332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Башибузук » Генерал-коммандант » Текст книги (страница 11)
Генерал-коммандант
  • Текст добавлен: 4 января 2021, 11:30

Текст книги "Генерал-коммандант"


Автор книги: Александр Башибузук






сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Чего изображаешь из себя кающуюся Магдалину? Ты тут точно ни при чем. Поесть мне живо сообрази.

– Я уже… – Клеопатра улыбнулась и показала мне заставленный едой поднос. – Все готово. Но я боялась к тебе заходить.

– Правильно боялась. Пьер из пансиона не отлучался? – Я намазал ломоть ржаного хлеба паштетом и жадно в него вгрызся.

– Нет. Все время здесь был. Сильно тебе досталось? – Клео состроила сочувствующую рожицу.

– Жить буду. А Алекс когда заявился?

– Вчера, сразу после того, как ты уехал. С ним прибыли еще два человека. Серьезные, даже не улыбаются.

– Их я уже видел. Довольная, что милый пожаловал?

Клеопатра несколько раз быстро кивнула.

– Конечно. А еще… – Она радостно улыбнулась. – Алекс сказал, что приедет ко мне в Дурбан.

– Чего?..

– В Африку приедет.

– Вот тебе и здрасте! Турнули со службы, что ли? – буркнул я. – Знаешь что… Позови-ка ты его в беседку возле ручья. И виски туда притащи. Там у меня в саквояже початая бутылка есть. И кофе…

Арцыбашев явился незамедлительно.

Я плеснул в стакан и подвинул его к подполковнику.

– Михаил Александрович… – Арцыбашев взял виски, но пить не стал и неожиданно принял строевую стойку. – Сначала разрешите поблагодарить вас за заступничество. Вы… – Он слегка замялся. – Вы очень выручили меня. И если я могу как-нибудь…

– Пустое, – оборвал я подполковника. – У нас своих не бросают. Все благополучно разрешилось?

– Да, Михаил Александрович. Меня отзывали в Россию, а там… – Арцыбашев пожал плечами. – Скорее всего – суд. Посадить не посадили бы, но разжалование и позорная отставка гарантированы. А потом вдруг все резко отменили. А уже здесь я узнал от Пьера, что это вы заступились.

– Хорошо, что все обошлось. А теперь проясните мне, каким образом вы оказались здесь, да еще с сопровождением.

– Поступил приказ, – ответил Арцыбашев, – срочно выдвинуться сюда и взять пансион под охрану. При этом приказано защищать вас даже ценой своей жизни. Все равно от кого. Приказ совпал с моей реабилитацией, и я подумал, что так подействовали ваши угрозы. Увы, что изменилось, не знаю, никто не потрудился сообщить. А лишние вопросы начальству задавать не приучен… верней, отучен навсегда. Ах да… просили еще передать, что вы всегда будете другом для Российской империи и прочие выражения признательности. Этот пансион – собственность российского диппредставительства в Швейцарской конфедерации и, соответственно, является территорией Российской империи. Так вот, он поступает в ваше полное распоряжение на столько времени, сколько вам потребуется.

«Твою мать… – ругнулся я про себя. – И чего вдруг раздобрились? Понятно, что ничего не понятно. Все запуталось еще больше…»

– А что до утечки информации? Я о Пьере.

– Это исключено, Михаил Александрович, – с досадой в голосе сказал подполковник. – Я уже успел провести некоторое расследование. Вы же сорвались в город неожиданно. А после того Пьер никуда не отлучался. Каким образом он успел бы передать информацию? Телефона или почтовых голубей здесь нет.

После недолгого раздумья я кивнул.

– Хорошо. Пока оставим это. Пейте, Александр Александрович, пейте. Кстати, я узнал, что вы собираетесь в Африку. В качестве кого, позвольте поинтересоваться? В частном порядке или…

– «Или», Михаил Александрович, «или». – Арцыбашев одним глотком выпил виски и осипшим голосом, со странной злобой добавил: – По службе. Военным атташе Российской империи в Южно-Африканском Союзе. Официально представляться пока рано, так как приказ еще не подписан государем. Но все уже решено.

– Поздравляю с повышением. Но вижу, что вы чем-то огорчены?

Подполковник вздохнул.

– Увы, Михаил Александрович, ваше заступничество сыграло некую двойственную роль. С одной стороны – меня помиловали, а с другой… – он запнулся, – навсегда удалили из ведомства как человека, запятнанного связью с иностранными службами. Пусть косвенно, но – запятнанного. Формально – повышение, скорее всего, чтобы не раздражать вас, а фактически – почетная ссылка, на край света, куда подальше от Родины.

– Н-да… – Я подлил ему виски. – Даже не знаю, что сказать. Мое желание защитить вас не имело никакой подоплеки.

– За что я вам искренне благодарен. – Арцыбашев неожиданно улыбнулся. – Возможно, в Африке начнется новый этап моей жизни… – Он бросил обожающий взгляд на Клеопатру, прогуливающуюся в садике.

– Я почти уверен в этом… – и про себя ухмыльнулся. – Ну что, выпьем за ваш новый жизненный этап? Но пока вы здесь, хочу предупредить, что в скором времени я опять собираюсь в Монтрё.

Подполковник покачал головой.

– Отговаривать бесполезно?

– Абсолютно бесполезно.

Мы еще немного поговорили и разошлись.

Таким образом, выяснить, откуда случилась утечка, так и не удалось. Черт его знает… возможно, меня действительно вели от американцев.

Оставшиеся несколько дней до благотворительного бала по случаю завершения мирной конференции я пытался заставить себя туда не соваться, но так и не заставил. Увы, благоразумие никогда не было моей сильной стороной. Хулиганом был – хулиганом и останусь. Опять же, эта последняя миссия будет отличным завершением моего вояжа по Европам. Уж очень хочется взглянуть в глазки лордам. И не только это – есть и другая причина, достаточно важная.

А еще все эти дни я думал об Уинстоне с Франсуазой и никак не мог сообразить, что толкнуло их меня предать. Ладно сам Черчилль, его как раз можно понять – Уинни всегда был патриотом своей страны, а патриотизм – такая штука, которая может оправдать во имя великой цели любое предательство. Но Франсин? Мне кажется, что именно она играла в их дуэте первую скрипку. Чем я ей мешал?

В конце концов, так ничего и не поняв, обратился за помощью к Клеопатре.

Клео внимательно выслушала меня и сразу ответила:

– Все просто, Мишель. Дело в честолюбии и расчетливости. Увы, женщины гораздо расчетливее, чем мужчины, и меньше подвержены моральным ограничениям в достижении своих целей.

– При чем здесь честолюбие? Какие цели? Она с потрохами заполучила Уинстона… Черт побери, да я сам свел их!

Клеопатра снисходительно посмотрела на меня:

– Ты ничего не понимаешь, Михаэль. Как думаешь, почему она не тебя, а его выбрала?

– Ну… у русских есть такая пословица: лучше держать синицу в руках, чем журавля в небе. То есть вероятность заполучить меня была гораздо меньше, чем заполучить Уинни. А еще, с моей жизнью, очень большая вероятность остаться вдовой.

– И это тоже. А еще она поняла его потенциал. То, что он может вознестись гораздо выше тебя. А ты… ты стал главным препятствием для этого. Сам же говорил, что у него были проблемы с избранием в Палату общин из-за плена? Ты главный компромат на ее мужа. А устранив самого Майкла Игла, главного врага Британии, Черчилль раз и навсегда реабилитирует себя. И открывает дорогу на самый верх. Не спорю, Уинстон мог сопротивляться, но ты даже не представляешь, на что способна умная женщина. Он и сам не понял, как она его обратила в свою веру.

– Черт…

Вот тут все встало на свои места. И одновременно пришло решение, как поступить с ними. К черту, пусть живут. Я придумал для них кое-что похуже…

ГЛАВА 17

Швейцарская Ривьера. Шилъонский замок

2 июля 1903 года. 20:00

Очень ожидаемо мирная конференция закончилась абсолютно ничем. Газетчики наперебой расхваливали императора России Николая Второго и единодушно признали его звездой мероприятия. Царь-батюшка проявил небывалую активность и выдвинул кучу идей по разоружению и вообще удержанию мира во всем мире. О том, что оные идеи были очень трудно реализуемыми, вследствие чего – практически бесполезными в данный момент времени, в газетах помалкивали.

Гегемоны, пользуясь случаем, порешали свои насущные проблемы, но никаких прорывов в отношениях между Британской империей и Южно-Африканским Союзом не случилось. Да и не могло случиться.

Этими абсолютно ненужными переговорами бритты просто замыливали глаза мировой общественности.

Перед тем как обрушить всю свою мощь на буров.

Ну да и хрен с ними.

Я осторожно вздохнул и невольно поморщился – грудь все еще болела при каждом вдохе… правда, уже терпимо.

К благотворительному балу, по случаю завершения мирной конференции, окончательно восстановиться так и не получилось – но отменять миссию я не стал: на ногах держусь, да и ладно. Если что – будем превозмогать, не в первый раз.

Собираться начал за два часа до отправки. А Клео так вообще чуть ли не с самого утра.

Дресс-код для таких мероприятий нынче весьма жесткий – припрешься в «спинжаке» – турнут с позором. Но я в полном соответствии.

Радикально черный фрак, с этими гребаными фалдами, на штанах со штрипками – атласные лампасы. Пикейный жилет, на батистовой рубашке – кружевная манишка, галстук-бабочка, лаковые штиблеты, белоснежные перчатки – все честь по чести. Ну и цилиндр, мать его так растак – куда без него. Из оружия только шейный кинжал и клинок в трости. Мой кольт и дерринджер – у Клео, передаст уже внутри – ей проще спрятать в юбках, да и не будут дам обыскивать. Впрочем, не уверен, что досмотр вообще будет. Да и не нужно мне оружие – никого убивать не собираюсь, беру с собой только для самоуспокоения.

Покосился на Клеопатру и невольно восхитился спутницей. К счастью, она тоже захватила с собой соответствующий наряд и теперь выглядела просто великолепно.

Белоснежное платье со шлейфом, шелк, парча, россыпи драгоценных камней – когда мы эвакуировались из своего первого прибежища, я сгоряча приказал Клео выбросить половину нарядов, чтобы не таскать за собой все эти кофры и чемоданы, но потом смилостивился – и сейчас не пожалел.

А драгоценности! Подозреваю, драгоценности Клеопатры заставят впасть в меланхолию всех дам на балу, в том числе особ монаршей крови.

На прическу тоже ушло немало моих нервных клеток – два часа, черт побери, лично ассистировал, ну да хрен с ним – спутница Майкла Игла должна выглядеть соответствующе – то бишь лучше всех.

Правда, с перебазированием в город пришлось поломать голову – Клео во всех этих своих нарядах не то что пешком по лесу, а даже верхом проехаться толком не могла. Но вопрос решился – Пьер запряг двуколку и доставил нас к лодке.

А в самом Монтрё мы пересели в шикарный экипаж, которым управлял лихой кучер в ливрее – сам Александр Александрович Арцыбашев, собственной персоной. Перед тем как он взялся за роль, я поинтересовался у подполковника, мол, а не нагорит ему еще и за эту отсебятину. На что он спокойно ответил:

– Думаю, нет, Михаил Александрович. На некоторое время я остался совсем без начальства, кое могло учинить расправу. Из прежнего ведомства меня уже исключили, а к дипломатическому корпусу еще не причислили. А если честно, мне уже все равно. Так что не переживайте, вас с Клеопатрой Виллемовной я доставлю лично, для пущего бережения и надежности, значит.

Я не стал возражать: мужик взрослый, сам решает за себя. К тому же мало ли что может случиться, на отходе еще один ствол не помешает.

Кстати, с Клеопатрой у него все складывалось просто великолепно – парочка буквально млеет от счастья. У меня прямо душа радуется, когда наблюдаю за ними. Правда, предложение руки и сердца Александр Александрович еще не делал. Хотя, думаю, дело не за горами. Клео ведет свою партию просто виртуозно…

Но не суть. В общем, к месту добрались без происшествий.

Итак, вот он, Шильонский замок – древняя каменная громада на берегу Женевского озера. Смотрится мрачно, величественно и жутковато, особенно в сумерках. Так и представляются среди зубцов на стенах древние свирепые швейцарцы в капеллинах и с алебардами в руках. Еще тот народец был, держали в ужасе половину Европы – не то что нынешние добропорядочные бюргеры. Какого хрена устроители собрались провести мероприятие в средневековом антураже, я не знаю, но глянуть будет очень любопытно – как-то еще не сподобился в замках побывать.

Арцыбашев ловко подогнал экипаж к въездным воротам шато. Здесь нас встретил администратор в шикарной ливрее, мельком глянул на приглашение и тут же дал приказ пропустить помимо образовавшей грандиозной очереди. Что особо и не удивило, на листке великолепной глянцевой бумаги, сплошь покрытой золотым тиснением, чернела подпись самого американского президента, котирующаяся несоизмеримо выше, чем закорючки большинства ему подобных из других стран.

К тому же в одной из швейцарских газет накануне писали, что представители всех этих турций, болгарий и прочих румыний, да и других стран третьего мира, совершенно беззастенчиво торговали приглашениями на бал, да еще с такой скоростью и в таких объемах, что устроители были вынуждены срочно урезать квоты и внести некоторые изменения в распорядок приема гостей.

Дальше пришлось идти пешком.

Во дворе, прямо под открытым небом, уже стояли накрытыми ряды столов, видимо, для публики рангом пожиже. Но наш путь пролегал в сам замок, центральный вход в который охранял соединенный почетный караул основных стран – участниц мирной конференции и швейцарские жандармы.

Перед выходом из дома Клео соорудила мне шикарнейшие здоровенные усы, которые вместе с аляповатым золотым моноклем совершенно изменили мою рожу, правда, при этом придали совершенно идиотский вид. Так что опознания я не особенно боялся, но на всякий случай приготовился к неприятностям.

Но, к счастью, обошлось. Охрана присутствовала только номинально и явно отбывала свой номер.

Щеголеватый французский офицер, увитый аксельбантами и прочей военной парадной мишурой словно новогодняя елка, вместе с русским штабс-ротмистром пялились только на Клеопатру. Британец в красном кителе, весь преисполненный собственного величия, презрительно косился на сотоварищей. Американец в самом бледном и невыразительном мундире вообще не обращал ни на кого внимания. И только германец, словно проглотивший портновский метр, изображал хоть какую-то бдительность.

– Мадам, месье, прошу… – Швейцарский жандарм почтительно вернул мне приглашение, черкнул что-то в блокноте и отступил в сторону.

Нас подхватил очередной ливрейный служка и повел дальше.

– Здесь очень красиво… – шепнула мне Клеопатра. – И страшно…

– Есть такое, – согласился я.

Внутри весь Шильонский замок был просто пропитан холодной средневековой безысходностью. Даже мурашки по коже побежали. Меня-то зафитилило уже в цивилизованные времена, а если бы куда поглубже, прямо в Средневековье? Как пить дать, пропал бы. Хотя… Тут дело не в полезных умениях, главное – вжиться, принять время таким, какое оно есть. Стать его плотью. Так что, может, и выжил бы – кто знает… Если бы не подох в первые же дни от дизентерии или какой еще болячки.

– Приятного вечера, мадам, месье… – Служка привел нас в громадный, ярко освещенный зал и испарился.

На сооруженной в углу эстраде наряженные на средневековый манер оркестранты сдержанно наяривали вальсы, представителей стран-участниц пока не было видно, но по залу уже вовсю фланировала разряженная публика и, особо не стесняясь, судачила между собой, перемывая косточки всем и всему вокруг.

– Исходя из того, сколько я заплатил за приглашение, – громко брюзжал на немецком языке коренастый коротышка с красной мордатой рожей, – мне прямо на входе должны были вручить бутылку коньяка и тазик с черной икрой. Какого черта мы сюда приперлись, Эльза?

– Вилли, заткнись! – шипя как змея, отвечала ему сухая тетка неопределенного возраста, недовольно кривя породистую морду, украшенную синей бородавкой на подбородке. – Веди себя как все приличные люди. О, майн гот! Правильно говорила моя мамочка, из тебя никогда не выбьешь натуру лавочника!

– Не понимаю, о чем договариваться с этими варварами-бурами?! – на языке родных осин бурно возмущался холеный хлыщ, презрительно поглядывая по сторонам. – Они понимают только язык силы! Британия! Только она способна привести мир к порядку.

– Ах, Рудольф! – поддакивала его спутница, экзальтированная расфуфыренная дамочка. – Ты как всегда прав. Ой, смотри-смотри, какая диадема на той мадемуазель…

«Чтоб вам рожи попрыщило, манкурты гребаные!.. – ругнулся я про себя. – Откуда берется эта долбаная англофилия? Ты интересен бриттам исключительно в виде дрессированной обезьянки. Только прояви норов – сразу сам станешь варваром. Вот же уроды!»

Мы покрутились среди публики, потом я вспомнил о том, что не обедал и не ужинал, и сунулся в фуршетный зал, но, увы, туда еще не пускали.

Слегка поразмыслив, решил, что пора сбрасывать фальшивую личину, и прямым ходом отправился в мужскую комнату, не забыв при этом украдкой забрать свое оружие у Клеопатры.

Монокль отправился в карман, а накладные усы улетели в мусорную корзину. На шее появилась лента со звездой ордена Великого трека – высшего государственного ордена Южно-Африканского Союза. Симпатичная блестяшка, одних бриллиантов примерно на десять тысяч фунтов. Как уже говорил, придумал и ввел в обиход его я, но сам долго не хотел награждаться, пока не приказал президент Бота. Ну да ладно, смотрится красиво, да и сейчас сгодился.

Поправил оружие в кобурах, вышел из кабинки и нос к носу столкнулся с Артуром О’Брайном.

– Мистер Игл! – радостно ощерился ирландец. – А я все высматривал вас в зале. Одну минуточку, приспичило во время обхода. Я сейчас…

Пока он управлялся, я на всякий случай закрыл дверь в туалетную комнату на замок, а когда ирландец вынырнул из кабинки и помыл руки, показал ему флягу.

– Святой Патрик!.. – ахнул Артур, вытаращившись на пулю.

– Да, дружище. Твой подарок спас мне жизнь. Держи… – Я извлек из кобуры на щиколотке дерринджер и положил его в ладонь ирландцу. – Делали по моему личному заказу. Будет служить верно. И жду тебя у себя.

– Клянусь, найду время и выберусь! – охотно пообещал Артур. – Но первыми к тебе заявятся два моих сына – в составе группы кадетов из Вест-Пойнта. Уже все решено. Крепкие парни, все в меня. – Он довольно ощерился. – Ты там их дрючь хорошенько, чтобы не расслаблялись.

– Не беспокойся, лично прослежу…

Мы еще немного поговорили, после чего начальник охраны убежал.

Я вышел минутой позже, поискал взглядом Клео, но неожиданно увидел своих старых знакомых, тех самых русских дам, которых встретил в кафешантане.

– Он здесь!.. – возбужденно шептала Натали. – Он не может не быть здесь! Ольга, Софи, внимательно следите за публикой. Высокий могучий брюнет! Взгляд пронизывает до самых костей. Вы узнаете сразу!

– Ах, – страстно вздохнула Софи. – Я бы дала ему не раздумывая, хоть на голом камне!

– А я… – Ольга, самая молодая дама, горячо выдала: – А я – даже лежа на колючках!

И застенчиво покраснела.

– Фу… – дружно возмутились ее подруги. – Ольга, ты неимоверно испорчена. Хотя… на колючках?.. Это было бы… волнительно…

«Ах вы мои лапочки!» – восхитился я про себя.

Совершил ловкий маневр, зашел сзади троицы и, подпустив в голос таинственности, тихо сказал на русском языке:

– Ольга, Софи, Натали! Я – здесь. Ваш Майкл Игл!

– Ой!!!

– Не оборачиваться! – строго прорычал я. – Я рассчитываю на вашу верность! Примите мое личное приглашение в Африку! Вы станете моими верными соратниками в борьбе с мировым злом!

– Ох, Майкл! – дружно ахнули Натали и Софи.

– Так точно! – неожиданно грубым голосом гаркнула Ольга и опять густо покраснела. – Приказывайте!

– Сохраняйте бдительность! – чудом сдержавшись от хохота, рыкнул я. – Мы еще встретимся!

– Как прикажете, господин Игл! – дружно отрапортовали женщины.

Едва дамы ушли, появилась Клео.

– Я все видела, но ничего не поняла. Эти дамы вели себя так, словно узрели второе пришествие. Что ты им сказал, Михаэль?

– Сказал, что поимею их всех троих сразу.

– Сразу?.. – с нескрываемой заинтересованностью переспросила Клеопатра. – А как это? Хотя… не отвечай. Я уже все себе представила. Ну почему, почему тебя отхватила Пенни?!..

– Завидуешь?

– Немного, – подтвердила Клеопатра. – Но не обольщайся, как муж ты не выдерживаешь никакой критики. А вот как любовник…

– Разговорчики…

Делегации основных стран – участниц конференции все еще не появлялись, фуршетный зал тоже оставался закрытым, так что пришлось слоняться по помещению. На меня никто не обращал внимания, зато я сам неожиданно заметил странноватую парочку.

Молодая, дорого и со вкусом одетая, симпатичная девушка не вызывала особых подозрений, а вот ее спутник, тощий нескладный тип с нервной худой рожей типичного кокаинового наркомана – совсем наоборот.

Во-первых, парень чувствовал себя во фраке очень неуютно, сразу было видно, что он надел его в первый раз – что довольно нетипично для гостей, богатой публики, которая только и делала, что шастала по светским раутам, где роба с фалдами обязательна.

Во-вторых, тип сильно нервничал, остервенело шнырял взглядом по сторонам, почти не пытаясь скрывать этого, и спутнице приходилось постоянно его одергивать.

В-третьих, несмотря на несколько дорогущих перстней, у него были очень неухоженные руки: пальцы в цыпках, а под ногтями черная каемка грязи, что тоже очень странно для богатея.

И самое главное, он постоянно прикасался рукой к своему широкому поясу под правой полой фрака, словно проверяя, все ли там на месте.

В общем, по совокупности все это наводило на одну очень интересную мысль.

«Да ну на хрен… – ругнулся я про себя. – Явно проверяет, на месте ли оружие. Очень характерный жест. И девица с ним заодно, только более опытная. Террористы? Очень может быть. С такой-то охраной – ничего удивительного, что они сюда проникли. Но кто цель? Бритты или русские? Немцы или французы? Американцы? Почти с равной долей вероятности может быть любая страна. На каждую у очень и очень многих имеется большой зуб. И вообще, сейчас всякой-разной террористической сволочи в мире развелось без счета – могут покушаться просто из-за убеждений. Сука, сразу и не поймешь, кто они по национальности. Молчат, уроды, да и на морду интернациональные. Хотя с какого хрена я переполошился? Наши свалили домой сразу после конференции, оставив отдуваться за себя пару секретарей. А остальные мне побоку…»

Первой мыслью было отойти подальше и в свое удовольствие понаблюдать за шоу. Но потом, слегка поразмыслив, я решил, что очень сильно ошибаюсь.

Если грохнут Рузвельта, что тоже вполне вероятно, – весь мой план пойдет кобыле под хвост. Да и вообще никого пока нельзя списывать со счетов. Все страны еще могут сыграть свою роль. А если пристрелят кого-то из бриттов, то потом все обязательно свалят на буров…

– Клео…

– Да, милый.

– Видишь парочку? Да, этих… – Я вкратце описал ей свои подозрения. – Будем пока наблюдать, но надо быть готовыми ко всему. Работаем…

Ждать долго не пришлось. Уже через полчаса герольдмейстер объявил объединенный выход глав делегаций Британии, Франции, Германии, Америки и прочих стран.

Толпа гостей тут же ринулась гурьбой к месту, на котором должно было проходить выступление.

Пришлось поспешить. С удовольствием отдавив ногу тому самому хлыщу, что выступал за «британский» порядок, и всласть пораспихав локтями прочих, мы заняли место прямо за странной парочкой, очень ожидаемо оказавшейся в первых рядах.

Премьер-министр Британии, император Николай Второй, кайзер Вильгельм, президент Рузвельт, премьер-министр Франции и прочие, и прочие.

Главы государств вышли все сразу, компактной группой.

Перед ними выстроилась редкая цепь охраны, но при желании из толпы можно было перестрелять кого угодно на выбор, как в тире.

– Господа… – баритоном заблажил ведущий.

С его первым словом худой тип вырвал из-за пояса револьвер. Да так рьяно, что по инерции задрал ствол чуть ли не к потолку.

Но прицелиться уже не успел. Я перехватил его за кисть, развернул и на противоходе бросил рычагом на пол, а потом, переступив, одним резким движением сломал руку в локте.

Револьвер брякнулся об паркет, парень истошно взвыл и вырубился. Я быстро оглянулся на его спутницу и с удовлетворением увидел, что она уже лежит без движения на полу, а Клео с милой улыбкой прячет кастет в сумочку.

В зале повисло гробовое молчание. Но уже через мгновение толпа с воплями рванула по сторонам. Часть охранников ринулась заслонять собой боссов, а остальные наставили оружие на нас с Клеопатрой.

– Спокойно, не стрелять!!! – заревел Артур О’Брайн, выскакивая вперед. – Не стрелять, сказал!

Уже через пару минут все стало на свои места. Террористов скрутили и утащили, а к нам с Клео подошли все эти президенты, премьер-министры, кайзеры, императоры и прочие шишки.

– Молодой человек, назовитесь! – торжественно потребовал премьер-министр Британии, пожилой, но еще крепкий мужик с пышными усами. – Вы совершили героический поступок, и мы хотим знать ваше имя!

Русский император одобряюще закивал. Судя по всему, он так и не узнал меня, хотя несколькими днями ранее лично вручал орден. А вот его кузен Вилли – совсем наоборот. Да и Теодор Рузвельт тщательно прятал улыбку.

Рука сама потянулась к пистолету. Черт… пустить бы тебе пулю в башку, сволочь британская.

Но вместо этого я только усмехнулся. Криво и не очень вежливо усмехнулся.

– Ну что же, извольте. Но, думаю, мое имя вам уже очень хорошо известно, господин премьер-министр. Генерал Майкл Игл, к вашим услугам…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю