355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Ильянен » И финн » Текст книги (страница 4)
И финн
  • Текст добавлен: 19 сентября 2016, 12:53

Текст книги "И финн"


Автор книги: Александр Ильянен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

( ( (

Встречаемся на пляже у крепости. Пасмурный день: кто мог предполагать вчера? Тогда пойдем в баню, что делать раз солнца нет? В бане без перемен. Как на войне.

Вот захотели уединиться в его комнатке на Стрельбищенской да старуха-цербер не пустила (давай документ! дура, майн Готт) У меня на набережной: любовь в ванной. Без подробностей: классически.

( ( (

Воскресенье: без перемен. Как на войне! Вот уже стою на перроне Ц.Сельского вокзала и жду вагона, чтобы ехать в Вырицу. По дороге размышляю о романе. Наверное писать заключается в том, чтобы переписывать. Черновик романа замечательный жанр! А вообще жизнь состоит из местечек и резерваций (гетто, син). Все разделено невидимыми и непроходимыми границами. П.экзампль: туалет (субкультура голубых).

( ( (

Вспомнил: в ванне голые тела. В постели, конечно, лучше. Ванная комната как резервация.

Свобода: т.е. освобождение от каких-то фобий, или переход через границу (наоборот – воля к тому, чтобы остаться). Желание посмотреть, что же все-таки за барьером страха. Иногда лучше остаться там, где есть и таким образом освободиться.

По-франц. записано как и предыдущее.

Голодный волчонок. Моя любовь. Все смотрит в лес. А этот лес, мне представляется панелью, т.е. пространством лежащим между панелью ( Гостинкой син.), местом встреч как в прошлом Катькин сад и скажем Мюзик-Холлом. Почему граница у М.-Холла? А вот почему: новый миф. Объясняю: у крепости на пляже познакомился с мужчиной невыразительной наружности, лет сорока. Вот сцена: я приезжаю к Петропавловке в обеденный перерыв, чтобы его посмотреть на обычном месте и погреться на солнце и посмотреть на воду, отвлечься от службы ет сетера. Приехал в неурочный час, т.е. голубчик не ждал меня и был изумлен увидев: как мы же не договаривались, тебя отпустили? Я отвечал разумеется так: мон Дье, голубчик, что такое вовремя и невовремя? Кто может отпускать или не? Вот мне захотелось повидать тебя здесь у воды под солнцем и я спустился с темной мансарды сел в трамвай и вот: любуюсь свободными от одежд людьми. Время каким-то образом двигалось: в определенный момент мне показалось, что надо собираться, чтобы поспеть к концу службы: переодеться и пойти домой. Предложил ему пойти вместе со мной. Пошел омочить ноги в реке, возвратился и вижу голубчик разговаривает с господином невзрачной наружности средних лет. Подумал про себя: мало ли что можно спросить. Даже не стал задавать вопросов. Мы собрались и пошли вдоль каменной стены к выходу, к мосту. Так мы впервые увидели друг друга: папик и я. Но это позже.

А пока я еду в Вырицу к моей гранд даме.

Вне времени когда еду вот так в вагоне.

Именно с этого места у окна мне кажется что вижу очень далеко через пейзажи город и дальше – Вечность. Особенно когда напротив спит старик.

Вспоминаю сегодня с неприязнью о френч-кисс (ах): лицо голубчика искажено страстью – и некрасиво. Зачем об этом вспоминать. Чтобы лучше забыть его, чтобы он стал невыносимым, противным.

Сижу уже под яблоней в саду. Вот выходит с веранды на крыльцо гранд дама и приглашает подняться.

Под сенью гранд дамы: на веранде.

На обратном пути рассуждаю о том, что есть лучшая победа . На невербальном уровне блеснула догадка: ложь – просто лень посвящать да и запрещено: под страхом гибели.

Трудно дышать и вспоминается моя далекая покойная подруга Лида, страдавшая астмой как Пруст. Лида, первая гранд Дама.

Первые и последние христиане.

Последний абориген (он же последний христианин).

Храм как лодка. Последние христиане плывут, поют псалмы.

( ( (

Кроме Виттгенштейна люблю еще Шардена: вот философ!

Наши же любят темные углы.

Почему бояться конца?

( ( (

Вчера был очень раздраженным. Сожалею.

( ( (

1-е августа. Последние дни.

Ночью просыпаюсь и страдаю.

Понедельник. Посещал службу. В обеденный перерыв обедал с Сашей. В какой-то момент он догадался, что надо вести себя осторожнее. После обеда расстаемся.

( ( (

Сцена, которая должна стать кульминационной или как там еще говорят? Нет, одни голые обстоятельства: без эмоций.

Покинув службу, мне приходит в голову мысль сесть на трамвай и доехать до крепости: вдруг Сашеньку там встречу. Даже если не встречу его то погуляю там вдоль реки. Начался дождь: народу на пляже почти не было. Я обошел всю крепость: что тут описывать. Известный пейзаж! Любовался и восторгался.

Перешел через мост и с большой толпой стал ждать трамвая. А потом потерял терпение и решил дойти до метро пешком. Под дождиком: такое было меланхолическое прекрасное настроение. И вот в таком настроении проходя мимо Мюзик-Холла встречаю там Голубчика, гуляющего с папиком! Вот рок. Вот судьба. Как передать мое состояние: одна вспышка и все видно как на ладони. Мыслей никаких, только эта сцена. Сашенька идет с господином с пляжа, с тем, на кого я не стал обращать внимания: крашеные волосы, лет сорока. Не соперник.

Предчувствие освобождения и долгожданного покоя: да, озарило. Останавливаемся: я сдержан, веду себя куртуазно, задаю вопросы как принято. Голубчик растерян, объясняет. Все невинно. Мне не терпится уйти: я прощаюсь. Нюанс весьма важный: когда господин увидел меня он не стал останавливаться и оставил нас сам же ждал чуть поодаль. Я сказал Сашеньке: что же ты не познакомишь нас. Он крикнул тогда: Саша, подойди. Вот это то и вывело меня из себя. Какая фамильярность: называть крашеного господина Сашей . Красивая сцена для конца подумалось мне.

Очарованный красотой сцены: я в меланхолически прекрасном настроении встречаю Сашеньку с крашеным господином под дождем у Мюзик-холла – какая измена! надо собраться с мыслями и все додумать и дорисовать: все прошлое восстановить – все до этой минуты. Очень сдержанно попрощался и быстро пошел в сторону метро. Голубчик вслед успевает крикнуть: я завтра приду в назначенное время! Я на ходу: приходи если хочешь. Сам же весь погружен в обдумывание сцены. Такой материал! Пока шел до метро вымок, но был беспредельно счастлив как насытившийся правдой. Было горько как будто наелся горьких трав (по Розанову). Какое высокое настроение. Я очень путано излагаю все: но такое пережить!

Потом восстанавливаются все детали: до мельчайшей подробности. До пауз в репликах, до интонаций и мимики. Нет надо было присутствовать при этой сцене. Видеть смущение господина и наглость голубчика. Он изображал невинность: а что такого? Встретил на пляже (они уже были знакомы, я вспомнил тот эпизод) и вот решили погулять. Говорили о С.Соколове. Я прочитал в газете... Я не стал слушать его бред, зная заранее, что он может сказать. В другое время я принял это за чепуху милую и выслушал бы терпеливо и улыбнулся или стал спорить. Но в этой ситуации. Еще:обнаглел до того, что предложил прогуляться с ними. Да именно так: не хотел бы я с ними прогуляться. О, нет увольте, извините, надо бежать. С вами! благодарю! До встречи, голубчик он – мне, почти убегающему. Подлец. Бормочу про себя. (все записано по-французски).

( ( (

После дождя показалось солнце, над Невой туман. Я вышел из автобуса и переживая сцену у М-Холла пошел по набережной к дому. Мимо по реке плыл теплоход. Кричали чайки.





( ( (

2 или 3 августа. Сцена на пляже: знакомство с папиком. Голубчик вечером звонил и пытался объяснить и нарушить красоту сцены. Я был сдержан и не спорил. Мне важнее красота, чем его жалкие и ненужные объяснения. Я решил выяснить кое-какие подробности о папике (для образа) и уговорил голубчика поехать на пляж, чтобы встретить там папика. Он не хотел, но я был непреклонен. Хочу поехать на пляж! Точка. (Разумеется я не говорил ему, что хочу встретить там папика. Зачем?) Он сам догадался о моих намерениях. В прошлом уже был прецедент. В Москве. Сейчас ревности не было, лишь желание воссоздать красоту.

И что же: знакомство состоялось. Папик оказался приличным и даже симпатичным человеком. В прошлом – артист, в настоящем – руководитель какой-то несуществующей театр.студии. Т.е. – свободный художник. Вот проводит время: после обеда на Петропавловском пляже. Благо его контора находится в здании Мюзик-Холла. У меня в голове: устроить решительное объяснение с голубчиком. А пока: мирно беседуем на пляже.

А пропо: на мой вопрос, каких папик нравов (в известном смысле) лицемерный голубчик отвечал не знаю . Тут же на пляже я протестировал папика по теме . Как и следовало ожидать, он оказался известных нравов.

Время: файв о клок. Я предлагаю посетить небольшое кафе напротив Мюзик-Холла. Все идем туда, мило беседуя. Сашенька немного скован: ведет себя словно Принцесса на горошине. Он знает, что мне его состояние понятно.

У метро прощаемся: я увожу Сашеньку. Нюанс: спрашиваю у него, хочет ли он поехать со мной или может быть предпочитает остаться (я знал, что это будет воспринято как издевательство). Мне нужно было поехать сначала в библиотеку, туда мы и направились. В метро я осторожно начал разговор. Мол все имеет начало и конец. В очень спокойном и даже немного грустном тоне. Это насторожило голубчика и он внимательно слушал, не перебивая. Потом небольшой перерыв (в библиотеке). Предлагаю голубчику дойти до Катькиного сада и там немного посидеть и поговорить. Он пытается шутить: мол выбор места не совсем удачен. Я говорю, что для меня это место не является злачным: ведь я работал в свое время напротив – в Публичной библиотеке. И потом: сейчас уже Гостинка стала злачным местом. Такие преамбулические, отвлеченные рассуждения.

Знаменитая сцена в Катькином саду.

Все скамейки были заняты и мы остановились у решетки напротив театра. Я начал издалека: с начала. Что мол любил его и до сих пор люблю. Но:! Ты, голубчик, свободный человек. Ты волен знакомиться с кем угодно. Мне было с тобой хорошо (несмотря на: сцены ет сетера), короче говоря: прощай, голубчик, ты мне вечно мил ет сетера! и еще: мне неприятна эту роль, а именно роль в которой я оказался. Я чувствую, что ты зависишь от меня и это меня удручает. Мне кажется, что и ты презираешь меня за это. Он отвечает сумбурно, нелепо. Ему весь этот разговор кажется странным. Зачем? Как же, голубчик, надо выяснить отношения. Скажи мне, мон шер, что охладел ко мне и я пожелаю тебе счастья. Я как нибудь переживу. Следуют реминисценции. Припоминаются обиды. Ты говоришь как пьяный , трезво рассуждает он, выбирает позу обиженного мной и брошенного.

Обвиняет меня в низости, неблагородстве. Конечно, голубчик, лучше быть благородным как ты: т.е. жить праздно и быть на содержании у дурака. Это мой идеал тоже . Он не выдерживает оскорбления и бросает в ответ что-то резкое. Я понимаю, что не следует продолжать. К чему вся эта вербальность?

Остываю: вижу с ним бесполезно устраивать прощальную сцену, выворачивается как уж, ускользает. Я остаюсь безумным, несправедливым ревнивцем, он несправедливо обиженным и благородным. Уходим из сквера, идем к метро, к Гостинке.

( ( (

На следующий день я узнаю, что меня отправляют в Калугу.

( ( (

5 августа ему исполнится 21 год.

Ночью лежу и вспоминаю: я ему шептал майн либлин (нем.), мон амур, люблю тебя (фр.). Он мне люблю тебя (по-русски). Мой хороший. Голубчик.

Уже рассвет: река, огни. Баржа плывет. Рядом лежит книга Мэтра Дом дней . Мне хочется, чтобы мэтру дали митру нобелиата. Он заслужил: День Зверя и Дом дней !

(Записано в ночь с 3 на 4 августа).

Ездили на дачу. Купались в озере, потом любили друг друга на веранде.

( ( (

Он знает, что я уезжаю. Покидаешь меня. А я что делать буду? Эти слова, сказанные спокойно, вывели меня из душевного равновесия. Мне стало вдруг жалко его. Голубчика, спутника хороших и плохих дней (и ночей). В понедельник уезжаю в Калугу. Русская земля где ты. За холмом?

А пока сидим во дворике, где венецианская арка с фонарями, у клумбы цветочной сидим вдвоем с голубчиком. Я читаю Дом дней . Сидим после обеда, ленивые, отдыхаем.

( ( (

Ночью сцена любви. Френчкиссы и другое всякое.

Среди ночи проснулись и любили друг друга. Страстно и нежно как будто это была последняя ночь.

Голубчику все-таки исполнился двадцать один год.

Это произошло пятого августа.

( ( (

В воскресенье мы встретились с Митей на Ц.Сельском вокзале и отправились на дачу в Вырицу. Такая у нас традиция: перед моей очередной ссылкой ездить с визитом к гранд Даме.

Было все торжественно и чудно. После чтения митиной повести Письма к Тристану (во время чтения я сделал коротенький конспект-эссе) обедали и беседовали. Было грустно и светло. Как всегда.

Потом в вагоне Митя хитростью завладел моей красной тетрадью, там где я набросал замысел романа И финн , вперемежку с фрагментами романа, т.е. с черновиком романа там были записаны кое-какие личные впечатления (в основном по-французски): и слава Богу, подумалось мне в Калуге, самые непристойные места он не поймет).

Так мой черновик романа (а точнее конспект романа) с дневниковыми записями оказался в чтении. Это избавило меня от дополнительного труда: от домысливания и доведения до кларизма . Множество темных мест, лакун: от жизни. Тогда писать было невозможно. Как сказал поэт: такое не выскажешь словом. Ет сетера. Первую красную тетрадь Митя вернул мне два месяца спустя в Москве, где мы условились встретиться. Тогда уже писалась вторая красная тетрадь: по инерции. Потому что трудно было остановиться, т.е. жить просто как живут люди (это всегда было загадкой).

А последние записи в красной тетради сделаны по-русски:

Пока твое тело не лежит с разрезанным животом

на холодном столе прозекторской (нота бене:

стол жестяной с желобками чтобы стекали кровь

и жир). Вокруг не бродят курсанты с любопытством

иные преодолевая отвращение.

Найти себя – найти язык.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю