332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Бачило » Ждите событий (сборник) » Текст книги (страница 7)
Ждите событий (сборник)
  • Текст добавлен: 17 сентября 2016, 20:05

Текст книги "Ждите событий (сборник)"


Автор книги: Александр Бачило






сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Наконец впереди показался свет – выход наружу был уже недалеко, завал тоже кончился. Я воспрянул духом и почти бегом пустился вперед.

Неожиданно змеистая трещина разорвала трубу коридора поперек чуть выше того места, где я находился, и нижняя часть этой трубы вместе со мной стала со скрежетом опускаться. Я бросился к быстро задвигающемуся отверстию и едва успел, подпрыгнув, ухватиться за его нижний край. Пальцы с трудом цеплялись за скользкий камень. Все же мне удалось подтянуться и поставить ногу на какой-то выступ, но в этот момент огромная глыба рухнула с потолка где-то у самого выхода и, набирая скорость, покатилась вниз, прямо на меня…

…Возвращение сознания было сюрпризом. Однако еще удивительнее было то, что вокруг меня стояли люди. Живые, настоящие люди. Правда, в одинаковых белых халатах и колпаках. И лежал я не в пещере и не в лесу, а в больничной палате. И времени прошло, оказывается, очень много.

Меня нашли сейсмологи. Они зафиксировали обвал и прилетели на вертолете взглянуть, что происходит и не требуется ли кому-нибудь помощь.

Помощь требовалась человеку со множественными переломами конечностей, обнаруженному у входа в небольшую глухую пещеру. Этим человеком был я. Каким образом мне удалось выбраться наружу – неизвестно, но все почему-то спрашивают об этом меня.

К счастью, все это давно позади. Профессор Константинов, дай ему Бог здоровья, срастил-таки мои множественные переломы, так что по земле я снова передвигаюсь, хотя и медленно, но самостоятельно.

В милицию я все-таки заявил. Был обнаружен труп Студента, разбитый «газик» и пепелище на месте дома Хозяина. Однако к моим показаниям следствие отнеслось весьма осторожно, принимая, вероятно, во внимание пошатнувшееся здоровье. Я все понимал и потому не настаивал.

Но вот недавно, ковыляя по нашей улице, я неожиданно встретил… Доктора. Он узнал меня, посочувствовал и в конце концов рассказал, чем кончилось дело.

Они, оказывается, почти сразу поняли, что произошло. Но дня три еще жили по заведенному режиму. Потом вдруг оказалось, что кошмары быстро слабеют, а затем и вовсе исчезают. Блатной, однако, нисколько этому не обрадовался. Он все искал у Хозяина запасы зелья, но обнаружил только спиртное. Пробовал заменить одно другим, ко остался недоволен и однажды с горя подпалил дом. Пришлось расходиться.

– Впрочем. – рассказывал Доктор, – я недавно видел Занозу, то есть, простите, Светлану, в аэропорту. Она куда-то улетала, по-моему, с мужем… Представительный такой молодой человек…

– Доктор, – сказал я, – по этому делу велось следствие. Вы единственный, кроме меня, свидетель. Ваши показания все решат. Давайте сходим еще раз в милицию?

Вместо ответа он вынул из кармана карточку и протянул мне.

– Вот, возьмите мой адрес. Будет время – заходите на чаек… А показания… Показаний я, извините, не дам. Вы ведь на себе эту штуку не пробовали… Все это очень сложно. Очень лично. Человек не способен отказаться от этого по доброй воле, понимаете? Это его счастье. Счастье, каким он его себе представляет… Но в то же время это счастье пьяницы, счастье наркомана, когда удовольствие испытываешь один, не делишь его ни с кем, а на окружающий мир выплескивается вся грязь твоего тела и души…

В общем, я рад, что вопрос закрылся сам собой, и как мне ни жаль Студента… А впрочем, прошу меня простить…

Доктор вздохнул, понернулся и медленно побрел по улице.

МЫСЛЕФИЛЬМ, ИЛИ ЗАПИСКИ ГРАФОМАНА

27.01.08.

