290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Вход не с той стороны » Текст книги (страница 17)
Вход не с той стороны
  • Текст добавлен: 3 декабря 2019, 02:30

Текст книги "Вход не с той стороны"


Автор книги: Александр Башибузук






сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 35 страниц)

22 год. 29 число 7 месяца. Новая Земля. Дагомея, пос. Лимпо

     Что было потом, я помню очень смутно. Нас везли в больницу, Инга и Герда матерились, как сапожники. Потом меня водрузили на операционный стол и вырубили наркозом, очнулся в больничной палате, со своими женщинами рядом. По левую сторону кровать Инги и она сама с ногой в гипсе, по правую – койка с Гердой. Этой заковали в гипс и шею, и плечо. Она сползла с кровати и крепко меня поцеловала, два раза. Один раз за Ингу. Та сползти не могла, костыли еще не принесли.

     Чувствовал я себя совершенно невменяемым. Раны не болели, но голова была похожа на пустое ведро, ржавое.

     Пришел милейший и импозантнейший мсье де Бюсси. Точнее, Жак Арман де Бюсси, основатель и бессменный главный врач городского госпиталя, и, перемежая свою речь французскими аналогами нашего мата (я немного знаю французский язык), пояснил, что с нами все нормально, и через неделю он даже разрешит нам ходить. Но если мне еще раз придет в голову подвергнуть опасности этих прелестных дам, то он меня вызовет на дуэль и застрелит, потому что он француз, следовательно, по определению бретер и дуэлянт.

     – Жак, – я с ним познакомился на вечеринке в честь счастливого спасения четы фон Валенштедт, значит, мог так его называть. – Вызовешь, я не против. Что с дамами?

     – Да у…

     – Не беспо…

     – Девушки, тихо. Я верю, – твердо сказал я, в сумасбродстве своих женщин сомневаться не приходилось, имелись на то основания, – но все же хочу услышать врача.

     – У мадемуазель Ингеборги смещение коленной чашечки и растяжение, а у мадемуазель Гертруды вывих плечевого сустава с разрывом плечевой сумки. Не беспокойтесь, Юрий. Красота не пострадала, и через пару недель они смогут танцевать. А у вас, Юрий, дырка в боку с мой кулак, и нога поцарапанная. Из чего по вам стреляли, из авиационных пушек?

     – С нами все хорошо, любимый, – это Герда.

     – Правда, – это Инга.

     – Что с Ричардом?

     – С Ричардом все нормально. Я, правда, посадил рядом с ним сиделку, молодой человек рвется снять бинты и посмотреть в зеркало. Из его физиономии я удалил кучу осколков, но он будет выглядеть почти пристойно. Между прочим, тут к вам целая делегация. Пускать?

     Конечно, пускать.

     Ворвались первыми Руди, Ольга и Курт. Курт рявкнул в коридор и прижал дверь спиной.

     – Дети мои… – это Ольга.

     – Дети мои… – это Руди.

     – Не ррыдать. Это солдаты, а не зеленое дер-рьмо… Дети мои… – это Курт.

     Убедившись, что мы живые, и нарыдавшись, Ольга и Руди утёрли слёзы, а Курт попытался засунуть мне под подушку фляжку с коньяком, был уличен и отступил на перегруппировку. Валенштедты заявили, что до нашего выздоровления никуда не едут, а завтра забирают всех на биологическую станцию. Курт поддержал. После этого они удалились, оставив несколько корзин с едой и фруктами.

     Следующими в очереди оказались ван Рюйтер, майор Мерфи и Джозеф Окочукво, то есть представители силовых ведомств города.

     Выслушали причины столь печального нашего состояния, попеняли нам нашей самодеятельностью, но выразили признательность и все такое. Пленные шпионы, сидели в полицейском участке, участь их пока была не решена. Ван Рюйтер предлагал повесить при общем стечении народа, Мерфи считал, что следует на рассвете расстрелять взводом солдат, а Окочукво настаивал на принесении в жертву богине Малинде.

     Я попросил пока, до разговора с нами, не принимать окончательного решения, у меня назрели некоторые мысли, а потом поделить на три части и сделать с ними все, что хотят уважаемые джентльмены. Все были простотой и изяществом решения удовлетворены, мы еще немножко поболтали, и нас оставили в покое, заверив в глубочайшем уважении и всяком таком прочем.

     Потом секретарша Инги принесла отчет по деятельности представительства и заверила, что все с нетерпением ждут, когда начальник появится на работе. Нанесли кучу подарков, на чём день и закончился.

     На следующий день после перевязки нас действительно в полном составе перевезли на биологическую станцию, где окружили заботой и комфортом. Мы почти сразу начали вставать с постели, но, сами понимаете, были далеко не в форме. За Ингой по утрам приезжала машина из представительства, ее загружали и увозили на работу. Отчет об операции с приложением видеозаписи и аналитической справки о последствиях она отправила еще в первый день. Оказалось, что Герда камеру после ликвидации не выключила и продолжила съемку в лодке и вертолете. Получился жутковатый фильм, претендовавший на Оскар, если, конечно, такую премию введут на Новой Земле. Там было все – и попадание пуль в главарей, и сумасшедший спуск со скалы и моя невозмутимая морда, когда я палил по лодкам, сами лодки и выпадающие из них стрелки. Было бегство по протокам, был Томас, руливший лодкой, были я и Яцек, тащившие Ингу в вертолет. Был взлет и стук пуль по вертолету, мертвый Томас и попадание пуль в Яцека, я, перевязывающий раны. Сама Герда рассказала, что не помнит, как снимала, но камера все зафиксировала. Мы себе скопировали запись, чтобы помнить людей, которые погибли, за нас погибли.

     Отчет ушел, а мы выздоравливали, по ночам предаваясь всем доступным телесным радостям. Мы втроем превратились в единое целое и уже не мыслили существования друг без друга. Руди и Ольга, конечно, все понимали, но вида не показывали и по-прежнему были трогательно заботливы. Мы очень сблизились с ними и Куртом. Старик навещал нас каждый вечер.

     Инга еще в первый день после выхода на работу привезла двести тысяч экю, наш гонорар, и еще пятьдесят тысяч, которые она умудрилась списать под эту операцию. Потом положила еще одну пачку денег на кровать.

     – Это… это мои личные деньги. Здесь немного. Всего двадцать восемь тысяч… я… я бы очень хотела быть с вами всегда. Это мой вклад в семейный бюджет. Возьмите меня к себе.

     Я не знал что сказать. Просто тупо сидел на кровати и смотрел на Ингу.

     Герда, как всегда, оказалась сообразительней. Она обняла Ингу, и они вместе немного поплакали. Потом Герда так на меня глянула, что я поспешил присоединиться к ним, плакать не стал, но шептал девушкам всякие глупые слова.

     – Чего ревете… все же хорошо… я люблю вас… хватит, в конце концов.

     – Дурак. Ты ничего не понимаешь. Целуй нас…

     – Дурак. Мог бы сам догадаться и пригласить меня в жены… а так я напросилась…

     – Но я же… не успел я, и вообще прекратите. Если я муж, то вы должны меня слушаться.

     – Дурак…

     – Дурак…

     Я начал понимать, что песенка из кинофильма «Кавказская пленница» – «Если б я был султан…» – имеет под собой глубокий философский подтекст и реальный житейский опыт автора. Но, как бы то ни было, это свершилось, и мы втроем счастливы.

     В самых смелых своих мечтах я не мог и представить, что жизнь моя настолько изменится. У меня было все, о чем я мечтал: две красавицы жены, кстати, изыскивавшие возможность узаконить наш брак и даже советовавшиеся по этому с баронессой, деньги, приключения и много всего, чего я был лишен в старом мире. Я был реально счастлив и каждое утро, вставая, благодарил бога за свое счастье.

     Случилось еще одно, очень важное событие. Мы признались Инге, откуда мы взялись на Новой Земле. Она не хотела верить, смеялась и говорила, что мы ее разыгрываем. Пришлось оперировать фактами. Она поверила, долго возмущалась и засобиралась уходить из Ордена. Мы еле ее отговорили.

     Активно болели мы всего две недели, после чего возобновили свои походы на стрельбище, чтобы стрелять, стрелять и еще раз стрелять. Я свел знакомство с лейтенантом Адамсом и майором Мерфи и, под предлогом сравнения российской тактики проведения спецопераций с тактикой британской и американской армий, проводил с ними очень много времени. Адамс служил раньше в зеленых беретах, а Мерфи вообще в SАS. Они много мне рассказывали и даже показывали, используя своих бойцов как шахматные фигуры. Я про нашу тактику понятия не имел, кроме своих, совершенно куцых армейских знаний, и плел всякие небылицы. К моему удивлению, Адамс и Мерфи все подтверждали и говорили, что слышали об этом. Я все мотал на ус и повторял услышанное и увиденное с моими женщинами на практике, на полигоне у Курта.

     Пленных лазутчиков мы еще раз подробно опросили и отдали в руки правосудия. Как и планировалось, четверых повесили на центральной площади, четверых расстреляли индийцы. Остальные исчезли. Но я знал, что они поступили в распоряжение круга отцов города и их принесли в жертву. Меня это абсолютно не шокировало. Местные обычаи. Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

     Начальство Инги сравнительно долго не реагировало на ее достижения, хотя мы действительно практически парализовали действия повстанцев в нашем регионе. Теперь они в основном были заняты войной между собою.

     Инга говорила, что так и должно быть, есть разные подводные течения, и бюрократия тоже. Ее действия с восторгом одобрены и сейчас просто решается, как наиболее эффективно применить ее таланты. Она оказалась права и, наконец, ее вызвали на Нью-Хэвен. Она улетела, а мы с профессорами на следующий день погрузились в самоходную баржу, погрузили машины и имущество, сердечно со всеми простились и отбыли в Лумумбу. В Лумумбе нужно было решать, как нам двигаться в Кейптаун, по суше или реке.

     С Ингой мы договорились, что пока она будет улаживать свои и наши дела, мы погостим в Кейптауне. Она знала, что ее вызывают за новым назначением, но на какую должность – еще не было известно. В любом случае, после того, как все прояснится, мы должны были встретиться в Кейптауне, обсудить ситуацию и принять решение.

     Мы с Гердой были совсем не против поработать на Орден. Да, они уроды с большой буквы, но, работая на них, мы получили бы большие преимущества и собирались реализовать их. Пока еще не имея представления, как, но знали, что работать будем сами на себя, знали, что поимеем с них как можно больше, а потом поступим по ситуации. Но ни в коем случае не в пользу Ордена.

     Путь по Замбези до славного города Лумумба занял пять дней. Мы путешествовали на старой десантной барже времен второй мировой. Нас и десять барж с лесом охраняли два катера Ордена и два частной компании, уже успевшей организоваться в Новой Земле. Путешествие не принесло никаких новых приключений, хотя пару раз караван обстреливали из пулеметов. Вреда это никому не нанесло, кроме, возможно, самих нападавших, оба раза на берега обрушивался огонь из крупнокалиберных пулеметов и автоматических пушек с катеров, выкашивавший целые площадки леса. Мы много времени проводили с Ольгой и Руди, и случись нам участвовать в разговоре биологов, с легкостью сошли бы там за своих. Не успели ещё надоесть бесконечные джунгли по берегам реки, как караван прибыл в город Лумумба.

     Город сам по себе оказался гораздо больше, чем Лимпопо, но мы почувствовали себя в настоящей Африке. Земной, причем прошлого века. Архитектура была полностью африканской, центр с административными зданиями еще мог похвастаться принадлежностью к двадцать первому веку, но окружён он был глинобитными времянками. Конечно, имелся район вилл, принадлежавший местным нуворишам, на самом берегу Замбези, но он лишь подчеркивал убогость города.

     Нас очень впечатлил ряд оборванцев в кандалах на местном рынке, охраняемый пузатым охранником в красной феске, с кнутом за поясом и потертым Калашниковым на плече. Я поинтересовался у Руди, кто это такие, оказалось – узники местной тюрьмы. В тюрьму сажали, но на содержание заключенных не выделяли абсолютно никаких средств, так что охранники каждый день выводили тех на рынок, просить подаяние, причем половину собранного отбирали в свою пользу. Ходили мы по городу в сопровождении четырех амбалов, обвешанных оружием. Наняли прямо в порту, там что-то вроде биржи труда для охранников функционировало. С меньшим количеством охраны в городе белому показываться не стоило. Заплатили охранникам по полтиннику на нос, и не пожалели, все попрошайки и торговцы сметались с пути мощными пинками и ударами прикладов.

     Рынок поражал своим разнообразием и величиной. На нем было абсолютно все, от золоченой сабли, ковавшейся тут же кузнецами, до замысловатых золотых украшений, на поверку оказывавшихся не совсем золотыми.

     Неизвестно, из каких источников Герда получила информацию о местонахождении солидных магазинов, но первый же наш визит в город состоялся именно туда. В местных бутиках нас поили крепчайшим кофе, а юные негритянки демонстрировали на себе достижения местных кутюрье и произведения местных же ювелиров. Выбраться из этой ловушки, не потратив две тысячи экю, у меня не получилось, зато Герда и заочно Инга стали обладателями колец, ожерелий и разных там сережек, вдобавок к экзотическим нарядам. Женщины… что поделаешь.

     Слава богу, в Лумумбе мы провели всего одну ночь. Номер в гостинице с первого взгляда казался даже шикарным: огромная ванна, ковры, кровать с балдахином и плазменный телевизор на полстены. Вот только вода была ржавая, по коврам ползали тараканы с мою ладонь величиной, и мне пришлось полночи охранять спящую Герду от посягательств насекомых. Телевизор, естественно, не работал. И за всю эту роскошь, называемую президентским люксом, мне пришлось заплатить сто пятьдесят экю.

     На следующий день мы купили себе место в конвое, следующем во второй по величине город Дагомеи, Малколм Экс. За него мы заплатили тысячу экю, но охране мог позавидовать любой президент. Пять БРДМ-2, пять УАЗов с гранатометами и крупнокалиберными пулеметами. Охранники, как на подбор, иссиня-черные верзилы, обвешанные оружием, как новогодняя елка игрушками. Они раз пятнадцать за время следования палили куда-то в песчаные барханы и заявляли, что отразили очередное нападение, а на стоянках ходили и требовали вознаграждение за свой героизм. Если кто-то отказывал, молча садились в кружок у машины и не уходили, пока не дадут хоть что-нибудь. Дело свое, в принципе, знали, хотя я практически все ночи не спал, ожидая от них любых пакостей.

     Старики совсем сдали. Я сел в их «Лендровер», а Герда везла Руди и Ольгу в «Хамви». Ехали мы так четверо суток и, наконец, доползли до Малколм Экс. Пока важный и очень черный доктор осматривал Руди и Ольгу, я в спешном порядке искал в порту судно до Кейптауна, до ужаса переживал, что не довезем таких дорогих нам, ставших фактически приемными родителями, стариков. По суше путь до Кейптауна занимал три дня, морем – полтора суток. Судно я нашел, старую, латаную посудину с помпезным названием «Gоld Stаr», которая за пять тысяч экю, нещадно дымя, отвалила от причала и взяла курс на Кейптаун.

     Во время плавания Руди и Ольге стало немного легче, они храбрились и говорили, что семейный доктор Лейбович живо поставит их на ноги. Руди рассказывал про свою коллекцию и говорил, что сделает мне уникальный подарок. Ольга много молилась и говорила, что дождется наших детей и успеет их понянчить.

     Я пил. Пил и не пьянел. Хлестал коньяк. Видно было, что старики доживают свои последние дни. И Герда это понимала, но оказалась сильнее меня. Она смотрела им в глаза и делала вид, что все в порядке, рассказывала, как будем жить вместе в Кейптауне, как родим им внуков, обсуждала с ними их имена. И мы их довезли.

     Из порта мы выехали на небольшую виллу «Ольга», расположенную на самом берегу моря. Нас там уже ждала Инга. Она, оказывается, уже получила назначение и три дня как прибыла в Кейптаун. Контролировала каждый конвой и каждое судно в порту. Узнав, что мы приехали, сразу примчалась к вилле.

     Старики ехать в госпиталь наотрез отказались. На виллу приехал нотариус и зафиксировал завещание, по которому вилла «Ольга» доставалась нам в наследство. Доктор Лейбович и врачи Ордена разводили руками, старики просто вот так, неожиданно, вдруг исчерпали все свои жизненные силы. Руди успел показать мне свою коллекцию и подарить кирасирский палаш парадного эскорта императора Вильгельма второго, Ольга достала древнюю икону святого Георгия Победоносца, благословила нас и отдала мне ключ от домашнего сейфа. Ночью она умерла. Без мук. Просто закрыла глаза и умерла. Руди скончался через четыре часа рядом со своей женой.

     Похоронили их на городском кладбище. На похороны пришёл почти весь город. Все их ученики и воспитанники, все, кто их знал и любил. Много говорили о них, отец Евстафий, настоятель церкви святой Варвары Великомученицы, отслужил панихиду. Все закончилось. Мы остались одни.

     Дома, а вилла «Ольга» стала нашим домом, я долго бродил по комнатам. Вот коллекция Руди. Старинные сабли, мечи и мушкеты на стенах, манекены в исторической военной форме. Он перевез все это сюда из старого мира. Библиотека. Кожаные кресла, стол с гнутыми ножками, недокуренная сигара в пепельнице, длинные полки с книгами. А вот маленькая домашняя часовенка. Суровые лики святых, лампадки. Ольга рассказывала, что не давала согласия на брак с Руди, пока тот не принял православие. И он принял, изменил своей вере ради любви.

     Все было пусто, мертво. Даже в маленьком садике не летали бабочки и не трещали сверчки.

     – Слышишь? Как тихо? – спросила меня Герда.

     – Все горюют. Смотри, даже рыбы в пруду попрятались.

     – Они не хотят, чтобы мы видели, как они плачут, – сказала Инга и прижалась ко мне. – Пусто как-то тут.

     – Но мы же сделаем так, что этот дом оживет? Да, девочки?

     – Конечно. Я рожу тебе Гретхен, Илзе и Ивана.

     – А я Елизавету, Ольгу и Руди.

     – Четыре девочки и два мальчика. Давайте поровну. Добавим мальчиков.

     – Нет, девочек должно быть больше. Они будут заботиться о мальчиках, – Герда лукаво посмотрела на меня

     – Да, так должно быть. Девочки всегда заботятся о мальчиках. А мальчики надувают щеки и не признают, что без девочек им совсем плохо, – Инга тихонечко хихикнула.

     – Ну, не знаю. Это, наверное, я решать буду, сколько кого…

     – Смотри у нас. Эстонские девушки настолько суровые, что могут заставить мужчину делать, что угодно, особенно если их двое, а мужчина один.

     – Тихо, тихо девочки, у нас демократия…

     – Демократия в старом мире осталась, а у нас диктатура матриархата…



22 год. 2 число 8 месяца. Новая Земля. Остров Нью-Хэвен. Закрытая территория Ордена

     В изысканно обставленном, но практически обезличенном кабинете, за большим столом из черного дерева сидела немолодая, строго одетая женщина, внимательно просматривавшая лежащие на нем документы. Ее красивое лицо практически не тронул возраст, выглядела она великолепно, и угадать, сколько ей лет, было совершенно невозможно. Можно было только сказать, что эта женщина очень властна и привыкла распоряжаться судьбами людей, о чём свидетельствовал легкий налет надменности на лице. Она подняла голову от документов и спросила у своей собеседницы уверенным, сильным голосом:

     – Скажи мне, пожалуйста, Мари, почему эту милашку засунули в Дагомею?

     – На всякий случай. У нее не сложились отношения с Беляевой, а та готовилась к повышению. Команда, возлагавшая на Беляеву большие надежды, убрала Петерс с глаз долой, зачищая все возможные варианты компрометации Беляевой. Компрометировать ее особо нечем, но проще растыкать по захолустьям всех недоброжелателей. Возможно, это была просьба самой Беляевой. Ты, Сара знаешь, как это у нас бывает.

     – Знаю. Девочка обладает многими хорошими качествами. Наивна, конечно, но смела. Ничего не скажешь. Ради удовлетворения своих амбиций полезла в джунгли за головами, поставила на кон свою – и выиграла. Чем-то напоминает авантюризмом тебя, Мари. Помнишь Бангкок? – женщина слегка улыбнулась и посмотрела на собеседницу.

     – Могла бы и не напоминать, меня год после этой дыры кошмары мучили. Спасибо еще раз, что вытянула меня из такого дерьма.

     – Я не могла этого не сделать, Мари. Ты все прекрасно знаешь.

     – Знаю, Сара. Мы в ответе за тех, кого приручили…

     – Именно. Ну, что ты скажешь по поводу Петерс? Кстати, спасибо, что не допустила ее докладные материалы и видео до общего рассмотрения.

     – Это моя работа. Девочка перспективна, может быть, излишне жестока, есть данные о ее собственноручном расстреле пленных бандитов. Умна. Проявились полезные боевые качества. Я считаю, она подойдет, но только в комплекте с остальными. Она умудрилась привлечь любопытную парочку.

     – Да, этот парень впечатляет. Признайся, ты уже положила на него глаз?

     – Сара, если бы я могла краснеть, уже бы краснела. К сожалению, я давно забыла про личные симпатии, просто разучилась это делать, и руководствуюсь в первую очередь служебными интересами. Хотя, возможно, раньше я бы его поимела ради коллекции. Такие мужчины, как он, очень нравятся женщинам. Да и здесь он умудрился обзавестись двумя влюбленными в него красотками. Как у них получается мирно его делить? Их бы я тоже поимела… вместе с ним.

     – Какая ты развратная, милочка. Я помню, когда в пансионе поцеловала свою подружку, колени стерла, отмаливая этот грех. Хотя… если не согрешишь, то и не покаешься. Что там еще по этому супермену?

     – По некоторым данным он бывший сотрудник КГБ, по другим – ГРУ. В чем-то легендарная личность. У вас на столе есть некоторые данные на него. При развале СССР исчез и объявился уже здесь. С нашей стороны была попытка узнать про него больше, но преемники советских спецслужб квалификацию не потеряли, даже наоборот, и пришлось срочно сворачиваться. Здесь за шесть месяцев ликвидировал пятнадцать человек, в том числе Жирного Адди, и вновь исчез из поля зрения. И вот появляется опять со скальпами на поясе. Считаю его хорошим приобретением. Это если нам действительно удастся его приобрести. С русскими все так неоднозначно.

     – Русские способны на неожиданные поступки, иногда совсем нелогичные, ими трудно управлять. Хотя можно сыграть на его идейности.

     – Не сможем, сольем. Но я не ожидаю проблем. Его национальную ментальность, сдерживают женщины. Они северянки. Точнее, эстонки.

     – Интересный коктейль получается… Значит, так и решим. Я помню наш с тобой разговор, и, скрепя сердце, отпускаю тебя. Ты в душе так и осталась отчаянной девчонкой, – женщина посмотрела на собеседницу, как на нахулиганившую дочь. – Дай этим людям все, что они попросят. Хорошую зарплату и премиальные, лучшее снаряжение. Пускай они будут довольны и ощутят принадлежность к великой организации.

     Схему создания группы мы уже обговорили. Средства используй любые. Лично проследи за соблюдением секретности, это наш инструмент и никто о нем не должен знать. Возможно, нам с помощью этих людей удастся изменить ситуацию. Вряд ли кардинально, но кое-кому ручки укоротим. Ты знаешь, о ком я.

     И еще… пусть они так и продолжают записывать свои операции на видео. Меня эти записи немного волнуют, а то мне стало казаться, что я совсем состарилась.

     – Сара, на вас до сих пор заглядываются молоденькие охранники. Не прибедняйтесь.

     – Да? Я и не замечала… надо присмотреться… Кстати, что там за тревога была на объекте у… ну, ты поняла, о ком я. Не нашли больше места, где устроить эту шарашкину контору?

     – Сбежал неуравновешенный сотрудник на машине, сразу после экскурсии. Тот, о ком вы говорите, скрыл этот факт от совета, но до меня часть информации дошла.

     – Научные возможности объекта, конечно, впечатляют, но эта его идея с экскурсиями – вообще бред сумасшедшего. Да ладно. Пока его из совета убрать невозможно. Пока… Психа поймали?

     – Он наткнулся на пост рабовладельцев, и они его прикончили. Тело нашли и идентифицировали. Рабовладельцы уничтожены, на их месте формируется отряд наемников для прикрытия прохода к объекту. Этим он поручил заниматься своему референту.

     – Ладно, нас пока это не касается. После организационных мероприятий поручим нашей группе, как первое задание, наверное, Нельсона Путе. Будет хорошая проверка. Этот чернозадый у меня уже как кость в горле сидит. Иногда я начинаю жалеть, что решила взвалить на себя, кроме Халифатов, еще и Дагомею.

     – Хорошо, Сара. Приятно, наверное, иметь такую большую песочницу для игр.

     – Я тебе дам в ней поиграться. Вдруг нам действительно удастся что-нибудь построить?



    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю