Текст книги "Конец пути"

Автор книги: Александр Прозоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Пока она рядом со мной – нет.

– Он обманет тебя, чужеземец. Обязательно обманет! Разве ты не видишь, что он рвется к исполнению пророчества любой ценой? Он не моргнув глазом кидает в топку своей страсти тысячи людей, живых и мертвых, он разрушает города, он рвет клятвы и нарушает древний уговор, что дал тысячи лет покоя всем обитаемым землям. Он хочет создать царствие смерти на земле! Поработить все страны, все народы. И твой народ, чужеземец, твой тоже! Если ты его не остановишь, твои дети, сестры, братья сделаются рабами! Неужели ты не видишь, что служишь силам Зла? Ты должен остановить Аркаима, остановить во имя свободы всего человечества, во имя Добра, во имя справедливости, счастья.

– Только не надо про свободу, счастье и справедливость! – вскинул руки Олег. – Мне уже обрыдло это словоблудие! Каждый, кто хочет выставить меня идиотом, начинает морочить мне голову именно с этого. Скажи проще, Раджаф: «Мои шкурные интересы требуют того-то и этого».

– Страшись моего гнева, чужеземец! – оскалился правитель. – Не то твоя голова враз покинет плечи!

– Руки коротки!

– Осторожнее, колдун, – предупредил кормчий. – Он умеет проходить сквозь зеркала. Сам видел.

– Как это – «проходить»? – не понял Олег.

– А как я сейчас с тобой разговариваю, дикарь?! – расхохотался Раджаф. – Неужели ты ни разу не подумал, тупица, отчего мои зеркала называют священными? Али ты мыслил, они годятся лишь для отражения света на нижние этажи домов? Нет тупица. Я могу в любой момент заглянуть через любое зеркало в любое место, я могу пройти через него и провести с собой своих воинов. Либо метнуть копье.

– Что-то я не замечал, как ты перебрасываешь свои сотни в Киву или Ламь, когда я подступал к этим городам.

– Это не так просто, колдун, – опять встрял с пояснениями Ксандр. – Он может провести людей только одновременно с собой. А в одно зеркало способен пролезть лишь один человек. Поэтому и с одной, и с другой стороны должно стоять столько зеркал, сколько человек нужно протащить, и все должны шагнуть одновременно, держась за руки. Лошади, щиты, копья при этом не пролезают. Для выхода нужны пространство и яркий свет. И еще какие-то условия.

– Зря я не отрубил тебе голову, чужеземец, – прошипел великий Раджаф. – Но я знаю, кто проболтался тебе об этом. И сегодня же вырву старикашке его поганый язык!

– О, теперь я уверен, – вскинул палец Олег. – Я слышу речь представителя сил добра!

– Какая тебе разница, кого как называть, чужеземец? – втянул ноздрями воздух правитель. – Я сражаюсь на вашей стороне! Я борюсь за свободу твоей земли, твоего рода от рабства под пятой злобного Аркаима! Мне не нужна ваша свобода. Мне нужен лишь мой трон, моей родной страны. А моему брату – власть над всем миром! Ты должен помочь мне победить его. Ради своих детей и близких, ради своей страны, ради себя самого!

– Да, я помню, – кивнул Олег. – Ради меня самого ты пытался меня повесить. Причем два раза. Хотел убить моих друзей и мою рабыню. Уничтожил всю нежить в реке.

– Разве ты не понимаешь, чужеземец? Это было сделано во имя спасения всего рода человеческого от рабства!

– Я бы еще понял, если бы ты во имя высших интересов, великий Раджаф, убил кого-нибудь другого. Но ты хотел убить меня! Меня и моих друзей!

– Я не прошу, чтобы ты любил меня, чужеземец, или благодарил за милости. Но ты должен понимать, что наши интересы совпадают. Нам обоим нужно уничтожить Аркаима! Мне – чтобы вернуть трон. Тебе – чтобы спасти свою родину от рабства. Да и прочие народы тоже.

– Нет, великий Раджаф, – покачал головой ведун. – Я больше не стану сражаться за высшие интересы, будущее человечества, за свободу угнетенных, за изгнание тиранов и диктаторов и прочую жвачку для недоумков. Хватит. Отныне если я и подниму клинок, то только ради чего-то конкретного и понятного. Того, что можно пощупать или четко уяснить.

– Что же ты уяснил, чужеземец?

– То, что один из двух предсказанных пророчеством гостей Каима является сыном русалки, правитель. И ему очень неприятно, что всех его родичей, обитавших в этой реке, истребили вчистую, не оставив от родов даже семени. Душа его не обретет покоя, пока он не отомстит убийце.

– Пока вы занимаетесь своими шкурными играми, чужеземец, Аркаим поработит весь обитаемый мир, сделав его миром мертвых!

– Как гласит древняя индейская поговорка, великий Раджаф, нужно решать проблемы по мере их возникновения, – улыбнулся Середин. – Сперва нам нужно убить того, кто истребил в реке русалок. А уж потом, буде возникнет такой вопрос, мы выясним и то, кто будет править миром.

– Ты угрожаешь мне, козявка?! Ты, навозный червяк, жалкий смертный!

– Какая поэтичность, какая образность! – рассмеялся Олег. – Может, я и червяк, но сквозь тысячелетия Кронос увидел мое появление, а не твое. Предсказание говорит о нас, смертных, а не о твоем величии. И вообще… Я тебе не угрожаю. Я просто тебя убью! Палач, которому ты приказал нас повесить, уже мертв. Теперь твоя очередь.

– Зря я оставил тебе тогда жизнь, червяк… – зло прошипел правитель.

– Сочувствую, – развел руками Середин. – Но изменить ничего не могу.

– Передай брату, червяк, что, если он хочет получить назад все, как было, пусть и сам оставит все нетронутым. Вы мерзкие, тупые ублюдки. Пролили реки крови, но не получили ничего. Потому что я умнее. Пошел вон, выродок. Я сохраняю тебе жизнь только для того, чтобы ты передал брату эти слова.

Картинка на зеркале дрогнула, и Олег увидел свое отражение.

– Какая сказочная подстава, – покачал он головой. – Значит, если продать их на Руси, то в любом доме, в любом городе, в любой момент из этого медного посеребренного листа могут полезть всякие нежданные монстры? А с другой стороны, если такую штуку забросить на Луну или на Марс… Это же какие невероятные возможности открываются!

– Можно отвернуть зеркало к стене, убрать в сундук, чем-нибудь накрыть, – подал голос Ксандр. – Если из зеркала некуда выходить, то и пользоваться им невозможно. И выложить через него что-то получается, токмо если есть куда пихнуть. А назад и вовсе не заберешь – сперва Раджафу туда нужно перебраться, а уж потом своей волей назад пихать. Слышать через зеркала нельзя, глядеть токмо… И говорить через них нельзя.

– Это я уже понял… – Середин поднял туктон, взвесил на руке, после чего сунул в угол, под кошму. Снял зеркало со стены, поставил лицевой стороной туда же, в угол: – Так не вылезет, кормчий?

– Не должен, колдун.

– Хорошо, – вздохнул ведун. – Ты извини, я тебя еще ненадолго оставлю. Не знаю, в чем смысл послания, но, наверное, Аркаиму его нужно передать. Кстати, мне показалось, что за спиной великого Раджафа, когда он разговаривал, маячила очень знакомая скальная стена. Ну очень знакомая! Хотя к скалам я как-то сильной страсти не испытывал, знакомые утесы не коллекционировал, не запоминал…

– Камень там темный на уровне плеча, колдун, – почесал за ухом Ксандр. – Видно, людей очень много ходит, и задевают постоянно.

– Да и вообще она была гладкая на диво, – кивнул Олег… – Ну, конечно же, как я сразу не догадался! Это двор большого дворца! Пока мы тут бились лбом о стены Каима, этот проходимец захватил дворец мудрого Аркаима! Он ведь знал, что раз мы здесь, то там никаких сил не осталось!

– Это невозможно! Стена перед селением, узкий карниз на горе, сам дворец… Нет, его невозможно захватить!

– От себя добавлю, что и перед моим маршрутом теперь тоже наверняка пост стоит, – кивнул ведун. – Но человек хитер. Если приложить ум и фантазию… Одолеть можно все. Особенно, умея проходить через зеркала. Подожди, я скоро вернусь. Только до храма дойду передам Аркаиму весточку от брата – и вернусь.

Наверху ничего пока не изменилось. Ополченцы, не соблазняясь на грабеж, честно стояли в оцеплении на валу. Издалека доносились крики, стук и, как ни странно, песни. Дымов стало больше, некоторые вились уже над самим городом. Медленно сдвигаясь от стен к центру, ополченцы выбивали люки, вламывались вниз, в дома. За то время, пока ведун шел к святилищу, он увидел сразу два таких удачных штурма: удар толстым чурбаком – и четыре десятка воинов один за другим скрываются где-то внизу.

Перед нужным люком Середин остановился, оглянулся на оцепление, тряхнул головой и побежал вниз, мягко ступая войлочными сапогами по трухлявым прогибающимся ступенькам. Быстрым шагом подошел к палатке, откинул полог:

– Надеюсь, я пришел не слишком рано? Прости, мудрый Аркаим, боюсь забыть за более важными вещами об одном пустяке.

– Вот как? – Правитель пальцем погрозил Любоводу и повернулся к вошедшему. – Если это пустяк, зачем ты прерываешь наш разговор.

– Там, наверху, стоят в оцеплении полторы сотни ополченцев. И из-за этого не могут принять участия в общем грабеже. То есть они останутся без добычи из-за своей преданности, ради выполнения приказа. Мне кажется, это нехорошо. Либо их прямо сейчас, немедленно следует отпустить для разбоя, либо твоей волей, мудрый Аркаим, выделить награду, которая будет превышать обычную долю в добыче прочих воинов.

– Они получат эту долю, – кивнул правитель. – Так какое ты принял решение, чужеземец?

– Я еще думаю, мудрый Аркаим, – покачал головой купец.

– Тогда ответь мне, друже, а сколько зеркал мы успели набрать в разоренных городах?

– Я уж и запутался, колдун, – вскинул руку к виску новгородец. – Помнится, с полсотни их было.

– Здорово, три-четыре ходки – и через них можно перебросить полторы-две сотни воинов.

– Куда? – моментально насторожился хозяин горного дворца.

– Помнишь, ты сказывал мне, мудрый Аркаим, как твои птицы заметили потоп у тебя во дворе. Ну там, в ущелье? Вода лилась из дверей потоком, вытекала за ворота и выхлестывала через край? Мы тогда были слишком заняты и не стали отвлекаться на этот странный случай?

– Да, помню. И что? К чему ты ведешь, ведун Олег?

– Я думаю о том, мудрый Аркаим, как ведут себя люди, если у них внезапно намокли все вещи? Наверное, их выносят на просушку. На улицу, под светлое открытое небо. Если это посеребренные медные листы – с них снимают мокрые тряпки и расставляют по одному, подставляя солнечным лучам. Чтобы ветерок обдувал, чтобы солнышко сушило.

– Проклятие… – крепко сжал кулак правитель. – Он обманул меня! Он обманул нас всех!

– Забавная штука пророчество, мудрый Аркаим, – пожал плечами Середин. – Пророчество обещало, что мы перевернем троны – мы так и сделали. Теперь правитель, который прятался в горах, восседает в столице Каима, а тот, что властвовал над равниной, оказался высоко в горах.

– Почему вы не сказали, что у вас в сундуках спрятаны священные зеркала Раджафа, чужеземцы? – недовольно зарычал правитель.

– Ты слишком благороден для тирана, желающего захватить власть над миром, мудрый Аркаим, – усмехнулся Олег. – Ты не роешься в чужих вещах, не осматриваешь спасенных и не допрашиваешь с пристрастием гостей. В итоге ты узнаешь о глазах своей гостьи лишь тогда, когда к тебе во дворец вламывается отряд, желающий ее от тебя спасти. Ты узнаешь о седьмом осколке только в тот миг, когда он нужен тебе больше всего на свете, а про зеркала своего братца – уже тогда, когда он вовсю хозяйничает в твоем доме. А меня еще постоянно убеждают, что я служу силам Зла. Я думаю, теперь стоит сообщить и приятное известие. Великий Раджаф только что говорил со мной через туктон и предложил обмен. Все твое нетронутое – на все его нетронутое. Город на город, власть на власть, страну на страну. Все возвращаются на свои места. Во всяком случае, я понял это именно так.

– Он говорил с тобой, чужеземец? У тебя есть туктон моего брата?

– Раджаф оставил зеркало и камень рядом с Ксандром. Он понимал, что мы станем искать кормчего и обязательно к нему придем.

– Да, мой брат хитер, – согласно покивал правитель. – И очень лжив.

– Но если он предлагает обменять все нетронутое на нетронутое – значит, твой дворец цел, мудрый Аркаим. Во всяком случае, до твоего ответа он никак не пострадает. Как я понимаю, великий Раджаф завладел твоим домом, сокровищницей, храмом Итшахра. Возможно, это святилище дорого тебе… Но ведь есть еще алтари этого бога, и довольно много. Даже я, пробыв в этой стране всего два десятка дней, ухитрился наткнуться на один их них. Ты владеешь домом своего брата, его сокровищницей и книгой, всесильной книгой Махагри, за которой так долго охотился. И она, в отличие от святилища, единственная. Так стоит ли соглашаться? Пусть размен остается разменом, ведь ты от него только в выигрыше. Жители селения возле дворца преданы тебе, они не станут защищать Раджафа. Мы приедем туда, организуем плотную правильную осаду, и года через два-три смолевники твоего брата просто перемрут от голода. Ты вернешь свои дворцы, святилище. Быть может, они будут изрядно разорены, но вернутся целиком – в дополнение к тому, что ты уже завоевал.

– К тому, что ты завоевал для меня, чужеземец, – положил ладонь Олегу на плечо. – Ты завоевал, ведун Олег. Я умею понимать, кому и чем обязан, умею быть благодарным. Твои советы мудры. И пожалуй, я последую им. А теперь… – Он раскинул руки. – Теперь пусть свершится то, о чем я, о чем великий бог Итшахр, о чем наши предки мечтали много, много веков. Пусть восстановится великая книга запретных знаний! Я согласен на твои условия и твою цену, торговый гость. Пусть будет так, я согласен… Давай его сюда.

– Ну я… – закашлялся Любовод. – В общем, я… Ну я, конечно… Уверен был… Ну, колдун, друг мой, мы ведь с мудрым Аркаимом… Все хорошо, наладилось, договорились…

– Чего ты мямлишь, чужеземец?! – громогласно взревел правитель. – Где камень? Где седьмой осколок? Давай его сюда!

– Дык… Спокойнее же так было…

– Только не говори, друг мой, – ласково попросил ведун, – что он угловатый и неудобный, постоянно мешается и царапается, не помещается в сумку, и поэтому ты оставил его в сундуке с прочим добром.

– Но ведь в походе он мог потеряться, колдун! Чего на войне только не случается! Вот и в прошлый раз он не достался Раджафу только потому, что я оставил его в сундуке с зеркалами. Мы договорились обо всем с мудрым Аркаимом, он стал нашим соратником. Я и подумал: зачем рисковать? В кладовой мудрого Аркаима осколку будет куда спок…

– А-а-а!!! – Правитель крутанулся вокруг своей оси.

Олег метнулся к купцу, сбивая его с ног, и только поэтому удар когтистой пятерни не снес Любоводу голову, а лишь вырвал полуовальную деревяшку из опорного столба палатки.

– Не делай этого, Аркаим! – крикнул снизу Середин. – Не вздумай!

За саблю он хвататься не стал, хотя такое желание и испытывал. К счастью, оружие не понадобилось. Правитель перевел дух, передернул плечами:

– Не беспокойся, чужеземец. Я помню, что он твой друг, и то, что ты для меня сделал. Я не стану его казнить и даже карать. Но пусть убирается с глаз моих и избавит меня от этого соблазна!

– А награда? – пискнул из-под Олега новгородец. – Ты обещал награду за взятие Каима – и мы его взяли.

– Награду? – зловеще осклабился мудрый Аркаим. – Разумеется. Я никогда не нарушаю своего слова. Ты получишь обещанные сундуки с самоцветами, я дозволяю тебе выбрать любое судно по своему желанию и набрать команду. Даю тебе на это пять дней. И еще два дня – на путь до порубежья. Семь дней. Но если на восьмой день ты все еще будешь на моих землях – тебе отрубят голову!

– Постой, мудрый Аркаим… – Олег поднялся, новгородец тоже смог выпрямиться во весь рост. – Постой, но ведь сейчас зима? Как, куда, на чем я поплыву?

– А мое какое дело?! Я выполняю свое обещание и даю тебе награду. Теперь ты выполни свое – и убирайся из моих земель!!!

– Прости, что вмешиваюсь, мудрый Аркаим, – приложил ладонь к груди Олег, – но, может быть, мы вспомним о твоем брате? Если осколок у него, надо прикинуть, как вернуть его обратно.

– Нет, не обратно! – рявкнул правитель. – Все, седьмой осколок больше не принадлежит этому жадному и глупому смертному! И никогда не будет принадлежать. Ты слышишь, чужеземец? Ты не получишь больше от меня даже вишневой косточки! Иди и ищи судно. Время пошло!

– Прости, мудрый Аркаим, – опять приложил руку к груди Середин, – но если ты прогонишь этого несчастного – как я потом, отдав тебе осколок, вернусь домой? Ведь это он купец и мореплаватель, а не я.

– Как ты сможешь отобрать осколок у Раджафа? – мотнул головой правитель. Брат не расстанется с ним теперь никогда в жизни.

– Как обычно, – пожал плечами Олег. – Мы захватим твой дворец и заберем все, что только в нем есть.

– Мой дворец неприступен!

– Странно. Если мне не изменяет память, один раз я его все-таки взял.

– Это была случайность, – вскинул подбородок Аркаим. – С тех пор посты стоят вокруг ущелья везде, даже в непроходимых горах. Раджаф знает, как ты попал во дворец, и не позволит этого повторить. А взять его штурмом невозможно. Даже десяток воинов сможет удерживать узкую горную тропу от целой армии.

– Не нужно повторяться, уважаемый. Все это я уже слышал в прошлый раз. Прежде чем захватил ущелье.

Правитель хмыкнул:

– Допустим. Но как ты это сделаешь?

– Еще не знаю, мудрый Аркаим, – улыбнулся Середин. – Но сделаю обязательно. Великий Раджаф был ко мне так милостив, что обозвал земляным червяком. Очень хочется в благодарность хорошенько его умыть. Из принципа.

– Твои взгляды заслуживают уважения, чужеземец… – Правитель повернулся к малахитовой плите, погладил ее ладонями. – Пусть будет так. Если ты добудешь мне седьмой осколок, я дам тебе награду в размере одной сотой от того, что обещал этому проходимцу.

– Соглашайся, – тут же шепнул Олегу купец. – На десять жизней хватит.

– И ты можешь оставить при себе этого червяка, – палец правителя уткнулся Любоводу в нос. – Но при одном условии. Он получит обещанные награды только вместе с тобой. И в том случае, если их получишь ты!

– Ты воистину мудр, Аркаим, – торопливо согнулся в поклоне купец. – Ты можешь требовать от нас все, что пожелаешь.

– Замолчи, ты не джин, – пнул его по ноге Олег.

– Все, что пожелаешь, – упрямо повторил новгородец.

– Ступайте, и оставьте меня наедине с книгой. Я жду твоего доклада, чужеземец. Ступай.

Седьмой осколок

Как это обычно и бывает, больше всех в результате штурма разжились те, кто приложил к нему меньше всего усилий – обозники. Ребята, что лезли на штурм, рубились насмерть с горожанами, взламывали люки и дрались за каждый дом – как пришли пешими, так пешими и ушли. А много ли у себя на горбу добычи унесешь? Так что всего и радости им досталось, что первые пару дней напиться вдосталь халявного хмельного меда да девок городских невозбранно по коврам повалять. Но к третьему дню захваченная выпивка подошла к концу, девки поднадоели, а добычи – сколько утащишь, столько всего взять и можешь. Иное дело обозники: лошадь вывезет, сам поможешь – так что грузи, сколько влезет. Олег, правда, в отношения между ополченцами не вмешивался. У них свои старшие были, уважаемые мужики, друзья, родственники – в общем, меж собой разберутся.

Сотня, что охраняла дворец богов, удовольствия в виде пьянки и девок оказалась лишена. Зато за преданность мудрый Аркаим наградил их бисером, который в Каиме выполнял роль денег. А бисер – не топоры, не прялки, не горшки, не инструмент. Его в поясные сумки можно много набить. Так что, вопреки беспокойству Олега, охранники получили намного, намного больше всех остальных.

Начиная с четвертого дня небольшими отрядами, короткими обозами, а то и отдельными телегами ополченцы начали разъезжаться по домам. Из двух с половиной тысяч воинов больше двух тысяч вернулись к родным местам, около сотни решили обосноваться в столице, выбрав для себя хорошие дома, и еще сотни три молодых ребят собрались и дальше нести при новом правителе ратную службу. Понять их можно: после тяжелого крестьянского или ремесленного труда, когда ради куска хлеба на ужин приходится выкладываться от зари до зари в полную силу, они вдруг увидели, как, погуляв десяток дней по дорогам да приняв участие в двух мордобоях, можно разом получить в несколько раз больше, нежели за много лет напряженной работы. Они еще не знали, что в жизни воина походы, стычки, кровь и боль встречаются куда чаще, нежели добыча, что ратный труд ничуть не легче труда крестьянского, а платят за серебро нередко животом своим. Однако ведун не спешил их разочаровывать. Ведь стране нужны воины. Спугнешь одних – откуда потом новых набирать?

Сам он выехал из города на пятый день после штурма – освободив Ксандра от цепей и убедившись, что рана холопа не загноилась, не воспалилась и начала затягиваться. Да и немножко отдохнуть в тепле, на мягких перинах, тоже хотелось. Оставив раненых спутников восстанавливать здоровье, Олег одвуконь поскакал к захваченному дворцу Аркаима, прихватив с собой Урсулу и купца. Невольницу взял потому, что опыт показал: все самое ценное нужно держать при себе. А рабыня ныне была самым дорогим его имуществом… Если и вовсе не единственным. Любовод же увязался следом сам – мечом помочь, коли беда случится, и добрым словом, коли совет потребуется.

Ворота селения под дворцом были открыты нараспашку, а караул из трех одетых в тулупы поверх чешуйчатой брони стражников даже не поинтересовался, откуда прибыли путники, чего хотели? Впрочем, Олег привык, что в здешних землях, давно не знавших войн, с дисциплинкой неладно, и говорить ничего не стал. Что порадовало – так это еще один дозор, уже из десяти воинов, который охранял начало тропы, ведущей к горному дворцу.

– Меня прислал мудрый Аркаим, – спешившись, кивнул воинам Олег. – До него дошла весть, что его дом захвачен какими-то проходимцами. Это так?

– Да, господин, – ответил самый старший из караульных. – Взялись неведомо откуда, убивать всех начали. Но две бабы и мальчишка убежать успели, они и упредили о ворогах.

– Их много?

– Да трое, сказывают. Две бабы наших да мальчишка из Овея, в обучение намедни взят был.

– Я не про беглецов, я про проходимцев, – усмехнулся Середин. – Много их, захватчиков?

– Тьмы, сказывали, многие тьмы, господин!

– Многие тьмы там во дворе не поместятся, узковат, – вздохнул Олег. – У страха глаза велики. Значит, сколько там воинов, неведомо? Плохо… А вылазки они пытались устроить али безвылазно сидят?

– Безвылазно, господин. Да и куды им высовываться? Пока по карнизу донизу дойдут, их весь поселок углядеть успеет. Соберемся, встретим да всех и побьем.

– По тропе пройти мимо них можно? Следят?

– А то, господин! Мы-то пропустим. А у них перед воротами завсегда пара смолевников стоит. Побьют, господин, ой, побьют…

– Успокойся, наверх я не рвусь…

Середин задумчиво оглядел начало тропы, изрядно заметенной снегом. Сверху она просматривалась так же хорошо, как и снизу, так что подобраться к воротам дворца незаметно шансов не было. Играть в альпинизм Олегу теперь тоже не хотелось. Это летом еще можно по камням карабкаться, животом плотнее прижимаясь или пальцами за выемки мелкие держась. А сейчас, в морозы, когда все обледенелое и скользкое… Так что неведомые горные маршруты решительно отпадали. Равно как и ведомые – забираться наверх по мерзлым веревкам ничем не лучше, нежели по камням.

Был, правда, еще один путь, более спокойный – со стороны кладбища. Там, за дворцом, тропа выходила на каменистую долину, что много веков служила последним пристанищем для жителей селения. Скала, что возвышалась над дворцом, к кладбищу опускалась относительно полого – там ходить можно, а не карабкаться. То есть оттуда есть шанс подняться на обрыв над дворцом, спуститься и атаковать противника с тыла, а не колотясь лбом в стены большого дворца и его запертые ворота. Но вот беда – чтобы попасть в долину, нужно пройти мимо дворца по тропе. А она охраняется. Теоретически там можно и прорваться, но… Но тогда нападение со стороны кладбища не будет внезапным. Защитники успеют к нему подготовиться и почти наверняка отобьют приступ.

– Вот, электрическая сила, – сплюнул Олег. – Куда ни кинь, везде клин.

– Ты о чем, друже?

– Все о том же, Любовод, все о том же…

Ведун повернул коня, пустил его в галоп по ведущей в селение дороге, но в сотне шагов перед крайними изгородями натянул поводья, снова развернулся, вглядываясь в отвесный горный склон перед собой. Камень, стена, скала, монолит. Абсолютно неодолимое препятствие. Только на высоте с километр однообразие камня прерывается серым прямоугольником с восемью рядами окон. Ни добраться, ни забросить ничего, ни даже толком рассмотреть.

– Ты чего, колдун? – нагнал его купец.

– Смотрю, Любовод, смотрю.

– Ну, и как?

– Думаю…

– О чем, друже?

– О том, что камень этот тебе с собой носить надлежало. Уж сколько раз в беду попадали из-за того, что он в ином месте оказывался!

– Перестань, колдун, – попросил его купец. – Ну случилось, так случилось. Чего теперь – всю жизнь кориться? Кто же ведал, что Раджаф сей град неприступный захватить сумеет!

– Неприступных градов нет, друг мой, – покачал головой Середин. – Для захвата может не хватить сил, времени, желания. Но рано или поздно любая крепость падет.

– Как же ты в нее попасть сможешь, чтобы захватить? Тут и стража, и ворота прочные, и стена высоченная. Невидимкой, что ли, станешь да через трубу просочишься?

– Не-ви-дим-ка… Мысль интересная… Вот только что проку от одного невидимки? Да и Раджаф все дело обязательно испортит. Можно быть невидимым для обычных воинов – но никак не для колдуна.

– Что же тогда делать, друже?

– Думать, – пожал плечами Олег. – Думать. Должно быть в обороне уязвимое место. Иначе не бывает, обязательно должно быть.

– Нешто и в таком монолите можно трещину найти?

– А ты что скажешь, девочка? – повернул голову к невольнице Олег.

– Разве я чего пойму, господин? – пожала она плечами. – Это у мудрого Аркаима спрашивать надобно. Он умный, он колдун, он хозяин дворца сего. А ну тайный ход у него во дворце имеется, дабы убежать тихонько, коли опасное что случится?

– Тайный ход? Это было бы в самую жилу. Да… Ну что же, нового мы тут явно ничего не найдем. Давайте возвертаться.

Хорошо передвигаться верхом, с заводными, да еще по прямой, не петляя по городам покорным и непокорным. Два дня хода широкой рысью – и они снова оказались под стенами Каима.

Город после десяти дней мира изменился мало. Пробоины в частоколе остались незаделанными, штурмовые мостики лежали на своих местах, цепляясь за покосившийся тын. Единственное, что появилось как дань военному времени – это верховые патрули. Ополченцы, получив доспехи и настоящие боевые мечи, приосанились, ощутили себя значительными людьми и теперь покрикивали на подвозящих к городу сено и дрова работников по делу и без дела. Олега, впрочем, узнали сразу – и приветственно вскинули мечи, словно гридни на параде по случаю приезда высокого гостя. Ведун в ответ кивнул, передал им поводья коней, по намету поднялся на стену и через обугленный пролом взошел на город.

– К мудрому Аркаиму идем? – поинтересовался Любовод.

– А ты придумал, как дворец его взять можно?

– Рази не ты об этом мыслишь?

– Ну тогда торопиться ни к чему, – вздохнул Середин. – Отдохнем, подкрепимся, друзей проведаем. А там посмотрим, что к чему.

Перед люком дворца богов стояла стража – тоже из ополченцев, одетых в золоченые доспехи смолевников. Олега и его спутников воины узнали, склонили головы. А вот какой-то лысый бородач в шелковом халате, с лежащими на плечах румяными щеками – нет, и кинулся наперерез, едва они успели спуститься на два пролета:

– Кто вы такие, несчастные, чтобы ходить по ступеням, предназначенным лишь для ног великого из великих и мудрейшего из мудрейших?! Прочь, несчастные, и если вы ищете милости высокочтимого Аркаима, то поклонитесь страже у входа для смертных, передайте им свои мольбы и ждите ответа наверху.

– Ты кто такой? – не понял Середин, замедляя шаг.

– Я – верховный сардар мудрого Аркаима, голос его милости и воли, носитель слова величайшего, премудрый Ахтой Бао, червь! Как ты смеешь говорить при мне, не склоняя головы?! Проси о прощении немедля, или ты лишишься ее еще до заката.

– У тебя помощники есть, сардар? – поинтересовался Олег.

– О чем ты говоришь, несчастный? Али ты не понял, что нить твоей жизни стала тоньше волоса и может прерваться от одного моего взгляда?!

– Я говорю о тех, кто станет заниматься твоим ремеслом после твоей кончины. – Ведун вытянул из ножен саблю.

– И поверь, мудрый Аркаим не станет обижаться на моего друга из-за такого пустяка, как твоя голова, – с усмешкой добавил из-за плеча Середина купец.

– А-а-э-э-а-а-в-вы? – растеряв свои грозные слова, попятился сардар.

– Зови помощников, – напомнил ведун, спускаясь за ним следом.

– Что желают высокочтимые гости? – сглотнул щекастый Ахтой Бао.

– Слуг, чтобы пол помыли.

– Г-где?

– Здесь. Он сейчас вся в крови будет. Где помощники?

– Нам нужны покои для отдыха, банька, чтобы помыться, запеченный поросенок и жбан хмельного меда, – перечислил Любовод.

– И тот, кто обо всем этом позаботится, – добавил Олег.

– Я-а… – осторожно предложил верховный сардар. – Я готов и сам исполнить ваши пожелания… Если вы несколько обождете со своим гневом… Господин…

– Однако ты стал зело грозен, друже, – усмехнулся в самое ухо купец. – Ровно князь великий, что за взгляд косой испепелить способен.

От этой похвалы ведуну стало немного не по себе, и он, словно оправдываясь, ответил:

– Я не видел этого таракана ни среди своих ополченцев, ни среди честно бьющихся горожан. Почему же сей смертный, пересидевший все опасности в какой-то яме, ныне пытается истребовать от нас почтения? А, Любовод? И почему бы мне не отсечь эту башку сейчас, раз она не попалась мне на глаза во время штурма?

– Может быть, потому, что штурм уже давным-давно окончен, друже?

– И чисто тут как, – добавила Урсула. – Пол с рисунком, ступени цветами пахнут.

Олег глянул на покрытую крупными каплями пота лысину, вздохнул и вернул саблю в ножны:

– Пожалуй, ты права, девочка. Не станем пачкать в собственном доме. И все же это наглость, когда недобитый враг пытается помыкать теми, кто одолел его всего несколько дней назад.

– Ничего не поделать, друже. Самый преданный и храбрый моряк никогда не сможет заменить самого плохого и трусливого кормчего. И если ты взял к себе рулевого с корабля разорившегося соперника, преданному моряку придется исполнять его приказы.

– Тогда, может быть, не стоит брать чужих рулевых?

– Увы, колдун, храбрых моряков много, умелых кормчих мало. А новыми ладьями кто-то должен править.

– Так как ты меня назвал, сар-сар-сардар? – спустился пониже к сановнику Олег.

– Великим витязем, господин, – не моргнув глазом, ответил лысый бородач.

– Что же, наверное, мне послышалось. – Олег провел пальцем ему по горлу. – Ладно, тогда показывай, где мы с другом отныне станем обитать.