290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Вход не с той стороны » Текст книги (страница 30)
Вход не с той стороны
  • Текст добавлен: 3 декабря 2019, 02:30

Текст книги "Вход не с той стороны"


Автор книги: Александр Башибузук






сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 35 страниц)

     – Серж, если твой друг Миша еще раз меня назовет «чиорная пиодарисина», я ему перережу глотку, как петуху. Я не знаю, что это значит, но мне не нравится. И я Патрис, а не Педра.

     – Спокойней, Патрис, я с ним поговорю. Где он?

     – Спит. Нажрался арака, как свинья и спит. Что-то неспокойно мне, – Патрис покрутил головой.

     Неспокойно стало и мне. Я приподнял ствол UМР и нажал на курок, стараясь прочертить трубой глушителя черту на стоявших почти в ряд контрабандистах. Глушитель защёлкал, как припадочный, и троицу швырнуло на песок. Если стоявшему первым Мамбе-Мишелю пули разворотили бок, то следующему за ним Сереже пули попали в грудь, звонко щёлкнув по рожкам. А Патрису-Педре экспансивные пули снесли уже верхушку черепа.

     Мамба-Мишель дергался на песке, хрипел и пускал красные пузыри, остальные лежали без движения. Я пустил еще пару пуль в голову Мамбе, перезарядил автомат и, держа на прицеле вход в пещеру, выполз из кустов.

     Присел на колено в стороне от входа, снял и прислонил к валуну снайперку. Что делать? Есть две РГДшки, но в пещере, кроме четвертого контрабандиста, еще двое людей, очевидно, пленных.

     – Герда. Герда… красный. Красный цвет, – тихонечко шепнул я в рацию. Красным мы определили себе сигнал тревоги.

     – Здесь Герда. Красный приняла. Где ты? – на этот раз Герда отозвалась моментально.

     – Быстро экипируетесь и выдвигаетесь по берегу, ровно триста метров от лагеря в мою сторону. Ориентир – труп животного, за ним скала, за скалой, через тридцать метров – я. От скалы выдвижение скрытное. Перед выдвижением вызовешь меня. Как поняла, повтори.

     – Приняла. Триста метров, труп животного. Скала, тридцать метров, ты. Последний отрезок – выдвижение скрытное. Вызову тебя. Через две минуты начинаем.

     Вот и умница. А я… а что я? Миша же, по словам Патриса-Педро, нажрался и спит. А я аларм сыграл. В пещеру же иначе, как по одному не проберешься? И уже прошло пару минуты после моих выстрелов, но никто не выскакивает из пещеры с криком «какого хрена».

     Я подождал еще пять секунд и, осторожно приблизившись к входу, отодвинул ветку и вгляделся внутрь. Внутри светло, очевидно, в потолке пещеры были отверстия, и солнечный свет внутрь проникал. Фонарь не нужен, да и нет его у меня. Перед выездом на полигон все не нужное оставили дома.

     Низкий коридор длиной метра три, затем пещера расширялась и превращалась в высокий зал с отверстием на потолке. Овальной формы, метров пять в диаметре. Я осмотрелся и увидел около дальней стены две скорчившиеся фигуры в тряпье, со связанными руками и ногами, лежавшие без движения. Недалеко от них, на надувном матрасе, распласталась массивная фигура Миши и глухо похрапывала. По всему гроту разносился мерзкий запах сивухи. Да тут и красться не нужно. Я, тем не менее, осторожно подошел к бандиту, поискал глазами камень, автоматом бить по голове было жалко, UМР не калаш ни разу, и не нашел. Вот жалость-то какая… Где его оружие? Ага, на ящиках в углу лежит разгрузка, с пистолетом в ней. Автомата не видно. Попробуем так.

     – Миш, Мишаня, вставай, давай бухнем. Вставай, урод, водяра есть.

     – А… что, откуда? – Мишаня мгновенно пробудился, уставился на меня очумевшими глазами и… через долю секунды неуловимо быстро крутнувшись, влепил мне ногой в грудь.

     Я отлетел к стене и выронил автомат. Ох, ссуука… лапнул по бедру, пистолет в лагере остался. Выхватил из ножен фирменный МОD-овский нож и вскочил. Ну давай, быстрый ты наш, посмотрим, кто шустрее.

     Миша мазнул взглядом по пещере в поисках оружия, не нашел, вырвал из ножен на бедре здоровенный тесак и стал осторожно приближаться ко мне. Несмотря на грузность, двигался он ловко и пружинисто, нож держал в правой полусогнутой руке на уровне груди прямым хватом и чертил им неясные восьмерки в воздухе.

     – Откуда ты взялся, уродец? – с последними словами он сделал два стремительных шага и, отвлекая меня взмахом левой руки, полосонул ножом сверху вниз, на середине движения изменил траекторию и прямым уколом ткнул ножом мне в лицо.

     Медленно Миша, медленно. Я сделал шаг назад и в сторону, проводил клинком его руку, царапнув его по внешней стороне кисти, в свою очередь вывернув руку, сделал прямой выпад, целясь в его правое предплечье, в голову не доставал. Миша, нацелившийся продолжить движение вперед и ударить еще раз, налетел на клинок, ойкнул и резво отскочил назад. А как ты думал, Мишаня? Меня прапор Белотятько как-то раз заставил две тысячи раз подряд тыкать в манекен. Я на пятой сотне сдох и три дня руку поднять не мог, а через месяц делал в хорошем темпе и каждый раз попадал в кружок с пятикопеечную монету.

     – Что такое, Мишаня? Больно? – поинтересовался я, по дуге приближаясь к нему и загоняя в каменный узкий карман в пещере.

     – Ты кто? – Миша уже не мог держать нож в правой руке, я ему глубоко располосовал предплечье, и переложил его в левую.

     – Твой страшный сон, Мишаня. Брось нож и ложись на землю, а то… – я швырнул ногой песок в его сторону, и когда он инстинктивно, на долю секунды, зажмурил глаза, сделал то же самое, что делал он в первом выпаде, только ткнул в предплечье левой руки. Он ловко и быстро отскочил, но наткнулся на стену и выронил нож на песок.

     – Я же тебе говорил, дурачок, ложись… – это было для него лучшим выходом, на ножах я даже с Гердой почти на равных, целых секунд тридцать тягаться могу.

     – На месте, – раздался голос Герды в наушниках.

     – Выдвигаемся прямо. Красный – отбой. Возле трупов пещера, спокойно заходим, – скомандовал я, на всякий случай отойдя от Мишани на пару метров. Парень стоял на коленях, сложил руки, как примерный ученик в школе за партой. Зажимал раны руками, на обеих же руках.

     Я, из некоторой понтовитости, даже автомат поднимать не стал. Так и стоял рядом с поверженным противником, держа в руках нож, а между нами валялся на песке здоровенный тесачина. Красивая картина получилась. Только чего-то ноги подрагивают и во рту пересохло.

     В пещеру ворвались девочки и умилились.

     – Это ты его пошматовал? – тихо поинтересовалась Герда, когда Мишаню спеленали и перевязали.

     – Я, – скромно признался я.

     Герда приблизила лицо к моему уху и жарко зашептала:

     – Я тебя уже хочу… только какого хрена ты, придурок, автомат бросил и полез ножиками махать?

     – Ну… так получилось. Я тебя тоже очень люблю, – не буду же я по пунктам объяснять, как я лоханулся. Непедагогично получится. Командир по определению не может лоханутся, он всегда лучший.

     Я подошел к пленным и перерезал веревки на руках и ногах. Два сильно избитых худющих мужика, вполне взрослые, один моего возраста, второй лет на десять даже постарше, заросшие бородами, в живописных камуфлированных лохмотьях. Живые. Смотрят настороженно и жадно вслушиваются в нашу речь. А один на меня все посматривает.

     – Тhе drink yоu wаnt tо? – спросил я. – Yоu nееd tо bе sееn? А, болезные?

     И тут, эти два полуживых мужичка на чистом русском языке мне отвечают:

     – Пить хотим. Перевязка не нужна, лучше пожрать дай.

     Очень нам сегодня на русских везет. И вообще везет. Катер-то по общепризнанному новоземельному трофейному закону наш. А ежели найдутся его законные владельцы, что очень маловероятно, не прибудут же пираты с диких островов за своей посудиной, то владельцы должны будут его выкупать у меня за половинную стоимость.

     Но это все потом. Я отправил Ингу и Риву назад охранять машину, сам отыскал провизию в пещере, и пока Герда собирала трофеи, сварил на трофейном примусе из банки тушенки жиденький супчик, разлил его по тарелкам и с малюсенькими кусочками хлеба вручил Андрею и Игорю, так они представились, больше нельзя было. Мужики серьезно и долго голодали, могли вообще помереть от переедания. Мы даже ушли из пещеры, оставив им котелок с супом, чтобы они не стеснялись, и выволокли за собой Мишаню, связав ему предварительно руки. Оружие тоже все вынесли. Парни в стрессовом состоянии, не нужно оно им.

     – Ну что, Мишаня, колись до самой жопы. Кто такой? Что здесь делаешь? И куда везли пленных?

     Мишаня растерянно посматривал на трупы товарищей и говорить не спешил.

     – Миша, я сейчас дам твоим пленникам ножички и они тебя свежевать начнут. Не доводи до греха, – эх, жалко, я Риву к машине отправил, она же специалист по полевым допросам. Интересно могло бы получиться…

     – А ты, Волоха, не чинись. Дай мне ножичек, и эта тварюка быстро заговорит. Рад, что науку мою не забыл. Правда, как понтовитым был, таким и остался. Мог его на первой секунде зарезать, – из пещеры, шатаясь, вышли пленники, один сел на песок, а второй стоит и называет меня Волоха… так меня только в армии называли…

     – Что ты пялишься? Старшина Волошин, смирно, и быстро организовал старшему по званию сигаретку.

     – Степаныч… – это был прапорщик Белотятько Андрей Степаныч, мой армейский инструктор по боевой подготовке, которого мы за глаза называли прапор Беломамка, дравший меня в хвост и в гриву, и сделавший таки из салаги приличного бойца. Я заорал из-за переполнявших меня чувств: – Есть организовать сигаретку, товарищ прапорщик!

     Затем кинулся к прапорщику и обнял его. Как же тесны эти миры! Нет сегодня положительно невероятный день.

     – Стой, дурень. Задушишь. Дай сигаретку сначала. Полгода не курили, и Игорьку дай.

     – Степаныч, как ты тут оказался? – я вытащил пачку «Житана» и дал ребятам прикурить.

     – Как все. Служу в Русской Армии. Взяли нас чичи в плен в Имамате и сдуру продали папуасам. Папуасам очень лестно иметь белых рабов, да еще и русских. А потом мы для чего-то вот этим понадобились, они за нами приплыли и выкупили. Какой-то идиотизм. Вот сейчас и узнаем, какой. Миша, я тебе что обещал? Время пришло обещание выполнять. Макс, дай перо. Дай, говорю, не бойся, – прапорщик взял нож, подковылял к Мише и через долю секунды Мишины уши, как опавшие с дерева листья, шлепнулись на песок.

     – Вау! – восхищенно воскликнула Герда. Действительно взмахи были практически неразличимы взглядом.

     Миша обхватил голову связанными руками и обреченно завыл.

     – На обмен… на обмен… на Силаева хотели поменяааать…

     – Ничего не понимаю, – недоуменно сказал прапорщик. – Какой Силаев?

     – Силаев из Москвы? Мент бывший? – вдруг заговорил Игорь, сидевший, привалившись к камню. Ноги у него почти до костей были стерты кандалами.

     – Да-а-а… его ваши повязали… на Диких русских в плену мастевых не было… вы же спецура-а-а, офицеры-ы, вот братва и решила поменяться…

     – Теперь немного понятно… – удовлетворенно сказал прапорщик и сел на песок. Сил у него, видно, совсем не осталось. – Перевяжи его, пожалуйста, Волоха, ему еще говорить и говорить.

     – Без вопросов, Степаныч, – я содрал упаковку с пакета и кинул его Герде. – Поздравляю с офицерским званием. Кто ты теперь?

     – Майор я, а Игорь подполковник. Давай за это позже поговорим, прежде надо с Мишаней пообщаться. Ты где сейчас?

     – В Кейптауне живу. Ресторан у нас с женой.

     – А остальные девочки?

     – Вторая тоже жена… моя. А третья подруга. На охоту сюда приехали.

     – Хорошо живешь… – Андрей внимательно посмотрел на Герду. – Ладно, что дальше делать собираешься?

     – Вызову патруль местный, задокументируем все, отгоним катер в Кейптаун, а вас ко мне домой, или в госпиталь, это уже как доктор скажет. Хороший доктор, русский, почти русский, в общем, советский.

     – Ладно. Давай сделаем так. Запомни четко и ясно: ты нас не знаешь. Я по званию прапорщик, Игорек капитан, оба из обычного автобата. Мишаня к местным, особенно к англичанам, попасть не должен. Его надо здесь кончать, после того, как мы с ним поговорим. Нас везли с Диких островов, в подарок туземному царьку, как довесок за черных рабов. Все остальное пускай будет как есть. Я тебе потом все объясню. И ты объяснишь, что ты тут делаешь в обществе девушек, явно прошедших спецподготовку. Это возможно?

     – Без вопросов. Дома поговорим без проблем. Дорогая, ты слышала?

     – Конечно, и всё поняла. Только скажи мне, дорогой, это и есть твой знаменитый прапор, о котором ты мне все уши прожужжал?

     – Да, дорогая.

     – Очень приятно, господин майор. Я теперь вижу, что мой муж мне не врал. Вы редкий мастер. Муж вам скажет, что я знаю, о чем говорю, – Герда церемонно поклонилась.

     – Я против нее вообще не боец. Она твоего уровня, Степаныч.

     – Тебе, охламон, всегда везло. Вот и с женой… Очень приятно, госпожа Волошина. Разрешите маленький вопрос?

     – Конечно.

     – Он не врет? Одна из тех девушек тоже его жена?

     – Не врет. Та, что чуть повыше, его младшая жена. Я старшая. На эту неделю. А на следующую неделю Инга будет старшей, – и увидев застывших в изумлении мужчин, засмеялась и сказала: – Это чистая, правда. Мы его любим, а он нас. Но давайте быстрее допрашивайте и потом убивайте этого урода, а то придется здесь ночевать. Осталось всего четыре часа светового дня. Я полезу в катер, осмотрюсь там.

     Допрашивали Мишаню офицеры, я только сидел рядом и иногда задавал наводящие вопросы. Речь, в основном, шла о Диких островах, которые, как я уже знал, не поделили американцы и русская армия. Говорили еще и о некоем Силаеве, бандитском авторитете и одновременно полковнике милиции, поставке им на острова оружия, и о других подобных делах. Оказывается, этого полковника захватила русская армия, а без него многие прибыльные дела пошли наперекосяк. Вот братва из Новой Одессы и придумала идиотский план выменять его на русских офицеров, для чего выделила делегатов, которые подняли все связи, перешерстили Дикие острова, и даже искали пленников поценнее в Имамате. Ничего подходящего не нашли, и вдруг случайно узнали про двух офицеров, которых чеченцы для вящего унижения продали в Дагомею, в рабство полудикому царьку, регулярно поставлявшему тем живой товар. Делегаты совершили беспрецедентный переход, нашли пленников и выкупили за бешеные деньги. Здесь остановились в старом укрытии контрабандистов, переждать световой день. Дальше собирались везти их через Дикие острова в Новую Одессу. Выглядело это, конечно, по-идиотски, но усилия, предпринятые Мишаней и его сотоварищами, впечатляли. Изначально бандюков было больше, но двое в процессе поисков сгинули. Воистину, чего не сделаешь ради друга? Хотя на самом деле дружба была тут ни причем, на Силаева были завязаны крупные криминальные схемы, с которых эта бригада бандюков кормилась, его арест практически подорвал все их дела и оставил с пустыми карманами.

     Мне из всего этого оказались полезными только связь береговой охраны Халифатов с контрабандистами, в остальном я элементарно не владел обстановкой и многие откровения Мишани стали для меня просто ошеломляющими. И еще я понял, что оба русских офицера занимали немалые посты в Русской армии и, скорее всего, были связаны со специальными операциями.

     – Ну, все, хватит, наверное. Эх, если бы этого Мишаню к нам доставить… Мы полгода отсутствовали, текущую ситуацию не знаем, да жаль, нельзя, – сказал мне Степаныч после того, как легонько ткнул бандита ножом в шейную артерию. – Всё, что он тут напел, касается дел на русских территориях, и англичанам, а особенно Ордену, их знать совсем не нужно.

     – Без вопросов, Степаныч. Давай вы здесь приляжете и понемножечку будете бульончик похлебывать, а я пока дам команду вызывать патрули и наведу здесь шмон. Просто лежите и отдыхайте, дома у меня поговорим. Врачей вам я прямо туда и выпишу, – я видел, что офицеры были совершенно измождены. Мне очень хотелось поговорить, вспомнить прошлое, обсудить настоящее, я, наконец, нашел возможность оказаться полезным нашей армии, но состояние бывших пленников совсем не располагало к долгим разговорам. – Да, вот еще. Давайте бахнем по полтинничку за встречу и освобождение, а потом отдыхайте. Для вас все плохое закончилось.

     Мы выпили, я отдал команду вызывать патруль и сосредоточился на захваченном имуществе.

     Катер идеально подходил для контрабандных операций. Длиной в десять метров, шириной в три, с невысокой рубкой почти во всю длину корпуса. На нем стоял мощный двигатель, причем, как я понял, с системой глушения выхлопа. Мог перевозиться по земле на откидываемых с бортов колесах. На носу стояла лебедка, с помощью которой катер можно было зацепить за дерево на берегу и быстро вытащить на сушу, рядом с ней самодельный разборной станок для мощного крупнокалиберного КПВ калибром 14,5 мм Сам пулемет тоже нашелся в трюме. На корме второй станок, уже для ПКМ, но тоже оригинальной конструкции. Также имелась небольшая жилая каюта, из которой, собственно, и осуществлялось управление судном, и довольно вместительный грузовой трюм. Рубка управления была оснащена мощной радиостанцией, там даже компактный радар имелся. Катер был вполне самопальной конструкции, но в его основе все-таки стояло небольшое судно староземельного изготовления, в нынешнем своем состоянии совершенно неопознаваемое. Я уже придумал, для чего его использую. При курортном комплексе планировали организовать несколько клубов для досуга, и эта посудина как раз идеально подходила для морских прогулок и рыбной ловли.

     На самом судне, кроме надувной лодки «Зодиак» с мотором «Ямаха», КПВ и ПКМ с боеприпасами к ним, нашлись отправляющаяся прямым ходом в мою коллекцию раритетная винтовка Ли-Энфильд N4 Мк (1) с приделанным к ней родным оптическим прицелом, тоже очень древним, целый ящик чехословацких гранат URG-86, неизвестно как попавший в эти места, и РПГ-7В с десятком осколочных гранат ОГ-7В и кумулятивных ПГ-7В. Два цинка патронов 7,62х39 югославского производства и цинк патронов 40SW. Больше ничего ценного не обнаружилось, но катер сам по себе был серьёзным трофеем. Богатенькие попались африканцы, а скорее всего, работали они на какого-то местного царька, беззастенчиво продававшего своих подданных в рабство.

     Сама пещера оказалась хорошо обжитой перевалочной базой контрабандистов, катер отлично помещался под скалой и был совершенно не заметен с моря, а чтобы подойти к берегу, надо было знать фарватер, подступы к скале перекрывали торчащие над водой острые верхушки скал. В самой пещере обнаружилось пять бочек с дизельным топливом, деревянные поддоны для груза и ящики с консервами. На песчаном полу лежали надувные матрасы, посреди пещеры, под отверстием в потолке, над сложенным из камней очагом стояла разборная тренога с котелком для приготовления еды.

     Вполне комфортное, сухое логово, защищенное с воды и суши. Контрабандисты устроились отлично, и скрываться могли здесь сколько душе угодно.

     Русские бандюки порадовали оружием, у каждого нашелся новенький АК-104 в полном – даже избыточном – обвесе. У Мишани в разгрузке нашлось целых два пистолета. Он оказался любителем здоровенных пушек. Один – Беретта 93R «Rаffiсса» с удлиненным стволом, складывающимся под него упором для руки и длинными магазинами на двадцать пять патронов. Здоровенный пистолет, с наворотами под пистолет-пулемет, хотя от этого им так и не ставший. Но выглядел эффектно, так сказать культово, и маршрут я ему наметил прямо на остров Нью-Хэвен, Полу в подарок.

     Второй пистолет излишними тактическими наворотами не страдал, он просто был массивным. Кольт ОНWS сорок пятого калибра. Этот пистолет выставляли на конкурс для SОСОМ, но он проиграл Хеклеровскому USР, переименованному теперь в Мк-23. Не знаю, каким этот Кольт был в эксплуатации, но мне USР нравился однозначно больше. Следовательно, путь ему прямо в магазин, или кому-то в подарок. А еще Мишаня зашил в подкладку своей разгрузки герметичный пластиковый пакет с двадцатью тысячами экю. Это тоже очень порадовало.

     У Сережи, кроме автомата, нашелся бразильский пистолет Таурус РТ-940 под патрон 40SW, в очень красивом исполнении, с перламутровыми щечками, идеально никелированный, а может, даже посеребренный, с покрытыми золотом элементами управления. Элегантный пистолет, я решил посоветоваться с женами, куда его деть. Буде таких два, вопросов бы не возникло, Инга и Герда их бы просто присвоили, а так – даже не знаю. Вторым пистолетом оказался компактный Зиг Зауэр Р290 под патрон 9х19 Рага. Тоже стильный, качественный пистолет.

     Я сначала удивлялся обилию и разнообразию пистолетов у людей на Новой Земле. Встречались совершенно раритетные модели, ну никак не конкурирующие с современными моделями. А потом понял, что это просто выражение души. Если собрать сотню людей и одеть абсолютно одинаково, то скоро у них появится общее уныние и все сопутствующие проявления. Каждый будет стараться выделиться среди других, хоть какой-то мелочью. Так и с пистолетами. Просто так их иметь мало, надо оригинальный, отличный от других, чтобы ещё и подтверждал, подчёркивал статус владельца. Как золотой Ролекс или древняя, но от этого не менее статусная зажигалка времен первой мировой войны, выпущенная в свое время всего сотней экземпляров.

     Африканцы порадовали двумя ухоженными АКМами. Мишель-Мамба владел еще массивным револьвером Кольт Питон с четырехдюймовым стволом, под патрон 357 Магнум, а Патрис-Педро тоже револьвером, но Ругером, с шестидюймовым стволом, под тот же патрон.

     Кроме всего вышеперечисленного в наследство нам досталось достаточно большое количество боеприпасов и много на первый взгляд незначительных, но очень полезных мелочей.

     Андрей и Игорь, понемногу употребляя бульончик и коньячок, посвежели, но практически потеряли способность самостоятельно передвигаться, так что, когда прибыли патрули с моря и по суше, их пришлось нести к моей машине на руках.

     Военные чины благодарили нас, пожимали руки, и вообще наша популярность в городе начинала взлетать до небес. Я, честно говоря, особенно этому не радовался, но ощущения были приятными.

     Трофейный катер отбуксировали на военную стоянку в порту, после исполнения некоторых формальностей он должен был перейти в мою собственность, так что добавлялась головная боль по аренде стоянки и сухого дока на период дождей. Эту проблему я очень быстро свалил на Тамаза, сообщив ему, что катер отдаю в пользование на курортный комплекс, чему тот нешуточно обрадовался.

     Пулемет КПВ и патроны к нему изъяли и поместили в арсенал, придравшись к тому, что он подходит под категорию автоматических пушек, что было в корне неверным. Он как раз и был единственным пулеметом в мире, вплотную приближающимся к пушкам, но все же остававшимся пулеметом. Хотя, честно говоря, здесь и крупнокалиберные пулеметы запрещалось иметь без соответствующей лицензии, выдающейся только военизированным формированиям и населенным пунктам. Мы свой Браунинг М-2 хранили нелегально и никому не показывали. Но проблему с КПВ я надеялся решить просто, собираясь его зарегистрировать на наш курортный комплекс, и все.

     Формальности с пограничниками, полицией и военными закончились традиционно для Новой Земли, – быстро и просто. Записали показания, дали бумаги для предъявления в орденское представительство, где так же очень быстро мне выдали четыре тысячи экю, которые я сразу раздал девочкам на шпильки. Все трофеи, в том числе и бочки с соляркой, качественной, кстати, я сгрузил дома, оставил разбираться с трофеями свой личный состав и поспешил в госпиталь, где доктор Лейбович со свитой осматривал офицеров.

     Подождал возле смотровой комнаты и как раз попал в руки весьма симпатичному первому лейтенанту армии Британского Содружества Камилле Дженкинс. Я с ней познакомился после инцидента с морскими пехотинцами в ресторане. Лейтенант тогда представилась военным дознавателем, но, скорее всего, представляла собой спецслужбы. Она выходила из смотровой, досадливо кривя свои очень привлекательные губки, очевидно, доктор Лейбович ее тактично попер, и, узрев меня, она от азарта чуть не потерла руки.

     – Мистер Волошин, мне надо задать вам пару вопросов, – сразу затараторила она, торопливо оглядываясь и ища место для беседы.

     – Лейтенант, это не подождет? Я устал, было столкновение, пришлось убивать людей, я морально подавлен и вы можете своими вопросами ввести меня в депрессию.

     Не знаю почему, но я выбрал такой вариант развития разговора и состроил скорбную физиономию.

     – Вот как… – Камилла недоуменно наморщила лобик, и очень тактично сказала: – Мистер Волошин, я понимаю, на вашу долю пришлись тяжелые испытания, но я постараюсь не причинить вам моральных травм. К тому же вы в любой момент можете прекратить разговор со мной.

     – В таком случае я согласен. Ведите, – осмотр офицеров только начался, и у меня было не меньше часа в запасе, Камилла была очень своеобразным человеком и я, честно говоря, собирался немного подурачиться.

     – Благодарю, мистер Волошин, – Камилла с пулеметной скоростью зацокала каблучками по коридору и залетела в комнату психологической разгрузки для пациентов. Утвердилась за столом, раскрыла свою папку и задала первый вопрос.

     – С какой целью вы сегодня в сопровождении ваших спутниц выехали за город, а именно к месту встречи с контрабандистами?

     – Меня заставили, – скромно и печально ответил я.

     – Кто? – чуть не выкрикнула Камилла и с азартом нацелила ручку в блокнот, готовая документировать и изобличать.

     – Мои спутницы. Герда Мартинсен, Инга Петерс и Ревекка Либерман.

     – Вам угрожали оружием… – ручка с бешеной скоростью заплясала по блокноту, но потом Камилла, поняв, что пишет что-то совсем не то, с недоумением подняла на меня глаза. – Как заставили? Это же ваша жена и ее сестра. И насколько я знаю, сотрудница представительства Ордена.

     – Да, заставили. Они подавляют меня своей агрессией и бесчувственностью. Я не смог отказаться, – не поднимая глаз, печально сообщил я.

     – Мистер Волошин… я немножко не понимаю. То есть, вы поехали туда под психологическим давлением женщин?

     – Да… они пользуются и манипулируют мной, – тут я сказал почти чистую правду.

     Недоумение на прекрасном личике Камиллы сменилось полной растерянностью.

     – Мистер Волошин, вы говорите мне неслыханные вещи. На этой земле мужчины давно похоронили гендерное равноправие и беззастенчиво притесняют и унижают женщин, – Камилла обличающе ткнула в мою сторону ручкой, словно именно я был основателем мужского шовинизма на Новой Земле.

     – Я не такой, – печально заявил я и попробовал пустить слезу. Слеза не выдавилась, но моя физиономия стала похожа на лицо Пьеро из фильма «Золотой ключик».

     – А какой вы? – настороженно поинтересовалась Камилла.

     – Я… я люблю смотреть на закаты, люблю музыку Вивальди, я люблю держать в руках розы, а не автомат… не знаю, как сказать… я люблю готовить и читать любовные романы… я не такой, как все мужчины, а эти женщины пользуются моей природной застенчивостью и… даже бьют иногда… – к моему удивлению, одновременно с последней фразой у меня по щеке скатилась слезинка. Герда действительно иногда колотила меня, пытаясь научить своим шаолиньским приемчикам.

     – Как бьют… Максим… но вы же умеете драться, я это точно знаю. Вы сломали челюсть морскому пехотинцу, здоровенному мужлану.

     – Я не могу поднять руку на женщину… а лейтенанту… я научился драться, пытаясь себя защитить себя от этого жестокого мира и несправедливости, от черствости и бессердечности. Это броня, с помощью которой я защищаю свою душу. Я и стреляю из-за этого, а потом… потом долго прихожу в себя…

     – Максим… вам, наверное, тяжело… я сочувствую вам, может, мне поговорить с этими женщинами… вы совсем не такой, как остальные…

     – Не говорите им ничего, а то моя жизнь превратится в ад и они… они еще изнасилуют меня… – в принципе это вечером и планировалось. Я старался не врать, ну может совсем немного.

     – Как изнасилуют??? – Камилла тяжело вздохнула и облизнула язычком свои губки. – То есть они принуждают вас к сексу? Втроем? Бьют? Плетьми…

     – Нет, но рано или поздно это случится. Я боюсь этого. Я не переживу. Почему нет милых, добрых, понимающих женщин…

     – Есть, Максим, есть… – первый лейтенант Камилла Дженкинс вскочила со стула и тяжело дыша, прижала мою голову в своей весьма пышной груди. – Я понимаю тебя Макс, нам надо говорить, нам надо понять друг друга, я буду тебя защищать. Говори, говори…

     – Я не могу поверить… – я старался высвободить свой нос из ложбинки между грудей. – Меня так часто обманывали.

     – Ты поверишь!!! – ее руки вцепились мне в волосы, и я опять погрузился в лейтенантскую пазуху. – Я заставлю тебя поверить…

     Камилла несколько раз содрогнулась, всхлипнула, чуть меня не задушила и тяжело дыша, плюхнулась на стул. Потом, не глядя на меня, преувеличенно внимательно стала перебирать бумажки в своей папке.

     Я немного подождал и спросил:

     – Так я пойду?

     – Идите, мистер Волошин, идите, – лейтенант Дженкинс так и не посмотрела на меня, а когда я взялся за ручку двери, спросила: – Так все-таки, зачем вы туда поехали мистер Волошин?

     – Гулять.

     – Да? Хорошо. Идите.

     Вот что это сейчас было? Я собирался немного подурачиться и надеялся, что она мне немного подыграет. Потом мы посмеемся, она выяснит, что хочет, и мы расстанемся если не друзьями, то хорошими приятелями. А что получилось? Симпатичная, можно даже сказать – красивая девушка, ей бы вовсю наслаждаться прелестями любви, а она жутко недотраханная только из-за бредовых идей гендерного равенства или подобной хрени? И кстати, Инга и Герда мне рассказывали, что эта беда накрывает западных женщин со все увеличивающейся скоростью. Да и ладно, если среди ее коллег нет парня, который может ее трахнуть и выбить дурь из головы, то я причем? Просто жалко девушку.

     Вышел из кабинета доктор Лейбович.

     – Натан Израилевич, здравствуйте. Как парни?

     – О, Макс, привет. Спят парни. Я их накачал транками по горлышко. Пошли ко мне в кабинет.

     В кабинете он достал из сейфа медицинскую колбу с прозрачной жидкостью и накапал в маленькие медицинские стаканчики.

     – Тебе разбавить? Это чистый спирт.

     – Не, как вам. Предпочитаю чистоту и невинность в первозданном виде.

     – Уважаю…

     Чокнулись и хватанули спиртика.

     – Брр… вот это я понимаю. Всю жизнь чистый спирт пью, и тебе советую, – доктор достал тарелочку с порезанными лимончиками и поставил на стол. – Крепко мужикам досталось, живого места нет. Где ты их нашел?

     – Да поехали с девочками прошвырнуться по берегу и наткнулись на катер с контрабандистами. Бандитов положили, а в их логове нашли пленных. Русские военные. Говорят, полгода в плену.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю