355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Прозоров » Смертельный удар » Текст книги (страница 17)
Смертельный удар
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 02:11

Текст книги "Смертельный удар"


Автор книги: Александр Прозоров


Соавторы: Алексей Живой
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава десятая
Иседон

Адмирал выглянул наружу сквозь узкое открытое окно второго этажа, присмотрелся и прислушался. Его пехотинцы перегородили всю улицу и оцепили дом Иседона, ожидая возможной атаки. Но пока вблизи все было тихо. Лишь далекий шум сражения раздавался со стороны главных ворот. Гонец оттуда пока не прибыл, зато недавно был гонец от командира морпехов, который отбил атаку гоплитов и обратил их в бегство. Правда, ценой половины отряда, остатки которого присоединились теперь к охране дома старейшины. Впрочем, несмотря на исходившую буквально отовсюду опасность, все это Ларина волновало не слишком сильно. Гораздо большую радость ему доставлял предстоящий разговор с пленником, привязанным сейчас к массивному креслу посреди комнаты. Леха буквально предвкушал этот разговор и не торопился его начинать, несмотря ни на что. Однако, начинать его было нужно. Ларин меньше всего хотел, чтобы его лишили удовольствия вдоволь поизмываться над предателем какие-нибудь неожиданно появившиеся гоплиты.

Он отвернулся от окна и вперил взгляд в бледного старика, от былой надменности которого не осталось и следа.

– Значит, вот ты где теперь обосновался, – усмехнулся Ларин, делая шаг вперед и скользнув взглядом по убранству широкой комнаты, стены которой были увешаны дорогим оружием, – неплохая обстановочка для беглого советника вождя. Впрочем, казну-то Палоксая ты, небось, с собой прихватил?

Иседон насупился, зыркнув на четырех дюжих охранников, что возвышались за его спиной.

– Нечего молчишь, старейшина? – продолжал насмехаться адмирал, медленно приближаясь. – Язык проглотил от страха? Не своим же трудом ты себе такие хоромы заработал, предатель.

По лицу Иседона Ларин заметил, что тот хочет что-то сказать, но присутствие охранников его останавливает, несмотря на все угрозы Ларина. И Леха сделал им знак выйти. Охранники безмолвно повиновались. Тщедушный старик ни у кого не вызывал подозрений, а каждый из них отлично знал, что адмирал и сам с ним разделается при необходимости.

– Ну, говори, – остановился Леха, – облегчи Душу.

– А если скажу, где казна?.. – начал старик глухим шепотом, словно шипела змея.

– Уже лучше, – кивнул Ларин, подбадривая его.

– Отпустите? – с надеждой проговорил Иседон, поднимая испуганные глаза на Лехин доспех, обильно испачканный чужой кровью. Ларин едва не рассмеялся.

– Ведь вы же за этим пришли, да? – с надеждой проговорил Иседон, подаваясь вперед. – За золотом? Я отдам вам его, если вы меня отпустите.

Он настолько уверовал в собственные слова, что едва не вскочил вместе с массивным креслом. Но не получилось. И старейшина сбивчиво забормотал, поглядывая на дверь, за которой дожидались сигнала охранники.

Ну что вам стоит? Зачем я вам нужен? Я знаю, что город вот-вот падет. А в дальней гавани меня ждет корабль, готовый к отплытию. Я еще могу успеть и за это отдам вам все золото Палоксая, если вы отпустите меня. А сам уплыву далеко отсюда и..

– Видно ты, старик, совсем из ума выжил, – отчетливо проговорил адмирал, скрестив руки на груди и вперив немигающий взгляд в пленника, уже поверившего, что может так легко купить скифского военачальника, – золото это, конечно, хорошо. Но я его и так заберу, если оно здесь, как ты говоришь. Скифский царь – настоящий, а не тот, которому ты когда-то служил, – будет рад. Это его золото по праву. Но не для того я за тобой так долго гонялся, чтобы вот так просто отпустить…

На улице послышался шум. Ларин развернулся назад и, сделав несколько шагов, прильнул к окну. Прислушался. Но шум не возрастал, а наоборот вскоре затих. Его солдаты стояли без движения по всей улице, и он, успокоившись, вернулся к допросу.

– Так о чем это мы? – проговорил он, словно припоминая. – Ах да, о золоте. Наверняка в этой казне есть золото, которое Палоксай получил за то, что воевал против нас, Я слышал, вам кто-то щедро заплатил. Ты случайно не знаешь, кто?

Иседон, похоже, воспринял поворот разговора как новый повод договориться. «Да он не теряет надежды подкупить меня, – мысленно усмехнулся Ларин, медленно прохаживаясь перед пленником, – вот продажная сволочь».

– Это все греки из Одесса, – забормотал старик побелевшими губами, – это они уговорили меня передать Палоксаю предложение тайных послов сената оказать сопротивление войскам Иллура. Если бы не они, то мой царь, конечно, стал бы подданным Великой Скифии, а послы этого очень не хотели. И они обильно сдобрили свое предложение золотом. Они дали так много, что Палоксай не смог отказаться. В последние годы дела нашей страны шли не очень хорошо.

– Послы сената? – Ларин остановился как вкопанный. – Какого сената?

Он, конечно, слышал, что Афины управляются чем-то подобным, но не мог поверить, что грекам из Афин есть дело до Малой Скифии. Обычно греки были каждый сам за себя, что бы не происходило вокруг. И только общая опасность заставила их объединиться в этот раз. Впрочем, отсюда Афины были не так уж и далеко, если морем. А жители этой республики основали массу колоний. Им вполне могло не понравиться столь быстрое продвижение на юг орд Илдура.

– Это Афины оплатили Палоксаю? – выдал смелую гипотезу Ларин, но ответ убедил его в том, что он жестоко ошибся. Политик из него получался хреновый.

– Какие Афины? – даже переспросил удивленный непонятливостью скифского военачальника Иседон. – Греки ленивы. Они не стали бы воевать до тех пор, пока враг не подошел бы к воротам города.

Иседон умолк на мгновение, облизнув высохшие губы.

– Нет, накануне вашего похода в Одесс прибыли послы Рима. Это его сенаторы очень обеспокоились продвижением Иллура в сторону Италии и тайной дружбой с Карфагеном.

Лежа вздрогнул, услышав про Карфаген, но его вопрос еще не успел оформиться, а старейшина уже вое ему объяснил.

Они уже тогда знали о договоре твоего царя с Ганни6алом и стремились сделать псе возможное, чтобы остановить его на дальних подступах. Проще было заплатить нам, чем посылать сюда свою армию. Тем более что это было невозможно. – Ганнибал стоял почти у ворот Рима.

– Но это не помогло, – рассмеялся Ларин в лицо старику. – несмотря на все козни, мы дошли до Северной Италия!

– И повернули назад, – спокойно продолжил мысль Иседон, – римляне так просто от своего не отступятся. Они были очень настойчивы.

– Что ты хочешь сказать? – Ларин от неожиданной догадки даже присел на скамью в двух шагах от связанного пленника. – Что все эти греческие выступления, разгоревшиеся у нас в тылу…

– Это дело рук римлян, – радостно кивнул Иседон, словно это сообщение снимало с него все обвинения в предательстве. – Сенаторы прислали даже сюда несколько кораблей с золотом. Представляю, сколько они заплатили Фивам. Афинам и Спарте, чтобы те выступили против вас! Наверное, Рим на последнем издыхания, раз решился отдать свои богатства для того, чтобы на время обезопасить себя от второго фронта.

Ларин перехватил восхищенный взгляд Иседона. устремленный сквозь него к неведомым богатствам, и понял, что старика терзает жестокая зависть, что не ему все они достались.

– Я слышал, они заплатили даже кочевым племенам в вашем тылу, чтобы те помешали вам, – вдруг сказал Иседон. все еще пребывая во власти грез о деньгах.

– Гетам? – усмехнулся Ларин. – Зря потратили деньги. Мы уже разбили их. Со дня на день Иллур будет здесь.

– Нет, не гетам, – ответил старейшина, продолжая смотреть сквозь скифского адмирала.

Ларин, однако, не обратил на слова Иседона особого внимания. Он тоже размышлял о своем.

– Ну а сколько ты подучил за меня, старая сволочь? – неожиданно перевел разговор в другое русло скифский адмирал вновь вырастая над пленником.

Иседон нехотя опустился с небес, усеянных римским золотом, на землю, и с ужасом в глазах взглянул на Ларина, стоявшего напротив.

– Я спрашиваю, сколько тебе заплатили за то, чтобы продать меня грекам? – проговорил Леха, медленно закипая от мыслей о перенесенных издевательствах и побеге от своих конвоиров. – II кто тебе вообще предложил за меня деньги, ведь бесплатно ты ничего не делаешь, это я давно уяснил. Или ты сам предложил грекам купить меня для каких-нибудь местных забав?

Старейшина все молчал, не решаясь открыть рот. А в его взгляде Леха прочитал недоумение. Тот никак не мог понять, откуда Ларин узнал о его тайной страсти.

– Вон там, у входа, на камнях лежит Карана-дис, твой бывший раб, помнишь такого? – объяснил ему Леха, скривив губы. – Он мне про твои забавы порассказал немало. О том, как ты, похотливый старик, даже к нему приставал. Вот он и сбежал от такого позора, даже семью бросил. И со мной сюда вернулся, чтобы поквитаться с тобой. Жаль только не дошел, нескольких шагов не хватило. Он сам хотел тебя прирезать….

Ларину показалось, что Иседон облегченно вздохнул, узнав о том, что Каранадис убит, но он не мог позволить этому грязному старику испытывать удовольствие хотя бы в мыслях.

– Ну да ничего, – закончил мысль Леха, – я тебя сам прирежу.

Он вдруг резко наклонился к задрожавшему Иседону и рявкнул:

– Где его семья, говори!

– Я продал их в Томы, – выпалил старейшина, брызгая слюной, – в рабство, чтобы отомстить ему. Его жена теперь удовлетворяет солдат, а сыновья делают то же самое. Он мог бы жить прекрасно, если бы оказался посговорчивее.

– Он был свободным человеком, – напомнил Ларин, распрямляя спину и неожиданно успокаиваясь, – хорошо, что не дожил до этой минуты и умер, надеясь, что все это не так. Ничего, главное, что я дожил.

И он демонстративно провел рукой по ножнам меча, на которых запеклись брызги греческой крови.

– Так ты не ответил на мой вопрос, – вспомнил Ларин, еле сдерживая вновь вспыхнувший гнев, – на меня-то кто позарился? Кто-то из твоих дружков-извращенцев?

– Нет, – мотнул головой Иседон, стараясь не смотреть на Ларина, – я продал тебя родственникам убитых в Ольвии греков, которые бежали после осады в Истр и очень хотели поквитаться. Когда они узнали, что у меня гостит военачальник ненавистного Илдура, они готовы были отдать любые деньги, лишь бы содрать с тебя кожу живьем.

– Извини, что разочаровал, – дернул плечами Ларин, – у меня были другие планы насчет своей шкуры. Впрочем, деньги-то ты за меня наверняка получил вперед.

– Пришлось вернуть, – выдавил из себя Иседон, мрачно взирая себе под ноги, – тебя не смогли доставить до места.

– Неужели? – расхохотался Леха. – Ну ты меня порадовал. Это был для тебя, наверно, самый жестокий удар за последний год.

Леха так развеселился, услышав об этом, что подошел к Иседону и, приобняв его за плечи, обмотанные веревками, произнес:

– Старик, деньги, это не главное в жизни. Хотя такая сволочь, как ты, это уже никогда не поймет. Вставай, покажешь, где лежит золотой запас Палоксая.

И Ларин свистнул, вызывая охранников, которые тотчас появились в комнате.

– А вы отпустите меня? – произнес Иседон, вновь переходя на раболепный тон и поднимая глаза на адмирала, но не двигаясь с места. – Ведь я же нам все рассказал.

– Шевелись, – пропустил мимо ушей его вопрос Леха, – устал я тут с тобой беседовать. Дела пора делать.

И, обернувшись к ближайшему охраннику, добавил!

– Развяжите его, пусть покажет, где у него тут запрятано золото. Да не спускайте с него глаз, от этого старейшины можно всего ожидать.

Когда бледного как смерть Иседона отвязали от кресла и освободили затекшие плечи, адмирал сам подтолкнул его к выходу из комнаты.

– Давай, не задерживай, – проговорил Ларин, – ты свое дело сделал. Осталось должок вернуть, Иллура порадовать. Показывай, куда упрятал скифское золото. Далеко?

Иседон от толчка в спину пробежал несколько шагов, больно ударился о косяк двери и, разбив нос, остановился в нерешительности. Он даже посмотрел на Ларина с такой обидой, будто тот в самом деле пообещал освободить его и обманул.

– Я тебе ничего не обещал, – напомнил ему адмирал, отвечая на его мысли, – но я тороплюсь. Бой в городе еще не закончен. И если ты и дальше будешь так медленно соображать, то не проживешь дольше мгновения.

Он выхватил меч из ножен и медленно, с наслаждением, приставил его к горлу старейшины.

– О, как давно я ждал этой минуты, – пробормотал Леха.

Он медленно надавливал на рукоять, до тех пор, пока капля крови не появилась на острие и не стекла вниз по шее. Ощутив острый металл на своем горле, Иседон сломался.

– Я покажу, – прохрипел он, – это в подвале.

– Вот и молодец, – пробормотал Леха, с явным сожалением отводя меч в сторону.

Иседон жадно глотнул воздух и растер кровь на шее. Старик, казалось, был сломлен окончательно. Вжав плечи, он затрусил вниз по лестнице. Ларин и солдаты устремились за ним. «Сволочь, конечно, – подумал Ларин, глядя старейшине в спину и поймав себя на странной мысли, – но жаль будет его убивать. Какой-то он несуразный оказался».

«Закрома» оказались действительно в подвале. Но не просто в подвале, а спрятаны так, что не вынуди Ларин Иседона все рассказать под страхом смерти, сам ни за что бы не догадался. Сначала они спустились по лестнице в нижние помещения, где жилые комнаты смыкались с мастерскими. «А неплохо устроился этот старик, – решил Ларин, по дороге рассматривая особняк старейшины, водившего дружбу с местной знатью, – каменные полы, вазы, только статуй еще не хватает».

Однако вскоре нашлись и статуи. Пройдя сквозь мастерские, где на широких столах были разложены еще не собранные воедино доспехи тяжелого пехотинца, а на стенах висели копья и щиты, они оказались во внутреннем дворике. Здесь росли высокие кусты, за которыми Ларин услышал журчание воды и с удивлением увидел статую какого-то «писающего мальчика», а за ним беседку, обвитую плющом. «А этот старый педик еще и романтик, – усмехнулся Леха, поглядывая на Иседона, который быстро двигался между кустами к дальнему концу имения, – любит проводить время в приятной обстановке».

Миновав небольшие заросли в центре двора и мастерские, они оказались под навесом, где било копытами несколько коней. Обойдя телегу, на которой лежала пара ящиков и бочек, явно предназначенных к вывозу, но так и оставшихся во дворе, Иседон нырнул в небольшую дверь позади конюшни, отомкнув ее специальным ключом, что достал из своего потайного кармана на поясе. За дверью обнаружился чулан со всяким хламом, но чулан оказался с секретом. Иседон, нагнувшись, подцепил одну из досок, которая потянула три соседние и открыла потайной лаз.

– Факел нужен, – предположил Леха, заглядывая в темноту.

Можно и так, – отмахнулся Иседон, – там дальше есть окно, сквозь которое падает свет. Снаружи кажется, что это просто подвал дома. Никто и не знает, что здесь кладовые.

– Не сомневаюсь, – кивнул Леха, – ну тогда лезь… хотя нет, пусть первым пойдет мой боец. Мало ли что там у тебя припрятано.

Один из скифов осторожно спустился в подвал, держа меч наготове. Прошел несколько шагов.

– Ну что там? – поинтересовался Ларин.

– Есть окно в дальней стене, – сообщил боец, – кое-что разглядеть можно. Бочки, тюки.

Ну пойдем, посмотрим, что там у тебя за бочки, – пробормотал Ларин, подталкивая Иседона в подвал, и крикнул скифу, находившемуся внизу: – Принимай гостя!

Старейшина с неожиданным проворством спустился по лестнице. Затем спустился Ларин и остальные. Постояв немного, пока привыкли глаза, они действительно заметили одно узкое оконце в дальнем конце низкого подвального помещения. Здесь едва модно было разогнуться. Но, присмотревшись, Ларин увидел, что весь пол уставлен сундуками и бочками, кое-где лежали даже свернутые ковры. Открыв один из ближних сундуков, Леха увидел тусклый блеск, который нельзя было спутать ни с чем, – монеты. Он зачерпнул горсть и, перебрав пальцами, со звоном высыпал обратно.

– Золото, – констатировал Ларин, оборачиваясь к тому месту, где должен был находиться старейшина. – Ну, Иседон, если тут все сундуки с такой начинкой, то, считай, вернул долг Великой Скифии. Обещаю, после твоей смерти я замолвлю перед богами словечко за тебя…

В ответ раздалось какое-то шуршание.

– Где Иседон? – заволновался Ларин, разглядывая силуэты своих охранников.

Но ответ пришел сам собой. В трех метрах вдруг открылась небольшая дверка в стене, и Леха увидел, как тщедушный старик быстро проскользнул в проем и захлопнул ее за собой. В полнейшей тишине он услышал лязг задвигаемого засова и скрип – это провернулся ключ в замке.

– Что?!! – заорал Ларин вне себя от ярости на охранника, – Ускользнул!!! Куда ты смотрел! Догнать!

Не успеешь! – рассмеялся снаружи ему в ответ мерзким дребезжащим смехом старик. – Дверь крепкая. Специально делал для такого случая. Пока станешь ломать, я уже далеко буду. А ты жди гостей и наслаждайся золотом, пока жив.

Услышав быстрые шаркающие шаги, удалявшиеся от потайной двери, Ларин едва не заревел от злости. Этот старик опять обманул его! И ушел живым! Леха готов был биться головой об стену. Но потом передумал и бросился к двери, спотыкаясь И перескакивая в полумраке через сунду-ки. среди которых Иседон так легко нашел дорогу к свободе. Леха нащупал дверь, пнул с размаху ногой. Не сломать, крепкая. На этот раз Иседон не соврал.

– Быстрее наверх! – взревел адмирал. – Он не мог далеко уйти. Догнать!

– Греки! – вдруг крикнул боец, который ближе всех подобрался к смотровому окну

– Идут сюда, – доклады вал он о перемещениях противника, – человек сто, не меньше. Большой отряд. А вон и старейшина показался, бежит к командиру. Показывает в нашу сторону.

Услышав это, Леха бросился напрямик через тюки и бочки к смотровому окну. Упал несколько раз, измазался в пыли, но добрался быстро. Пригнувшись, сам выглянул в окно, что находилось на уровне груди. Да и не окно это было вовсе, а так, узкая щелка, в которую и голова не пролезет, а только рука.

К его удивлению, окна сокровищницы выходили просто на улицу, видимо, Иседон рассудил, что никто не будет искать золото под конюшней, почти у всех на виду. А выход из той двери, через которую сбежал хитрый старик, перекрывал сарай. «Да, снаружи наверняка тоже ничем не приметная дверка выходит к сараю, никто я не обратит внимания», – раздосадованно думал Леха, но вдруг заметил гоплитов в шлемах с красными гребнями, а потом и самого Иседона, который что-то втолковывал командиру пехотинцев, слушавшему его как обычный раб. К его удивлению, старейшина больше никуда не бежал. Наоборот, когда весь отряд, подняв щиты, двинулся в сторону особняка, он затрусил обратно к подвалу, держась рядом с командиром. Ларин также успел увидеть несколько мертвых скифов из своего отряда, охранявших подходы к дому с этой стороны.

– Золото боишься бросить, скряга, – злорадно усмехнулся Ларин и вдруг в его сознании блеснула идея. Он обернулся к стоявшему рядом бойцу и. приказал: – Дай мне свой лук.

Тот быстро протянул его адмиралу вместе со стрелой. Ларин вскинул оружие, натянул тетиву, и попытался прицелиться, но окно было слишком узким. Для снайперской винтовки еще подошло бы, но из лука можно было стрелять только вслепую, уставившись в стену. И делать это надо было немедленно. Второго шанса не будет.

– Ну, помогите мне, боги, отомстить этой сволочи! – прохрипел Ларин, просунул жало стрелы наружу и отпустил тетиву, направив ее примерно туда, где мгновением раньше видел Иседона.

А затем, отбросив лук, приник глазами к щели окна. То, что он увидел, заставило его плясать от восторга. Иседон вдруг дернулся, схватившись за свое горло, которое было пробито стрелой насквозь. По его шее и рукам текла кровь, а старик судорожно тянул стрелу за древко, словно пытаясь ее вытащить обратно. Затем он упал на колени и, мгновением позже, уткнулся лицом в пыль мостовой.

– Собаке собачья смерть, – процедил Ларин сквозь зубы. – Прощай, Иседон. Я вернул тебе должок.

Глава одиннадцатая
Бескрайняя пустыня

Поднявшись на вершину песчаного холма, потрепанная в боях армия Федора Чайки замерла, повинуясь приказу главнокомандующего. Кони Чайки и Амада, ехавших рядом, остановились почти одновременно. Вечерело. Раскаленное солнце медленно, словно нехотя, падало за песчаные холмы.

– Двигаемся вон к тому оазису на горизонте, сегодня мы будем ночевать там, – проговорил Федор и добавил, облизнув пересохшие губы: – Надеюсь, что это не мираж.

Пехотинцы Кумаха, с трудом выдергивая сандалии из песка, двинулись в указанном направлении, бряцая оружием. Нумидийцы Мазика устремились вперед, обгоняя их, чтобы избежать неожиданной встречи с противником, которого Чайка ожидал уже отовсюду. Однако на этот раз нее обошлось. Не встретив никаких засад и спокойно заняв три находившихся здесь деревни, войско расположилось под пальмами на ночлег. Солдаты с огромным наслаждением предавались долгожданному отдыху у источника воды и в тени, поскольку несколько предыдущих ночей они провели под открытым небом. Проезжая к своему походному шатру, уже установленному в глубине оазиса, на берегу ручья, Чайка видел, как пехотинцы, отбросив оружие и скинув с себя шлемы, падали на колени, окуная голову целиком в воду, и жадно пили, а вернее лакали ее, стремясь быстрее утолить жажду. Честно говоря, ему хотелось сделать то же самое, но он должен был держать себя в руках, а потому выпил целый кувшин воды, лишь достигнув шатра.

Отдохнув немного на кушетке, Федор, прежде чем провалиться в забытье, вызвал к себе всех своих командиров, чтобы провести короткое совещание. А когда один за другим прибыли Амад, Кумах, Мазик и Бейда, он спросил у первого, подозвав его к небольшому походному столику, на котором развернул свиток с изображением земель Карфагена и прилегавшей к нему Нумидии:

– Где мы сейчас?

Амад в задумчивости провел пальцем от границы карфагенской хоры едва ли не до центра пустынных районов Нумидии и, ткнув им в группу небольших оазисов, остановился.

– Должны быть где-то здесь, недалеко от того места, где проходит караванный путь из центральных районов Африки.

Федор внимательно осмотрел окрестности оазисов и нахмурился, придя к неутешительному выводу, что дальше на юг простирались одни пески. Все города и более менее обжитые районы остались на севере и западе той территории, от которой они уходили все дальше и дальше, стремясь оторваться от преследования.

А это что? – Федор указал на какой-то странный знак чуть западнее предполагаемого места их ночлега.

Это развалины древнего нумидийского города, – пояснил уставший военачальник, только что разместивший своих всадников на ночлег, – когда-то это был богатый торговый город, в который заходили караваны, но, после того как Карфаген подчинил себе эти территории, завоевав их, город был разрушен и утерял свое значение. Там давно никто не живет. Разве что кочевники иногда забредают.

Федор перевел взгляд на Мазика, словно ожидая, что тот опровергнет слова командира испанской конницы. Однако нумидиец лишь кивнул.

– Да, все люди ушли оттуда уже много десятилетий назад, – подтвердил рослый чернокожий воин, – я слышал об этом городе, но сам там никогда не был.

– Там есть источник воды? – уточнил Федор, бросив взгляд на пустой кувшин, который его ординарец еще не успел наполнить.

Говорят, во время той войны армия Карфагена засыпала их, чтобы город быстрее сдался, – ответил Амад, покосившись на Мазика, – видимо, поэтому город и опустел. А караваны стали забирать левее, направляясь к берегу моря мимо этих оазисов.

– Там путь легче, – согласился Федор и добавил, вздохнув: – Ладно, сейчас все свободны. Отдыхайте. На рассвете решим, что делать дальше.

Командиры разошлись, а Федор рухнул на кушетку в надежде заснуть. Но долгожданный сон пришел не сразу. Долгое время он ворочался с боку на бок, прислушиваясь к затихавшему шуму лагеря, крикам часовых, обдумывая все случившееся за последние дни. А произошло немало.

Ох и вовремя же Федор принял решение развернуть свою армию. С тех пор прошло уже семь долгих дней, а они все еще не могли оправиться от шока. Несмотря на быстрое отступление, избежать встречи с Фестом – так звали другого спартанца, командовавшего десятитысячной армией – не удалось. Его армия буквально на следующий день догнала армию Чайки, еще не достигшую равнины, и вынудила принять бой в одном из ущелий. Федор, как мог, стремился избежать этого, положение было слишком невыгодным, однако сражение состоялось. Арьергард из пехотинцев Кумаха и всадников Мазика, который атаковали тяжеловооруженные всадники Феста, прикрывал отход основных сил до самого вечера, в результате в горах Чайка потерял почти целую хилиархию, но ценой ее жизни сумел вывести остальных на плоскогорье. А уже здесь он остановился, окончательно уяснив, что Фест не отстанет от него, не получив основательного внушения, и развернул армию, приготовившись к бою на более выгодной позиции.

Поданным разведки, у Феста, правой руки Эндимиона, было много тяжелой кавалерии, за счет которой он превосходил по числу всадников армию посланцев Ганнибала, но Федор рассчитывал на своих испанцев. А пехотные части были примерно равны. Расчет Федора во многом оправдался, его солдаты, и пешие и конные, проявили себя настоящими героями, но и армия Феста показала высочайшую выучку. А ее численность не давала Чайке шансов на быстрый успех, несмотря на все его таланты. Драка была страшной и продолжалась с рассвета до самой темноты, когда обескровленная и почти разбитая армия спартанца была вынуждена отступить обратно в горы, теперь уже отбиваясь от постоянных атак всадников Амада, а позже и чернокожих нумидийцев Мазика. Однако эта первая настоящая победа не радовала главнокомандующего. Из более чем восьми тысяч человек, высадившихся на берег Нумидии, после кровопролитного сражения осталось всего четыре с половиной тысячи, считая раненых. Пали также два слона, которых заманили в ловушку, а затем забили копьями и камнями. Чайка в ответ применил в полевых условиях даже артиллерию – по его совету баллисты Архимеда были доработаны и поставлены на колеса, – уничтожив немало пехотинцев врага. Но теперь Федор мог рассчитывать, по сути, лишь на половину своих сил. А следующие дни показали, что это еще не конец.

Остатки разбитой армии Феста оставили в покое Федора всего на пару дней. А затем, к его немалому удивлению, появились вновь. В основном это была конница, которая с тех пор продолжала висеть на пятках отступающей к югу армии, терзая ее на всех переправах, я при любой возможности нападая. Федор уничтожал отряд за отрядом, но они появлялись вновь. Более того, разведчики-нумидийцы доложили Чайке, что вдоль его пути, отсекая от населенных районов, продолжает двигаться корпус примерно в две тысячи пехотинцев. И хотя у Федора еще оставались силы «разобраться» с остатками этой армии, он решил избегать дальнейших сражений и уходить в пустыню до тех пор, пока преследование не прекратится.

«Что же я приведу на соединение с Гасдрубалом? – горестно размышлял Федор, лежа в один из тех дней у костра и поглядывая на звезды перед сном. – Если мне доведется принять еще одно подобное сражение, то я останусь в одиночестве, а Ганнибал решит, что я полностью провалил задание. Успехи, конечно, имеются, но какой ценой. Будем надеяться, что Эндимион отрядил остановить меня как минимум треть своей армии, и это облегчило положение Гасдрубала».

Хотя в глубине души Федор в это не очень-то верил. А чертовы спартанцы опять показали, что не зря едят хлеб наемных военачальников. И неизвестно, что в настоящий момент происходило с армией самого Гасдрубала. Конечно, она была гораздо мощнее, чем его экспедиционный корпус. Но еще до отплытия сюда Федор знал, что брату нового тирана пришлось выдержать кровопролитное сражение, в результате которого он сам зализывал раны, так и не приблизившись к заветной цели.

«Ладно, – отмахнулся Чайка от назойливых мыслей, переворачиваясь на другой бок под скрип походной кушетки, – Гасдрубал не первый день воюет, а ставки так высоки, что он обязательно найдет способ разгромить своих врагов, будь то спартанцы или посланники самого дьявола. Думаю, еще несколько дней – и мы соединим наши войска».

С этой мыслью Федор отошел в объятия Морфея, вспомнив лишь о том, что до сих пор не отыскал след Юлии. Впрочем, какое-то смутное чувство подсказывало ему, что римлянка с ребенком не так уж и далеко. Не было никаких точных данных о ее местонахождении, но Федор, привыкший доверять своей интуиции, был уверен, что она где-то здесь. Вероятнее всего в Африке, и боги выведут его на нужный путь, вновь соединив их. А потому, отогнав последние сомнения, позволил себе заснуть.

На рассвете он умылся водой из ручья, затем наскоро перекусил в одиночестве. То, что он ел, уже нельзя было назвать изысканной трапезой главнокомандующего. Запасы провизии, которые солдаты армии Ганнибала везли с собой и постоянно пополняли, проходя через густонаселенные районы, теперь истощились, и Федор, поневоле подражая своему кумиру, ел то же, что и простые солдаты. Все они были сейчас в одной упряжке и, чтобы выжить, им предстояло еще неизвестно сколько прорываться сквозь эти забытые богами земли. -

После завтрака Чайка вызвал к себе командира нумидийских разведчиков с докладом и тот сообщил ему, что почти на день пути нет никаких врагов. Ни пеших, ни конных.

– Преследователи отстали, – объявил Федор, дождавшись, когда к нему вновь прибудут остальные военачальники, – мы вновь поворачиваем на запад и двигаемся к заброшенному городу. А оттуда к Заме. По дороге мы получим нужные сведения относительно местонахождения войск Гасдрубала и Эндимиона.

Первыми, еще до выхода основных сил, оазис покинули пумилийцы Мазика, на которых лежала обязанность организовать дальнюю разведку во все стороны от продвигавшихся войск. Отдохнувшая за одну ночь в «человеческих условиях» армия передвигалась довольно быстро и к вечеру они добрались до границы песков, за которой вновь начинались плоскогорья.

Здесь, в одной из песчаных впадин, очень напоминавшей некогда плодородную долину, они наткнулись на заброшенный город, обозначенный на карте. Вернее на то, что от него осталось за десятки лет песчаных бурь. Город был не особенно большим, но когда-то, судя по всему, густонаселенным. Остатки крепостной стены опоясывали его по кругу, но сейчас ее можно было свободно преодолеть сквозь множество проломов.

– Да, боги Карфагена не пощадили этот город, – пробормотал Федор, ехавший на коне в голове колонны африканских пехотинцев, первой приближавшейся к мертвому городу. Как военный, по разрушениям, даже почти занесенным песком, он видел, что этот город подвергся жестокой осаде и яростно сопротивлялся. Его долго бомбардировали осадными орудиями и, возможно, всех защитни ков-ну м идийцев, оставшихся в живых, просто уничтожили, а город почти стерли с лица земли. Впрочем, для Федора стало откровением, что у нумидийцев, которых он держал только за кочевников, были столь хорошо укрепленные города Оказалось, были. Не слишком много, но такие города существовали. Можно было вспомнить ту же Заму, в сторону которой они двигались, или Цирту, столицу союзного царька Сифакса. Федор видел мало нумидийских городов, можно сказать, совсем не видел. Но из этого еще не следовало, что их совсем не было. Не требовалось также большого ума, чтобы понять, – Карфаген был явно не заинтересован в том, чтобы нумидийцы укреплялись и богатели самостоятельно. И сейчас перед Чайкой лежало одно из таких свидетельств внутренней политики.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю