Текст книги "Краткая история Средних веков: Эпоха, государства, сражения, люди"

Автор книги: Александр Хлевов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Вернувшийся на престол Эдуард Исповедник не пострадал от нападений скандинавов, поглощенных в эти годы междоусобицами. Однако в 1066 г. одним из претендентов – не столько на английскую корону, сколько на власть над страной – оказался норвежский конунг Харальд Суровый. Летом и осенью того года он отторг фактически весь север Англии, потерпев затем поражение от войск находившегося на английском престоле Гарольда Годвинсона. Это сражение – битва при Стэмфордбридже 25 сентября 1066 г. – традиционно рассматривается как последнее сражение эпохи викингов. После него их экспансия на Западе прекращается.

Ее угасание предопределили исчезновение питательной среды для походов скандинавов (уходят в прошлое стихийно возникающие дружины, их полностью замещают государства) и качественное изменение войск, противостоящих викингам на континенте. Последний фактор стал самым значимым: уже под Стэмфордбриджем выяснилась неэффективность битвы пеших захватчиков с отрядами тяжелой кавалерии. После Гастингса же в Европе повсеместно утверждается в правах рыцарская конница. В конечном счете нерентабельность переброски по морю лошадей стала финальной деталью, почему викинги прекратили свои походы. Изолированная от внешних вторжений Скандинавия сохраняет архетип преимущественно пешего войска еще довольно долго, контрастируя со всеми остальными европейскими странами. В этом плане даже христианизация Севера имела явно второстепенное значение.

От легионера к рыцарю, или Как они воевали

Комплекс институтов, связанных с решением вопросов обороны и нападения, – важнейший для каждого общества, ибо он непосредственно определяет вопрос выживания во враждебном окружении. Но никогда военная составляющая исторического процесса не была проявлена столь ярко, никогда общественная жизнь не зависела от нее столь недвусмысленно, как в эпоху феодализма.

Рыцари, всегда не слишком многочисленный слой общества, выступают, однако, бесспорно его лидирующей силой на протяжении всего Средневековья. Нужды их существования диктуют формирование и модернизацию общественных институтов. Поэтому военный аспект истории Средних веков – ключевой элемент в ее понимании.

Во время домината в римской армии бурными темпами шли процессы ее варваризации. Они затрагивали разные уровни. Все чаще отряды варваров использовались в качестве самостоятельных боевых подразделений; постепенно размывались и легионы, куда включались отдельные представители варварских племен. Кроме того, в IV–V вв. немало их вождей и просто видных воинов занимают командные посты у римлян, в том числе и самые высшие. В итоге облик армии Рима – от морально-боевых качеств и господствующего в ней стиля отношений до внешнего вида воинов (те стали носить штаны, не сбривали бороду и т. д.) – кардинально изменился. И, что самое существенное, другими стали система боя, вооружение, стратегия и тактика.

Переход от римского этапа к периоду варварских королевств и раннему Средневековью в военной сфере оказался плавным и достаточно однородным повсюду в Европе. Многие черты раннесредневекового военного строя вызрели в Риме, многое было заимствовано оттуда напрямую.

Главная ударная сила сражений на заре Средних веков – пешие солдаты. Роль конницы оставалась символической, как и в античных армиях. Всадники были немногочисленны – окружение вождя и привилегированные дружинники. Воин на коне – это скорее знак высокого положения в обществе, чем реализация боевого потенциала. Объяснение тому предельно просто: в отсутствие настоящего седла и стремян прочная и качественная посадка всадника исключалась. Следовательно, не удавалось сделать необходимый удар копьем или мечом с коня. Единственное преимущество в таком случае – лучшая мобильность воина в бою. Впрочем, восточные племена германцев – прежде всего готы – к кавалерии привыкли намного раньше, нежели западные. Сказывалась их географическая близость к кочевникам – сарматам, гуннам и др., познакомившим и с рядом навыков конного боя (применение лука и стрел, рассыпная тактика и т. д.).

В годы Великого переселения народов роль конницы заметно возрастает; переломным моментом, как уже отмечалось, стала битва при Адрианополе (378 г.), в которой восточноримская армия впервые вступила в схватку с кавалерией готов и потерпела крах во многом благодаря именно коннице. В подобных сражениях выяснилось, что кавалерия владеет инициативой на поле боя, способна выбирать время и направление удара, а в случае неудачи недостижима для преследователей-пехотинцев. При эффективной защите всадника и коня доспехами, применении тяжелого кавалерийского меча (латинское spatha), которым пользовались едва ли не с бронзового века (например, кельты), многочисленная армия всадников получает явное преимущество даже над качественно организованной пехотой.

Свою лепту в перемены внесла и конница гуннов, с которыми столкнулась Европа. Все мыслимые типы войск и все известные тогда тактики оказались задействованы в «Битве народов» на Каталаунских полях (451 г.).

Несмотря на явное преимущество кавалерии, она не нашла широкого распространения у варваров в эпоху Темных веков. Ее содержание и подготовка требовали совершенно иного, чем имевшийся, уровня затрат. На полях многочисленных сражений по-прежнему господствовала пехота.

Облик типичного пешего воина того времени, насколько можно судить по результатам многочисленных раскопок, мало чем отличался в Европе. Наступательным оружием были копья, – ими располагал практически каждый. Известны две их основные разновидности. Обыкновенное копье с массивным и достаточно широким наконечником на длинном древке предназначалось для ближнего боя: им наносили колющие, а зачастую и режущие удары. Кроме него распространен был дротик ангон (ango) – прямое наследие римского легионерского пилума. Его наконечник переходил в железную шейку длиной до 60 см: вонзившись в щит противника, ангон оставался там, поскольку отрубить железный наконечник сам воин не мог, в результате приходилось бросать щит.

Достаточно часто использовались массивные однолезвийные боевые ножи – скрамасаксы или лангсаксы (от германского sax – нож) – длиной 40–60 см. Мечи представляли собой относительно редкое и элитарное оружие. По форме они продолжали позднеримские, хотя на заре Средневековья уже отличались от традиционного гладиуса. Меч стал длиннее и был приспособлен к рубящему удару; конец клинка не всегда бывал острым. Часто германские воины пользовались боевыми топорами – у франков, например, топор характерной формы (франциска) стал излюбленным национальным видом оружия.

Что касается защитного вооружения, то по-прежнему применяли щит; доспехи – реже. Как правило, ими служили панцири пластинчатого и чешуйчатого типа на кожаной или матерчатой основе: они лучше защищали тело от стрел кочевников, чем кольчужные доспехи, и были технологически проще и дешевле. Шлемы встречались часто, но в основном у предводителей. Интересно, что самый распространенный в раннем Средневековье шпангенхельм, склепанный из нескольких треугольных металлических фрагментов и снабженный нащечниками на шарнирах и иногда переносьем, по сути есть видоизмененный и упрощенный шлем легионера.

Поразительное сходство шлемов VII–VIII вв., применяемых в разных местах континента – от Испании до Скандинавии, говорит об абсолютно универсальной военной традиции ранней Европы. Особняком смотрелся лишь ее Север: в Скандинавии той поры отмечается не менее трех десятков элитных и простых шлемов (вполне оригинальных) с полумасками, бармицами из железных полос и т. д.

Раннее средневековье – эпоха постоянных войн и одновременно предельного упрощения тактики. Бои проходят в основном по весьма примитивному сценарию и заключаются в столкновении масс воинов, которые плохо держат строй. Эта стихийность продержится до конца Средних веков.

Самые показательные тенденции данного периода – сокращение численности варварских армий, неуклонная профессионализация военного дела и постепенное повышение роли кавалерии в боевых действиях (как в количественном, так и в качественном отношении). Кроме того, свою роль сыграло распространение стремян, которые переняли с востока в VII в. Благодаря им утвердилась прочная посадка воина в седле, что привело к усовершенствованию самого седла и средств управления лошадью: упряжи, шпор. Франкский кавалерист уверенно чувствовал себя на коне и мог теперь наносить мощные удары мечом, а также главным оружием средневекового всадника – тяжелым копьем, не боясь вылететь из седла.

Появление воинской элиты в войсках варваров позволяет сформировать относительно небольшие, но исключительно мобильные конные подразделения. Будучи чрезвычайно дорогим удовольствием, они, в свою очередь, провоцируют прогресс феодальных отношений. Вместе с тем конница становится все более востребованной – без маневренной и хорошо вооруженной кавалерии невозможно отражать натиск авар, арабов, венгров, викингов. Вероятно, битва франков с арабами при Пуатье (732 г.) впервые столь очевидно продемонстрировала первостепенную надобность конного войска. Королевство восточных франков столкнулось с этой проблемой двумя столетиями позже, но решило ее при Лехфельде (955 г.) сходным образом: венгров разбила немецкая кавалерия.

В последующие сто лет угроза со стороны кочевников ослабла, однако оформлялась окончательно элита воинов и укреплялись феодальные отношения. Пехота вследствие этого уступала свои некогда главенствующие позиции на полях сражений. Она продолжала господствовать лишь в Скандинавии и на Британских островах, не знавших проблем с кочевниками. Однако именно там – в 1066 г. под Гастингсом – норманны продемонстрировали сполна превосходство в полевом бою тяжелой кавалерии.

Ко второй половине XI в. формируется явление рыцарства. Это прослойка привилегированных воинов, сражающихся на коне с применением в начальной фазе боя главного тактического приема – таранного копейного удара, а затем использующих рубящее и ударное оружие, опять же верхом. Метательное оружие (луки и т. д.) ими почти не применялось. Постепенно усложняется и улучшается защитное вооружение всадников.

Время норманнских завоеваний вплоть до Первого крестового похода – первый период существования рыцарства как такового. Его облик образца 1066 г. известен по гобелену из Байё.

Защитное вооружение всадников Вильгельма и хускарлов Гарольда совершенно идентично, лишь в наступательном заметна разница. Она обусловлена тактикой – вместо превалирующих у англосаксов секир норманны снабжены копьями и мечами. От атаки неприятеля их оберегала кольчужная рубаха до колен и с рукавами до локтей. Уже на раннем этапе она, видимо, дополнялась кольчужным капюшоном. Сверху надевался конический шлем-шпангенхельм или цельнокованый, с переносьем. Штанины получались из пол кольчуги, обернутых вокруг ног для удобства верховой посадки.

Предпочтение в тот период отдавалось именно кольчуге, которая оставляла свободу телу, не стесняла движений. Она вошла в обиход, потому что поменялся и состав нападавших. Все реже в Европе встречаются лучники. Кочевники исчезли, скандинавы использовали это оружие нечасто, относясь к нему с некоторым скепсисом, потому что оно убивало на расстоянии. Несмотря на огромную стоимость и трудоемкость изготовления, кольчужные доспехи полностью вытесняют чешуйчатые.

Щиты миндалевидной формы закрывали всадника от лица до голени, дублируя защиту всего тела в бою. Их конструкция в этот период также едина для Западной и Восточной Европы. Копье не получает каких-либо усложнений: остается стальной наконечник на обычном, хотя и длинном, древке.

Самый интересный предмет того времени – меч. К концу VIII в. франкские мастерские на Нижнем Рейне (главным образом, мастера Ульфберта) освоили производство непревзойденных по качеству и эффективности клинков каролингского типа. На 500 лет эти мечи стали самым популярным видом клинкового оружия не только в континентальной Европе, Скандинавии, на Руси, но и в арабских странах, где очень высоко ценились. В Европе их производили во многих центрах. Так, в Норвегии при раскопах обнаружили более 2 тыс. мечей-каролингов, значительная часть которых произведена на месте. Более сотни мечей известно на Руси, в том числе с местными клеймами.

Меч изготовлялся в пакетной технике, основанной на проковке многократно сложенной полосы из пяти слоев металла: трех стали и двух железа. Имевший длину около 0,8–1 м и весивший обычно не более 1,5 кг, зачастую с округлым, не заточенным, концом, каролингский меч был излюбленным предметом воинов, мало менявшимся внешне на протяжении веков. Модернизировалась форма элементов рукояти (навершие, гарда), которая могла богато украшаться.

С небольшими видоизменениями каролингские мечи просуществовали до второй половины XIII в., а затем были постепенно вытеснены классическими рыцарскими мечами, с которыми, однако, связан закат эпохи рыцарства.

К концу раннего Средневековья сложилась ситуация, когда полноценным бойцом на поле сражения себя ощущал только воин, соответствовавший описанному стандарту экипировки. Эффективность его действий намного превосходила все, что мог совершить пехотинец. Чрезвычайно высокая стоимость вооружения и боевого коня (эквивалентная в Х—XI вв. цене 45 коров, т. е. целому состоянию) и постепенно усложнившийся доступ в сословие элитных воинов довершили дело. Понятие рыцарь (риттер, шевалье – т. е. буквально всадник) стало синонимом человека благородного и высокопоставленного. Принадлежность к роду войск и социальное положение пришли в полное соответствие. Пехота никогда не исчезала с полей сражений, но ее роль стала вполне символической и третьестепенной. Как и сохранившиеся отряды легкой кавалерии, пехотинцы стали вспомогательными силами.

Отличительная черта раннего Средневековья – неразвитая фортификация. Малое число городов, доминирование позднеримских вилл как основного жилища первых феодалов дополнялось повсеместным господством деревянной архитектуры. Лишь в средиземноморской полосе, на старых имперских землях встречаются настоящие каменные укрепления. В остальной Европе они земляные и деревянные. Наиболее распространена комбинация рва, земляного вала и частокола (палисада) из заостренных бревен, вкопанных на валу вплотную друг к другу. Более сложные конструкции – со стенами, снабженными галереями и т. д. – встречаются крайне редко. Монастыри и возникающие города стремятся обзавестись каменными стенами, но процесс идет медленно, поскольку мероприятия требуют больших затрат. Впрочем, роль укреплений существенно возросла в эпоху венгерских и скандинавских нашествий.

Очень быстро возводимые крепости (известны случаи, когда деревянно-земляной форт строили чуть ли не за ночь) оставались крайне непрочными и уязвимыми – в частности, легко горели. Осаду этих укреплений никак нельзя назвать характерной чертой раннего Средневековья. Борьба за них не составляла еще важную часть стратегии и тактики боевых действий. Не развивалась и осадная техника. Впрочем, в эту эпоху – особенно на окраинах континента – создаются укрепленные линии большой протяженности, насчитывающие многие десятки километров. Такова система валов Даневирке в Ютландии, Вал короля Оффы и Вал Черной свиньи на Британских островах и др. Они предотвращали доступ армий противника (со временем – кавалерии) в целые провинции и страны: из Германии в Данию, из Уэльса в Англию и т. п.

Резюмируя, можно сказать, что в V–XI вв. в Европе произошла полная смена парадигмы военных действий: массовая дисциплинированная профессиональная государственная, по преимуществу пехотная, армия Рима уступила на Западе место численно крайне ограниченным, также профессиональным, тяжелым кавалерийским силам, в основе существования и воинской традиции которых лежал принцип феодального индивидуализма.

Были норманны – стали нормандцы

Одна из самых интересных страниц в истории Средних веков – норманнские завоевания. В X–XII вв. норманны создали прецедент – своего рода микроцивилизацию в западном мире.

Правильнее, впрочем, именовать их нормандцами, ибо они явно отличаются от тех скандинавов, которые совершали набеги на территорию франкского королевства.

Возникновение герцогства Нормандия в 911 г. положило начало новому этносу и его культуре, основанных на смешении скандинавского и франкского элементов. Однако в исторической литературе прочно утвердилось не вполне верное именование норманны, а не нормандцы применительно к отдаленным потомкам викингов-переселенцев.

После передачи Рольфу Пешеходу в феодальное владение огромных территорий Нейстрии, получивших впоследствии название Нормандии, сюда переселилось немало скандинавских семей, разбавивших северной кровью этнический состав этих земель. Вместе с тем они перенесли с собой более архаичный и свободолюбивый дух Скандинавии, наложивший неизгладимый отпечаток на нормандский тип феодализма.

После столетнего разорения викингами эти территории находились в изрядном запустении, и местами здесь встречались сплошь скандинавы. Рольфу подчинялась не только Нормандия, но и ряд соседних земель – в частности, Бретань.

Получив целую провинцию в неограниченное управление, Рольф и его потомки решили установить здесь порядок. Жесткая центральная власть в герцогстве, такое же законодательство и, самое главное, его строгое соблюдение – все это принесло стабильность и процветание вновь возникшему государству, чего не встречалось нигде в Европе того времени. Центром нового герцогства стал крупнейший город – Руан.

Рольф немало одаривал своих соратников и католическую церковь, создав мощную прослойку лично связанных с ним и лояльных людей, располагавших той или иной властью. Распространение получили браки людей разной национальности. Сам Рольф женился на 15-летней Гизеле, дочери французского короля; многие викинги также обзавелись франкскими, бретонскими или бургундскими женами. Скандинавские наречия очень быстро вышли из употребления, но самосознание, ощущение исключительности, особости, привилегированности оставались незыблемыми у многих поколений нормандской знати.

Развернул Рольф и бурную законодательную деятельность, возродив порой архаические традиции, чуть ли не времен Салической правды. Позднейшие нормандские хроники сохранили много полулегендарных сведений о справедливости этого законодательства. Рассказывали, что по закону не только вор, но и всякий укрыватель краденого наряду с ним подвергался казни.

Было приказано оставлять на пашнях плуги и тягловый скот, Рольф взял обязательство платить из собственной казны за любой ущерб от разбоя или воровства. Одна крестьянка, сговорившись со своим мужем, решила испытать действенность законов герцогства и украла собственный плуг. Когда дело было расследовано и раскрыто, крестьянина и его жену повесили.

По свидетельству тех же хроник, Рольф велел повесить на ветку дуба в лесу на берегу Сены золотой браслет, который провисел там три года, и никто не пытался его украсть.

Какова бы ни была достоверность этих рассказов, не вызывает сомнения, что порядка в Нормандии было намного больше, чем в любой другой области феодального мира.

Не менее неукоснительно нормандцы блюли свою независимость от французского короля, сохраняя по отношению к нему лишь формальное подчинение. Несколько поколений потомков Рольфа управляли герцогством твердой рукой и сумели не только не растерять, но и приумножить наследие основателя Нормандии.

Характерная для Севера свобода личности повлияла на то, что в Нормандии так никогда и не сформировалась настоящая личная зависимость крестьян от феодалов – общество оставалось весьма демократичным в средневековом понимании этого слова.

Нормандцы даже спустя полтора века после завоевания и внешне, и в поведении отличались от французов. Они не меняли скандинавский тип питания (в частности, незнакомое уже французам употребление пива) и т. д. Нормандцы оставались отличными мореходами и в X в. построили ряд портовых городов и гаваней: Шербур, Дьепп, Гонфлер, Барфлер и др. Большой популярностью в их среде пользовалась героическая поэзия, саги. Судебные вопросы они решали посредством поединков. Сохранялись и иные черты северного быта эпохи викингов.

С середины XI в., периода великих нормандских завоеваний, дошло описание нравов этих людей. Характеризуя их как хитрых, благоразумных, не выносящих обид и всегда готовых к отмщению, автор того времени также отмечал, что они корыстны, властолюбивы, хотя держатся середины между скупостью и расточительностью, а их государи очень щедры. Говорили, будто нормандцы легко переносят голод и холод, любя при этом роскошь в одеянии и оружии и высоко ценя хороших боевых коней. Современники знали нормандцев как людей своевольных и требующих обуздания законами.

Со вступлением в 987 г. на престол Каролингов попытки французских королей поставить Нормандию под свой контроль прекратились. Предоставленное самому себе герцогство еще более расцветает и становится самым могущественным феодальным владением во Франции. И уже в X в. наступает период нормандских завоеваний.

Вероятно, первый поход нормандцы совершили в 964 г. в Испанию, разорив Галисию. Тогда они захватили 18 городов. В 969 г. набег повторился – в нем участвовало около 100 кораблей. Главной целью стал крупнейший религиозный центр Испании – Компостелла. Однако после повальных грабежей и разорения, учиненных нападавшими, испанское войско прогнало их обратно на корабли.

В начале XI в. внимание нормандцев переключается на Южную Италию. В 1016 г. несколько нормандских паломников прибыли на Апеннины. Их целью был знаменитейший монастырь Михаила Архангела на горе Монте-Гаргано в Апулии. Там они встретились с неким Мелусом – византийским вельможей из Бари, поднявшим восстание против императора. Мелус предложил нормандцам поучаствовать в борьбе с Византией и помочь ему отвоевать греческие земли в Италии. Разумеется, на такое предложение они согласились и отправились за подмогой.

Юг Италии был территорией, где боролись три основные силы – византийцы, лангобарды (ломбардцы) и арабы. Лангобардские князья владели Беневенто, Салерно и Капуей; Апулия, а также Амальфи, Гаэта и Неаполь принадлежали византийцам; на Сицилии хозяйничали арабы, постоянно пытавшиеся расширить свои владения. И ни одна из сторон не имела решающего перевеса в силах. В это самое время сюда и пришли нормандцы.

С 1017 по 1029 г. ограниченный контингент добровольцев (в коих недостатка в самой Нормандии никогда не ощущалось) воевал в Южной Италии как против византийцев, так и в союзе с ними против арабов. Нормандцы сражались за тех, кто оказывался щедрее, всегда преследуя свои корыстные интересы. И в 1029 г. герцог Неаполитанский подарил их вождю Райнульфу цветущую землю между Капуей и Неаполем, где возникло первое нормандское княжество в Италии со столицей во вновь построенной крепости Аверса.

Затем из Нормандии потянулись туда люди, порой целыми семьями. Они шли через Францию и Альпы, приплывали по морю. Этому нашествию способствовал традиционный для нормандцев обычай майората, т. е. наследования земли старшим сыном. Огромное количество самоуверенных и гордых отпрысков нормандских воинов не получали ни клочка и, не имея иных средств к существованию, искали лучшего вне родины.

Показателен пример Танкреда и его семьи из Отвиля. У него было пять сыновей от первого и семь от второго брака. Естественно, отцовское поместье получил старший, а остальным выпал жребий гоняться за удачей. Сыновья Танкреда составили ядро второй волны нормандских завоеваний в Италии. Они многократно побеждали византийские армии, взяли множество городов и разбили византийский флот в морском сражении. Осуществлялись вылазки и на Сицилию. После четырехлетней осады сдался византийский оплот Византии на Апеннинах– город Бари. В результате нормандцам досталась вся Апулия.

Известнейшие среди сыновей Танкреда – Роберт Гвискар (Хитрая Голова), Рожер Сицилийский, Вильгельм Железная Рука, Гумфрид и Дрого.

Папа Лев IX, встревоженный успехами нормандцев, попытался создать против них коалицию, но в конце концов сам выступил во главе немецко-итальянского войска, чтобы пресечь постоянную угрозу. 18 июня 1053 г. под Чивитате произошла битва, в которой нормандцы наголову разгромили намного превосходившие их силы противника. Лев IX был взят в плен; хотя ему целовали ноги и просили прощения, но удерживали около года, пока тот не согласится на мир.

Папа Николай II, рассматривая нормандцев как главную свою опору, даровал Роберту Гвискару титул герцога Калабрии, Апулии и Сицилии. Так нормандцы в Италии стали вассалами Святого престола. Они оказались надежной и верной опорой папской власти, усмирив ее многочисленных противников, а папа – их покровителем.

Захватив Калабрию, взяв Бриндизи, Таренто и Реджио, нормандцы высадились на Сицилии. Там хозяйничали арабы, в очередной раз отбившие ее у византийцев. В 1060 г., узнав о намерении нормандского врага переправиться на Сицилию, они выслали большой флот, чтобы предотвратить нападение. Однако упоминавшийся выше Рожер всего со 150 всадниками высадился на острове и захватил город Мессину, вызвав на себя атаку всего арабского флота. Пользуясь этим, нормандское войско беспрепятственно переправилось в пункт назначения. Рожер захватил все основные замки и города острова, несмотря на численное превосходство арабов. Получив титул графа Сицилийского, он предпринял рейд на Мальту и занял ее, освободив там всех рабов-христиан.

Вслед за этим нормандцы быстро покорили лангобардские княжества Центральной Италии. Честолюбивый Роберт Гвискар загорелся идеей подчинить ни много ни мало саму Византию и стать императором. В 1081 г. он захватил о. Корфу, высадился в Иллирии и осадил крупнейший торговый город региона Диррахий (Дурраццо). Император Алексей Комнин пытался воспрепятствовать вторгшемуся в его владения агрессору и даже хотел создать общеевропейскую коалицию против нормандцев; его союзники – венецианцы – разбили нормандский флот. И все-таки, несмотря на пятикратное превосходство соперника, Гвискар одолел византийское войско и в 1082 г. взял Диррахий. Впрочем, развития эта экспансия не получила; в 1085 г. Роберт Гвискар скончался.

Его сын Боэмунд, прозванный Тарентским, продолжил завоевания в Иллирии, а в 1096 г. стал одним из лидеров Первого крестового похода. Ему не досталось солидных владений, соответствующих притязаниям, и он обзавелся в конце концов собственным княжеством в Антиохии.

Сын Рожера I Рожер II вскоре после кончины своего дяди (внука Гвискара), бывшего герцогом Апулии и Калабрии и не оставившего наследников мужского пола, объединил под своей властью все нормандские владения в Италии. От Сицилии до Салерно, Беневенто и Капуи теперь простирались земли, подконтрольные ему. В 1130 г. Рожер получил от папы титул короля – появилось новое королевство Обеих Сицилий, просуществовавшее до середины XIX в. Впоследствии Рожер II присоединил ряд территорий в Африке, в Греции и даже разорил предместья Константинополя. В течение XII–XIII вв. королевство оставалось серьезной и влиятельной силой в регионе, служа своего рода противовесом и папской власти, и в особенности немецким императорам.

Италией нормандские притязания не ограничились. В 1066 г. Англия подверглась последнему в своей истории завоеванию. Оно было осуществлено герцогом Нормандии Вильгельмом Незаконнорожденным, впоследствии известным как Завоеватель.

Классический государь своей эпохи – властолюбивый, беспринципный и агрессивный, Вильгельм проявил полководческий талант, воюя в Анжу, во Фландрии и с королем Франции.

В результате запутанной ситуации с престолонаследием в Англии после смерти Эдуарда Исповедника на троне восседал его ближайший сподвижник Гарольд Годвинсон. На то же претендовали трое: конунг Норвегии Харальд Суровый, брат Гарольда Тости и Вильгельм Незаконнорожденный. Причем последний юридически имел больше прав: Эдуард в свое время завещал корону именно ему.

Высадившись в гавани Певенси 28 сентября 1066 г., Вильгельм 14 октября разгромил в тяжелейшем сражении при Гастингсе ослабленное войско из отборных хускарлов Гарольда. Заняв господствующую позицию на холме, отразив несколько атак тяжелой кавалерии нормандцев, англосаксонская пехота не сдавала позиции. Лишь после седьмого кряду наступления, произошедшего под вечер, когда у англичан дрогнули нервы и они ринулись на равнину, лишившись тактического превосходства, нормандцы сумели переломить ход сражения в свою пользу и победить противника. Англия досталась Вильгельму. Через два месяца он короновался.

Таким образом, в середине—второй половине XI в. потомки викингов, осевшие в Нормандии, завоевали многие территории в Англии, Италии, Испании, Африке, на Балканах, в Сирии и Палестине. Они создали ряд государств западного мира и наложили неизгладимый отпечаток на их культурное развитие. Известно, например, что именно в Нормандии и Южной Италии в регионах контакта народов вызревали зачатки готического стиля архитектуры, складывалась новая литература и прорастало новое мировоззрение. На некоторый период времени норманны (нормандцы) превратились в главную силу цивилизации Запада.