За последний месяц так ни разу и не удалось хорошенько поработать. То есть не на заводе, конечно, там все в порядке: на прошлой неделе стал давать продукцию новый цех, в пятницу его двери торжественно закрыли на ключ – люди не будут заходить туда лет пять. А вот дома, так сказать, в творческой мастерской, что-то не ладится. Замерла моя жизнь в искусстве. Такой уж дурацкий характер: как раз в то время, когда нужно бы творить и творить, не могу выдавить ни одной приличной мысли. И ведь из-за чего?! Из-за того только, что редактор Стенкер-Горохов как-то в разговоре небрежно бросил: «Кстати, твой «Робинзон» может на днях поступить в просмотр…»

Конечно, любой заволнуется, узнав, что его первый фильм выходит на большой экран, однако не следовало приходить в восторг раньше времени. Редакторское «на днях» длится больше месяца, и все это время моим основным занятием является просмотр списка новых мыслефильмов. Увы, «Робинзона» среди них нет. Самое обидное, что мне не с кем разделить своих страданий, ведь мыслефильм, как известно, отличается от обычного стереокино тем, что в его создании не участвуют ни актеры, ни режиссеры, ни операторы, он является продуктом одного лишь воображения автора. Для создания мыслефильма не нужно никакой съемочной техники, массовки, декораций, ругани и т. д. Садись в кресло, жми кнопку и представляй. Хочешь – спасай отдаленную цивилизацию, а хочешь – экранизируй на свой вкус «Анну Каренину». Конечно, не каждому удается создать яркие характеры и оригинальный сюжет, но зато набор выразительных средств у нас куда богаче, чем, скажем, у простых киношников. Одна беда – слишком много развелось нашего брата – мыслефильмиста, трудно пробиться на большой экран. Впрочем, настоящий талант рано или поздно найдет свою аудиторию, так что с этой стороны моя судьба обеспечена.

Помнится, начиная работу над «Робинзоном», я невольно представлял себе лица друзей и коллег по работе, обнаруживших мою фамилию в списке авторов последних фильмов. А какую мину состроит моя бывшая одноклассница Катрин Закирова, задирающая нос только потому, что ее два раза показывали в финале викторины «Кто – кого»!

Но предвкушение наслаждения превратилось теперь для меня в пытку, я даже не могу заставить себя обратиться к Стенкеру-Горохову, опасаясь услышать от него страшные слова, мол, произошла небольшая ошибка, и он вообще-то имел в виду не меня, а другого молодого автора. Но довольно! Есть только один способ избавиться от муки непрерывного ожидания. Новая, серьезная работа заставит меня забыть о несчастном «Робинзоне».

Пусть сам позаботится о себе, я сделал для него все, что мог, и должен теперь умыть руки.

28.01.08.

Ровно в девятнадцать ноль-ноль я вошел в свой домашний кабинет с твердым намерением всесторонне обдумать и сегодня же приступить к записи нового произведения. С самого начала мне было ясно, что оно должно быть фантастическим и по возможности приключенческим. Правда, Стенкер-Горохов не одобряет этого направления.

– Эх, молодежь! – говорил он мне, просмотрев «Робинзона» в первый раз. – И чего вас все на экзотику тянет? Ближе к жизни нужно быть! Почему бы не создать фильм, к примеру, о самых обыкновенных космонавтах или там – я не знаю – о хлеборобах Заполярья? Нет, обязательно какую-то небывальщину лепят!

Но тут уж я над собой не властен. Так и Стенкеру сказал – воображение, мол, сильней рассудка, не я сочиняю, каждый мой эпизод – эманация души.

Итак, я включил мыслепроектор и глубоко задумался. Лучше всего, если мой герой будет звездным инспектором. Это рослый молодой человек приятной наружности, широкоплечий, с волевым подбородком… Я остановился и критически оглядел стоявшего передо мной верзилу. М-м-да. Было. И не раз. Даже, наверное, не тысячу раз. У, морда суперменская, так и лезет в каждый фильм! Ну, погоди же… Верзила посмотрел на меня грустными глазами и начал быстро лысеть. Одновременно уменьшался его рост и увеличивался объем талии. Вот так-то, голубчик! И будешь ты у меня не звездный инспектор, а участковый. Впрочем, не отчаивайся, в твой участок будет входить несколько созвездий с большим числом планетных систем. А название – участковый – это для более прочной связи с жизнью. Итак, участковый инспектор Федор Мелентьевич Земляника…

…Участковый инспектор Федор Мелентьевич Земляника, обогнув заросли темно-фиолетового бамбука, подошел к зданию биолаборатории. На крыльце его поджидал высокий, чуть сутуловатый мужчина в белом халате. Увидев участкового, он немедленно устремился к нему, на ходу кивая головой.

– Очень рад! Очень рад! Моя фамилия Парабелко, заведующий лабораторией. Как вы долетели? Наш Пиливон – порядочная глушь.

– Это мой участок, – пожал плечами Федор Мелентьевич, – а долетел хорошо, спасибо. Ну так что же у вас стряслось?

– Да, понимаете, очень странная история, – сказал Парабелко, увлекая Федора Мелентьевича внутрь здания, – Виктор Петрович и Сережа… Впрочем, они сами расскажут. Могу сообщить только, что неделю назад они отправились в Бамбуковый лес и потерялись… Через три дня мы выслали спасательную партию и после долгих поисков нашли их в районе поляны Круглой, в состоянии весьма странном. Они стояли на опушке леса, зажав носы, и с самым обескураженным видом глядели куда-то вверх. В воздухе стоял омерзительный удушливый запах, так что врачу спасательной партии едва не сделалось дурно.

Естественно, мы стали расспрашивать Сережу и Виктора Петровича о том, где они пропадали целую неделю, и этим вопросом привели их в полное изумление. «Позвольте! – сказал Виктор, – ведь мы только сегодня утром вышли в путь! Сережа может подтвердить… Да что там! Вот вам доказательство!» – и он продемонстрировал нам свой чисто выбритый подбородок.

Ситуация действительно выходила странная. Мы не знали, что и подумать, как вдруг Виктор Петрович хлопнул себя по лбу и вскричал: «Ну конечно! Как же я сразу не догадался! Это все он, наш сегодняшний знакомый! Ах, негодяй, и здесь обманул! Ну что прикажете с таким делать!»

Сережа предложил вызвать милицию. «Да-да, конечно! – оживился Виктор, – с мошенниками подобного масштаба могут справиться только специалисты. С нашей помощью, разумеется».

В общем, они не успокоились до тех пор, пока мы не вернулись в лабораторию и не послали вам телеграмму…

– Мм-да-а, – Федор Мелентьевич покачал головой, – любопытно.

Они вошли в кабинет заведующего. В креслах у стены сидели двое: молодой человек в очках, с наметившейся на макушке лысиной, и паренек лет семнадцати, одетый с претензией на земную моду, правда прошлого сезона.

– Знакомьтесь, – сказал Парабелко, – Виктор Петрович Лавуазье, кандидат биологических наук, Сергей Щекин, лаборант. А это – наш участковый, товарищ Земляника.

Увидев Федора Мелентьевича, Сережа и Виктор поднялись.

– Нужны срочные меры! – торопливо заговорил Лавуазье. – Ведь это социально опасный тип!

– Минутку, – остановил его Федор Мелентьевич, – мы давайте торопиться не будем, а обсудим все по порядку. Что за тип, откуда, зачем и так далее. Я вот, с вашего позволенья, сяду здесь, за столом, и буду записывать. А вы, Виктор, давайте с самого начала. Ничего, что я вас просто Виктором? Мне по-стариковски как-то удобнее…

– Ну что вы! Конечно… Началось с того, что мы с Сережей отправились за образцами злаковых. На Круглой поляне их несколько видов, причем некоторые больше нигде не обнаружены… Мы почти добрались до цели, когда на опушке леса вдруг увидели крупное животное, по-видимому, ящера.

– Только с тремя головами, – вставил Сережа.

– Да, да! С тремя головами. Здешняя фауна изучена довольно подробно и большими размерами не отличается, поэтому мы очень обрадовались, решив, что перед нами совершенно неизвестный вид.

– Я схватился за фотоаппарат, – снова перебил Сережа, – а эта тварь вдруг встала на задние лапы, передними на нас замахала и говорит…

– Говорит? – удивился Земляника.

– Вот именно, говорит! – воскликнул Виктор Петрович, – да еще как! «Не надо, – говорит, – мужики. Не люблю я этих портретов в интерьере. Вы лучше идите сюда, посидим, потолкуем. У меня дело к вам».

Мы подошли, поздоровались и спросили, не является ли он представителем аборигенов этой планеты, которых нам, кстати, до сих пор не удалось обнаружить.

Он рассмеялся и отвечает:

– Нет, братва, я тут проездом. С Земли лечу. Хочу, наконец, найти место для жительства. Да вот, что-то двигатель стреляет у моей «посудины», никак не пойму, в чем дело. Видно, перегрузил на старте, слишком быстро пришлось сматываться из конца двадцатого века.

– А как же, – спрашиваем, – вы в двадцатом веке оказались?

– Да уж оказался, вашими молитвами. От технического прогресса не отстаю. «Посудина» моя сделана по индивидуальному заказу, постарался один негуманоид, вложил в нее двенадцать степеней свободы. Ну, по четырем координатам, включая время, летаю, а остальных и не трогаю, Бог с ними.

Мы его спросили, что он делал на Земле, и тут его головы, которые раньше все время говорили хором, вдруг смешались. Одна потупилась и промолчала, другая пробормотала: «Да, так, по мелочам…», а третья смерила нас нехорошим взглядом и говорит:

– Про Дракона слыхали? Ну так это я и есть. По рыцарям работал, по богатырям. Забавный народ! Вечно наврут с три короба, а потом на масленицу в деревне и не покажись – все разбегаются. Иной раз, конечно, случается, чего греха таить, дашь какому-нибудь графу по шлему, если чересчур донимает, но это ведь нетипично, да и не по злобе, а так – для внушения должного почтения…

– Но ведь в двадцатом веке уже в драконов не верили, – возразил я, – кем же вы там работали?

Он усмехнулся:

– Зеленым змием…

Потом, спохватившись, махнул лапой.

– Ну да это неинтересно. Пойдемте, я вам лучше свою «посудину» покажу, может, что посоветуете.

Пробравшись вслед за Драконом сквозь заросли пиливонского бамбука, мы вышли на Круглую поляну и в центре ее увидели нагромождение полупрозрачных сфер, конусов и пирамид. Это и была «посудина» Дракона. Поначалу мне казалось, что разобраться в устройстве этого сооружения совершенно невозможно, но, подойдя к кораблю поближе, я ощутил вдруг какую-то поразительно нехитрую логику его конструкции. Что же касается Сережи, то он, ни слова не говоря, сейчас же полез под днище одной из пирамид, некоторое время чем-то там громыхал и, наконец, вернулся, держа в руках собранный из четырех металлических реек квадрат.

– Вот, – сказал он, – все дело в этой штуке. Рейка лопнула.

Действительно, одну из сторон квадрата по самой середине пересекла трещина.

– А что это за деталь? – спросил я, – нельзя ли как-нибудь обойтись без нее?

– Никак нельзя, – сказал Сережа, – ведь полная энергия, которой располагает корабль, согласно известной формуле равна произведению его массы на квадрат скорости света. Так вот это и есть тот самый квадрат.

– Во дает молодежь! – воскликнул Дракон, – парнишечка эдакий сообразил, а я, крокодил старый, от самой Земли головы ломаю – ничего понять не могу! Ну, спасибо, брат… Как же нам теперь чинить его? Без квадрата, сам понимаешь, совсем тяги нет, может, изолентой замотать?

– Нет, – покачал головой Сережа, – слабовато. Да вы не волнуйтесь, отнесем его в лабораторию, заварим трещину, и будет как новенький!

– Ой, нет, – почему-то испугался Дракон, – в лабораторию не надо. Незачем мне лишний раз на людях показываться.

– Но почему же? – удивились мы.

– А у меня характер замкнутый, – сказал Дракон, – застенчивый я очень. Нет, нет, и не упрашивайте! Лаборатория отпадает!

– Ну, тогда не знаю, что вам еще предложить, – сказал я. – Разве что сок розовой пальмы, на воздухе твердеет и намертво склеивает все что угодно. Но беда в том, что затвердевание происходит очень долго, придется ждать не меньше недели, прежде чем соединение станет достаточно прочным.

– Это уже не ваша забота, – заявил Дракон, – тащите сюда скорей свою пальму. Такой вариант мне подходит.

Розовых пальм немало в окрестностях Круглой поляны, за какие-нибудь полчаса мы получили нужное количество клея и хорошенько промазали им трещину.

– Ну вот, ну вот, – удовлетворенно мурлыкал Дракон, положив квадрат на землю, – пускай подсыхает тут на солнышке.

– Долго же ему придется подсыхать, – заметил Сережа.

Дракон расплылся в трехглавой улыбке.

– Это я беру на себя. Деталь будет готова через десять минут, а пока прошу ко мне на чашку чая.

Мы вошли внутрь «посудины», которая оказалась устроена довольно уютно, и расположились в мягких удобных креслах. Потягивая чай, Дракон между делом расспрашивал, имеются ли здесь, в окрестности, приличные планеты, на которых можно со вкусом провести пару тысяч лет, и мы охотно сообщили необходимые сведения. Я даже показал ему выписку из «Звездной лоции» по нашему созвездию, она хранилась у меня в папке для гербария чуть ли не со студенческих лет. Ах, если бы я знал тогда, к чему это приведет!

Дракон впился глазами в листок и, казалось, забыл о нашем присутствии.

– Так, так, – бормотал он. – Полпарсека до поворота… Переход в подпространство. Ну, это мигом, если очереди не будет. А уж там напрямую, огородами…

Особенно заинтересовала его Серпента; узнав, что там как раз сейчас юрский период, он совершенно расчувствовался, чуть не пустил слезу и поведал нам, что сам он тоже родом из юрского периода одной далекой планеты, несчастный мутант, обогнавший своих соплеменников в умственном развитии на несколько миллионов лет.

– А тянет порой, – говорил он. – Ах, вы не поверите, как тянет порой назад, в хвощи!

Вдруг в помещении раздался пронзительный свист, и на стене засиял экран переговорного устройства. Мы увидели черноусого носатого человека, перепоясанного пестрым шарфом, в красной косынке и какой-то рваной безрукавке, надетой на голое тело. Из-за пояса у него торчала рукоять лазерного резака.

– Салют! – сказал он, обращаясь к Дракону, но, заметив нас, сразу умолк.

– Вот что, ребята, – сейчас же спохватился Дракон. – У меня к вам большая просьба. Квадрат наш уже готов, так вы, пожалуйста, установите его на место. А то мне надо поговорить тут с одним… – он кивнул головами в сторону оборванного усача, – …научным сотрудником. Да, а папочку можете оставить здесь, я за ней присмотрю, не беспокойтесь!

Покинув корабль, мы приблизились к тому месту где лежал квадрат. К нашему изумлению, он действительно был прочно склеен. Но самое удивительное – в центре квадрата поднимался крепенький росток розовой пальмы! Я еще мог допустить, что ее семечко попало в почву вместе с соком, когда мы клеили рейку, но каким образом оно умудрилось за пятнадцать минут вымахать в такой росток?!

Мы вернулись к «посудине», и, пока Сережа устанавливал на место квадрат, я решил сейчас же получить надлежащие разъяснения у самого Дракона. Его левая голова торчала из входного люка и, казалось, внимательно наблюдала за местностью. Увидев меня, она насторожилась и прикрыла дверь люка, но я успел разобрать хриплые выкрики правой головы, доносящиеся из кают-компании:

– Кретин! Элементарной эксплуатации наладить не можешь! Разве за это я плачу тебе шестьсот долларов в аванс и столько же в получку? Ну, смотри у меня! Чтоб в следующий раз определение прибавочной стоимости знал назубок!

– Ну, как успехи? – громко спросила левая голова, стараясь заглушить крики.

Из-под днища «посудины» появился Сережа.

– Готово, – сказал он. – Износу не будет!

– Ну тогда отбегайте, – произнесла голова. – Сейчас стартану. А то мои новые верные подданные, наверное, уже заждались своего строгого, но справедливого повелителя! – она ухватилась зубами за ступеньку трапа и принялась затягивать его внутрь.

– Как это, «стартану»? – закричал я, бросаясь к люку, – а моя папка?!

– Перебьешься! – прошипела голова.

Но я уже ухватился за трап и повис на нем всем телом.

– Пусти лестницу, псих! – ругалась голова.

– Верните мне папку! – кричал я. – И вообще, вы задержаны…

Сережа устремился было ко мне на помощь, но в проеме люка вдруг мелькнула зеленая чешуйчатая лапа Дракона, и в нас, кувыркаясь, полетел какой-то небольшой, но увесистый с виду снаряд. Едва не угодив мне в голову, он ударился о нижнюю ступеньку трапа и разлетелся на тысячи осколков. Во все стороны брызнула янтарная пахучая жидкость. У меня закружилась голова, руки ослабли, пальцы разжались, я почувствовал, что лечу в пропасть, и потерял сознание…

Что еще можно сказать? Естественно, когда Сереже удалось привести меня в чувство, ни Дракона, ни «посудины» на поляне уже не было. Он улетел вместе с моей папкой и выпиской из «Звездной лоции», надув меня как мальчишку. Никогда себе этого не прощу!

– Хочу добавить, – взял слово заведующий лабораторией, – что мы провели кое-какие исследования на поляне и обнаружили осколки того предмета, которым Дракон, так сказать, поразил Виктора Петровича Лавуазье. Один из осколков оказался с наклейкой, вот он.

Федор Мелентьевич с интересом оглядел этикетку.

– Конец двадцатого века, – сказал он, – тут и думать нечего, – и, покачав головой, добавил: – Пять звездочек! Страшная вещь.

Он еще раз просмотрел свои записи.

– Что ж, общая картина мне ясна. Непонятно только, где вы все-таки пропадали целую неделю, если этот змей окрутил вас за какие-нибудь полчаса.

– Сначала я сам удивился, – кивнул Лавуазье. – А потом понял, что все очень просто. Когда мы промазали квадрат клеем и положили его на травку сушиться, Дракон пригласил нас, как вы помните, в свой корабль. Но это понадобилось ему вовсе не для того, чтобы напоить нас чаем, а для того, чтобы незаметно совершить прыжок во времени на неделю вперед! Только и всего.

– Ах, прохвост! – покачал головой Федор Мелентьевич, кончая писать. – И ведь куда метит! А ну-ка, молодые люди, постарайтесь вспомнить, о каких окрестных планетах вы ему успели рассказать?

Лавуазье поднял глаза к потолку.

– Э-э… Про Серпенту я уже говорил, на Кадрисе и Укероне жизни нет…

– Про Забургус еще рассказали, – мрачно произнес Сережа.

– И про Забургус?! – воскликнул участковый, ударяя себя рукой по колену. – Эх, молодежь! Ну сколько можно говорить о бдительности? Ведь не дома – на чужой планете все-таки. Мало ли кто шатается по Вселенной? Даже в нашей галактике есть неблагополучные районы, где на каждом шагу еще можно наблюдать хищнические нравы, естественный отбор и другие пережитки мезозоя! Однако хватит болтать, нужно догонять этого бандита.

– Вы думаете, он что-нибудь замышляет? – спросил Сережа.

– Наверняка, – ответил Федор Мелентьевич, – я таких типов знаю, выберет планету повиднее, сядет там диктатором да испоганит, паршивец, всю цивилизацию. Глазом не успеешь моргнуть, а там уже притон разного космического хулиганья, контрабанда оружием, разврат сплошной, радиация – хоть топор вешай… Да, Виктор! Вам придется лететь со мной для опознания. Вы уж отпустите его, товарищ Парабелко.

– А меня? – тревожно спросил Сережа. – Без меня у вас ничего не выйдет! Я же этого динозавра как облупленного знаю! Я ведь рядом с ним сидел все время. Вот пусть Виктор Петрович скажет, сколько у Дракона пальцев на задних лапах?

– Н-ну, – замямлил Лавуазье, – по-моему…

– Вот видите! А я специально обратил внимание – по четыре пальца! Значит, нужно искать четырехпалые следы. Да чего там следы. Я его по запаху найду!

– Ишь ты, – покачал головой Федор Мелентьевич, – шустрый парнишка! Ну, что ж, если товарищ заведующий лабораторией не возражает…

Парабелко развел руками.

– Ну и прекрасно, – продолжал участковый, – остается выяснить, куда отправился Дракон. Цивилизация есть только на Забургусе, но, чует мое сердце, сначала он наверняка объявится на Серпенте, не зря же он так подробно о ней расспрашивал. Да это и по пути…

29.01.08.

Сегодня после работы я зашел в библиотеку, просмотрел материалы по юрскому периоду. Ну, что ж, ничего особенного, пальмы, хвощи, голосемянные всякие – справлюсь. Антураж будет на высоте. Насекомых подпущу, по полметра в поперечнике, чтоб над головой проносились – это впечатляет…

Дома включил проектор и прокрутил еще раз записанный вчера кусок. Болтовни многовато. Мотивировки кое-где откровенно слабы. Слышу уже, слышу голоса недовольных критиков: «А что хотел сказать автор своим произведением? Во имя чего взял он в руки мыслепроектор? Что должна олицетворять собой фигура Дракона, стремящегося к господству над цивилизацией?

К чему приплетен здесь разговор о вреде алкоголя, давным-давно, как известно, никем не употребляемого?» Что можно на это ответить? Перед вами обычная веселая история про хитрого и наглого пройдоху, который любит пожить красиво за чужой счет, и про честных людей, которые считают, что именно они должны ему помешать. Кто победит? Ну, если делать все, как в жизни, то пришлось бы, пожалуй, ждать, когда Дракона хватит моральный кризис, ведь живого циника победить очень трудно, его даже уважают за трезвость взглядов и умение добиваться своей цели. Что же касается честных людей, то в жизни они нередко удовлетворяются одним сознанием своей честности, предпочитая не ввязываться в разные сомнительные приключения. Однако данный фильм – всего лишь сказка.

…Влажный тропический воздух был наполнен жужжанием гигантских насекомых. Папоротники и кроны пальм смыкались над головами путешественников. Федор Мелентьевич, Виктор и Сережа пробирались через лес к пустынному плато, на котором они еще с орбиты засекли корабль Дракона. За деревьями порой мелькали крупные неясные силуэты, отдаленный рев заставлял путников напряженно вглядываться в чащу.

День между тем подходил к концу, на лес быстро спускались сумерки.

– Не заблудиться бы, – как можно бодрее произнес Сережа.

– Ничего, – ответил участковый. – Вон она уже, проплешина-то!

Неожиданно огромная тень заслонила багровый закат, послышался далекий грохот и треск.

– Что это? – спросил Виктор, тщетно пытаясь разглядеть небо сквозь ветви пальм и хвощей.

– Гроза, наверное, – озабоченно произнес Федор Мелентьевич. – Торопиться надо!

Раскаты грома снова потрясли окрестности, но странный это был гром, больше всего напоминал он хриплый хохот.

– Уж не Дракон ли заливается? – забеспокоился Земляника.

– Да нет, куда ему! – ответил Сережа. – Он весь-то ростом с двухэтажный коттедж.

– Мы его смех слышали, – подтвердил Виктор. – Совсем не тот масштаб.

Тень, закрывавшая полнеба, вдруг исчезла, и путешественники, выбравшись наконец на каменистую поверхность плато, увидели совершенно чистое закатное небо, на котором уже стали появляться звезды.

– А где же корабль? – спросил Сережа, озираясь.

Действительно, Драконовой «посудины» нигде не было.

– Неужели ушел, черт? – произнес Федор Мелентьевич с досадой. – Все равно, местность нужно тщательно осмотреть.

Уже совсем стемнело, когда они закончили обход плато. Никаких следов корабля обнаружить не удалось.

Решено было отложить поиски до утра и располагаться на ночлег. Сложив недалеко от кромки леса костер, участковый и его спутники поели и уже собирались лечь спать, как вдруг из чащи послышалось низкое рычание, и на опушке показался огромный ящер. Глядя круглыми немигающими глазами на костер, он стал приближаться, двигаясь на задних лапах.

– Тиранозаурус Рекс, хищник мезозоя, – произнес Виктор и потянул из костра горящий сук.

– Спокойно, – сказал лежащий рядом Федор Мелентьевич, – прекратите самодеятельность! – он приподнялся на локте и грозно крикнул: – Рекс, на место!

Тиранозавр остановился и стал тревожно принюхиваться. Тогда Земляника сделал вид, что собирается встать:

– Я кому сказал, на место, ну!

Ящер повернулся хвостом к огню и неуклюже заковылял обратно в лес.

– Вы что, его знаете? – спросил Сережа.

– Нет, – ответил участковый, – но Серпента – это тоже мой участок, так что он меня, возможно, знает.

Тиранозавр тем временем спокойно пыхтел где-то неподалеку. Неожиданно он громко взвизгнул и, судя по звукам, доносившимся из леса, бросился напролом через чащу. И сейчас же земля задрожала от чьих-то неимоверно грузных шагов, порыв ветра едва не загасил костер и над лесом пронесся леденящий душу рокот.

Земляника и его спутники ничего не видели в полной темноте безлунной серпентской ночи, но они все слышали. Несчастный ящер, вопя от ужаса, продолжал удаляться в глубь леса, а за ним, сотрясая землю и разнося в щепки огромные деревья, двигалось какое-то неведомое чудовище. Вот оно настигло свою жертву, и вопль тиранозавра оборвался. Настала долгая напряженная тишина, стихли даже обычные лесные звуки.

– Неладно на планете, – сказал Федор Мелентьевич, качая головой, – неспокойно… Однако пора и спать, – добавил он, заметив, что Виктор и Сергей с тревогой смотрят на него. – Утром разберемся.

Ужасная картина предстала перед глазами Федора Мелентьевича и его спутников, когда на следующее утро они вошли в лес. На каждом шагу попадались вывороченные с корнем деревья, сломанные стволы пальм и хвощей. Обломки кое-где были глубоко вдавлены в почву.

– Что за чудовище! – воскликнул Лавуазье. – Ничего подобного никогда не существовало на Земле!

– Да и здесь, видать, недавно завелось, – мрачно произнес участковый. – Не добралось бы только до нашего корабля!

Обеспокоенные путешественники прибавили ходу.

Не обнаружив Дракона на каменистом плато, они спешили теперь к своему кораблю, оставленному на небольшой поляне в лесу, чтобы выйти на орбиту и продолжить поиски с помощью локаторов.

Когда до поляны оставалось всего несколько минут ходьбы, они наткнулись вдруг еще на один след неведомого чудовища. На краю образовавшейся в чаще прогалины Виктор обнаружил глубокие борозды от его когтей. Внимательно осмотрев их, он сказал с недоумением:

– Странно! Больше всего это похоже на… – он вдруг выпрямился и, указывая куда-то поверх деревьев, закричал: – Ну, конечно! Смотрите!

Сережа и Федор Мелентьевич подняли головы и замерли от удивления. Над лесом показалась гигантская круглая голова с треугольными ушами. Да это же кошка! Откуда? На далекой планете? В юрском периоде?

Таких размеров? Кошка!

Впрочем, долго удивляться было некогда, огромный зверь быстро приближался.

– Бегом! – скомандовал Земляника.

Когда впереди открылась знакомая поляна, треск ломаемых деревьев слышался уже совсем близко.

К счастью, корабль был цел, Сережа, Виктор и Федор Мелентьевич быстро забрались внутрь и закрыли люк.

– Все по местам! Стартуем немедленно!

Сильный удар вдруг бросил путешественников на пол кабины, видимо, кошка осторожно потрогала корабль лапой. Он пошатнулся, но устоял. Земляника первым вскочил на ноги и бросился к пульту. Сработал антигравитатор, и поверхность планеты стала быстро удаляться. Испуганный зверь одним прыжком сиганул за ближайший горный хребет.

– Ф-фу-у, – вздохнул участковый. – Загоняли, муркины дети!

– Но откуда же все-таки кошка? – спросил Сережа. Он все еще сидел на полу.

– Я, кажется, догадался, – сказал Виктор, – все это устроил Дракон. Кошку он привез с Земли…

– С Земли?! Таких размеров? Это что, новое достижение мастеров декоративного животноводства?

– Да нет, кошка самая обычная, и дело не в ней, а в корабле Дракона. Помнишь, он говорил, что у его «посудины» двенадцать степеней свободы? Ну, так вот. – Виктор принялся расхаживать из угла в угол, как на лекции. – Обычное незакрепленное материальное тело имеет шесть степеней свободы, куда входит движение по трем координатам и вращение по трем координатам. Дракон сознался, что пользуется еще одной координатой – временем. Логично предположить, что этот прохвост освоил и другие степени свободы, и среди них – изменение физических размеров. Вчера он, вероятно, обнаружил наш корабль, когда мы приближались к Серпенте, засек точку посадки, а затем, увеличив размеры своего корабля и всего, что в нем находилось, раз в триста, выпустил кошку и спокойно улетел.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю