Текст книги "Тень Пса (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 7. Падающий

Там, где в другом конце пещеры мне померещилась тень пса, оказался ещё один выход из пещеры.

– Давай, малой! – я криком загнал Хромого внутрь.

Туда же следом забежал и я сам, затянув за собой визжащую Эвелину.

– Привратник, ты должен остановить это!

А голос в голове явно был против:

«Беги!»

– Деверь, ты сможешь! Закрой врата!

Да, там в небесной канцелярии явный бардак, если они не могут прислать своей верной последовательнице правильный и согласованный план. Мне же приходилось слушать свою интуицию, и, как ни странно, таинственные голоса в голове звучали с ней в унисон.

Пот застилал глаза, что вместе с темнотой тоннеля означало нулевую видимость. Лишь испуганное дыхание пацана впереди, возмущённые визги Эвелины позади, да топот моих ног…

И грохот падающих камней за спиной.

Громкий звук ощутимо ударил в лопатки – кажется, в той пещере обвалился потолок. Следом прилетел долгий и заунывный гул, будто где-то тонуло огромное скрипящее судно. Наверное, так погибал разбушевавшийся Вертун.

– А, получило, внебрачное отродье Чёрной Луны!!! – Эвелина, запыхавшись, попыталась рассмеяться, – Ибо не может никто спрятаться от всевидящего ока Незримой!

Я думал что-нибудь ответить, но тут по коридору пронеслась волна пыли и грязи, и в слезящиеся глаза теперь добавился эффект наждачки. Да ну твою же псину, и не протереть никак…

Одной рукой я тянул за собой Эвелину, другая у меня всё ещё была привязана к животу. Чернолунница кашляла, но продолжала что-то кричать о судьбах мира:

– Недолго гниющая рана… кха… кровоточила на теле святой Красногории! Услышала молитвы Незримая, стёрла проклятое место… кха… накормила досыта гнилую пасть!

Что происходит с вратами в другой мир, когда их заваливает? Ну, я надеялся, что они не будут, как чёрная дыра, засасывать в себя всё до бесконечности. А то с Пробоиной в небе, которая поглощает целые луны, в этом мире можно ожидать любых чудес…

Я бежал и мотал головой, пытаясь проморгаться и хоть что-нибудь увидеть. К счастью, сообразительный пацан впереди кричал, едва туннель куда-нибудь заворачивал.

– Налево!

А дальше снова только топот ног, и наше дыхание…

«Ты не уйдёшь!»

Голос в голове слегка изменился, стал похож на хрипение того одержимого Иного, с которым я сражался несколько минут назад.

«Ты не знаешь нашу силу!»

Земля под ногами затряслась, бежать стало почти невозможно. Нас кидало из стороны в сторону, и через пару секунд я врезался плечом в стену.

– Стоять, – я прижал Эвелину к кирпичной кладке.

Камни в стене заёрзали, врезаясь в лопатки, словно пытались выскочить из своих гнёзд. Подземелье наполнилось ужасным скрипом, готовясь стать нашей братской могилой.

– Мы умрём! – пацан кричал где-то рядом, тоже прижимаясь к стене, – Мама!!!

С потолка, совсем рядом, повалились обломки. Кажется, разрушения из той пещеры перекинулись уже на наш тоннель.

– Если это угодно Незримой, я готова принять смерть во имя спасения… – начала было Эвелина, но я крикнул:

– Заткнись!

Избранница возмущённо хапнула воздуха:

– Да как ты сме… – но тут же моя грязная ладонь накрыла ей рот.

«Наша сила! Нас не победить!»

Вместе с голосом в уши ударило чёткое гудение трансформатора…

Я тут же пригнулся, чувствуя кончиками волос, будто что-то наэлектризованное пронеслось над головой. Пульсар выскочил из стены и унёсся куда-то в рушащийся тоннель.

Не успел я расслабленно выдохнуть и наконец-то протереть глаза, как снова послышалось гудение… Повинуясь взбесившейся интуиции, я притянул к себе Эвелину, схватил её в охапку одной рукой.

Судя по ощущениям, в этот момент ещё один Пульсар выскочил из стены как раз в том месте, где она только что стояла.

«Твои потуги не имеют смысла!»

Моё нутро, видимо, уже научилось слышать Пульсары, потому что следующим делом я рванулся в сторону. Бледное лицо Хромого было видно даже в пыльной темноте, а нашарить его воротник – дело техники.

Я рванул возмущённого пацана за шкирку, и как раз вовремя – гудящий невидимый Вертун пролетел совсем рядом с ним.

Вместе с мальчишкой в меня уткнулось что-то твёрдое…

– Ты, безлунная гниль, отпусти, – сквозь слёзы проревел Хромой.

Увидев, что он тычет дулом пистолета мне в грудь, я перехватил его вооружённую руку, заломил. Притянул ревущего мальчишку к себе ближе, и выдохнул ему в лицо:

– Не дури. Слушай сюда…

– Страшно! – голос Хромого срывался вместе с каждым упавшим в туннеле камнем.

Обвал усиливался, и тут даже толчковому псу было понятно, что мы уже не выберемся. Однако паникёры помирают первыми, поэтому я рывком отправил Хромого в объятия Эвелине:

– Защищай ненаглядную!

Чернолунница заботливо схватила шмыгающего пацана за плечи и подарила мне грозный взгляд.

– Незримая защитит нас всех, – она упрямо поджала губы и вскинула глаза к потолку, где надсадно скрипели танцующие блоки, – Если услышит… – едва слышно прошептала она.

Несколько крупных обломков упали впереди, да так, что даже протиснуться было сложно. Вот на хрен, ситуация становится всё сложнее.

«Теперь ты узрел нашу силу?» — в моей голове раздался зловещий хохот, – «Просите! Просите свою богиню, пусть дарует вам спасение!»

– А, так ты живой ещё, – я ощерился.

Нет уж, хрен тебе, а не страх!

«Мы бессмертны!»

Я оторвался наконец от стены. Если уж суждено сдохнуть под обломками, то я в это время буду бежать, двигаться, ползти… но не стоять и не скулить в углу, поджав хвост.

– А ну, пошли! – я рванул Эвелину вперёд.

Хромой, зацепившись за неё, полетел следом в узкую щель между обломками.

«Это бессмысленно. Ваша богиня идёт, но мы всегда на шаг впереди. Сначала Чёрная Луна, и лишь потом ваша богиня.»

С трудом мы протиснулись, хоть пыль забивала рот и глаза. Затем пара ошалелых вдохов в попытках отдышаться, и снова бег по разваливающемуся тоннелю.

«Спроси Избранницу, почему впереди легион, почему впереди тень неизбежного? Спроси, почему Чёрная Луна и её богиня – суть одно?»

Грязный воздух не давал толком дышать, при этом лёгкие уже горели, отказываясь снабжать мышцы кислородом. Дорога круто пошла вверх, и иногда приходилось чуть ли не падать на колени, чтобы карабкаться.

Поэтому, когда в лицо вдруг ударил свежий сквозняк, я чуть не закричал от радости. Выход!

«Хочешь?»

Когда вкрадчивый голос в голове неожиданно задал вопрос, сбоку как раз, сложившись под весом породы, вылетел огромный блок. Точнее, ухнувшая стена его выплюнула, и каменная махина протаранила меня, отбросив в стену, как куклу.

Я даже не успел вскрикнуть, как влепился всем телом, от удара затылком весь тоннель окрасился звёздными фейерверками. Колени пронзила ужасная боль.

«Всего чуть-чуть нашей силы…»

Твою же горелую псину!

– Деверь! Деверь! – меня трясли за плечи, – Сейчас, мы сейчас!

Я приоткрыл глаза, попробовал пошевелиться. Совсем рядом ёрзала Эвелина, и красный конец её посоха чуть не влепился мне в лицо.

Кажется, чернолунница пыталась подсунуть его куда-то, чтобы использовать, как рычаг.

– Осторожнее, – я попробовал убрать голову, но ещё раз задел затылком острый края камня.

Это чуть не отключило моё сознание, и я некоторое время вообще не понимал, что происходит. Только вот ноги почему-то не двигаются… Вообще их не чувствую.

Мои ладони нашарили впереди каменную шершавую поверхность. Да ну вашу ж луну, неужели мне ноги раздавило?!

– Василий! – голос пацана срывался, он явно тужился рядом, пытаясь сдвинуть огромный вес.

Я нашарил его вихрастую голову.

– Бегите… – прохрипел я.

– Нет! – одновременно выкрикнули девушка и пацан.

Я хотел со злости наорать на них, но тоннель тряхнуло, и камень, сплющивший мне ноги, шевельнулся. Приступ боли перехватил дыхание, и я зашипел, стиснув зубы.

Хотя бесился я скорее от осознания того, что теперь мне не выжить. Не та ситуация.

– Сил не хватает… – рядом причитала Эвелина.

Пацан тоже копошился под посохом чернолунницы, упираясь всем телом. Оружие трещало, не выдерживая веса – слишком тяжёлый камень.

– Дай мне сил, Незрима-а-а-ая!

Они не желали убегать. Я подставил лицо под свежий ветерок, который так и гулял под грохочущими сводами.

«Хочешь нашу силу? Возьми…»

Я улыбнулся пересохшими губами. Каков хитрец…

У меня тоже есть, чем удивить – я вообще в собаку умею превращаться. Увидели бы пацаны из корпуса псиоников, импланты бы от зависти сожрали.

А может, тут у меня получится? Тут, где в лицо уже поддувает воздух свободы?

Здоровой рукой я полез в перевязь, нашарил пальцы другой руки, и, кривясь от боли, попытался сложить их в особом плетении.

– Ярость пса, – прошептал я.

Где-то совсем рядом маячила тень собаки, я снова видел её в мельтешении пыли и грязи вокруг. А может, это уже глюки.

– Незримая, славься ты в веках! Дочь твоя верная и неразумная просит о помощи, – Эвелина и сама теперь плакала, не желая сдаваться и тыкаясь сломанным посохом под камень.

Нет, берсерк не запускался. Моё нутро рвалось, словно зверь через прутья клетки, но не могло протиснуться.

Теперь я понял – почему-то нужен свет Красной Луны. После посещения гробницы и общения с духами Борзовых мой берсерк стал запускаться только под Красной Луной.

А в подземелье, глубоко под Каменным Даром, её нет. И пусть тут сквозняк гуляет, а вот свет от луны не проникает так глубоко…

«Зато мы – тут. Возьми чуть-чуть силы, ты ведь узрел нашу мощь».

Это напоминало мне какую-то сделку с дьяволом. Не скажу, чтобы я был фанатичным верующим, но, хочешь, или не хочешь, на поле боя часто вспоминаешь о высших силах…

Тем более теперь, когда я уже столько раз натыкался на какие-то странные знамения. Сдаётся мне, там сверху и вправду кто-то есть.

– Мама! – Хромой не выдержал, прижался к моему плечу, – К маме хочу!

С другой стороны мне в щёку уткнулась Эвелина:

– Незримая, тебе отдаю свою жизнь, – как чернолунница не крепилась, но тоже разревелась, – Если на то воля твоя, то смиренно преклоняюсь.

– Бегите, глупцы, – прохрипел я.

Пафосные слова растянули мои губы в улыбку. Ну, что за идиоты? Бегите же, иначе капитская тупость вас погубит.

Нет, Тим, тут ты не прав. Капитам никогда не было это свойственно, жертвовать жизнью за других. За друзей, за страну…

Да, Тим, наша Свободная Федерация для них всегда была, как бельмо на глазу… Варвары, вырвавшиеся в космос со своими первобытными понятиями о чести, любви, долге.

Я улыбался, слушая, как рушится подземелье.

Да, мы варвары, которые вырвались в космос вместе с ядерными и плазменными дубинами. И мы могли влезть в глотку дьяволу, но своих принципов никогда бы не продали.

Кстати, про дьявола…

– Давай свою силу, – мой шёпот потонул в грохоте камней.

В этот момент я почувствовал, что сознание сковывается, его хватает в свои липкие лапы что-то тёмное и такое могучее, что даже мой «кокон» не успел среагировать.

***

«Сила…»

Ещё на заре моего становления псиоником передо мной встал выбор, чью звериную ярость впустить внутрь?

«Берсерк – это настоящий уровень твоей подготовки, её суть, её выжимка», – говорил мне наставник, – «Что там говорят про критическую ситуацию, напомни?»

Ещё живой наставник, в тщательно выглаженной форме, смотрел на меня, будто прожигая насквозь. Седой, с краплёным ожогами лицом.

Говорят, это ему брызнуло в лицо расплавленным металлом, когда крейсер подбило капитским плазменным зарядом.

«Не отвлекаю?» – седой наставник заметил, что я мечтательно уставился на него.

Я усмехнулся. Потом меня тоже так научат накачивать взгляд псионикой.

«Ну, это…» – мой молодой голос так непривычно резонировал в моей черепной коробке, – «Короче, солдат в критической ситуации не поднимается до уровня ожиданий, а падает до уровня подготовки».

«Верно», – наставник кивнул, – «Только вот я считаю, что всё-таки мы не падаем, а поднимаемся на целую ступень эволюции».

«В смысле?»

«В прямом. Что такое подготовка?»

Я ещё полон энергии, и мне очень хочется блеснуть знаниями. Чтобы наставник понимал, что я тут не зря нахожусь, и не похож на этих… Ну, я не как другие, а умнее, быстрее, смекалистей!

«Ну, это, сейчас… Это совокупность всех сведений, навыков…» – я начал зачитывать определение, но наставник прервал:

«Своими словами!»

«Да псину твою!», – вырвалось у меня, и седой засмеялся:

«Осваиваешься, смотрю. По-нашему ругаешься.»

«Короче, без подготовки я не солдат. Не буду знать, как действовать при обстреле, не буду знать…»

«Это всё не то, Тим», – с улыбкой наставник похлопал меня по плечу, – «Подготовка – это твои инстинкты, понял?»

«Эээ…»

«Это воспитанный, правильно запрограммированный инстинкт. А инстинкт – это следующая ступень эволюции после разума, понимаешь?», – наставник вдруг показал мне ладонью воображаемый уровень, – «Вот здесь разум».

Тут он поднял ладонь гораздо выше:

«А вот здесь инстинкт.»

«Чего-то это попахивает…», – замялся я, искренне удивляясь, – «Ну, как бы человек от обезьяны произошёл, теорию же помните?»

«Теории свои можешь псу в задницу засунуть», – наставник, глубоко верующий человек, недобро усмехнулся, – «Вот ты в урановый реактор полезешь?»

«Нет, конечно».

«А сколько тупому разуму понадобилось лет, чтобы до этого додуматься?»

Я не нашёл, что ответить. Да и спорить со старшим по званию…

«Разум – он пытливый. Лезет куда не надо, и дохнет от любопытства. Разум делает ошибки, и погибает, погибает, погибает… Накапливает опыт, чтобы дать основу инстинкту. Программу для будущих поколений, понимаешь?»

Я не спорил, а седой продолжал вдалбливать в меня ненужные, казалось бы, знания.

Он говорил, что солдату не нужно знать о ядерном распаде, чтобы оценить опасность. Солдат не знает квантовых формул, не знает тонкостей ядерной физики, но точно знает – радиация убивает.

Как зверь не знает, что такое огонь. И не законы химического горения и окисления вдалбливают ему, что пожар опасен, а сотни обжёгшихся и сгоревших поколений.

«А у человека нет времени на тысячи лет эволюции, и разум даёт фундамент для нового вида инстинкта…» – наставник явно увлёкся, и я осторожно напомнил:

«Мы про берсерка вроде начали».

«Эх, молодой. Дерзкий».

Своим берсерком я потом выбрал киборга. Вот назло наставнику, который прямо фанател от диких зверей, и всё пытался внушить мне, что волчья ярость гораздо лучше и красивее.

«А медведь? Это же настоящие сила и мощь, спящая в холодных снегах ярость… Древний символ наших предков, ещё когда даже не появилась Свободная Федерация.»

Но я выбрал киборга. Если есть в мире холодная и ледяная ярость, то у робота она равняется абсолютному нулю, и тут наставник меня переспорить не смог.

А дальше были тренировки – многочисленные медитации, где я отождествлял себя с бездушной машиной, которая действует, только опираясь на заданную программу. Сотни учебных иллюзий, в которых можно было выжить, только отключив медленное логическое мышление.

Только используя навыки…

И можно было даже на сломанных ногах бежать, пока тело просто не потеряет возможность двигаться.

«Сила…»

***

Кем был охранявший Злого Вертуна Страж Душ, которого мне довелось убить перед этим, я не знал. Но мне вдруг удалось коснуться остатков его разума.

Эвелина назвала Красногорию священной… И это была правда.

Что-то надвигалось на этот мир страшной тенью, хотя это было где-то очень далеко, в необозримом будущем. Но здесь и сейчас силам зла мешали чернолунники, в большинстве своём оставшиеся только в Красногории.

В соседнем государстве, Великолунии, их почти истребили. Эта держава захватила многих соседей, и везде старалась в первую очередь избавиться от Церкви Чёрной Луны.

Чем они так насолили? Да просто Дети Чёрной Луны прекрасно видели, что творится вокруг. И молили Незримую, чтобы она остановила это.

Государь Красногории, царь Рюревский, как ни странно, раньше опирался именно на чернолунников… Он и вправду раньше им верил.

Верил до того момента, когда оба его сына погибли в распрях за право унаследовать трон.

Один сын был огняшом, магом материи. А другой – оракулом, магом мысли.

Сына-оракула поддержали Славины, а также, как оказалось, Стражи Душ. Именно эта борьба и стёрла с лица земли один из Великих Лунных родов.

Борзовы, духи которых так великодушно раскрыли мне секрет техники Пса, просто выбрали не ту сторону. Или, скорее всего, они не ожидали, что всё гораздо опаснее, и это не обычная семейная грызня.

Видимо, сын-огняш был не особо сообразительным и расторопным, раз борьба закончилась не в его пользу…

Но и сын-оракул не предусмотрел всего. А точнее, не вовремя понял, что сам он всего лишь пешка в игре, где трон Красногории – это всего лишь разменная монета. Ставки тут были намного крупнее.

Славины и вправду надеялись, что с исчезновением Борзовых они легко захватят трон. Ведь Лунный род Рюревских просто угасал, разорванный распрями, даже несмотря на то, что род Великий, а их глава сидит на троне.

Великолунцы обещали предателям власть в обмен на полную зависимость Красногории. Именно поэтому война Красногории с Великолунией нещадно проигрывалась – весь южный фронт проходил по территориям Славиных.

А Стражи Душ?..

Для них Славины, да и вообще все великие рода, тоже были разменной монетой.

Оракулы, как это ни странно, давно считали, что Стражи Душ – это не просто одна из частей Царской Гвардии. Обладая огромной силой и властью влиять на умы, причём влиять насильно, оракулы считали, что это они должны править страной.

Не Лунные рода, кичащиеся своей магической кровью. Не маги материи, которые только и могут, что останавливать монстров из Вертунов, да изрыгать пламя на арене для веселья публики. Для этого много ума не надо.

Править миром должны Стражи Душ. А такая мелочь, как страны и государства, их вообще не волновала.

Придёт время, и границы сотрутся…

Вот только чернолунники, которые почти ничем не отличаются от вшивых Безлунных, всё никак не хотят успокоиться. Да, им подвластны знания Привратников, но это всего лишь знания.

Таинственная магия духа так же подвластна оракулам, стоит только научиться. Наложили же они Чёрную Хворь на государя?

А вот вера в Незримую, которая идёт в этот мир вершить суд, оракулам была не нужна. Им не нравилась всемогущая богиня, которая могла наказать за то, что кто-то просто более достоин власти…

Тем более, если есть вполне конкретное предсказание, что Последние Времена можно изменить, если постараться. Надо всего лишь разобраться с живучей, не желающей сдаваться, Церковью Чёрной Луны…

И если не уничтожить, то хотя бы изменить их. Смогли же оракулы создать Серых Хранителей? Ересь, незаметно проникающая в самое тело Церкви, скоро должна её погубить.

Вот только как не вовремя стали появляться «знамения»…

***

– Деверь! – удары по щекам довольно грубо вытащили меня из омута чужого сознания, – Деверь мой заблудший, во имя Святых Привратников…

И ещё удар. И ещё…

Я нахмурился, попытался убрать голову, но тело плохо слушалось.

Эвелина явно не жалела сил и била наотмашь. Как будто прямо мстила за что-то, или пыталась выбить из меня все грехи.

– Госпожа, а вы его не убьёте? – голос Хромого я узнал без труда.

– Я бы тоже поостерёгся, – добавил кто-то незнакомый, – Всё-таки, целительство подразумевает некоторый покой для больного.

– Кто, как не жена Последнего Привратника, имеет право бить заблудшую душу? – грозно крикнула Эвелина.

– Избранница, я следующий на очередь. Совсем не против, чтоб меня отшлёпали.

К моему удивлению, это был знакомый голос.

Вокруг засмеялись. Очень, очень много весёлых ртов.

Да где же я, застрахуй капит мою душу?!

И… бац… новый удар по щеке:

– Деверь!

В следующий миг я распахнул глаза и перехватил здоровой рукой ладонь Эвелины. Чернолунница сначала возмущённо уставилась, а потом заулыбалась:

– Шлёпни меня Незримая, очнулся!

Где-то явно занималась заря, и над взъерошенной головой Эвелины светлело небо. Но Пробоину было видно прекрасно, и она звёздным оком тоже будто удивлённо разглядывала меня из-за плеча чернолунницы.

– Ну-ка, Избранница, дай-ка гляну на эту рожу…

Эвелину бесцеремонно подвинули в сторону, и надо мной склонилось ещё одно лицо. Очень знакомое, усатое и пышущее дымом из гнутой трубки.

Вот же собака сутулая, я знаю этого сержанта. Как же его там?

– Ха, вылунь сраный, это и вправду ты, – ощерился сержант Хомяк, с которым мне пришлось сидеть в окопах ещё под Маловратском.

Глава 8. Узнавший

Попытки вспомнить, как мы выбрались из-под завалов, привели только к тому, что моя и без того гудящая голова трещала ещё сильнее. Просто тёмное пятно…

Не знаю, будет ли время, но надо будет выяснить у Эвелины, каким-таким чудом мы выжили. Разлёживаться перед туннелем, напоминающим вход в старинное метро, мне долго не дали.

Туннель обвалился, а на улице, под которой этот тоннель проходил, несколько домов покосились и треснули. Рядом с ними уже бегали обеспокоенные жители, не понимающие, что случилось.

Хомяк ругался, что всё пошло наперекосяк, его смена затянулась, и надо срочно двигаться обратно в часть. Я ещё не оклемался, и о том, чтобы встать на покалеченные ноги, даже речи не шло. Но меня подхватили крепкие руки, и через несколько минут мы уже довольно проворно двигались по одной из мощёных улиц.

– А я им говорил, чтоб хоть лошадей нам дали, – сержант Хомяк, как обычно, был красноречив, – Нет, твою Пробоину! В другой конец города на своих двоих должны шкандыбать, недолунки хреновы.

С одной стороны меня придерживал за плечи незнакомый солдат, а вот с другой оказался старый боевой товарищ Сивый. К своему стыду, я не сразу вспомнил белобрысыго болтуна, который тоже был с нами тогда в окопе, и который вроде как неплохо стрелял с магострела.

Позади беспокойно пыхтел целитель, полноватый усатый дядька в характерной для его магической специальности белой форме. Правда, настолько засаленной, что в этом сером городе у неё были просто отличные маскировочные свойства.

Эвелина и Хромой двигались перед нами тоже в окружении двух солдат. А возглавлял нашу процессию старый знакомый сержант Хомяк.

Иногда он вытаскивал из кармана курительную трубку и нервно нюхал её, ругаясь то на Трухлявый Дар, то на Луны в небе, то на прожорливую Пробоину, то на жителей, которых ему приходилось чуть ли не распихивать с тротуара. Разрушений в городе они испугались, видишь ли…

Встречные горожане и солдаты кивали Хомяку или прикладывали руку к груди, в зависимости от звания. Некоторые пытались спрашивать, как дела, но сержант только зло огрызался, невнятно отмахиваясь.

Жизнь в этой части Межедара протекала активнее, здесь не было того чувства обречённости и ущербности, как в Трухлявом Даре. Хотя и тут попадались грязные оборванцы, да и на углах некоторых улиц можно было заметить девиц лёгкого поведения, одетых в обтягивающие, тоже не всегда чистые платья.

Работали мастерские, лавки, всевозможные забегаловки. В нос били запахи мяса, сдобных булок, кислого пива… И всё это перемешивалось с ароматами навоза и мужского пота.

По улицам скакали военные на лошадях, мелькали там и тут запряжённые повозки с товарами и грузами. Карет попадалось немного, а тарахтящих автомобилей я вообще не увидел. Хотя отдалённый грохот армейского грузовика доносился из переулков, но где он там разъезжал, я понять не мог.

Каменный Дар был чем-то похож на Маловратск, с которого началось моё знакомство с этим миром. Только улицы тут были погрязнее, да и солдат здесь крутилось намного больше. При таком количестве военных и полицейские-то были не нужны, но синяя форма всё же мелькала.

Я сначала немного напрягся, приметив «лисов», но те даже не смотрели в нашу сторону. Группа солдат служила отличным прикрытием.

Кого здесь точно не было видно, так это Стражей Душ в их чёрных гестаповских плащах. Видимо, соседство с блуждающими Пульсарами, которые в лёгкую приманивались силой мысли, никакому оракулу не понравится. А если Страж Душ не может применить магию, к которой привык, как к третьей руке, то зачем такой маг нужен?

Мне нужно было бояться и настырных Вепревых, и таинственных Славиных… Но, в любом случае, именно Стражи Душ сейчас представляли для меня самую большую опасность, и кто-то из них всё равно мог попытаться найти меня в Каменном Даре.

Тем более, Эвелина тоже нервно оглядывалась, так по наивному касаясь ценной «посылки» на своей груди. Чернолунница, кажется, говорила, что возле города заметили целый отряд Стражей Душ, и у них к Церкви Чёрной Луны много вопросов…

Там, внизу, я лишь на миг коснулся разума «одержимого» оракула, но уже знал кое-какие детали заговора. В любом случае, действовать в открытую в городе, где полным-полно Царской Армии, Стражи Душ не будут. Это не значило, что мы в безопасности – на месте заговорщиков я бы подослал умельцев, привычных к тёмным и кровавым делишкам.

Эх, чёртова Красногория, прогнила сверху донизу…

– Чёртова Красногория, прогнила сверху донизу! – выругался Хомяк, словно подслушав мои мысли, – Уже разваливается, мать её лунную.

Я видел впереди его спину, перечёркнутую висящим на лямке магострелом. Сержант, не отрываясь, смотрел в сторону, где за домами, кажется, поднимались клубы дыма и пыли.

Только тут я заметил, что общее движение людей и повозок на улице имеют одно беспокойное направление. Кажется, что-то случилось в той стороне – туда поворачивали головы люди, бежали некоторые солдаты и полицейские.

Судя по всему, обвал пещеры внизу вызвал где-то ещё в Каменном Даре нехилые разрушения. И покосившиеся дома возле туннеля, из которого мы вылезли, это только отголоски.

– Твою же… – вырвалось у меня.

Вырвалось то ли от осознания, какой страшной смерти мы избежали, то ли от боли в ступнях, когда я попытался шагать самостоятельно. А мне всего лишь хотелось как можно быстрее приобрести былую форму.

– Молодой человек, я бы не советовал, – ворчал целитель за спиной, – Нужно сначала добраться до лазарета.

– Не глупи, ноги потеряешь, – выдохнул мне в самое ухо Сивый.

Я едва мог вставать на ноги и приходилось, повиснув на чужих плечах, только касаться мостовой носочками. При попытках перенести полный вес тела на ноги их простреливало от пяток и до самой задницы.

Ладно, хоть сознание не терял. Целитель влил мне в горло перед этим какую-то настойку, и в общем я чувствовал себя на уровне «какого хрена я ещё живой?»

– Сгинь твоя луна, да кто даст ему в лазарет отправиться?! – выругался Хомяк, – Ты нашего начальника строевой, что ли, не знаешь? Ему сначала документы, оформиться, чтоб всё по уставу, долболуню сраному!

– Точно, – весело выпалил Сивый, – Капитан Требуха у нас такой… Если казённая пуля в голове, сначала её сдай и распишись, а потом помирай.

– И за пробитую фуражку выговор получи, – вздохнули с другой стороны.

– Ты ноги и вправду береги пока, вылунь, – заботливо напомнил Сивый, – Наш усач-то тебя поправит, не сомневайся.

Целитель за спиной, страдая от одышки, крякнул что-то, похожее на подтверждение.

Я покосился на ногу Сивого. Помнится, ему её чуть не оттяпал «снежок», когда мы полезли к Вертуну «послушать», что с ним творится.

– Сохранили, теперь прыгаю как «снежок», – заметил мой взгляд Сивый и усмехнулся, – Правда, в дождик ноет так, что Вывертышем выть охота.

– Тебе всегда выть охота, ночуха безлунная, – бурчал впереди Хомяк.

– Только разве что от командира отделения… – огрызнулся Сивый.

– Ты про меня?!

– Никак нет!

– А мне прям, полюби Пробоина твою неуставную рожу, показалось, что про меня!

– Так точно! – Сивый едва сдержал смех, – Показалось!

В общем, в отряде царила обычная атмосфера, и я подумал, что уже и забыл весь этот солдатский уют. С его привычным распорядком, простым и понятным, как капитское двуличие.

Помнится, вот так же вытащили меня с одного задания – раненого, живого места не было. И, лёжа на скамейке в салоне эвакуационного планера, я слушал весёлые и похабные разговоры военных медиков, из которых можно было легко представить, в заботливые пальчики каких «зачётных» медсестричек я попаду.

Эх, вашу-то псину, как же мне не хватало родного корпуса псиоников… Даже на фронте, помнится, попадались часы скуки, и можно было вот так сцепиться языком с напарником, который тоже с удовольствием мог тебя обматерить.

Сивый, который всё так же любил поболтать, тихонько комментировал происходящее в городе, а заодно и в душе сержанта Хомяка.

– Мяч, он чего бесится-то… – шептал Сивый, – Угольки ночью появились, а тут ещё половина улицы возле канала обвалилась. И Белая Луна не вернулась, а Красная уже собралась на выход.

Я непроизвольно покосился на небо. Красной Луны видно не было, зато чёрная Пробоина, полная звёзд, безмятежно дрейфовала за розоватыми рассветными облаками. И не скажешь, что она такая кровожадная и охочая до всяких Лун.

– Ну, может, Белая потом вернётся? – наивно поинтересовался я.

Так-то, если честно, когда в ногах стреляют миллионы игл, ни о каких Лунах думать было неохота. Хоть я и понимал, что это важно.

– Ну, вылунь, испокон веков Луны друг за другом уходят и приходят, – прошептал Сивый, – Никогда такого не было.

Незнакомый солдат рядом свободной рукой осенил себя священным знамением, нарисовав круг перед лицом.

– Я тебе, Сивый, язык-то укорочу, – огрызнулся впереди Хомяк, – Накличешь Чёрную, первым в Пробоину отправлю!

Сивый кивнул и на автомате крикнул в ответ:

– Так точно! – а потом, как ни в чём не бывало, снова зашептал мне, – У нас солдаты-чернолунники говорят, что начались Последние Времена…

Эвелина впереди встрепенулась, кинула на нас обеспокоенный взгляд. Покосилась вверх, на Пробоину, и опять прикоснулась к груди, где был спрятан мешочек со «знамением».

Наверное, думает о своей Незримой…

– Последние времена наступят, когда сюда великолунцы притащатся, – зарычал Хомяк, обернувшись, – Вы со своими Чёрными Лунами совсем свихнулись. Если войну просрём, Святые Привратники вам уже не помогут!

Сивый замолчал, почуяв, что дальше Хомяка лучше не злить…

***

После кирпичных зданий Каменного Дара армейские шатры показались какими-то чужеродными, но здесь солдат было гораздо больше, чем в городе. Создатели этого военного лагеря наверняка хотели, чтобы рекруты сразу прочувствовали вкус настоящей солдатской жизни.

Да, тут были просто спартанские условия. И я бы даже похвалил эту армию, вот только мой намётанный глаз сразу подхватил не очень хорошие детали.

Обычно в слаженном армейском механизме каждый винтик, каждая шестерёнка заняты своим делом. Незамученный солдат, как говорится, опасен, и в первую очередь для самого себя.

Здесь же очень много вояк шлялись без дела, а некоторые вообще спали в тени палаток, просто скинув верхнюю куртку. И я бы ещё понял, будь это лагерь на самом фронте, когда в передышке между боями уже не до соблюдения устава.

Но я видел за палатками, что почти все тренировочные плацы заросли травой. Видел ржавые кучи магострелов возле некоторых обветшалых деревянных зданий – судя по всему, складов.