорожек, даже самих деревьев не было видно. Лишь высоко над головой ослепительно голубело небо. Воздух был напоен восхитительным ароматом осени – ароматом влажной земли и увядающих листьев…

– И долго мы будем так сидеть?

Голос у Натали был низкий, грудной. В другое время он показался бы Илэру приятным. Но черт подери! Прервать такой сон!

Илэр поморгал и зло посмотрел на научного консультанта.

– Как можно спать в такой обстановке! – не утихала Натали. – Кругом враги, они вот-вот сюда ворвутся!

– И что вы предлагаете?

– Не знаю, – девушка пожала плечами – движение, которое в бронированном скафандре едва угадывается. – Но ведь должен быть какой-то выход!

– Само собой, – огрызнулся Илэр. – Там же, где вход. Фонариком посветить?

– Фонариком?

– А вы в темноте видите? Извините, не знал.

– Перестаньте шутить! – возмутилась Цыпочка. – Я говорю совершенно серьезно!

– И я тоже. Не понимаю, что вам неймется. По крайней мере, здесь мы пока в безопасности.

– Вот именно – «пока»…

– «Пока» – понятие растяжимое. Пока у нас не кончится паек в скафандрах. Или пока нас не найдут обитатели этого корабля. Или пока рак на горе не свистнет…

– А если сержант погиб? Если у него вышла из строя рация?

– Если бы да кабы… Посмотрим.

– По крайней мере, давайте избавимся от этого… – Натали кивнула на мертвого финна. Тот по-прежнему лежал на полотнище, обратив свое искаженное ужасом лицо к потолку.

Илэр осторожно перекатил мертвеца на живот, прикрыл освободившейся половиной ткани и вопросительно посмотрел на девушку.

– Ну как, сойдет? – буркнул он.

Девушка покачала головой.

– Там все тихо. Давайте лучше переберемся в соседнюю кладовку.

– Хотите перебираться – перебирайтесь, – Илэр устало сел на пол. – Мне и тут не дует.

Он был зол на весь белый свет и хотел спать. Однако Натали, к его удивлению, проверила карабин, отключила предохранитель и решительно шагнула к двери.

– И куда вы собрались? – осведомился Илэр.

– Я же сказала! А вы можете сидеть здесь, пока… пока рак на горе не свистнет.

Ох уж эти женщины…

– Ладно, уговорили… – Илэр нехотя поднялся и взял карабин наизготовку. – Значит, так… Я выхожу первым. Если в зале чисто, вы тоже выходите… и бегом к ближайшей двери.

– А если в зале кто-то есть?

– Тогда пробиваемся с боем.

Натали кивнула.

Отодвинув засов, Илэр приоткрыл дверь и замер, прислушиваясь. Мертвая тишина. Либо в зале действительно никого не было, либо этот кто-то затаился и ничем не выдавал своего присутствия.

Короткий тычок – и дверь распахнулась.

Зал и в самом деле был пуст. Звезды недоуменно взирали с потолка на ровные ряды пультов. На одном столе что-то потрескивало. В дальней стене, на месте прямоугольника входной двери, темнело огромное рваное пятно, похожее на кляксу.

– Вроде никого, – бросил Илэр, оборачиваясь к Натали, и осторожно скользнул к соседней кладовке. Девушка последовала за ним. А ведет она себя грамотно, отметил пилот. Сразу же взяла на прицел проход…

Илэр осторожно постучал.

– Париж и кардинал? – чуть слышно донеслось из-за двери.

– Десант и Констанция, – отозвался Илэр. У вас все в порядке, доктор?

– Относительно. Отойдите, я сейчас открою, чтобы не кричать.

– Мы потеряли «предка», – сообщил Илэр, проходя внутрь. Натали, по-прежнему не опуская карабина, встала в дверном проеме. – А как наши раненые?

– С ними все в порядке, – доктор вздохнул. – Я их только что осмотрел. Кто меня по-настоящему беспокоит, так это сержант…

– Сержант на связь не выходил, но это ничего не значит, – сказал Илэр. – Мы с Натали хотели осмотреть другие подсобки – вдруг найдется что-нибудь полезное. Не исключено, что нам придется держать оборону…

– Вот и осматривайте, а не болтайте, – съязвила Натали, заглядывая в кладовку.