Текст книги "Тень сумеречных крыльев (СИ)"

Автор книги: Александр Лепехин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Пока не пришел Обвальщик.

Встречать Фазиля и Женю Ольгерд вышел лично. Это было и знаком уважения к гостям, и попыткой сказать самому себе – а также сверхзаботливым сотрудникам, – что силы после забега на третий слой восстановлены, решимость обретена и намерения ясны. Ну и в конце концов, просто надоело сидеть.

После взаимных расшаркиваний, рукопожатий, попыток вручить полагающиеся по инструкции защитные амулеты («не мы от вас, а вы от нас») и выдачи Крапивиной указаний по поводу чая, Светлые наконец добрались до рабочего кабинета. Их глава по пути уточнил:

– Не в ваш?

Ольгерд мотнул головой. Начинать следовало не с этого.

Опередив всех, Цатогуа уже возился с кофемашиной и составлял чашечки на поднос. Василий, положив ладонь на крышку ноутбука, ждал отмашки начальства. Женю усадили на его стул, и оборотень, неожиданно приветливо улыбаясь волшебнице с высоты немалого роста, едва ли не подмигивал. Интрига нарастала.

Наконец Фазиль отхлебнул чаю и одобрительно кивнул ведьме. Потом опустил кружку на блюдце и уточнил:

– Может, пора?

Глава Темных еле удержался от театрального щелчка пальцами, просто махнув кистью. Дисплей компьютера засветился, Женя наклонила голову, изучая картинку.

– Да, это она. – Девушка вынула из кармана флэшку с трискелем на корпусе. – Можно?

Ноутбук мягко звякнул, опознавая устройство и подтверждая, что вирусов на нем нет. Потом на экране появилось видео.

– Это с наших внутренних камер. – Встав и подойдя ближе, целитель протянул указательный палец к правому верхнему углу монитора. – Дата, время, ракурс… Ну, стандартные пометки. О, а вот и гостья.

Изображение замерло. Чувствуя, как предательски щемит где-то ниже грудины, Ольгерд тоже приблизился, развернул устройство к себе и долгих полминуты крутил колесиком «мышки», увеличивая и уменьшая масштаб.

– Да, это она, – невольно повторив слова Жени, он улыбнулся. – Имманентно и необходимо она.

Узнав цитату, Фазиль улыбнулся в ответ. А после посерьезнел.

– Вы обещали мне историю, и я ее жду. Долгую. Интересную. – Тон Светлого был, с одной стороны, напряженным, а с другой – звенел тем особым видом веселья, когда не знаешь, что будет дальше: то ли остервенелая драка, то ли лихая пирушка, то ли драка на пирушке с песнями и пиротехникой. Ольгерд уловил – и повел экскурсию.

Посетители внимали прилежно. Никто не морщился скептически, не сарказмировал в свое удовольствие, не пытался подловить мага на противоречиях. Вопросы задавались строго по делу и вполне уместные. И целитель, и волшебница изучили подборку найденных поисковым алгоритмом изображений, полистали альбом с репродукциями, полюбовались на набросок со смартфоном. Наконец Женя достала из другого кармана аккуратно упакованный в антистатический пакет гаджет. Он лег на стол, и все уставились на него.

Тут Ольгерд понял, что же его смущало все это время. Он обернулся к Цадику и потребовал:

– Ну-ка, позвони мне еще раз, будь добр.

Тот оттопырил нижнюю губу и задумчиво вызвал список контактов. Из динамика раздалось гудение, потом приятный женский голос возвестил, что абонент не абонент. Телефон в пакете молчал и не дергался.

– Э-э-э, – нахмурился оборотень, – а он вообще включен?

– Заставка появляется, – мягко уточнил Фазиль, разглядывая аппарат с новым, осторожным интересом. – Коллега, разблокируете?

Протягивая руку к пакету, глава Дневного Дозора невольно напрягся. Смутно ожидалось, что вот, стоит прикоснуться к девайсу – и его снова накроет видение несбывшихся невероятностей, на этот раз унеся за собой окончательно и бесповоротно туда, где не спасут ни второй уровень, ни капельница, ни шоколадка. «Кажется, у меня появляется фобия», – рассердился Ольгерд. Он фыркнул, вскрыл упаковку и включил смартфон.

Тот послушно считал все пароли и коды. Покрутив меню, полазав по настройкам и даже проверив IMEI аппарата, маг убежденно покивал:

– Мой туфля. Все чары тоже на месте. А сеть не видит, хотя… – он вытащил лоток с SIM-картой аккуратным телекинетическим пассом, – …по идее, должен.

– У меня есть версия, – веско проговорил Фазиль, возвращаясь в сидячее положение и ополовинивая кружку. – Возможно, уважаемый Цатогуа прав. Возможно, ваша гостья, – он выделил слово интонацией, – пересекает время на уровне, недоступном Иным. Возможно, она порождение Сумрака – или его жертва, как несчастный Обвальщик. И вот тут возникает вопрос: насколько их появление связано между собой?

– А куда вы летали? – вспомнил Ольгерд. – Тоже история, тоже обещали. И мне кажется…

– Правильно кажется. – Вздох целителя был не печальным, а скорее, мрачным. – Угадайте, что мне сказали в Москве?

– Ничего не предпринимать, но быть настороже и действовать по обстоятельствам? – ткнул пальцем в небо Темный. Светлый смотрел в сторону, очевидно, намереваясь прожечь взглядом пару капитальных стен.

– Политика гриба. – Он сморщил нос и посмотрел на остальных. – Когда держат в темноте и кормят дерьмом. Не нравится мне все это, ох, не нравится…

– Я так и не отправил финальный отчет, – пришлось признаться Ольгерду, – но подозреваю, что мне ответили бы нечто в том же духе.

Василий, последние пять минут молча влипавший в стену, подал голос:

– Так это, давайте сложим два и два. Значит, что у нас есть? Парень, который выжигает Сумрак и мочит Иных. Пророчество самого Иисуса конкретно об этом парне. Девушка, шныряющая по времени, которая не хочет… Чего именно она не хочет, кстати?

– Да, и что за пророчество? – нахмурился Фазиль. Темные как по команде уставились на Цатогуа. Тот покраснел.

– Цадик, я думаю… – мягко начал Ольгерд, но бескуд сам же и перебил:

– А, що там по кнедликам плакать, коли перцовка пролита. – И он, на этот раз скупо и почти безэмоционально, принялся повествовать.

Вот теперь Светлых проняло. Женя активно ловила челюсть, ее начальник вытянулся в гостевом кресле, словно проглотил распятие. Их можно было понять: время и его парадоксы – это, конечно, круто. Но легендарный Нулевой Иной, виденный рассказчиком практически собственными глазами…

– «Многое переменится», – бормотание Фазиля звучало почти беспомощно. – «Многое…» Ольгерд, вам не страшно?

– Читаете мои мысли, – буркнул тот. – И я как раз собирался звонить в Прагу, когда появилась эта… охотница на смартфоны. Мне стало беспокойно. Всерьез так. Ощутимо.

– Вот и мне, – согласился целитель. Его спина, словно не выдержав давления ответственности, согнулась, а сам он сложил локти на колени. – Вот и мне…

– Значит, Гостья и Обвальщик точно связаны, – подытожила Женя. – А «ошибкой» был бы ваш звонок в Инквизицию. Но я никакой ошибки тут не вижу: они вполне имеют право быть в курсе. И знаете что? Я бы даже не звонила. Я бы сама туда отправилась. Вместе с Иными, уже имеющими опыт боевого взаимодействия с подобным типом. – И она обвела всех присутствующих широким жестом. Цадик дернул плечами.

– Дама права. Шеф, айда в Прагу. Танка у нас нет, ну так и на дворе не шестьдесят восьмой. Зато есть вполне сработавшаяся команда.

– Согласен, – поддакнул Василий. – Эти, Инквизиторы которые, они ж Олега не знают. Они его не видели. Дров наломают, к бабке не ходи. А вашей чуйке я доверяю. Тем более вот Фазиль тоже…

Главы Дозоров переглянулись.

– Ну что, коллега, – Светлый впервые за время визита улыбался широко, искренне, с удовольствием, – кажется, кавалерия рвется в бой.

– Тоже мне Корпус Смерти Крига, – строго промолвил Темный, но глаза его искрились. – Комиссара на вас нет. Кайафаса Каина, желательно. Со здоровым инстинктом самосохранения.

Волшебница, округлив глаза, прошептала: «Ого». Через мгновение все хохотали так, что в кабинет, на сей раз не запечатанный заклинанием, просунулся любопытный крапивинский нос. Ольгерд воспользовался моментом и подозвал ведьму.

– Забронируй нам… – он оглянулся, – …пять мест на ближайший рейс до Праги. Если не будет – колдани, аккуратно, без скандалов. Дело важное, но наглеть не стоит.

– Я думаю, Ночной Дозор не будет против, – придвинулся Фазиль. – Даже если случатся небольшие нарушения.

Потому что дело действительно важное. Надо поспешить.

[1] Ведьмак (польск.).

Мертвые не кусаются

Есть одна фраза: «Смерть это последнее приключение». Не знаю, кто сказал, но он ошибался. Когда ты умираешь – все заканчивается, и в первую очередь заканчивается то, что может с тобой произойти. Просто потому что заканчиваешься ты сам, тебя нет – ex nihilo nihil fit[1].

Сначала с тебя сдергивают внешнюю оболочку. Она может еще функционировать: сердце качает кровь, мышцы сокращаются, синапсы мелко искрят. Но это уже не ты.

Потом на мелкие элементы разваливается пазл твоего разума. Мысли становятся отрывистыми, суматошными, утрачивают связность. Как домены ферромагнетика при температуре выше точки Кюри; не спрашивайте, откуда я это знаю. То, что остается, мечется, чувствует – это все еще ты.

А затем приходит великое ничто, которого на самом деле тоже нет. И ты погружаешься в него, от альфа до Аматерасу, от омега до ортогональности, вдоль, поперек и в совершенно непредставимых ранее измерениях. Остаточные волновые функции размываются прибоем белого шума, и ты наконец перестаешь быть собой.

Ты думаешь, это финал. Ты тоже ошибаешься.

* * *

– Знаешь, имеется в Приднестровье такой город, Дубоссары… – Виктор передернул плечами под курткой и выразительно огляделся вокруг. Вид с Коммунального моста открывался живописный – в любое другое время года или хотя бы суток. Сейчас где-то внизу задумчиво плескался Енисей, но из-за парапета, сменившего кованые перила, было видно только ночь и туман. Убрав смартфон, Ада поинтересовалась:

– К чему ведет эта аналогия?

– К тому, что я задубел и ужасно хочу… – Под конец фразы мужчина крепко стиснул зубы и втянул воздух. Его спутница изящно, на полсантиметра подняла бровь. Левую.

– Что тебя останавливает? – В голосе не оказалось ни грамма издевки, только вежливое сочувствие. Тот случай, когда придраться было не к чему и хотелось просто приложить подушкой, чтобы вразумить хитроумного насмешника и научить его не быть слишком хитроумным. Виктор дернул челюстью.

– Во-первых, не при дамах. Во-вторых, ты мой начальник.

– Я не начальник, – ровно уточнила Ада, заправляя короткую темную прядь за ухо. – Я просто старшая в группе. Мы напарники, помни об этом и не рой под собой землю. Серьезно, что тебе мешает? Кинь «сферу невнимания», попроси меня отойти, если смущаешься. Я не фарфоровая, не переломлюсь.

– Не фарфоровая, ага… – Кожа девушки выглядела молочной в свете фонарей, и Виктор улыбнулся. – Прости, но я иначе воспитан. Неудачная была шутка.

– Знаешь, если нам вдруг придется за кем-то бегать, а ты окажешься с полным мочевым пузырем и к тому же окоченевший, это плохо будет смотреться в рапорте о провале. – Ада шагнула вперед, приставив к уху ладонь. Кожа на черных, контрастирующих с алым полупальто перчатках скрипнула. Мужчина посерьезнел.

– Согласен. С другой стороны, если придется бегать – я перекинусь. А в рабочем облике меня эти проблемы не побеспокоят.

Естественное женское любопытство отразилось на лице напарницы, но озвучить себя не успело. Оба вдруг замерли, напрягая слух. Первым определился Виктор.

– Это с парковки. Ни фигашеньки себе! Вконец края потеряли, почти напротив отделения!

Ада молча устремилась по мосту. Дойдя до второго балкончика, она посмотрела вниз и слегка скривилась – рделый шрам губ на алебастровой маске лица изогнулся. Напарник согласно кивнул.

– Да, в обход долго. Ну, держись.

Две фигурки – ярко-красная на руках у темно-серой – изящной параболой перелетели с моста на асфальт. Зрелище, достойное массовых репостов в случае попадания в сеть, вот только никто не снимал. Потому что никто ничего не видел.

Еще две фигурки плавно двигались посреди завитков тумана на пустой парковке. Откуда-то доносилась музыка – вполне реальная, не чародейская, хоть и чудесная.

He's a real nowhere man

Sitting in his nowhere land

Making all his nowhere plans for nobody…[2]

– «Человек из ниоткуда», – перевела Ада и улыбнулась, кивнув на памятник Чехову. – Надо же.

– Скорее, не человек. Скорее, из никогде, – принюхался ее спутник. – Твою налево, аж разит…

– О, ты читал Геймана? – Оба решительно направлялись к танцующим. Музыка не стихала, но и не усиливалась. Туман ритмично пульсировал вслед за ней.

– Планирую, – хмыкнув, мужчина подобрался. – Ну, ты старшая, тебе и фраг в руки.

– Флаг?

– Фраг. Звездочка на фюзеляж. Зарубка на приклад.

– Поняла. – Ада обрубила поток метафор и сделала еще пару шагов. – Ночной Дозор. Выключить музыку и прекратить любую активность в Сумраке.

Танец остановился. На пришедших с уважительным, терпеливым любопытством смотрела пара влажных, выразительных темных глаз. Глаза обрамлялись тонким породистым лицом, украшенным элегантной бородкой и дорогой прической, сформированной в кажущемся беспорядке. Дополняли картину изящества и сдержанной роскоши твидовое пальто и нарочито потертые дизайнерские джинсы. Виктор аж крякнул от неприязни.

Вторая пара глаз упорно и беззаветно ловила взгляд первой. Девушка была такая худенькая и невесомая, с этими своими распущенными волосами цвета горького шоколада и огромными темно-зелеными глазищами, что Ада на ее фоне смотрелась вполне себе культуристкой. Как-то даже неудобно было ругаться при подобной фее. Но надо.

– Чем могу помочь, дозорные? – вежливо осведомился вампир, расстегивая верхнюю одежду. – Эрнест Смолин, постоянная регистрация, живу, работаю, соблюдаю. Проблемы?

– Проблемы, – согласилась Ада, считывая печать. – Вы создаете проблемы, гражданин Темный Иной Эрнест Смолин. Причем не только нам. Я удивляюсь, как вас до сих пор свои же не окоротили.

– Из-за танцев? – елико возможно сахарно пропел тот, застегиваясь. – Право слово, экая ерунда. Городу катастрофически не хватало чудаков, и я дал ему чудаков. Это оживило ширнармассы…

– И YouTube, – охотно поддержал Виктор, достав смартфон. – Тот просто кипит. Если вы еще не заметили, вас снимали. На регистратор. Причем довольно любопытно вышло: вот танцующие в кадре, но машина проезжает столб – и их уже нет. А вот еще столб, и на краю поля зрения – снова танцы.

– И к слову. – Взгляд Ады не выражал ничего, кроме безукоризненного профессионализма. – Ваша спутница в курсе, кто вы такой? На нее наложены соответствующие заклятия?

– Спутница? – изумился Эрнест. Он покрутил головой и озабоченно уточнил: – Где? Ах, это… – Голос его потеплел. – Это еда. Бутерброд про запас.

Накрывшую парковку тишину разорвал звук тяжелого, жесткого удара. Кулак Виктора взвился в воздух – и врезался в собственную же ладонь. Опять. И опять.

– С-с-с… – Светлый давился словами, боксируя с воздухом и с собой. – С-с-с…

– Сдерживайте вашего питомца, уважаемая. – Обращаясь к Аде, вампир отодвинулся. Буквально на полшажка, но отодвинулся. – Плохая собачка. Фу.

Ровно и размеренно вздохнув, Ада снова улыбнулась. Казалось, ее лицо действительно стало той маской, которой выглядело со стороны.

– Лицензию. И… – Она ненадолго, но отчетливо, с намеком замялась. – Знаете, в мое время было не принято играть с едой. Особенно прилюдно.

– А в наше время не принято докапываться до низших по пустякам, – довольный, слегка развязный голос прозвучал откуда-то сбоку. – Дневной Дозор. У нас что-то серьезное или опять балду гоняем?

Еще одна гостья парковки выглядела ярко и молодежно: камуфляжные легинсы, розовая жилетка-пуховик, синие волосы, кеды со шнуровкой до колена. Оставив один из наушников-капелек болтаться за ухом, она чуть приплясывала на месте. Правда, при взгляде через Сумрак зрелище радикально портилось – кожа ведьмы обвисала, глаза тускнели, волосы путались и редели. Получался вполне себе Totetanz[3].

– Че-почем, хоккей с мячом, опять вампиров достаем? – пропела Темная. – И не надоедает ведь. Уважаю целеустремленность, не понимаю мотивации.

Улыбнуться пришлось и теперь. Поведя рукой, Ада уточнила:

– То есть ваше руководство не имеет претензий к еженощному парному – или, стоит сказать, паранормальному? – карнавалу? Это любопытно. К тому же сейчас не ваше время. Мне передать Зинаиде Мефодьевне?

Сине-розовая изумилась:

– Из-за этого весь шум? Вот делать вам не фиг, железно говорю.

К сему моменту пришел в себя Виктор. Он навис над Темной и прорычал низко и глухо:

– А еще ваш гемоглобинозависимый некросапиенс везде таскает с собой лицензированную жертву! Это издевательство над человеком!

Ведьма комично подпрыгнула.

– Охти, божечки-кошечки, бяда-то какая… И че? Лицензия есть? Есть. Выдали ее вы? Вы. Эрнестик, шалун, любит широкий жест. Порицаете?

Светлый опять поперхнулся и стиснул зубы, а сине-розовая, разведя руками, ухмыльнулась:

– Так что, миляга, будем стоять здесь, словно кедры на увале, и пипирками меряться?

Этого ее собеседник, по-видимому, стерпеть уже не мог. Он опустил руки на пояс и заложил большие пальцы за толстый, аутентичный армейский ремень.

– Я бы не советовал.

Темная открыла рот в целях, далеких от хвалебных. Но не успела. Пряжка глуховато брякнула об асфальт, обгоняя хлопья тумана. Ада билась в тихой истерике, обнимая фонарный столб и пытаясь выдать некуртуазное хрюканье за приличествующий благородной даме светский смешок. Ведьму перекосило. Она подвигала нижней челюстью, потом шлепнула губами и вымолвила совсем иным тоном:

– Знаете, вот я планировала высказываться в тоне обидном и уничижительном. Но не могу. Это будет против объективной правды. Скажите, молодой человек, а что вы делаете сегодня вечером и в ближайшую пару сотен лет?

Атмосферу легкого бардака перекрыл донесшийся издалека вопль ужаса. Иные напряглись. Вопль повторился, его поддержал еще один – уже не столько напуганный, сколько возбужденный. Происходило что-то. Эрнест, наблюдавший эскападу Виктора со сдержанным одобрением, обнял свою жертву:

– Сладенькая, иди домой. Мы с тобой обязательно повторим. И продолжим…

Девушка, так и простоявшая все это время с видом глупого счастья на мордочке, послушно кивнула и направилась через дорогу. Светлый дернулся за ней, но застыл, глядя на напарницу. Та рубанула ладонью.

– Идем. Здесь все понятно. Учтите, я все равно подам рапорт.

– Учтем, – хмуро посулилась ведьма, прекратив клоунаду. – Учтем. Эрнест, ты мне нужен.

Вампир пожал плечами и присоединился к дозорным.

Крики доносились от «Биг-Бена», и на подходе к нему, несмотря на глухую ночь, уже собралась небольшая толпа. Ауры людей искрили и потрескивали, сталкиваясь и взаимопроникая друг в друга: страх, возмущение, азарт, сопереживание. Все смотрели вверх.

У самой кровли башни, над циферблатом, застыл человек. На фоне подсвеченной крыши он выглядел темным силуэтом, но его ауру хорошо было видно издалека – такой яркой она была. Не разомкнутой, расчехранной, как у Иного, но практически на грани. В подобном состоянии люди способны на самые отважные поступки. Или самые глупые.

Приблизившись, Виктор потянулся в Сумрак. Ведьма чуть не вцепилась в него, зашипев:

– Никакого вмешательства, Светлый! У вас нет права!

– Насчет прав я бы поспорил, – мрачно отшил дозорный. – Но я и не вмешиваюсь. Это воздушная линза.

Ада покосилась на напарника и тоже поколдовала – правда, вместо воздуха она придала форму собственному хрусталику. Мир вокруг расплылся, а потом глаза перефокусировались. Человек на башне стоял, закусив губу. Мужчина, молодой, низенький и полноватый. На круглом лице блеснули очки в толстой оправе, капельки пота на лбу. Да уж, тут и суровая красноярская весна не остудила бы.

– Чего им не хватает? – лицемерно вздохнул Эрнест и облизнулся. – Кормобаза и так скудная: этот пьяница, тот наркоман, третий вообще геймер или хипстер какой-нибудь. Виктор, вы случайно не хипстер?

– Еще одна провокация, и я начну подворачивать. Только не штаны, а шеи, – холодно, веско уронил тот. Вампир закатил глаза: мол, why so serious[4]?

Из толпы выкрикнули: «Прыгай!» С другого края ответили: «Заткнись, придурок!» Началось движение на встречных курсах, антагонисты явно намеревались выяснить, чье кунг-фу сильнее. Публика на время отвлеклась. Впрочем, близко к башне никто предусмотрительно не подходил. Воспользовавшись суматохой, Виктор задел локтем Аду и, когда та опустила взгляд, незаметно развернул ладонь чашечкой вверх. Это могло сработать: воздушная линза замедлила бы падение, приняв самоубийцу на подушку. Тяжело вздохнув, Светлая снова поправила волосы, замаскировав отрицательный кивок. Положения Договора следовало соблюдать. Ordnung muss sein[5].

Она не заметила, в какой момент захотелось моргнуть. Правда, удивиться успела: заклинание должно было обеспечивать идеальное увлажнение склеры и роговицы. Наблюдатель не имел права отвлекаться. А тут словно едкая, зудящая, черная колючка попала под веко. Под оба века.

Возле отчаянно вжавшегося в скат силуэта возник еще один. Этот был не просто темным – он словно поглощал поливающий крышу свет, вычитал из него, делил на ноль. Правда, длилось это ощущение ровно секунду. Снова моргнув, Ада поняла, что видит девочку. Подростка. Невысокую. Одетую глупо, по-летнему, в белом. С прямыми белыми волосами. Тонкими, нитяными губами девочка улыбнулась стоящему рядом, словно старому знакомцу. И махнула рукой.

Мужчина покачнулся, ноги его дернулись – и нелепой куклой он полетел вниз. Толпа охнула, раздалась, несомая отливом страха. Виктор, стиснув зубы, демонстративно развеял линзу, сплюнул и побежал вперед. Темные больше не мешали.

Прыгун, скорчившись, уткнулся лицом в асфальт и орал. Ада облегченно выдохнула:

– Голос есть, жить будет. Чем отделался?

– Перелом. – Пальцы напарника быстро порхали вокруг тела, сканируя ауру. – Удивительный везунчик. Сорок два метра, я посчитал. Никому бы не поверил, если б сам не видел.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Сине-розовая ведьма была сама тактичность и предупредительность.

– Официально заявляю, что Дневной Дозор не имеет к этому никакого отношения. Я в душе не гребу, че эт за бикса. – Переход от канцелярита к вульгарщине давался Темной с удивительной легкостью. Ада снова посмотрела наверх. Девочка стояла на карнизе, замерев, словно ледяная фигурка.

– Вик, – это обращение товарищ воспринимал даже с удовольствием. – Я пойду пообщаюсь с белой гостьей. Паси вокруг. А вы, – Эрнест с готовностью наклонил голову, – вызовите «Скорую». Позаботьтесь о кормобазе.

Перед входом в здание администрации пришлось войти в Сумрак. Охранники, вместо того чтобы вызвать полицию, высыпали наружу и смотрели представление. Миновав их, Ада побежала в сторону подъема на башню.

Туман развеивался. Поднимался ветер, наверху это чувствовалось особенно. Фигурка на краю башни торчала недвижимо, словно белая статуя, снежные волосы ее тоже не шевелились. Дозорная попыталась посмотреть через Сумрак – и тут же вскрикнула, скривилась, прикрыла глаза ладонями. Колючка под веки – опять. И опять.

Раздался легкий, почти невесомый стук. Подняв взгляд, Ада снова увидела девочку. Та стояла прямо перед ней, тощая, белая, неестественно выпрямившаяся, словно будучи вздернутой за макушку. А потом одним щелчком наклонила голову набок. «Так насекомые двигаются, не люди», – отстраненно подумала Светлая. И наконец посмотрела гостье в глаза.

Истаяла еще секунда.

А потом произошло то, чего Ада ждала с самого начала, – беловолосая побежала. Совершенно по-девичьи, размахивая руками, вскидывая палочки-голени в стороны. Разве только ужасно быстро.

Но не быстрее боевого мага под Ходом.

Набрать скорость несложно. Вот маневрировать, сражаясь с инерцией и силой трения, – уже гораздо веселее. Правда, Иному в этом смысле помогает Сила Сумрака: можно делать короткие, быстрые погружения, в которых время замедляется; да здравствует первый слой. Цена за эту возможность – усталость и падение уровня сахара в крови. Если цель не оправдывает средства, тем хуже для средств.

Первая крыша закончилась как-то вдруг. Беглянка перемахнула на балкон построенного встык бизнес-центра, сжалась в пружину – и отрикошетила на темно-бордовые скаты соседнего здания. Мысленно дозорная присвистнула: прыжок был что надо. Она оценила расстояние, угол, ветер, положение зодиакальных созвездий – а потом, просто надбавив скорости, срезала угол мощным толчком. Секунда полета, сердце замерло в высшей точке… Наконец под пятками грохнуло и болезненно отдалось в суставы. Погоня продолжилась.

Дальше пошло как-то само собой. Они с энтузиазмом проскакали по крыше Департамента имущества и земельных отношений – Ада еще мимоходом подумала, что бо́льшего издевательства над самим принципом частной собственности и придумать нельзя. Потом белая девочка, обернувшись на магичку, топнула – и все такой же неестественно прямой тростинкой перелетела на крышу «Айсберга». «Поздновато за покупками», – пошутил внутренний голос. Светлой пришлось проделать то же самое, только предварительно разогнавшись и добавив ускорения телекинезом.

С удобной, почти плоской крыши торгового комплекса охота переместилась на скаты уютного, выкрашенного в желтый колер домика с классицистическими белыми колоннами на фронтоне. Домик заворачивал на улицу Сурикова, и за ним мрачным контрастом шло грубое, серое здание бюро Медсоцэкспертизы. Беглянка и здесь шутя преодолела разницу в пару этажей, махнув вверх безо всякого напряжения. Ада подумывала перейти на отборную инвективную лексику времен становления хохдойча, но сдержалась. Прыгнула вместо этого следом, чуть не разбив набойки.

Здесь уже пошел бег с препятствиями. Сумрачный енисейский гений архитектора зачем-то спроектировал крышу разновысокой, с выпирающими ребрами несущих стен. Их приходилось то проходить насквозь в Сумраке, то огибать, петляя не хуже лисы за зайцем. Вместо ругательств дозорная решила вспомнить детство. «Раз-два-три-четыре-пять… – свирепо считала она, перепрыгивая очередной выступ. – …Eine alte Frau kocht Rüben[6]… Ну погоди, поймаю, будет тебе Rüben!»

Девочка держалась строго впереди, задавая темп и вектор. Несмотря на все ухищрения, сократить дистанцию не получалось. Но и увеличиваться она не спешила, словно целью белой фигурки было не уйти от погони, а погоня сама по себе. У Ады мелькнула мысль, что все это какая-то издевка, шутка, розыгрыш, но она деловито прогнала ее вон. Так же как и желание остановиться и пальнуть «фризом»: по быстро движущемуся объекту, на пересеченной местности – не вариант.

Ветер ударил в лицо, промозглой лапой нырнул под пальто, заставив съежиться, когда внизу мелькнула узкая улица Урицкого. А еще из-под карниза напротив вылетел заполошный, очумевший от грохота воробей: заметался перед глазами, зачирикал гневно. Из-за этого магичка чуть не потеряла равновесие, приземлившись на следующую крышу. А потом едва удержалась от кривой ухмылки: гостиница «Уют», вот как называлось здание. Определенно, маразм ситуации крепчал.

Следующий прыжок отнял последние силы – опять в высоту, опять неблизко. Ада положила руку на гребень, скреплявший прическу: хороший артефакт, старая школа – и оружие, и защита, и батарейка, если надо. Сразу почувствовав себя бодрее, она наддала, устремившись наперерез беглянке. Та как раз сворачивала поверх корпуса городской клинической больницы. Светлая чуть не закатила глаза; да, санитары тут явно были бы нелишними.

И тут девочка, не сбавляя скорости, спрыгнула – в сторону «Огней Енисея», очевидно не долетая до скатов. Ада попыталась затормозить, но ее такие удобные, плотно сидящие сапожки, почти лишенные каблука, вдруг за что-то зацепились. Взмахнув руками, она утратила баланс. В голове промелькнуло: «Ну, приехали…» На полной скорости девушка ухнула вперед и вниз.

Между домов возникла темно-серая тень. Огромный маламут устремился наперехват – высунув язык, разрывая жилы и связки в отчаянном сверхусилии. Он взвился вверх…

– Взял! Жива?

– Буду. Ушла?

– А?

Ада перевела тяжелое дыхание, потерла двумя пальцами переносицу и пошевелила коленями. Виктор понятливо поставил напарницу обратно на землю.

– Значит, ушла. – Голос девушки не дрожал. Совсем. Почти. – Кстати, спасибо. Вниз – это однозначно не мое.

– Да, – согласился перевертыш. – Вниз – это не твое.

Он посмотрел в сторону краеведческого музея и уточнил:

– Зато «вверх-вниз» нас сейчас будут за милую душу. А может, и по горизонтали.

Сил хватило только на то, чтобы похлопать напарника по плечу.

* * *

Нарком просвещения молодой Советской республики Анатолий Васильевич Луначарский в своей статье «Сибирь оживающая» писал: «Странно высится в этом городе новое здание музея, весьма элегантно построенное в египетском стиле и украшенное египетским фигурным орнаментом. Некоторые жители Красноярска диву даются и руками разводят, почему на берегу Енисея построен храм, перенесенный с берегов Нила, и почему краевые коллекции обширного Красноярского округа должны помещаться в египетских стенах. Однако большой беды в этом нет. Правда, кажется, что этот храм-музей немножко зябнет у сварливых льдов седого Енисея, но, в общем, он все-таки красив».

Светлые тоже считали, что офис Ночного Дозора располагается в живописном месте. И обстановка музея их вполне устраивала. Даже более чем. Особенно в те часы, когда поток посетителей обеспечивал стабильную энергетическую подпитку артефактов-аккумуляторов, спрятанных среди экспозиций. Темные немножко ворчали, что это-де, мол, нарушает дух Договора. Но поскольку буква была соблюдена – по сути ничего заявить не могли.

Храмовая архитектура тоже была выбрана не случайно. Поговаривали, что автор проекта, Леонид Чернышев, будучи не очень сильным, но талантливым Иным, специально ездил в Египет, проводил замеры и уточнял особенности распределения силовых потоков в древних святилищах. Естественно, в его биографии этот факт отражен не был – в той, что была доступна обычным людям.

А здание стояло.

Помещения Дозора располагались на подземных этажах. Таким образом, храм-музей словно имел две половины – верхнюю и нижнюю. Люди не мешали Иным, а Иные приглядывали за людьми. И за своими Темными коллегами тоже. Получалась своеобразная пищевая пирамида, только наоборот, что усугубляло египетские мотивы.

– Во что она, говоришь, была одета?

Ладони никак не желали согреваться. Виктор вернулся от чайника и передал полулитровую емкость кипятка. На дне энергично растворялись кубики сахара, кружились дольки лимона, откровенно натягивало коньяком. Ада благодарно смежила веки.

– Н-н-не одета, а раздета. Топик, бриджи. Сан-н-ндалии. Все такое… обесцвеченное.

Зинаида Мефодьевна поправила шаль движением плеч и сложила руки домиком, опустив на них подбородок.

– Погоды нынче стоят предсказанные. М-да. А вот Виктор, – перевертыш, отвернувшись к стене, дернул носом, – Витя, – перевертыш поежился, – Витюша…