Текст книги "Упущенный шанс Врангеля. Крым-Бизерта-Галлиполи"

Автор книги: Александр Широкорад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Между тем 1й Кубанский корпус, развивая дальнейшее наступление свое 2й Терской дивизией, войдя в связь с донцами после весьма упорного боя, во время которого терцы пять раз ходили в атаку против красных коммунистов, занял при поддержке донцов железнодорожный мост через реку Дон у хутора Рычкова. Противник отошел к станции Ляпичево. К 27 мая части подошли к укрепленной позиции противника по реке Царица. Я назначил общую атаку на рассвете 27го числа.

С тех пор как бывший в моем резерве 4й конный корпус вошел в общую линию боевого порядка, я непосредственно управлял войсками, следуя верхом при 4 м корпусе. В ночь на 27е перед атакой армия ночевала в поле. Стояла тихая звездная ночь. Воздух напоен был степным ароматом. Далеко по степи раскинулись бивуаки полков. Я спал на бурке, подложив под голову подушку седла. Кругом слышались голоса казаков, фыркали кони, где-то далеко на заставе слышались выстрелы. Казалось, что история перенесла нас на целый век назад, в эпоху великих войн, когда не было ни телеграфов, ни телефонов, и вожди армий сами водили войска в бой.

На рассвете армии дружно атаковали позицию красных, 3я Кубанская дивизия во главе с храбрым генералом Павличенко прорвала фронт противника, 2й Кубанский корпус, преследуя врага по пятам, занял станцию Тингуту. По мере приближения к Царицыну противник оказывал все более ожесточенное сопротивление. В Царицын лихорадочно сосредоточивались красные части на поддержку разбитой Х армии. Сюда была стянута почти вся XI армия с Астраханского направления. С фронта адмирала Колчака подошла дивизия коммунистов. Из 16ти городов центральной России подвезено было 8000 человек пополнения. К коннице Думенко, из 8ми полков, подошли 1500 всадников конницы Жлобы. Из Астрахани в Царицын прибыло два миноносца. Суда и баржи Волжской флотилии были вооружены не только легкой, но и тяжелой артиллерией. В распоряжении противника находилось несколько бронепоездов. В бою на реке Царице части вновь понесли тяжкие потери. Однако близость Царицына, сулившего отдых после тяжкого непродолжительного похода, вселяла в войска силы и они с неудержимым порывом шли вперед, 29го мая 2й и 4й корпуса подошли к реке Червленной, с боем форсировали ее и сбили державшегося на северном берегу противника. В то же время 1й корпус после упорного боя овладел станцией Кривомузгинской, захватив здесь около 2000 пленных…

29го мая войскам армии был отдан приказ: а) 2му Кубанскому корпусу генерала Улагая наступать на фронт Царицын – Воропоново и овладеть Царицыном с юга; б) 4му Конному корпусу генерала Шатилова, сосредоточив главную массу своих сил на левом фланге, – наступать на фронт Воропоново – Гумрак и овладеть Царицыном с запада; в) 1му корпусу генерала Покровского наступать вдоль железной дороги Лихая – Царицын и по овладении станцией Карповка составить армейский резерв, направить одну бригаду в район станции Котлубань – хутор Грачевский, с целью отрезать противнику пути отхода на северо-запад.

Преодолевая упорное сопротивление противника после ряда жестоких боев, генерал Улагай занял Теплые воды, подойдя на десять верст к городу; корпус генерала Шатилова достиг реки Ягодной; корпус генерала Покровского овладел станцией Карповка.

Наличие у противника сильной судовой артиллерии, при отсутствии у нас дальнобойных орудий, чрезвычайно затрудняло действия частей генерала Улагая. Последний доносил, что, по его мнению, трудно рассчитывать на успех атаки города с юга и, со своей стороны, предлагал часть своих сил передать в распоряжение генерала Шатилова, для нанесения решительного удара с запада. Последнее направление представляло и тактические выгоды, создавая угрозу путям отхода красных. Я принял предложенное генералом Улагаем решение. Атака была намечена на рассвете 1го июня.

В ночь с 31го мая на 1е июня была произведена необходимая перегруппировка. В руках генерала Шатилова были объединены: 4й конный корпус, 2я Кубанская дивизия, три полка 1й Кубанской дивизии и 3я пластунская бригада. Ударная группа сосредоточилась в районе Гавриловка – Варваровка.

Вечером 31го мая был получен подписанный накануне Главнокомандующим приказ о подчинении его адмиралу Колчаку. Принятое Главнокомандующим решение я горячо приветствовал».

4 июня (н. с.) 10я армия перешла в контратаку. Врангель отвел войска на линию рек Червяня и Коровка, при этом правый фланг белых оказался в районе поселка Сарепта. [50]50
  Южнее Царицына, ныне в черте города Волгограда.


[Закрыть]

На помощь Царицыну из Астрахани был направлен Северный (речной) отряд кораблей в составе эсминца «Яков Свердлов», вспомогательных крейсеров «Ильич», «III Интернационал», «Красное знамя», трех канонерских лодок, плавучей батареи, трех посыльных судов, трех катеров, двух пароходов и нескольких катеров-разведчиков. Возглавлял отряд командир бригады вспомогательных крейсеров А. Заламанов.

Однако белым удалось выйти к Волге ниже Райгорода, примерно в 50 км ниже Царицына. В результате Северный отряд кораблей оказался отрезанным от Астрахано-Каспийской флотилии и вынужден отойти к Царицыну.

Тут следует заметить, что красные военморы слишком увлек-лись преследованием колчаковцев на Каме и затянули переброску судов Волжской флотилии к Царицыну.

Директива о переброске судов с Камы последовала лишь 2 июля, то есть уже после падения Царицына.

Врангель решает произвести перегруппировку войск и атаковать Царицын с юга. Там была единственная железная дорога, по которой с Кубани шли белые бронепоезда. Только там с железнодорожной платформы можно было разгрузить английские танки. Пройти 30—40 км по бездорожью MK-V и MK-А не могли, они просто вышли бы из строя. Несколько упрощенно можно сказать, что Врангель решил двинуть вдоль железной дороги броневой таран.

Днем 14 (27) июня войска Кавказкой армии получили директиву:

«Группе генерала Улагая (2й и 4й корпуса, 7я пехотная дивизия, дивизион танков, бронеавтомобилей и 4 бронепоезда) прорвать фронт противника и, развивая наступление вдоль железной дороги Сарепта – Царицын, овладеть Царицыном с юга.

1му Кубанскому корпусу, выделив часть сил для обеспечения маневра с севера, наступать в общем направлении на хутор Россошинский – Гумрак, дабы прижать противника к Волге и отрезать ему путь отхода на север.

Начало общего наступления с рассветом 16го июня».

Наступление белых началось в ночь на 16 (29) июня вдоль железной дороги от деревни Копани. Западнее железной дороги наступали четыре танка и три бронеавтомобиля. Непосредственно за ними наступали только что прибывшая на фронт 7я пехотная дивизия и отряды пластунов.

По железной дороге двигалась колонна бронепоездов. Первым шел бронепоезд «Орел» в составе трех орудийных и одной пулеметной бронеплощадок. Дальше находился легкий бронепоезд Донской армии «Атаман Самсонов» и за ним тяжелый бронепоезд «Единая Россия». Бронепоезд «Вперед за Родину» был оставлен в резерве на станции Сарепта. Пройдя две версты от семафора станции Сарепта до линии цепей белых, бронепоезд «Орел» был встречен сильным артиллерийским огнем советского бронепоезда «Товарищ Ленин», который стоял у станции Бекетовка. Однако под ответным огнем орудий бронепоезда «Орел» красный бронепоезд стал поспешно отходить дальше к северу, в сторону следующей станции Ельшанка. На советском бронепоезде были убиты его командир и механик. Бронепоезд «Орел» двинулся тогда вперед, оставив за собой части белых, и подошел к позиции красных, укрепленной проволокой. Под фланговым артиллерийским и пулеметным огнем бронепоезда красные были принуждены к отступлению в сторону станции Ельшанка.

Справа от железной дороги двигались части 3й Кубанской дивизии.

С воздуха белых активно поддерживала авиация. 23 июня (н. с.) три бригады бомбардировщиков ДН-9 впервые бомбардировали Царицын. Далее шесть ДН-9 ежедневно бомбардировали город, причем с 26 июня они совершали по два полета в день.

Кроме англичан наступавших поддерживал 1й Кубанский казачий авиаотряд. Выходивший в Новочеркасске журнал «Донская волна» сообщал в те дни своим читателям, что летчики этого отряда регулярно бомбили пристани и «большевистские кварталы» Царицына.

У красных в Царицыне было три самолета «Ньюпор-23» и два «Ньюпор-24». Вскоре число их сократилось до трех, так как два самолета столкнулись при рулежке.

24 июня красные получили пополнение в виде 4го авиаотряда, прибывшего из Моршанска. В его составе было три «Ньюпора23» и один «Сопвич». «Ньюпоры» существенно уступали «Де Хэвиллэндам» по скорости и не могли перехватить их.

Зато 28 июня летчики 4го авиаотряда Загудаев и Чарпецкий сбили «Ньюпор-23» Кубанского авиаотряда. Аэроплан сел на брюхо на советской территории. Летчик капитан Гибер фон Грейфенфельд пытался бежать, но был застрелен красноармейцами.

Врангель писал: «Противник бежал частью на Царицын, частью в Воропоново. Брошенная для спасения положения со стороны станции Басаргино в направлении на Червленноразное красная конница, поддержанная двумя бронепоездами, успеха не имела. Наша конница, поддержанная бронеавтомобилями, отбросила красных. Конница генерала Шатилова заняла станцию Воропоново. На правом фланге 3я Кубанская дивизия при помощи бронепоездов овладела станцией и деревней Бекетовка и отбросила противника к станции Ельшанка.

Противник отошел на 2ю и последнюю укрепленную позицию, расположенную по высотам южнее и юго-западнее Царицына, по линии станция Ельшанка – село Ельшанка – Крутенькая. В то время как развивался бой на фронте ударной группы генерала Улагая, корпус генерала Покровского после артиллерийской подготовки перешел в наступление в общем направлении на Котлубань, но успеха достичь не мог. В 3 часа дня генерал Покровский вновь атаковал красных, прорвал фронт и совершенно разгромил противника, взяв 5000 пленных и 8 орудий, выйдя на фронт Карповка – Бабуркин, одновременно конные части 1го корпуса заняли хутор Вертячий. Около 5 часов вечера войска генерала Улагая вновь атаковали противника и после ожесточенного боя овладели станцией и селом Ельшанкой и станцией Садовой. Успеху атаки много способствовали наши аэропланы, бомбардировавшие войска противника. Неприятель отошел к самой окраине города.

К сожалению, генерал Улагай не воспользовался расстройством противника, чтобы на плечах его ворваться в город, и с темнотой наступление приостановил. За ночь противник успел оправиться и закрепиться. Я приказал на рассвете атаковать врага и во что бы то ни стало овладеть городом. Однако генерал Улагай все время ссылался на чрезмерное утомление людей и просил атаку отложить.

Наступил рассвет, противник продолжал лихорадочно укрепляться. Я на автомобиле лично проехал вперед, переговорил с генералом Улагаем и настоял на атаке. В пять часов вечера ударная группа снова двинулась в бой. 3я Кубанская и 7я пехотная дивизии при поддержке бронепоездов после жестокой схватки прорвали наконец фронт красных и ворвались в город. Одновременно с атакой Царицына конница генерала Шатилова повела наступление на станцию Гумрак, овладела станцией и окончательно разгромила врага, пытавшегося здесь задержаться.

Разбитый на всех участках враг искал спасения в поспешном отступлении на север. (Кроме большого количества пленных, орудий и пулеметов мы захватили 2 красных бронепоезда “Ленин” и “Троцкий”, 131 паровоз и около 10 000 вагонов, из них 165 классных и 2085 груженных артиллерийскими и интендантскими грузами).

18го июня я отдал приказ:

Приказ Кавказской Армии № 57

18 июня 1919 года. Г. Царицын.

Славные войска Кавказской армии!

8го мая под станцией Великокняжеской вы разбили противника и погнали его к Царицыну.

С тех пор, в течение сорока дней, не зная отдыха, вы гнали врага. Ни безводье калмыцких степей, ни палящий зной, ни отчаянное сопротивление врага, к которому беспрерывно подходили подкрепления, не могли остановить вас.

В ряде жестоких боев вы разбили Х и подошедшую XI армии противника и, подойдя к Волге, ворвались в логовище врага – Царицын…

За все эти сорок дней противник потерял 40 000 пленных, 70 орудий, 300 пулеметов; его бронепоезда, броневики и другая военная добыча попали в ваши руки.

Ура вам, храбрецы, непобедимые орлы Кавказской армии.

Слава о новых подвигах ваших пронесется как гром, и весть о ваших победах в родных станицах, селах и аулах заставит гордостью забиться сердца ваших отцов, жен и сыновей.

Генерал Врангель.

19го утром я прибыл в Царицын и прямо с вокзала поехал в собор. Огромная толпа народа заполнила храм, площадь и прилегающие к ней улицы. Престарелый епископ Дамиан за несколько дней до нашего прихода должен был бежать и скрывался где-то на окраине города. Служил настоятель собора, освобожденный из тюрьмы нашими войсками. Во время службы и он, и большинство присутствующих плакали. По окончании богослужения я вышел на площадь и обратился к населению, приветствуя граждан с их освобождением и обещая защиту и покровительство армии.

В тот же день вечером прибыл в Царицын Главнокомандующий. Приняв почетный караул, он пригласил меня и начальника штаба в вагон. Главнокомандующий благодарил нас и расспрашивал о подробностях дела.

– Ну что, как теперь настроение? Одно время было, кажется, неважным, – улыбаясь, спросил меня генерал Деникин.

– Так точно, ваше превосходительство, – нам было очень тяжело.

– Ничего, ничего, теперь отдохнете.

К приезду Главнокомандующего я с генералом Юзефовичем составили подробный доклад, предлагая дальнейший план действий. Впредь до завершения операции войск генерала Эрдели, – овладение Астраханью и нижним плесом Волги, что дало бы возможность войти в реку нашей Каспийской флотилии, – дальнейшее наступление на север, при отсутствии меридиональных дорог и необеспеченности тыла армии, представлялось трудно выполнимым.

Безостановочное, стремительное наступление Донской и Добровольческой армий, при чрезвычайной растяжке нашего фронта, при полном отсутствии резервов и совершенной неорганизованности тыла, представлялось опасным. Мы предлагали Главнокомандующему временно закрепиться на сравнительно коротком и обеспеченном на флангах крупными водными преградами фронте Царицын – Екатеринослав и, выделив из Кавказской армии часть сил для действия в юго-восточном направлении, с целью содействия Астраханской операции, сосредоточить в районе Харькова крупную конную массу 3—4 корпуса. В дальнейшем действовать конной массой по кратчайшим к Москве направлениям, нанося удары в тыл красным армиям. Одновременно организовывать тыл, укомплектовывать и разворачивать части, создавать свободные резервы, строить в тылу укрепленные узлы сопротивления. Все эти соображения мы изложили каждый в отдельном рапорте, которые и вручили Главнокомандующему. Генерал Деникин, выслушав нас и принимая от нас рапорты, усмехнулся:

– Ну, конечно, первыми хотите попасть в Москву.

Отпуская нас, Главнокомандующий сказал, что завтра будет иметь случай с нами переговорить.

На следующее утро генерал Деникин присутствовал на торжественном богослужении и принял парад войскам. После парада он пригласил меня и генерала Юзефовича в вагон и здесь, в присутствии генерала Романовского, прочел нам свою директиву:

Вооруженные Силы Юга России, разбив армии противника, овладели Царицыном, очистили Донскую область, Крым и значительную часть губерний Воронежской, Екатеринославской и Харьковской.

Имея конечной целью захват сердца России – Москвы, приказываю:

1. Генералу Врангелю выйти на фронт Саратов – Ртищево – Балашов, сменить на этих направлениях донские части и продолжать наступление на Пензу, Рузаевку, Арзамас и далее на Нижний Новгород, Владимир и Москву.

Теперь же отправить отряды для связи с Уральской армией и для очищения нижнего плеса Волги.

2. Генералу Сидорину – правым крылом, до выхода войск генерала Врангеля, продолжать выполнение прежней задачи по выходу на фронт Камышин – Балашов. Остальным частям развивать удар на Москву в направлениях: а) Воронеж, Козлов, Рязань и б) Новый Оскол, Елец, Волово, Кашира.

3. Генералу Май-Маевскому наступать на Москву в направлении: Курск, Орел, Тула. Для обеспечения с запада выдвинуться на линию Днепра и Десны, заняв Киев и прочие переправы на участке Екатеринослав – Брянск.

4. Генералу Добророльскому выйти на Днепр от Александровска до устья, имея в виду в дальнейшем занятие Херсона и Николаева.

5. Генералам Тяжельникову (командующий войсками Черноморской области) и Эрдели продолжать выполнение ранее поставленных задач.

6. Черноморскому флоту содействовать выполнению боевых задач генералов Тяжельникова и Добровольского и блокировать порт Одессу.

7. Разграничительные линии: а) между группой генерала Эрдели и Кавказской армией – прежняя; б) между Кавказской и Донской армиями – Калач, граница Донской области, Балашов, Тамбов, Моршанск, все пункты для Донской армии; в) между Донской и Добровольческой армиями – Славяносербск, Старобельск, Валуйки, Короча, Щигры, Верховье, Узловая, Кашира – все пункты для Донской армии; г) между Добровольческой армией и 3 м корпусом – северная граница Таврической губернии – Александровск.

8. Железная дорога Царицын – Поворино – Балашов предоставляется в общее пользование Кавказской и Донской армиям.

9. О получении донести.

Царицын, 20 июня 1919 года.

Нр 08878.

Генерал-лейтенант Деникин.

Начальник штаба генерал-лейтенант Романовский.

Директива эта, подучившая впоследствии название “Московской”, являлась одновременно смертным приговором армиям Юга России. Все принципы стратегии предавались забвению. Выбор одного главного операционного направления, сосредоточение на этом направлении главной массы сил, маневр – все это отсутствовало. Каждому корпусу просто указывался маршрут на Москву.

Прослушав директиву, мы с генералом Юзефовичем буквально остолбенели. Сам генерал Деникин был Московской директивой, видимо, очень доволен. Закончив чтение, он весело добавил:

– Да, вот как мы стали шагать. Для этой директивы мне пришлось взять стоверстную карту.

Мне и поныне непонятно, как мог этот документ выйти из-под пера генерала Деникина.

Я доложил Главнокомандующему о том, что части мои после тяжелого трехсотверстного похода по пустыне и сорокадневных напряженных боев окончательно истомлены, и просил дать возможность армии хоть немного передохнуть. Главнокомандующий согласился:

– Конечно, ведь до выхода донцов к Камышину в вашем распоряжении будет, вероятно, недели две. Вам только следует не задерживать переправы тех частей, которые вы пошлете на левый берег.

Тут же Главнокомандующий отдал распоряжение о возвращении в Добровольческую армию 7й пехотной дивизии и направлении туда 2й Терской казачьей дивизии, Осетинского конного полка и пластунских Терских и Осетинского батальонов, взамен коих мне высылалась 2я Кубанская пластунская бригада. Наши части, преследуя разбитого противника, уже к вечеру 19го июня, сбив неприятеля с высоты северного берега реки Пичуга, овладели посадом Дубовка. Я приостановил дальнейшее преследование, выслав для сохранения связи с противником небольшие конные части. На левый берег Волги я наметил переправить 3ю Кубанскую казачью дивизию генерала Мамонова.

В тот же день генерал Деникин с чинами моего штаба обедал у меня. Во время обеда я провозгласил тост за здоровье Главнокомандующего. Генерал Деникин, отвечая мне, подчеркнул значение сегодняшнего дня.

– Сегодня мною отдан приказ армиям идти на Москву».

Я умышленно привел длинную цитату из записок барона, дабы показать быструю эволюцию его «стратегии». То он требует и получает лучшие силы для штурма Царицына и требует еще большие силы для похода на Москву. И вот теперь, получив «триумф» в Царицыне, Врангель сразу же вспомнил об «отсутствии меридиональных дорог» и предложил двинуться с лучшими частями своей армии в Харьков и уже оттуда идти на Москву.

Ну а генерал Эрдели пусть берет Астрахань, «что дало бы возможность войти в реку нашей Каспийской флотилии». Ну и стратег! Он хоть представлял себе осадку белых крейсеров, переделанных из каспийских товаро-пассажирских и наливных судов? Эти суда и в мирное-то время в Волгу не заходили, а перегружали свои товары и нефть на мелкосидящие волжские пароходы и баржи на 12футовом рейде Астрахани, то есть не доходя верст 20—30 до города.

Ну и наконец стоит пару слов сказать о молебнах, которые так обожал наш барон. Западные и отечественные профессиональные антикоммунисты уже 80 лет льют крокодильи слезы по убиенным и посаженным в тюрьмы деятелям церкви. Как мы знаем, Корнилов, Деникин, Врангель и другие белые генералы беспощадно вешали штатских большевистских агитаторов. А почему большевики должны были иначе относиться к попам, служащим молебны в честь Врангеля и призывавшим верующих к вооруженной борьбе с советской властью?

Для атеистов-большевиков попы, ксендзы, муллы и ламы были такими же пропагандистами и мятежниками.

Замечу, что и наши сверхнабожные цари из династии Романовых тоже постоянно убивали и мучили деятелей церкви. Так, Алексей Михайлович вешал за ребро монахов Соловецкого монастыря. Уже при Петре I сожгли на костре протопопа Аввакума. А Екатерина Великая велела навечно заточить в каземате Ревельской крепости архиепископа ростовского Арсения. Она же отправила на вечную каторгу несколько попов, служивших молебны в честь Емельяна Пугачева.

Ну а в годы Первой мировой войны сотни, если не тысячи священнослужителей различных конфессий были расстреляны британскими, германскими, австрийскими и русскими (!) генералами.

Еще раз повторяю, я не за красных и не за белых. Мои родственники не участвовали в Гражданской войне. Предки по отцу – дворяне – сидели тихо всю войну в «незалежной» Грузии, а предки по матери – крестьяне – в селе Барышово Гжатского уезда. Воевали лишь два брата моего деда Василия Дмитриевича Широкорада, причем на стороне белых. Сам же мой дед не был трусом, он воевал на Турецком фронте на бронепоезде, в проектировании которого принимал участие. А вот стрелять в соотечественников не захотел.

Ни я, ни мои родители никогда не состояли в КПСС. Но меня тошнит от вранья и шулерских повадок наших либералов и «ура-патриотов» белогвардейского толка.