Текст книги "Шёпот детства (СИ)"

Автор книги: Александр Шмидт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Мы быстро углублялись в ещё хорошо поддающуюся землю, не забыв припахать и этих двух халявщиков – они должны были следить, что бы выкидываемая нами земля образовывала один целый холмик. Руслан с Саньком менялись лопаткой, а мы с Денисом, найдя в расположенной не вдалеке мусорной куче по куску фанеры, орудовали не хуже любого землекопа. Когда дошли примерно до середины, то сами не могли поверить нашей прыткости – так быстро! "С такими темпами мы через час дома будем", – радостно промелькнуло у меня в голове... Я с наслаждением высморкался забившей нос пылью.

И вот – первый глухой стук лопатки о дерево. Все радостно переглянулись, словно это ни гроб с мертвецом, а сундук с кладом.

–Оно!– прошептал довольно Руслан, но почему-то стал бодренько вылазить из могилы, где в свою очередь со мной и был – всем четверым нам там места не хватало. Вместо него спрыгнул тут же Санёк, обозвав последнего "трусом".

Попытка открыть крышку прямо в яме, накрепко удерживающими её вбитыми, казалось, что на вечно гвоздями, не увенчалась успехом. Мы и сами мешали себе, стоя на крышке гроба. Об этом мы как-то не подумали. Могила не была предназначена для таких грабёжно-вандальных действий. Но всё-таки, кое-как растопырив ноги по краям ямы, мне удалось лопаткой немного отодрать крышку на противоположной изголовью стороне – оттуда тут же повеяло тухлятиной. Сначала у всех это вызвало отвращение, ну а затем и немного радости от того, что бабуля уже начала разлагаться и не сможет причинить нам вреда. Хотя это странновато – так быстро затухнуть. Наверное её тело уже давно при жизни гнило, но она сама не очень спешила покинуть этот мир.

Находясь в могиле, я посмотрел на верх, на усыпанное звёздами небо и мне захотелось лечь на прохладный гроб, обтянутый материалом, протянуть руки к небесам и нежно ласкать эти далёкие светила, которые, находясь в яме, приблизились настолько близко что картина казалась почти сказочной и нереальной. Романтика пока ещё не покидала меня здесь, в городе мёртвых. Мы сейчас пришли сюда незваными гостями, нарушая их вечный покой... А, кто знает – может, им и нравится, когда кто-то тревожит их, а? Спросить то можно, но получишь ли ответ?..

–Надо крышку верёвкой подцепить и вырвать её!– Денис так же много советовал, как и отлынивал от работы.

Пронырливый Витька и хитрый Питак, снова отправились на мусорную кучу и притащили, довольные собой, несколько обрывков верёвки и шмотки проволоки от сожжённых, отслуживших своё, венков. Ничего не оставалось делать, как мастерить из всего этого нечто цельное и пригодное для перетягивания. Я пока расковырял щель побольше.

–Санёк, помоги Женьке!– опять скомандовал Денис.

–А ты?– возмутился его наглостью Санёк.

–Ты, мне пачкаться нельзя, сам же знаешь.– Этот малолетний интеллигент просто зазнался.– А если мы ещё будем спорить, то я ещё и домой очень поздно попаду!

Все мы, кроме Дениса, предупредили родителей, что останемся ночевать у Санька, а он, как всегда не успел, или просто не хотел спрашивать. Да и впрямь – променяет он свою уютную постель на жёсткий диванчик у Санька!

– Дай верёвку, я сам!– Сказал я, протягивая вверх руку Витьке, который со зловещей ухмылкой на лице принялся разглядывать Дениса.

Мне вдруг почему-то захотелось побыстрее убраться отсюда – то ли вонь торопила, то ли затянувшееся присутствие бабули. Как всегда, пришлось взять инициативу в свои руки. Ни кто не возражал. Когда просовывал верёвку в щель, то представилось, как бабуля ловит изнутри меня за пальцы. Поэтому начатое закончил в спешке и выскочил из могилы без чьей либо помощи.

– Старая не ворочалась? А то, небось, уже проснулась от твоего шума!– ухмыльнулся Денис.

– Ага, тебя спрашивала,– не опоздал я с ответом.– Прилечь рядом звала.

– А я уже тяну!– Руслан немного натянул верёвку и, улыбаясь, смотрел на нас безвинными глазами.

– Подожди!– деловито остановил его Санёк.– Давай все сразу возьмёмся.

Распределились – Денис осторожно пристроился сзади, Санёк спереди, а мы с Русланом по-середине. Витька с Питаком стояли на краю могилы и, хихикая, о чём-то болтали, весело пощёлкивали семечки и с безразличием сплёвывали шелуху в могилу к бабуле.

Потянули сразу все вместе. Скрежет из могилы глухо промчался в ночной тишине по кладбищу и противно поскрёб по коже. Но верёвка в какой-то момент мгновенно ослабла и Санёк, стоявший спереди завалился на меня. Он испугано вертел головой с приоткрытым ртом и глубоко вдыхал. Витька с Питаком стояли у могилы и укатывались от смеха. Верёвка сорвалась, виновным оказался конечно, я, лезть в могилу уже с более приоткрытой крышкой от нашей первой неудачной попытки, конечно же, предоставлялось снова мне.

–Пусть Руслан теперь лезет,– возразил я.

–Ага, он сейчас на крышку встанет и она опять сомкнётся, он же вон – кабанчик,– Денис так сказал потому, что ни кто не доверял ему никакие тонкие поручения зная, что хоть и здоровый но совсем неуклюжий Руслан, всегда что-нибудь испортит. Но и сам Денис любил только командовать а не выполнять что-нибудь, поэтому Руслан теперь грозно сжал кулаки, хоть и был всегда очень спокойный.

Я взял верёвку и сказал, чтобы меня лучше поддерживали, добавив, что их неуместные сейчас разборки не вписываются в местный пейзаж.

–Уйди!– Дал пинка Витьку Санёк, что бы тот не мешался с Питаком.– И не балуйся фонариком, а то мы тут и так как на витрине.

Фонарик мы с самого начала не включали, чтоб не привлекать лишнего внимания – луна и так светила довольно ярко, а Витёк опять решил посветить в могилку, но Санёк выхватил его у него из рук и отдал Руслану.

Я же, ловко упираясь в могильные стены, снова спустился к оттопырившейся крышке гроба, и в уже ставшее более широким отверстие просунул верёвку. И снова без чьей-либо помощи моментально выскочил на верх. Санёк сразу немного подтянул её.

–Только ни так резко, а то я больше не полезу.

–Да ладно, тебе уже не привыкать,– снова ухмыльнувшись, произнёс Денис.– Вы там уже, небось, сдружились.

Что-то гулкое – железо об железо, громыхнуло прямо возле нас, неожиданно нарушив кладбищенское спокойствие. Мы все оцепенели, и никто не шелохнулся, замерев каждый на своём месте. Руслан направил фонариком в кусты, в сторону удара.

–Убью!– прохрипел Санёк.

Я медленно повернулся и увидел среди тёмной листвы довольного своей выходкой Питака, державшего в руке лопатку.

–Да ладно, вы что? Я ведь просто, по оградке,– пробурчал он, разглядев наши разъярённые, но всё ещё испуганные физиономии, оправдывая себя. Витька опять взахлёб ухохатывался, стоя возле него.

–Пошли оба домой, и бегом. Вы уже надоели до отказа,– выругался Денис, выпуская из себя нахлынувший страх, и всё ещё держась очень крепко за моё плечо, которое даже болезненно заныло.

–Вы же сейчас чьё-нибудь внимание привлечёте,– не остался в стороне и я.

Но моих объяснений они уже не слышали – каждый из этих двух отморозков получил порцию пендалей и затрещин от подскочившего к ним рассвирепевшего Санька. Когда экзекуция закончилась, то мы, довольные увиденным "мочиловым", снова взялись за верёвку и осторожно потянули. Но у меня уже не было того желания открывать крышку – ведь там лежала она и ждала нетерпеливо нас.

–А кто за деньгами полезет? – Расчётливый Денис думал на пару ходов вперёд.

–Ты почти не копал, вот и полезешь,– сходу ответил Санёк.– Не бойся – не испачкаешься – покойников во всё новое одевают! Да и внутри у старухи чистенько, тем более ещё не разложилась, а то, что вонь чудилась – так это кто-то из вас от страха не смог удержаться вот и завоняло.

Гвозди уже не так шумно вытягивались из древесной плоти гроба, и чувствовалось, что крышка медленно, но уверенно открывалась.

–А её здесь нет,– тихо и удивлёно произнёс Витька, осторожно оборачиваясь, словно кого-то ища вокруг себя.

Мы приняли это заявление за его новую, тупую шутку, хотя биение сердца, по крайней мере у меня участилось, а жилки слегка подтянулись.

Руслан посветил во внутрь могилы и мы все заглянули в разинутую пасть гроба. Фонарик вывалился из руки Руслана, а в голову ударилось увиденное – гроб и вправду был пуст.

Все тут же ринулись, не задумываясь и тем более не думая друг о друге, в бегство. Как, где и кто с кем бежал я даже не знал и почти ни чего не понимал – словно ужас сделал меня безумным. И скорее ни меня одного – нас всех.

Немного в себя я пришёл, когда уже вбежал в город.

Ночные фонари светили так, словно освещали путь жизни. Своими скудными желтоватыми лучами прокладывая надежду спасения от подстерегающей опасности, скрывающейся во мраке ночи. Так как мне казалось, что опасность скрывается теперь везде.

Ведь если подумать, то жизнь и была одним сплошным освещённым коридором. Рождаешься во тьме, входишь в свет, и светит он для кого ярче, а для кого потускнее. И ты пытаешься всё же идти посередине него, но изредка заглядываешь через мутные стены во тьму, тебя окружающую. И заглянув раз во тьму, она почему-то больше тебя не отпускает.

Я старался бежать по освещённым улицам, а если не было возможности, то не сводил своего взгляда от света брезжущего где-то впереди – не оборачиваясь и не заглядывая в непредсказуемую тьму. До дома оставалась пара минут, если бежать тем темпом, что я держал до этого, но силы в один момент покинули меня, и я остановился. Обессиленный я согнулся и облокотился руками о полусогнутые и трясущиеся колени. В горле драло от каждого вздоха. Пот прошиб, и сразу стало слегка морозить. Нехотя, и с опаской медленно обернулся: "где же остальные?",– но за спиной всё пребывало в полном спокойствии, не нарушая ночной тишины. Я медленно продолжил свой путь по направлению к дому, но уже ни с таким рвением, что было прежде.

У своего подъезда я снова остановился, перевёл дыхание и и всё ещё дрожа стал стряхивать глину с брюк.

Что сказать родителям? – ведь ночевать отпросился к Саньку. Идти к нему? Снова идти в темноту? Не-е-ет!.. Может, Руслан сейчас подбежит – он ведь у нас спортсмен?

В листве деревьев послышался шелест, и я пулей, не оглядываясь, влетел в подъезд. Мгновенно открыл дверь своим ключом и уже остановился в прихожей.

Мама удивлённо спросила из спальни, я ли это. Пришлось на ходу соврать, что всё же захотелось домой – ничего другого и не пришло в голову.

И уже через минуту лежал в постели, глубоко дышал и боялся заснуть, всё ещё не отойдя от ночной пробежки и от нестихаемого страха и непонимая, что же произошло. Вздрагивая от каждого шороха уснул только на рассвете.

5

Проснувшись, я не находил себе места в стенах квартиры: то умоюсь холодной водой, то, с надеждой увидеть наших, смотрю через закрытое окно. Мучился тем, что струсил и убежал, бросив ночью своих друзей. Но тот страх я ощущал ещё и сейчас, и это он держал меня в квартире. И как бы мне не хотелось выйти и разузнать о других – я боялся, а ещё боялся узнать худшее. Уже наступил день, а ни о ком ничего не слышно. Может, также сидят, как и я по квартирам, и боятся выйти из дома? Эту старую ведьму, если бы была жива, то задушил бы. Вспомнились сами собой крики Витьки у проклятой могилы, потом, как не оглядываясь, удирал в темноте.

Стуки в дверь оживили меня. На пороге стоял Санёк: измученное страхом и недосыпанием лицо, сухая земля на штанах и красноватые глаза указывали на то, что ночь у него была насыщенной.

–Витька, не у тебя?– после некоторого молчания он всё же заговорил первым.

Его вопрос подтвердил мои домыслы, что вчерашняя ночь не обошла ни одного из нас стороной.

Я не знал, что ему ответить – ведь самому стало не по себе и в голове всё перемешалось.

–Куда вы все убежали?– не дождавшись моего ответа и полный обиды снова спросил он.

–Ну, я побежал... Мы же все побежали.

–А Витька, он же там остался. Его, кажется, чем-то зацепило. Я тоже побежал, а сам слышу, как он орёт. Потом остановился у реки – кто-то переплывал через неё, но я не увидел кто это был. Река меня в общем, и остановила. Ну, я не знаю, просто развернулся и побежал обратно – мне уже было наплевать. Подбежал – ни кто уже не орал и никого не было. На земле лежал наш фонарик. Подошёл взял его и посветил туда.

Он замолк и в первый раз за свой рассказ посмотрел на меня. Его зрачки запрыгали, и он ещё больше побледнел. Присел на ступеньки и закрыл ладонями лицо.

–Ни её, ни его там не было,– втянув носом сопли, пробормотал он.

Молчание продлилось пару минут.

–А как ты пустой гроб разглядел – крышка то назад упала.– Я всё ещё на что то надеялся.

–Она лежала боком. И я никого там не увидел. Только пустая чернота.

По мне прошлись мурашки, словно я снова увидел этот пустой гроб.

–Я услышал, что кто-то идёт ко мне со стороны кладбища. Я позвал – ни кто не ответил, но и не остановился. Ну, я и бросился снова бежать от туда... Ты знаешь как мне было страшно!

–Может, он с кем-нибудь вместе бежал,– я попытался что-то сообразить или как-то успокоить его.

–Нет... Хотя, Питак тоже не вернулся – под утро его мать приходила. Я сказал, что его с вчера не видел. И Дениса мать только что наорала на меня.

–Тоже не пришёл?

–Пришёл. Но его утром отец в больницу увёз. Пришёл весь мокрый, бормотал что-то. Я думаю, это он реку переплывал. А под утро ему совсем плохо стало. Так вот она на мне и сорвалась, говорит, он со мной, с отбросом связался – вот от меня и все неприятности. Даже её съеденный суп на прошлой неделе припомнила,..– злобно сжимая губы, закончил он.

– А, Руслан? Ты заходил к нему?

Но он только помотал отрицательно головой и попросил меня самого зайти к нему. Я нехотя спустился этажом ниже. Открыл его братишка. На вопрос – где брат, он спросил мать, которая была в ванной. Она крикнула, что он с утра зачем-то один уехал в кишлак к бабушке.

Санёк, стоявший рядом, отрешённо покачал головой. Мы зашли ко мне в квартиру и он сразу сел на мою заправленную кровать и попросил попить, и пока я ходил за водой для него на кухню, он уже уснул.

Проснувшись через час он попросил что-бы я пошёл с ним на кладбище поискать Витьку или его следы. Этого мне не хотелось делать больше всего. Но после упорных уговоров пришлось нехотя одеться, тем более на улице светило солнце и пели птицы – страхи как-то приутихли. После недолгих сборов мы двинулись вновь посетить это тихое место с покойниками в земле и могилку старухи, которой, видимо, не хотелось там ни как оставаться..

По дороге Санёк молчал, а я высказывал всё то, что накипело – что против был с самого начала этой тупой затеи и сколько их отговаривал. Но он упорно молчал, не произнося ни слова в ответ. Видать, сильно переживал за исчезнувшего братишку.

Войдя на кладбище увидели несколько машин стоявших возле бабкиной могилки. Мы осторожно обошли это место и, спрятавшись в кустах, стали наблюдать: там стояло двое милиционеров, мужчина в белой рубашке и с папкой в руках и двое в рабочей одежде, которые уже вкапывали крест над бабулей, который Денис вчера аккуратно поставил у соседней могилке. Переждав на холмике, пока они уедут, спустились к бабкиной территории – всё было закопано и прибрано. Санёк стал хаотично бегать и рыскать вокруг выискивая сам не зная чего. Потом бегом спустился к речке, а я покорно последовал за ним. Убедившись, что здесь и там никого нет, он сел и зарыдал. Я стоял в стороне и мне приходилось только отводить свой взгляд, чувствуя и себя в чём-то виноватым. Успокоившись минут через пять, он вскочил как ошпаренный и побежал вновь к могиле. Я не спеша пошёл за ним уже зная, куда и зачем он мог отправиться. Я нашёл его лежащим на бабулькиной могилке, холмик земли которой был уже разбросан, а надгробный крест уныло валялся в стороне. Кладбищенская пыль смешалась на его лице со слезами и потом, и он выглядел просто ужасно – словно свежевосставший зомби.

Я поднял его и потащил домой. Он только тупо и молча смотрел в небо облокотившись одной рукой о моё плечо.

В застывшей синеве висело одно облачко. Впервые за многие летние недели. Оно, далеко за холмами напоминало одинокого странника, заблудившегося в огромном, голубом пространстве. Оно не прольётся дождём а просто растает, как будто и не существовало никогда. И никто не потрудится вспомнить о нём. Да и зачем?

Санёк как-то странно разглядывал это одинокое явление в расплавленной вышине, словно ища какую-то связь или с собой, или ещё с чем-то абстрактным, что ли. Я тоже всмотрелся в странное облачко но ни никакие мысли больше не лезли в мою опустошённую этой ночью голову. Санёк уже шёл самостоятельно, так и не произнося ни слова.

Мы расстались с ним в городе.

–Если они снова закопали могилу, значит – она там?.. – были его прощальные слова, но я не смог ему ответить – он уже брёл походкой лунатика в свой двор.

Войдя к себе во двор я сел на скамейку рядом с уже дежурившими у подъезда соседскими бабульками – необходимо было просто понять, что с нами происходит. Наверно, нас ждёт какое то наказание.

Я сейчас не осуждал тех, кто настаивал на нашем безумном походе на кладбище. Ведь я и сам являлся виновником того, что не согласившись всё-же пошёл и раскапывал старую ведьму. Да, ведьму, а иначе и иными словами её не назовёшь. Я узнал это от разглагольствующих рядом со мной бабулек, которые днями напролёт сидят на скамейках у нашего дома пощёлкивая семечки, что бы поделиться новостями услышанными из программы "Время" и посплетничать о происходящем у соседей и в городе, а иногда и замахивающихся обсуждать целые страны и глобальные проблемы человечества, но в итоге всё же окончив пустыми сплетнями о ближних. Такой ближней на их колких языках сегодня была вчера похороненная старуха.

Да, я слышал и читал страшилки о ведьмах, летающих в гробах, о воскресших вампирах сосущих человеческую кровь, и о многом другом. Но эта старуха была другой, настоящей. По словам моих соседок по скамейке она была живой нечистью, к которой обращались за заговорами и сглазами на других, и всё это действовало. Она излечивала телесные раны, возвращала любимых, проклинала за других. Но после с людьми, обратившимся к ней за помощью, творилось неописуемое и необъяснимое: они становились злобными, недоверчивыми, а радость жизни покидала их. Многих было просто не узнать, как и утверждала одна бабка на лавочке таким же старым собеседницам, и случайно оказавшемуся по-близости мне, что сразу и заинтересовало меня.

Она рассказывала о своей племяннице и что с ней и её семьёй произошло: обратившись к покойнице, та попросила нашу местную ведьму предостеречь мужа в командировке от несчастных случаев. Так как незадолго до этого на монтаже высотного дома у них погибло двое монтажников, и крановщик с его бригады, находившиеся в месячной командировке от их строительной организации. Кран упал прямо на них, от груза, который не выдержала стрела. Муж племянницы находился в это время в другом крыле строящегося дома, и тем самым не пострадал. Но ей посоветовала одна жена коллеги по работе, встретившаяся на похоронах этих трёх несчастных. Они пришли на похороны вместе с мужьями – на те похороны собралась почти вся их строительная организация, ведь такого происшествия давно не было. Они стояли возле и поэтому сразу разговорились. Одна поведала другой, что её муж должен был управлять тогда краном, но с другой, вечерней смены второй крановщик попросил подменить его, ссылаясь но то, что хотел вечером прогуляться с девушкой, с которой уже познакомился здесь, в командировке. Её муж сначала отказывался ссылаясь на более важный аргумент: бригада собиралась отметить день рождения коллеги и пропускать попойку без жён, и далеко от дома, просто безумие и его поступок не поймут, тем более уступая молодому. Да и девушка, на сколько он знал, у того уже была у нас в городе, и пусть ещё не жена, но всё же. Но не зная, почему в последний момент согласился, на что он сам не мог найти объяснения, как утверждала его жена, которой он это и поведал. Хотя он и проклинал себя, что не он был тогда в кране и может этого и не случилось бы. Но та сказала, что ему помогло то, что она нередко посещала ту самую старуху: сначала заговаривала бородавки своим детям, а потом обращалась со всем возможным. И всё всегда помогало. И в тот раз бабка сказала, что с её мужем может произойти несчастье на работе и если та хочет, то оградит его. Та, не задумываясь согласилось, и не пожалела. "Бабушка помогла",– сказала она утвердительно, указывая на здорового мужа, который стоял мрачный с коллегами по работе возле трёх одинаковых гробов.

И тем же вечером племянница разговорчивой старушки со скамеечки, не задумываясь, была у "нашей" ворожеи. Заговоров та наделала от всего возможного. Сначала та сияла и гордо посматривала на других, а потом и шагу боялась сделать без совета бабки. Но в один момент все начали болеть, муж пить и гулять, а сама она согнулась неизвестно от чего. Дети начали болеть всевозможными болезнями. Она ходила к бабке, и что там было она никому не говорила. Но позже кто-то из её окружения проболтался. Они рассказывали, что бабка, чувствуя свой скорый конец, хотела научить её саму делать заговоры, ворожить и всем своим прочим познаниям, и та согласилась. Но на её семью и её саму с того момента обрушилась волна несчастий, болезней и невезений. Муж недоумевал и даже не мог предположить, откуда всё это свалилось на них. Даже соседи перестали общаться с ними. На работе всё перевернулось, даже в магазинных очередях всё заканчивалось прямо перед ними.

Однажды за бутылкой дешёвого портвейна он случайно узнал от своего крановщика, который всё ещё раскаивался, что не он покоится в сырой земле, а то, может, и вовсе все были бы живы если бы не его дура жена и сволочь колдунья. И он поведал ему, что и его жена тоже ходит туда, а он ни как не реагирует на происходящее. А сам крановщик когда-то сразу запретил свей жене появляться у старухи в доме.

Придя домой под пьяным угаром, взбешённый муж, у которого теперь открылись глаза на происходящее, избил свою жену, или то есть племянницу самой рассказчицы. Та оказалась в больнице. Сама она на него не заявляла в милицию, но вот родственники жены всё же заявили на него. Хотя они сами уже немного недолюбливали свою родственницу, сильно изменившуюся за последнее время и превратившуюся из хорошенькой, спокойной женщины в ненавистную, гордую истеричку. Это и заставило после недолгих уговоров уже родственников мужа, забрать из милиции своё заявление, которому ещё не дали ходу. Ничего, она вышла из больницы и поблагодарила мужа, что тот поставил её на путь верный. Что там точно ещё было не знает ни кто, но она навсегда забыла дорогу к этой колдунье. И зажили они совсем недавно снова нормально, по утверждению рассказчицы.

Другие, слушавшие её собеседницы, по окончании истории, каждая начала что-то рассказывать о всяких таких происшествиях, но уже о других случаях и заговорах и в другое время и другими ведьмами. Но я ничего в их шумном, разгорячённом обсуждении уже не расслышал, да и говорили они уже о других...

Я был в шоке!

6

Всю следующую неделю я провалялся в постели с температурой и в полузабытьи. Пару раз меня за это время проведывал Санёк – молча сидел рядом и, не прощаясь, уходил на поиски Витька. Чуть легче стало к вечеру воскресенья, когда я смог нормально поесть.

Разогретый за день, слегка удушливый, но ветерок, медленно проникал в распахнутые настежь окна. Окутанный мраком дом словно вдыхал и медленно выдыхал, пытаясь остудить за день накалившиеся бетонные стены. Покой безлюдных улиц и тишину ночи с нежно шелестящими листьями, которые неохотно подёргивал слабый ветерок, никто не нарушал. Я спал с пустой головой, что значит – мне не снились ни хорошие, ни плохие сны. Но глухой зов с улицы, нарушив ночную тишину, заставил меня медленно и болезненно просыпаться. И я нехотя, пока еще не понимая происходящего, приоткрыл глаза. За окном с улицы услышал тихий разговор, в нежных голосах которых угадывались молоденькие девушки. Они, разговаривая, хихикали и их голоса сливались с нежным шелестом листьев. Это стало создавать некую гармонию, принявшуюся мягко ласкать полусонный слух. Толком не проснувшись, я лежал, пытаясь сквозь сон прислушаться к тому, о чем они беседуют, но не мог ни чего разобрать.

Тихо, не нарушая в доме тишины, я встал и осторожно подошёл к окну.

Я взялся обеими руками за подоконник и посмотрел вниз. Мне показалось, что они сидят на полуразбитой скамейке при входе в мой подъезд. Тусклый свет, нехотя выглядывающий из подъезда, не освещал ничего живого. С замирающим сердцем я посмотрел в сторону следующего подъезда, надеясь увидеть там тех, чьи голоса шептались передо мной, но там тоже не было ни единой живой души. Полный ужаса, я медленно, словно ожидая удара, приподнял голову. Перед моим окном росла раскидистая акация.

Всё внутри меня замерло, наполняясь страхом, язык провалился, тело оцепенело и только сердце билось, словно пытаясь покинуть от страха обречённое на гибель тело – на ветвях дерева сидели три девушки, они тихо раскачивались на ветвях колючей акации. Так же дальше разговаривали и хихикали, не обращая на меня никакого внимания. Испугался я до тупого оцепенения, боясь что некто схватит меня за ноги и сбросит вниз. Не отрывая от них взгляда, я ещё сильнее вцепился пальцами рук в деревянный подоконник.

Они были молод и прекрасны, а их распущенные локоны тёмных волос отражали блеск полной луны На них были белые длинные ночные рубашки, которые свисали, но под которыми отсутствовали ноги. От страха моё тело онемело ещё больше. Мои глаза смотрели на них, боясь хоть на мгновение потерять их из вида. Одна из них, самая чарующая и со жгучим взглядом, медленно повернула голову ко мне, мы встретились лицом к лицу, нас разделяли всего пару метров, и я ясно почувствовал, что ее тело бездыханно. А глаза – я их уже где-то видел! Но где? В одно мгновение глаза у нее закрылись и тут я понял, это была она – бабулька! Их возраст разделял промежуток во много десятков лет. Но эти закрытые, как и у мёртвой в гробу бабки глаза, все эти черты было не спутать. Она снова медленно повернулась к своим собеседницам. И снова зазвучал тот же самый шёпот, прячущийся в шелесте листвы.

Проснулся я утром. Родители уже ушли на работу. Меня знобило под одеялом, окно было закрыто. Почувствовал – кто-то есть в комнате. Я соскочил и открыл настежь окно. Выглянул и сразу же уставился на дерево. Ветки на нём словно застыли в безмолвии, но несколько веточек были всё же обломлены. Тут я явно вспомнил все детали прошедшей ночи и мне стало безумно страшно. Накинув майку и трико, выскочил босиком на улицу не заперев на ключ дверь. Сел на скамейку у подъезда и попытался отдышаться, заставляя себя подсмеиваться над своей трусостью, но боясь всё же приподнять глаза на дерево. Страх ни как не покидал меня.

Через полчаса, немного придя в себя, всё же собрался снова вернуться домой, но из соседнего подъезда, неожиданно вышла заплаканная мать Дениса и его сестрёнки, и ещё несколько женщин, ну с очень испуганными и зарёванными лицами. Встав, подошёл поближе, но так, чтобы остаться незамеченным. Тут вскоре подъехала "скорая помощь", из неё первым вышел весь не в себе отец Дениса, а затем и водитель. Из окон вывалили озабоченные жильцы нашего дома, не скрывая свою любознательность, и стали тоже, как и я наблюдать за происходящим.

"Что могло произойти?" – задал я себе вопрос и отошёл, обогнув "скорую", в сторону к школьному забору.

Заднюю дверь открыл водитель, но что внутри, не было видно, так как "Рафик" "скорой помощи" был ко мне хотя теперь и ни передом, но боком. Подошло ещё несколько незнакомых мужиков и они стали что-то вытаскивать. Женщины разом заревели.

Что же там? Снова спросил я себя.

Красное появилось. Гроб.

Ноги подкосились и я, еле удерживаясь одной рукой за забор медленно оказался на земле. Как же мне стало плохо! Ощущение неуправляемого тела напоминает умерщвление. Я заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и повернул голову – через расщелину в заборе посмотреть – кто же там. Но гроб был закрыт крышкой, стоявшие женщины ревели, сестрёнки сквозь рыдания, всхлипывая, произносили: "Денис, Денис".

Так, облокотившись о школьный забор, и просидел до после-обеда. Ни о чём не думая. То ли прячась, то ли просто не в силах оторваться от твёрдой земли.

А вечером я узнал, что был найден Питак где-то далеко от города, в речке. Его прибило к берегу, ещё только начавшего распухать. Это сообщила мама за ужином. Кажется, не только мои родители были шокированы уже двумя смертями подростков – все ближайшие дворы гудели об этом. Я не знал, что мог успеть Денис рассказать о наших злоключениях, поэтому на все вопросы родителей – где мы были той ночью, просто отмалчивался, или осторожно врал – что просто гуляли. Чуть позже я узнал, что умер он от сердечной недостаточности, так и не придя в себя. Бедный Денис. В день его похорон у меня поднялась температура и я, провалявшись весь день в бреду, так и не попал на его похороны. Сил не было даже подойти к окну, по соседству с которыми всё и происходило. Да я и боялся там оказаться.

7

На похороны четырнадцатилетнего Питака, проходившие на следующий день после погребения Дениса, я и не собирался идти, но Санёк зашёл за мной домой и уговорил всё же проводить его в последний путь. Странный Питак не был мне другом, даже не считался знакомым, но я был виновником в его смерти, как и все остальные ночные посетители кладбища из нашей компании.

Санёк сказал, что гроб будет закрыт, и его мать всё равно не догадывается, как он умудрился купаться в речке, или просто нечаянно угодить в неё, исчезнув вечером из дома – нас ведь с ним ни кто не видел. И у милиции, кажется, совсем другие предположения. Это уже мне всё наспех рассказал Санёк, пока я одевался, ещё ни совсем выздоровевший и вырванный им из моей постели. Ещё он говорил, что вчера, после похорон Дениса, во всех в их, Санька и Питака домах расспрашивала жильцов милиция, но он им дверь не открыл, боялся, что бабка начнёт спрашивать у них о пропавшем Витьке. Ей же он наврал, что это дружки его ломятся.

Идти на похороны Питака я согласился с тем условием, что не будем заходить в дом и не поедем на кладбище. Он только молча кивнул головой – видимо и сам не желая этого.

Всё та же духота на безлюдной улице. Мы шли не обмолвившись ни словом до самого его дома. На улице уже толпились люди у подъезда Питака. Мы остановились у подъезда Санька, и присели на старую скамейку и стали поглядывать за происходящим пока со стороны.

–А как его хоть звали?– не зная, что сказать задал я вопрос Саньку. Меня не интересовало на данный момент его имя, но от нашего молчания, мне было не по себе.