Текст книги "Пропавшая ватага"

Автор книги: Александр Прозоров

Соавторы: Андрей Посняков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну и пусть, – сверкнув светло-карими глазами, отмахнулся мальчишка. – Я, между прочим, за вас радуюсь.

Сказал так и незаметно вздохнул да наскоро помолился Господу, лелея в себе надежду – неужто ни одного бивня в суматохе заныкать не удастся? Или вдруг да капитан на радостях в Лондоне деньжат отвалит? Хотя бы несколько серебряных монеток – и то дело. Уж нашел бы, где спрятать! Или – потратил бы, покачался бы на какой-нибудь ярмарке на качелях, коржей бы вкусных купил иль наелся бы до отвала бобовой похлебкой с солью. Когда деньги есть – многое себе позволить можно.

Северным майским утром, промозглым, дождливым и серым, «Святая Анна», осторожно, на бизани и блинде, выйдя из бухты, взяла курс на восток и на всех парусах помчалась к вожделенной цели. Ветер часто менялся: то дул прямо в корму, и тогда приходилось лавировать, чтоб одни паруса не затеняли другие, то вдруг резко затихал, чтоб через какое-то мгновенье с силой задуть в скулу – боцман свистел в дудку, и команда лезла на ванты, матросики работали как проклятые – судно шло галсами почти против ветра, периодически меняя курс.

– Да, уж за свою долю приходится хорошо поработать! – шутили моряки.

Для многих из них после долгой северной зимы и портового прозябания привычное морское дело было сейчас в радость, в охотку.

После обеда, ко всеобщей радости, показалось солнышко, и сам капитан, поглаживая бороду, сменил у румпеля шкипера Эндрю Уайта. Снова сменился ветер, на этот раз дул под небольшим углом в корму – бог, видно, услышал молитвы команды. Распустив все паруса, судно ходко пошло нужным курсом, оставляя за кормою белый пенистый след. Расслабленные матросы отдыхали прямо на палубе, привалившись к фальшборту. Кто-то спал, кто-то просто смотрел на море, а кто-то нежился, подставив солнышку натруженную спину. Три десятка матросов. Плюс юнга. Плюс боцман, лекарь-палач, главный канонир, шкипер. Тридцать пять человек, не считая самого капитана. Галсами-то упарились, старик Бишоп рисковал – в шторм управились бы едва ли. Почти все были б у парусов, а кому-то еще надо было б откачивать помпами воду.

– Ну, это смотря какой шторм, Джереми, – усмехнулся матрос Джефри Хопкинс, клейменый бристольский бродяга. – Да и вообще, «Святая Анна» – доброе судно, для управления ею даже в непогоду ненужно слишком уж много людей. Три десятка – в самый раз. Управимся!

Почесав смуглое от грязи плечо, юнга зевнул и потянулся:

– Поспать, что ли?

– Поспи, поспи, парень. Пока тебя капитан не позвал.

Хопкинс с ухмылкой погладил паренька по спине, и тот живенько отодвинулся. В дальних плаваниях матросы частенько использовали смазливых юнг вместо женщин, о чем не мог не знать юный Смит, подобной участи счастливо избежавший – во-первых, не такие уж и дальние были плавания, по пути «Святая Анна» всегда заходила в порты, где хватало гулящих девок, а во-вторых, Джереми очень редко мылся, даже и не умывался почти никогда, чтоб, не дай бог, никто б не засмотрелся. Пока помогало.

Слава Господу и всем англиканским святым, ветер почти все время держался почти что попутным, и судно не шло, а, можно сказать, летело по волнам со скоростью доброй почтовой кареты, делая по десять, а то и по двенадцать миль в час!

– Этак не проскочить бы нужное место, – шутили моряки, подталкивая на марсовую площадку расторопного юнгу.

Днем шли без остановок, лишь на ночь приставали к берегу – капитан осторожничал, путь-то все-таки был незнакомый. На исходе седьмого дня плавания старик Бишоп объявил долгую остановку. Немного отдохнуть, а самое главное – осмотреться. Если верить рассказам ушлого дьяка Тимохи, где-то в этих местах и должно было быть кладбище древних слонов – вожделенные бивни. Каждый себе так и представлял – вот они лежат на пологом бережку, большими кучами, россыпью… Бери да забрасывай в трюм.

– Марсовый, высматривай бухту! – подняв голову, прокричал капитан. – Да смотри, чтоб там была река, ручей или озеро. Какой-нибудь источник пресной воды.

– Слушаюсь, сэр! – свесившись с марсовой площадки, отозвался юнга.

Затем, как и положено, Джереми глянул вперед, гордый от порученного ему важного дела. Глянул… и сперва подумал, что двоится в глазах. Потом, прищурясь, присмотрелся, закрыл от солнца глаза ладонью… от одного солнца… и от другого!

Выругался да, быстро читая молитву, бросился по выбленкам вниз.

Подбежал к корме:

– Господин капитан!!!

– Ты зачем здесь? – грозно буркнул Бишоп. – Вахту кто нести будет?

– Господин капитан… Здесь два солнца, сэр!!!

– Что-о?!

– Сами смотрите!

Капитан, а следом за ним и все бывшие в этот момент на корме матросы и офицеры повернули головы в указанную юнгой сторону.

Желтое весеннее солнышко стояло довольно высоко, справа по борту, а вот впереди… впереди тоже было солнце! Висело над горизонтом маленьким, яростно пылающим шаром, словно бы издевалось!

– А жар-то от него идет изрядный, – вытянув руки, вполголоса заметил главный канонир. – То-то я и думаю, как-то необычно тепло стало. Словно в Африку идем!

Шкипер недоверчиво покачал головой:

– Может, это вовсе и не солнце.

– А что же?

– Но ведь… не может же быть, чтоб два! В Библии же не сказано.

– Не сказано, – сумрачно кивнул Бишоп. – А оно – вон. Святит. Вот что, а ну-ка, помолимся все! Господа, богородицу и всех святых помолим.

– Не обязательно, что это второе солнце, – поглядывая на не на шутку испуганных моряков, Фогерти попытался разрядить обстановку. – Может быть, просто вулкан.

– Вулкан?

– Ну да. Просто горят выходящие из него газы.

– Если это вулкан, то он может вдруг так громыхнуть, что…

– Сами же видите – он просто горит. Вполне себе спокойно. Повернем к берегу, поглядим – если там нет ни зверей, ни птиц – тогда уж точно дело плохо, а если есть…

– Верно, так и поступим, – отрывисто оборвал капитан. – Смит, сукин ты сын! Какого дьявола здесь ошиваешься? Марш на марсовую, высматривай бухту!

Дав юнге пинка, атаман махнул рукой боцману:

– Все по местам. Готовиться к смене галса.

Нужную бухточку Джереми приглядел быстро – небольшую, удобную, поросшую густым смешанным лесом и высокими папоротниками.

– Судя по папоротникам, там должна быть вода, – скомандовав поворот, довольно кивнул капитан.

Засвистели под канатами юферсы, скрипнули мачты, бросившиеся на мачты матросы поспешно зарифили паруса, оставив лишь блинд и бизань, ловившие слабый боковой ветер. Промеряя глубину, медленно и величаво «Святая Анна» вошла в бухту и бросила якорь на рейде.

– Назовем это место – залив Королевы-девственницы! – исполненный верноподданнических чувств, предложил шкипер. Бишоп насмешливо скривил губы:

– Неплохое название. Долго думал, уважаемый сэр? Я так полагаю, ты хочешь объявить эту землю английской колонией, а себя – ее губернатором? Не забывай о московитах, Эндрю. Думаю, это давно уже их земля – царя Федора или баронов Строгановых. Слишком близко к Печоре. Мы здесь лишь гости. Тихонько приплыли, взяли, что надо, и так же тихонько ушли.

– А если мы встретим здесь московитов или татар? – подойдя ближе, осведомился дядюшка Дик.

Капитан нахмурился:

– Вот когда встретим, тогда и будем думать, что делать. Если попадется какое-то официальное лицо, воевода, скажем, мол, идем северными морями в Китай.

– В Китай! Севером! – ахнул шкипер. – До такого даже Дрейк не додумался.

– А что Дрейк? – «сэр Джон» обидчиво вскинул брови. – Знавал я его. Обычный капер. Не хуже и не лучше других. Только что удачливее, ну, тут уж как кому повезет. А «Святая Анна» ничуть не хуже его «Золотой Лани». Лучше даже, малость покрепче будет! А вообще-то – строены они на одной и той же верфи. Ладно, хватит языками чесать! Боцман, готовить разведчиков к высадке!

Первая шлюпка, прихватив с собой восемь человек вооруженных мушкетами и палашами матросов во главе с боцманом, отвалив от высокого борта судна, быстро преодолела водную гладь и ткнулась носом в песок. Обернувшись, боцман весело помахал рукою.

– А птицы там есть, – смотрел в подзорную трубу шкипер. – И, кажется, я только что видел зайца… Господи – косуля! Барсук! Не знаю, как уж насчет бивней, а дичи здесь хватит.

Часа через два разведка вернулась с докладом: берега изобиловали птицей и дичью, невдалеке впадал в море неширокий ручей с каменистым руслом, а чуть дальше, на лесной опушке, имелось неглубокое озеро с широким песчаным пляжем. Никаких следов пребывания людей замечено не было.

– Ручей – это хорошо, – довольно покивал капитан. – И дичь – неплохо. И озеро. Сам с удовольствием поохочусь, думаю, и все свободные от вахты – тоже. Впрочем, кто-то может и рыбку ловить, а потом на песке поваляться.

Ответом был громовой вопль. Моряки – и матросы, и офицеры – не скрывали радости, не слишком-то часто выпадает в плавании что-то подобное. Теплое солнышко – даже два, если считать далекий пока что «вулкан», – рыбное озеро, полный дичи лес. Мечта моряка! Сказка! О втором солнце никто уже больше не вспоминал, неинтересно стало.

И снова отчалила шлюпка. На этот раз народу в нее набилось побольше – сам капитан, доктор Фогерти, главный канонир дядюшка Дик, повар и все свободные от вахты матросы, включая юнгу Джереми Смита.

Лес встретил их пением птиц, сладким ароматом цветущего шиповника и ласковым дуновением теплого ветерка, едва шевелившего листья деревьев.

– Господи, клены какие! – высадившись на берег, радостно осматривались моряки. – Липы какие красивенные! А дубы? А ясень? Тис? Прямо как у нас в Англии!

– Да есть ли в Англии такие здоровенные папоротники? А орешник? На орешник-то поглядите, братцы! Огромный какой.

– Так! – сноровисто зарядив легкую охотничью аркебузу с узорчатым прикладом, принялся распоряжаться Бишоп. – Вы четверо – в загонщики, ты и ты – со мной. Фогерти, Дик – вы как?

– Я, пожалуй, просто пройдусь, – пожал плечами лекарь.

Главный канонир почесал брюхо:

– А я половлю в ручье рыбку.

– Как хотите, – махнув рукой, капитан положил на плечо аркебуз и позвал охотников. – Ну, с богом, парни. Кажется, я тут видел фазанов!

– Неужели фазанов, сэр?

– Или каких-то других больших птиц.

– Русские называют их глухарями, сэр.

– Сам ты глухарь, Лесли!

– Да-да, именно так – глухарями и рябчиками.

Охотники удалились, остальные принялись ловить рыбу, а юнга Джереми Смит решил искупаться в озере – давно уже все тело от грязи чесалось. Где именно находится лесное озерко, он выспросил еще на корабле, у вернувшихся разведчиков. Правда, громковато расспрашивал, Джефри Хопкинс, вдруг положивший на юного Смита глаз, услыхал, хмыкнул и нехорошо ухмыльнулся. А уж здесь, на бережку, улучив момент, бросил удочку да зашагал следом за исчезнувшим в зарослях юнгой.

Никто ведь ничего не видел! Кто-то охотился, а кто-то ушел рыбачить к ручью, туда же подался на прогулку и лекарь-палач Фогерти. Хопкинс же, для виду посидев у залива, пробирался теперь по кустам, зорко выглядывая Джереми и ни на секунду не сомневаясь в успехе своего гнусного дела. Просто-напросто пригрозить мальчишке ножом – и сделать свое дело, а у потом пусть тот попробует что-то кому-нибудь вякнуть. Да и вякнет – а доказательства где? Слово против слова, тем более сам-то Хопкинс давно в матросах, опыту поднабрался изрядно, и капитан на многое закрывал глаза. Закроет и на этот раз – подумаешь, какой-то там юнга!

Махнув рукой рыбакам, Фогерти зашагал по узкой звериной тропке сначала вдоль ручья, а потом свернул в высокий сосняк, терпко пахнущий янтарной смолою. Там обнаружился еще один ручей, гораздо уже первого, вытекавший из бившего из-под корней огромной сосны родника с чистой ключевой водою. С удовольствием напившись, Джеймс сполоснул лицо и, внимательно осматриваясь вокруг, неспешно пошел дальше, к видневшейся меж сосновыми стволами полянке, окруженной густыми кустами. Дотошный лекарь все вокруг примечал, отмечая для себя любую мелочь: здесь вот удобно устроить привал, а вот тут – выстроить хижину… даже целую деревню. А это вообще похоже на распаханное когда-то поле, ныне заросшее ракитником, чертополохом и кипреем. Впрочем, нет. Просто большая поляна, а там, дальше, за лесом – луг, и снова лес – дубрава. Если здесь и были туземцы, то они, верно, жили где-нибудь поближе к вулканному солнцу. Вулканное солнце – именно так Фогерти называл про себя то непонятное светило, пока еще не осмотренное. Да и дойдут ли до него люди старого капитана Бишопа? Если найдут бивни, а уж тем более золото – вряд ли. Жаль, конечно, упускать подобный феномен, но что поделать – не оставаться же тут одному? Несмотря на некую авантюрную жилку, Джеймс все же был расчетливым реалистом и всегда привык рассуждать и поступать здраво, сообразуясь с текущим моментом. И сейчас вот раздумывал – может, рассказать капитану о золоте? Чтоб был готов к появлению дикарей, к возможной схватке… точнее сказать – к налету… Узнать, напасть, отобрать золото – и ходу. Дикари никогда не догонят судно, да и достойное сопротивление вряд ли окажут. Если все хорошо подготовить, конечно. А это уж само собой – народец на корабле тертый.

А рассказывать о гребне капитану – поздно. Спросит – чего ж раньше не говорил? И что ответить? Мол, просто раздумывал. Так что ни к чему, ни к чему… А вот самому нужно быть готовым ко всему… и на всякий случай носить с собой стеклянные бусы – вдруг да удастся обменять их на золотой самородок? В Новом Свете подобные случаи бывали, дикарь – он везде дикарь, язычник. То, что гребень сделали именно дикари-язычники, Фогерти ни капельки не сомневался: мусульманам запрещается изображать живых существ, а христианину просто и в голову б не пришло изготовить подобную мерзость – вздыбленное мужское достоинство. Но, черт побери, как искусно! Если у здешних дикарей много таких предметов, то… эх, лишь бы московиты не перехватили, впрочем, они уже перехватили – следовало быть осторожней. Ну да, в крайнем случае с московитами всегда можно договориться, все ж цивилизованные люди, иногда даже более цивилизованные, чем простой народ в Англии. Взять хотя бы такое восхитительное их изобретение, как «чорний банья», куда Джеймса как-то пригласил один знакомый дьяк. Бить себя веником, изнемогая от ужасного жара, на первый взгляд показалось англичанину изуверством, но вот потом… после… Когда под парок пошел и холодный квас, и неведомо откуда взявшиеся гулящие девки…

Лекарь вдруг насторожился, вдруг показалось, будто слева, из-за кустов, кто-то внимательно на него смотрит. На всякий случай вытащив шпагу, путник замедлил шаг… затем резко нагнулся и, подобрав корягу, с силой швырнул ее в кусты… оттуда тотчас же выскочило какое-то нелепое хвостатое существо, зеленая, с черными полосками, ящерица размером с волка! Длинный узкий хвост ее стелился по низкой траве, задние когтепалые лапы были заметно крупнее и сильнее передних, а в раскрытой пасти плотоядно торчали острые зубы. С шипением огромная ящерица исчезла в кустах, и Джеймс перевел дух, подумав, что если такое чудо вдруг вздумало бы напасть, то не так-то и легко было бы от него отбиться! Шпага, конечно, помогла бы… Но лучше – мушкет. Однако не таскать же его за собой по лесу – не очень-то удобно, да и тяжело… Однако и ящерицы здесь водятся! Если и остальное зверье такое же крупное, то капитанская охота выйдет знатной – никакому графу не снилась!

Усмехнувшись, Фогерти осмотрелся и направился в сторону видневшейся из-за деревьев полянки.

Сорвав с плеча аркебузу, старина Бишоп прицелился было, да с сожалением опустил ствол – далековато. Да и быстроногий заяц – не та добыча, на которую стоит тратить пулю.

– Во-он там, на борах, поглядите, – показал рукой капитан. – Сердцем чую, там должна прятаться хорошая дичь.

Матросы послушно побежали, куда было сказано, но совершенно напрасно – никого-то на борах не оказалось, даже самой пустяковой белки. Старый Джон расстроенно утер с шеи пот, как вдруг услыхал крик, донесшийся из-за ракитника, что разросся по краю лесного озера.

– Ты что орешь, Дженкинс, дьявол тебя разрази! – недовольно выругался капитан. – Хочешь распугать мне всю дичь?

– Та-ам… та-ам… – дрожа, словно осиновый лист на ветру, матрос выбежал из ракитника.

Длинная нелепая фигура его казалась какой-то пришибленной, словно бы моряк чего-то вдруг сильно испугался.

Бишоп поднял аркебузу:

– Что там, Дженкинс?

– Та-ам… следы, сэр!

– Следы – это здорово! – обрадовался капитан. – А чьи следы-то?

– Вам… вам лучше самому взглянуть, сэр.

– Что ж, поглядим…

Следом за дрожащим матросом Бишоп прошел сквозь ракитник, раздвигая тяжелые побеги руками и чувствуя за собой треск сучьев под ногами идущих загонщиков, от коих не было пока никакого толка.

– Вон, – выйдя к озеру, показал Дженкинс. – Вот и они. Следы!

И в самом деле, на песке четко отпечатались следы когтепалых лап, чем-то похожих на птичьи, но размерами, наверное, футов пять на четыре!

– Ничего себе курица! – удивленно присвистнул кто-то. – Это что же она, ростом во-он с ту сосну?

– Как бы не стать для нее червячками, ага!

– Посматривай, парни!

– Ну, хватит болтать, – старый морской волк недовольно отмахнулся. – Следы-то в самую чащу ведут. А доброй пулей, думаю, можно с любой курицей сладить. И представьте, кому-нибудь достанется ножка! С хрустящей корочкой… умм!

– Да-а… только в каком же котле такую варить, сэр?

– Варить не будем, зажарим. Хватит уже солониной перебиваться.

– Да уж, сэр, вот это я понимаю – дичь!

– Ну, особо-то гоняться за ней не будем, – капитан вдруг заметил и другие следы, куда как мельче. – А вот вам и кабан! Ну, что стоите?

Выйдя на поляну, Джеймс внимательно осмотрелся вокруг, в надежде увидеть примитивные хижины дикарей или хотя бы следы присутствия человека – засеянные поля, натоптанные тропинки, тучные пасущиеся стада.

Никаких хижин лекарь не увидел, как и тропинок, а вот стадо заметил! Слева, за папоротниками, на заливном, полого спускавшемся к небольшой речке лугу, густо поросшем клевером, паслись какие-то животные, то ли волы, то ли коровы – из-за папоротников не очень-то разглядишь.

Бывалый кондотьер Фогерти соображал быстро: раз есть коровы, должны быть и пастухи, к коим стоило бы присмотреться, хотя бы по виду прикинуть, кто они – русские, татары или все же местные дикари, между прочим, способные изготовлять чудесные золотые вещицы! Значит, не такие уж и дикари… быть может – татарские или московитские данники.

Прячась в высокой траве, Джеймс быстро добрался до папоротников, где отцепил шпагу и, положив ее под приметный куст, пополз, стараясь, чтоб ни одна веточка не шевельнулась. Никем не замеченный, лекарь подвинулся как можно ближе к лугу, так, чтоб можно было бы хорошенько рассмотреть пастухов, кои должны бы быть где-то поблизости, рядом со стадом…

Тьфу ты, черт! Запоздало подумав о собаках, выругался Фогерти. Однако, слава богу, ветер дул в спину и никакого лая не было слышно. Значит, не почуяли, но и пробираться дальше – опасно, лучше уж посмотреть отсюда, с пригорка.

Джеймс поднял голову, отводя рукою высокие стебли таволги и конского щавеля, присмотрелся… и глазам своим не поверил! На лужайке, у самой речки, мирно щипали клевер страшные шипастые чудовища размером с дом!!!

Ужасных тварей было трое, двое огромных, высотой в два человеческих роста – примерно три с половиной ярда – и около десяти ярдов длиной. Третий был примерно вполовину меньше, как видно – детеныш, с такой же, как у родителей, крокодильей мордой, мощными слоновьими лапами и ужасными шипами от холки до кончика хвоста. Пожалуй, таким хвостом можно было в щепки разнести любую шлюпку… и существенно повредить корабль. Впрочем, чудовища вели себя вполне спокойно, лакомились клевером да вкусным конским щавелем, никак не реагируя на порхавших вокруг птиц и быстро пробежавшего зайца.

Интересно, какие же хозяева у этих коровок? Нервно покусав губу, Фогерти осторожно подался назад, как вдруг откуда-то со стороны моря донеслись выстрелы и чей-то жутковатый и грозный вопль.

Насторожившись, шипастые «коровушки» дружно повернулись на звуки и, угрюмо наклонив уродливые головы, замахали хвостами, будто готовились к тому, что на них кто-то вот-вот нападет.

Плюнув, Джеймс схватил шпагу и, уже не прячась, со всех ног побежал к лесу, к своим. Впереди вновь громыхнул выстрел.

Затаившись в кустах, Джефри Хопкинс с интересом смотрел, как юный Джереми Смит, кинув одежку, пробует ногою воду. Попробовал, зашел по коленки, наклонился, поплескался… и, сделав еще несколько шагов, нырнул.

Джефри быстренько скинул рубаху и штаны, намереваясь тоже сигануть в озеро, а уж там… Однако не успел – предмет его вожделений, нырнув еще пару раз, отфыркиваясь, зашагал к берегу, где и улегся на желтый песочек, разбросав в стороны руки и подставив солнышку спину.

Что ж, так, наверное, и лучше. Похотливо ухмыльнувшись, Хопкинс вдруг резко обернулся – позади, в кустах, послышалось какое-то глуховатое ворчание, резко пахнуло падалью.

Матрос поморщился и, нагнувшись, прихватил нож, однако ворчание больше не повторилось, правда, Джефри никак не мог отделаться от нехорошего ощущения того, что кто-то на него смотрит. Этак внимательно разглядывает, прямо как он сам – юнгу. Неприятное было ощущение, что и сказать, однако Хопкинс быстро прогнал от себя сие наваждение – юный Джереми был сейчас рядом, один… Лучше момента и не придумаешь, и следовало спешить – вдруг да кто из охотников сюда – столь не вовремя – явится? И этот еще, чертов лекарь где-то ошивается неподалеку… Да-да, нужно спешить.

– Привет, Джереми! Как водичка?

– Ой!

Мальчишка поднял голову, улыбнулся – и Хопкинс счел это хорошим знаком. Погладил парня по плечу, ухмыльнулся:

– Ты мне всегда нравился, Смит. Хочешь стать моим дружком?

– Дружком? – хлопнул глазами юнга.

– Ну да, дружком. Сейчас мы с тобой обнимемся и все такое… Ну, не бойся же… чего ты?

– Н-нет! – подросток резко вскочил на ноги. – Я не хочу…

– А вот твоего хотения никто не спрашивает, тля! – Молнией выхватив нож, матрос приставил его к груди мальчишки, надавил, разрезав кожу до крови. – Будешь ерепениться, сдохнешь, и никто тебя здесь не найдет. А ну, ложись обратно. Живо! Вот так мой хороший, вот так…

Со страхом глядя на Хопкинса, Джереми медленно опустился на песок… и вдруг вскрикнул, отпрянул в неописуемом ужасе: позади похотливца, над кустами, вдруг поднялась огромная, чем-то похожая на ящеричную голова на длинной змеиной шее. Покачалась, раскрыла усеянную острейшими клыками пасть, извернулась и, схватив Хопкинса поперек туловища, проворно утащила в заросли, махнув на прощание длинным полосатым хвостом, скользким, как хвост ящерицы или гадюки.

Ничего себе ящерка – с трех добрых коней будет!

Юнга застыл в ужасе, не вполне соображая, как ему сейчас поступить – то ли нырнуть в озеро, то ли бежать в лес. А если чудовише, управившись с Хопкинсом, тотчас же бросится в погоню? Вдруг такие твари водятся в озере? Да, змеи ведь хорошо плавают и совсем не боятся воды. Не-ет… На корабль! Скорее на корабль – только там и спасение.

– Ой, Святая Мария, помоги, не оставь милостию своей…

Испуганно оглядываясь по сторонам и шепча молитвы, юный Смит, забыв про брошенную одежду, со всех ног бросился к морю. Где-то впереди, за деревьями, вдруг послышался чей-то ужасный вопль и прозвучало несколько выстрелов.

Старина Бишоп поудобнее пристроил аркебуз, дожидаясь, когда загнанный кабан выскочит из кустов и помчится прямо на него – себе на погибель. Охотничий азарт исказил красное лицо капитана «Святой Анны» – ну, вот сейчас, вот-вот… Давай же, клыкастый, беги!

Матерый, в полоску, кабан выскочил наконец из кустов… Но дальше произошло совсем не то, на что рассчитывали охотники. Бишоп не успел сделать выстрел, как вдруг из росшего неподалеку орешника, надо сказать, необычайно высокого и густого, наперерез зверю ринулась огромная омерзительная тварь, чем-то напоминавшая дракона из старинных преданий. Длинная вытянутая шея с головой, несколько напоминавшей конскую, только с большой клыкастой пастью, и раз в пять больше, мощные задние лапы, передние – какие-то несуразно маленькие, однако с весьма острыми когтями, позади чудовища развевался длинный могучий хвост, длиной больше десяти ярдов! Гнусная тварь, вытянув шею, ухватила кабана за спину, играючи, словно кошка мышь, подняв его в воздух. Истекая кровью, вепрь забился, завизжал. Бишоп запоздало выстрелил, и тотчас же грянул залп из пищалей других охотников. Пули, впрочем, не причинили чудовищу особого вреда, лишь вызвали ярость! Присев от грохота на задние лапы, ужасный дракон выпустил из пасти добычу и тут же бросился на ближайшего матроса. Просто, изогнув шею, накрыл его пастью, откусив голову, подобно тому, как дети кусают пирожное или купленный на ярмарке леденец. Послышался мерзкий хруст, и обезглавленное тело бедолаги оказалось под когтями дракона. Проглотив голову, тварь довольно зарычала и, махнув хвостом, принялась терзать когтями окровавленный труп.

Матросы замерли в немом ужасе, да так и стояли, пока капитан не махнул рукой:

– Уходим к роще. Бедолаге Хэмфри мы, увы, уже ничем не поможем.

Пока мерзкий дракон жадно пожирал добычу, незадачливые охотники укрылись в кленовой роще, где Бишоп приказал им остановиться и зарядить мушкеты.

– Но, капитан… Эта же волшебный дракон! – залепетал один из матросов, Лесли. – Мы ни за что не поразим его. Ни за что! Помогут только молитвы.

– Все же и пули ему вряд ли понравятся, – выйдя из зарослей, ухмыльнулся лекарь. – Однако у вас тут весело.

– Уж куда веселее, – угрюмо отозвался капитан. – Вы как здесь оказались, Фогерти?

– Просто вышел на выстрелы.

– И никогда подобного не встречали?

Доктор улыбнулся:

– Отчего же? Встречал. Трех, и гораздо более устрашающих. Правда, те мирно щипали траву.

– А этот вот прямо на наших глазах сожрал несчастного Хэмфри! Мы вот и думаем, как бы он не бросился за нами.

– Не бросится. – Фогерти повел плечом. – Я так полагаю, чудище уже сыто.

– Господи. Господи-и-и… – перекрестившись, тоскливо протянул Лесли. – Господи-и-и…

– Ну, хватит ныть, ослиные задницы! – Бишоп рассерженно выругался и сплюнул. – Кому сказал – заряжайте мушкеты.

– А вот это правильно, сэр, – вежливо поклонился Джеймс.

– Да что вы говорите?! – не отрывая глаз от жадно пожиравшего бедолагу Хэмфри чудовища, вдруг возопил Лесли, вовсе недаром прозванный – Заполошный Лес. – Может быть, нам стоит бросить все и бежать как можно скорее?! Я б так и сделал, клянусь всеми святыми! А, братцы?

Увидев сочувственные взгляды товарищей, Лесли с отвращением бросил мушкет… ловко подхваченный лекарем. И тут же повалился наземь от мощного удара капитанского кулака.

– А ну прекратить панику, трусы! – рявкнул Бишоп. – Зверей хищных не видели, что ли?

– Таких тварей – нет, сэр…

– А я вот помню, завелся как-то у нас в Дербишире медведь-людоед…

– Не, ну ты сравнил – такую тварь и обыкновенного медведя.

– А это – обыкновенная ящерица, – сноровисто заряжая мушкет, пошутил лекарь. – Только очень большая.

– И с клыками!

– Гнусная кровожадная тварь!

– А ну, тихо все! – капитан погрозил кулаком. – Я как охотник скажу. Если мы сейчас все отправимся к кораблю, чудище нас услышит, увидит и обязательно погонится – ибо это и есть инстинкт. Догнать убегающую добычу, схватить.

– Так что же нам делать, сэр?

– Пока подождем. Может, чудовище уйдет.

– А если не уйдет, сэр?

– Тогда будем стрелять, разрази вас дьявол!

– Капитан, – уперев заряженный мушкет прикладом в землю, негромко промолвил Фогерти. – Могу я дать вам совет, сэр?

– Ну, – капитан махнул рукой. – Говорите, Джеймс, чего уж.

– Я по поводу обороны.

Лекарь-палач хотел было поправить на голове шляпу, да вот не нашел – потерял где-то, наверное, в ракитнике у луга с шипастыми ящерами бросил. Хорошо, хоть шпагу забрать не забыл.

– Думаю, эту ящерицу по ее силе и боевым свойствам можно расценивать как конный эскадрон… Вы со мной согласны, сэр?

– Давайте, давайте, – покладисто усмехнулся Бишоп. – Вам, сухопутным воякам, тут, я вижу, сподручней.

– Именно так, сэр. – Фогерти хотел было почтительно приподнять утерянную шляпу, но лишь помахал над головою рукой. – Не стоит равнять дракона с обычной дичью, будем считать, что нынче у нас не охота, а война. А раз война, тогда… Вы позволите, сэр?

– Командуйте, Джеймс, тут все же не море.

– Сколько у нас мушкетов? Пять? – с благодарностью кивнув капитану, продолжал кондотьер.

Бишоп ухмыльнулся:

– Можете посчитать еще и мою аркебузу.

– Значит, шесть… точнее – пять с половиной. По три – два с половиной – на залп. Нам следует перейти вон туда, где толще деревья, – Фогерти показал рукой. – Вы трое располагайтесь ближе к орешнику, ищите себе упоры, мы же – и вы, сэр – займем позицию у той высокой сосны.

– Почему именно там? – буркнул капитан.

– Там много коряг, поваленных стволов и веток. Сами будете дальше командовать, сэр?

– Давайте, коль уж начали.

– Слушаюсь, сэр! – Джеймс чуть повысил голос. – В случае, если тварь бросится – первый залп – вы трое. Затем – по моей команде – мы. Не убьем, так отвлечем, а вы тем временем перезарядитесь и уж дальше, не дожидаясь команды – залп. Все трое разом! Думаю, стрелять лучше в голову или в грудь. В такую-то орясину трудно не попасть, главное, не трусить и подпустить ближе.

– А может, дракон на нас и не нападет, – тихо промолвил Лесли.

– Может, – лекарь согласно кивнул. – И это было бы славно.

– Тихо все! – неожиданно скомандовал капитан. – Замрите.

Доедавшее труп несчастного моряка чудовище вдруг насторожилось и, подняв голову, поводило окровавленной мордой, словно бы к чему-то прислушиваясь. Тягучая зеленоватая слюна, пополам с кровью, вязко стекала из пасти в траву, желтые, с черным вертикальным зрачком, глаза ужасного ящера зорко обозревали лес, из ноздрей вырывалось напряженное дыхание, гнусное зловоние коего, казалось, достигало устроенной моряками засады.

– Кого-то почуяло, – глухо прошептал Лесли.

Фогерти скривил губы:

– Уж точно – не нас.

– Там вроде бежит кто-то!

Кто-то из моряков кивнул на орешник, сквозь заросли которого продирался какой-то зверь, кабан или лисица… Впрочем…

– Смотрите-ка, это же юнга!

– Чего это он голый-то?

– Эй, Джереми!

– Тсс!!!

Поздно! Злобное чудище уже почуяло новую жертву, ноздри его расширились, желтые глаза сверкнули дьявольским пламенем.

– Эгей, кто-нибудь! – выбравшись на поляну, закричал юный Смит…

И тут же крик его застрял в горле – парень увидел дракона, стоящего совсем рядом, злобно бьющего хвостом и готового к нападению.

– О Святая Дева! – Мальчишка со всех ног ринулся к лесу, туда, где сидели в засаде моряки.

Мерзкий дракон немедленно дернулся и побежал следом за ним, смешно, по-куриному, поднимая задние лапы. Впрочем, сейчас всем было не до смеха, особенно Джереми.