Текст книги "В бой идут одни пацаны"

Автор книги: Александр Тамоников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

– А вот перебивать старшего по званию недопустимо! Неужели вас этому не учили, лейтенант? Мне известно, что вам говорили в училищах, но прибыли вы для службы в Таджикистане. Задача перед вами предельно ясная – помочь в создании вооруженных сил, а конкретно – первой мотострелковой бригады и бригады специального назначения.

– Это обман, – крикнул кто-то из зала.

Крик подхватили, посыпались возмущенные вопросы.

Министр молча выслушал их, затем поднял руку и сказал:

– Успокойтесь. Наше правительство договорилось с правительством Республики Узбекистан, что вы будете служить в Вооруженных силах Таджикистана пять лет. Затем возможна замена, но это будет зависеть от обстановки. Кто не согласен служить в армии Таджикистана, тот может сдать удостоверение личности, диплом и ехать домой. Держать никого не станем.

Желающих отказаться не нашлось.

Логинов проговорил:

– Вот мы и приехали, мать их, этих местных правителей! Прав оказался Велисевич, завернули нам в бумажку дерьмо, а мы его проглотили.

– Да, – согласился Левченко. – Попали так попали.

– Может, к черту этот Таджикистан? Свалим домой?

– Без дипломов и удостоверений?

– Зачем? Документы заберем, а свалим тихо.

– Сначала надо присмотреться, что к чему. Свалить, думаю, всегда успеем. И потом, на хрена куда-то валить, если можно обратиться к командиру российской дивизии? Он, пожалуй, здесь имеет больший вес, чем этот генерал. В общем, посмотрим.

– Да, полная лажа!

Министр обороны Таджикистана между тем продолжал выступление. Он объяснил обстановку, сложившуюся в республике и на ее границах на данный момент, рассказал о политике правительства, полностью ориентированной на Россию, и еще много о чем, что не запомнилось. Закончив речь, генерал ушел.

На сцене остался полковник.

– Внимание, товарищи офицеры! Сейчас я оглашу списки, кто направляется в первую мотострелковую бригаду, а кто – в бригаду спецназа. Этих соединений как таковых еще нет. Вот вы и станете основой формируемых бригад.

Полковник зачитал списки. Левченко, Логинов, Гончаров, Налимов, Марин, Кожичук и многие другие офицеры-самаркандцы были причислены к первой мотострелковой бригаде. Все они попали в третий мотострелковый батальон. На должности названные лейтенанты назначались произвольно. Так Алексей Гончаров сразу получил должность начальника штаба батальона, Владимир Налимов – заместителя комбата по воспитательной работе, Влад Марин – командира первой роты. Михаил Левченко, Сергей Суворов и Сергей Логинов были назначены командирами взводов.

Вот так навскидку производилось формирование соединения. В Министерстве обороны Таджикистана особо не напрягались, составляя штаты. На должности ставились первые попавшиеся офицеры из общего списка выпускников. Полковник представил и командира третьего мотострелкового батальона капитана Карима Маджитова.

– Теперь мы одно подразделение, как говорится, единая команда. Служить и воевать будем вместе, – заявил тот.

Марин спросил:

– С кем воевать?

– Как с кем? С исламистами, талибами, повстанцами, которые хотят вернуть страну в средневековье.

– Я имел в виду, где наш личный состав? Списки есть, а людей нет.

– Понял. Личный состав недалеко, здесь же, в другом актовом зале министерства. В республике проведена мобилизация. Ведь наше правительство не имело своей армии и только сейчас начало создавать ее.

Логинов спросил:

– Это что, нам партизан дадут?

Под «партизанами» подразумевались лица, призванные в армию на определенное время из запаса.

– Да, партизан, – ответил комбат, отчего-то весело улыбаясь. – Идемте принимать личный состав. Особо не удивляйтесь, людей с гражданки призвали. Кто-то когда-то служил в пехоте, кто-то в артиллерии, кто-то в стройбате. Солдаты из них, конечно, никакие, но других не будет. Позже, когда министерство наладит нормальный призыв, начнет поступать молодежь. Один Всевышний знает, лучше это будет или хуже. Но к делу. Сейчас проходим в зал, каждый командир взвода собирает своих подчиненных и рассаживает их отдельно. Потом я обозначу порядок дальнейших действий.

Алексей Гончаров на правах первого заместителя командира батальона, коим являлся начальник штаба, задал вопрос комбату:

– А вы, товарищ капитан, если не секрет, кем раньше служили?

– Я танкист, – охотно ответил Маджитов. – Был командиром взвода, сейчас назначен комбатом.

– Понятно.

– Прошу, товарищи офицеры, следовать за мной.

Когда Левченко увидел свой личный состав, он растерялся. Среди солдат были мужчины гораздо старше не только взводного, но и комбата. Сразу выделялся один таджик, которому на вид можно было дать лет шестьдесят пять.

Левченко обратился к нему:

– Вы рядовой Ахтам Эргашев?

– Так точно.

– Когда и кем вы служили в армии?

– Э-э, командир, давно это было. А служил я в Германии, в мотострелковом полку, хлеборезом. – Эргашев довольно улыбнулся, словно служба в столовой хлеборезом являлась особенной, привилегированной.

Хотя в реальности так оно и было.

– Значит, в хозвзводе?

– Так точно.

– А из автомата-то стрелять приходилось?

– Один-два раза, на проверке.

– Понятно. А сколько вам сейчас лет?

– Пятьдесят четыре, через месяц пятьдесят пять будет. Я на дембель пойду. В военкомате сказали, два месяца отслужишь, и домой, к семье. У меня четыре сына, две дочери, шесть внуков.

– Большая семья.

– Большая. Вот только, как независимость объявили, жить бедно стали, война началась. Война – плохо. Бедно жить – совсем плохо. Сыновьям дома строить надо. У меня еще один сын не женился и одна дочь не замужем. А где деньги взять? Раньше, в Союзе, хорошо было. Все было. Работа, земля, отара овец. Арбуз, дыня, виноград, все было. Продавай, получай деньги. Дом строй, свадьбу играй. А сейчас? По секрету скажу, командир, другим не говори, старший сын у меня в горах у боевиков, семью бросил, детей оставил и ушел. Где сейчас, не знаю. Никто не знает. Может, жив, может, нет. А его жене и детям кто помогать будет? – Таджик вздохнул. – Я поддержу. Иначе совсем плохо будет.

Левченко покачал головой и спросил:

– И много у вас таких семей, где отец за «красных», а сын за «белых»?

– Э-э, какой красный? Какой белый? Таких нет. Есть мирный, есть с оружием. Боевик тоже разный, один за одну власть, второй за другую. Все смешалось. Таких семей много, командир. Это плохо.

– Да уж ничего хорошего. А вы готовы, если придется, стрелять в боевиков?

– Мне на дембель скоро. Пока соберут батальон, дадут оружие, технику, учебу устроят, без которой никак нельзя, так дембель и будет. Мне не воевать. Тебе воевать. Им тоже. – Он указал на мужчин лет тридцати – тридцати пяти. Мне домой надо.

– Если выйдет приказ, поедете к себе домой. А насчет старшего сына не волнуйтесь, никому не скажу.

– Спасибо! Зачем комбату, ротному знать? Ты, сразу видно, хороший человек, хороший командир. Тебе сказал, другим не надо.

– Не беспокойтесь. Идите к личному составу.

Левченко посмотрел на четверых солдат, которые держались особняком. Они уже были в полевой форме, у двоих на груди медали. Какие-то местные, таджикские.

– Эй, вы, четверо! – окликнул их Михаил. – Ко мне!

Солдаты подошли.

– Кто такие?

Ответил парень постарше со шрамом на щеке:

– Раньше служили вместе, в одном экипаже БМП-2, у Лангари.

– У Лангари? Кто такой?

Таджики переглянулись.

Старший сказал:

– Долго объяснять. У комбата, лейтенант, спроси, он расскажет.

– Ты считаешь, что можешь говорить с командиром взвода на «ты»?

Таджик пожал плечами:

– Могу и на «вы».

– Вот именно, на «вы». Представьтесь!

– Я командир БМП Рудзи Джалилов, слева механик-водитель Табар Раджапов, рядом с ним наводчик Ораш Умаев, слева наш боец Барфи Макамов. Его не хотели призывать, но он пошел с нами, уговорил военкома.

– Сам напросился? Почему?

– Это, товарищ лейтенант, я вам позже, отдельно расскажу.

– За что у Макамова и Умаева медали?

– За отвагу, проявленную в боях с афганскими моджахедами. У нас у всех такие награды.

– Значит, боевой опыт есть?

– Хватает. Только мы в вашем батальоне вряд ли задержимся. Не потому, что не хотим служить, а потому, что нас в спецназ заберут.

– Уверен?

– Да. Встретил здесь, в министерстве, бывшего заместителя Лангари. Он сказал, поможете Кариму, это комбату, людей обучить, заберу к себе. Его назначают заместителем командира бригады. Он заберет, потому что знает нас, воевали вместе.

– Ну что ж, свои люди везде нужны. Но пока вы мои подчиненные.

– Так никто не возражает.

– Хорошо, свободны!

Джалилов улыбнулся и заявил:

– Это точно, товарищ лейтенант. Свободы сейчас в Таджикистане много, а вот толку от нее никакого. Потому что не свобода это, а бардак. Да вы и сами в этом убедитесь.

– Я уже убедился.

– Э-э, нет! Сейчас, как у вас говорят, вы видите цветочки, а ягодки собирать будете, когда на передовой окажетесь.

– Русская поговорка по-другому звучит, но это неважно. Ступайте к остальным!

Джалилов увел свой экипаж.

Подошел ротный, лейтенант Владислав Марин.

– Миша, идем получать оружие. Через час должны подать автобусы. Батальон отправляют в Куляб. Ты командир первого взвода. Вот первым и вооружай своих лихих бойцов.

– Да, лихих, верно заметил. А куда их вести?

Марин обернулся.

– А вон таджика-капитана видишь?

– Да.

– Подойди к нему. Он объяснит, где склад. И давай, Миша, побыстрей. Оружие, боеприпасы получишь по ведомости и сразу же под роспись выдашь бойцам.

– А они в нас же стрелять не начнут? Мутный народец подобрался.

– Это приказ комбата.

– Ладно. Или мне отвечать по уставу, товарищ командир роты?

– Да иди ты!..

– Уже ушел выполнять приказ. Куляб-то хоть нормальный город?

– Нормальный. Как говорит Маджитов, не Душанбе, конечно, но и не задрипанный кишлак. Правда, я слышал, обстановка там неспокойная, но где сейчас в Таджикистане тихо? Даже в столице оппозиция нет-нет да поднимает голову. Ну все, Миша, давай, работай!

– А из тебя неплохой ротный получится.

Левченко подошел к капитану. Тот объяснил, что склады вооружения находятся в подвале здания, показал, как пройти туда.

При получении автоматов, гранат, магазинов с патронами к Левченко подошел Джалилов.

– Разрешите обратиться, товарищ лейтенант?

– Обращайтесь!

– На взвод положен пулемет «ПК».

– Ну и что?

– Выдайте его Макамову.

– С какой такой радости? Я вообще смотрю, в себе ли ваш Макамов?

– Он в себе, товарищ лейтенант. Насколько человек может оставаться в здравом уме после того, как всю его семью вырезали бандиты.

– Что? – Левченко взглянул на Джалилова.

– Отец Барфи был главой администрации в районе, который захватили моджахеды. Они узнали, что его сын служит у Лангариева, и вырезали всю семью. Когда мы пришли в поселок, Барфи сам хоронил отца, мать, двух братьев и сестру. После этого у него снесло крышу. Так и рвется в бой, не щадит никого. Макамову уже никогда не вернуться с войны, мирная жизнь не для него. Хотя только Всевышний знает, сколько Барфи осталось той жизни.

– Да-а, – проговорил Левченко. – Страшная история.

– Здесь и сейчас подобные зверства не редкость. Люди словно с ума сошли, брат идет на брата.

– Это не люди сошли с ума, а политики, которые толкают их на братоубийственную войну.

– Наверное, вы правы, командир.

– Получит Макамов «ПК», – заверил Джалилова командир взвода.

Получив оружие, Михаил отвел свой взвод во внутренний двор министерства. Там находился комбат.

Левченко подошел к нему и спросил:

– Товарищ капитан, а кто такой Лангари?

– Известная личность. Был полевым командиром у Сангака Сафарова. В январе умер от ран.

– А кто такой Сангак Сафаров?

– Тоже полевой командир. Авторитет. В правительстве высоких постов не занимает, но в Народном фронте считается едва ли не первым человеком. Он, по сути, и начал активную борьбу с исламистами, подняв восстание в Кулябе.

– Понятно.

– Твои все получили оружие?

– Так точно. Сейчас второй взвод лейтенанта Суворова получает. Выдают быстро.

– Это хорошо. Нам засветло надо прибыть в Куляб.

– А где размещаться будем?

– Это, Миша, командование решит. Куляб город немаленький, по местным меркам, естественно. Ладно, ты будь со своими здесь, я пойду в штаб, узнаю, что там с транспортом, а заодно и где нам предстоит размещаться.

Капитан Маджитов ушел.

Начальник штаба батальона Алексей Гончаров отвел сокурсника в сторону и сказал:

– Знаешь, Миша, я тут с одним майором насчет Куляба поговорил.

– Ну и что?

– Хреновая картина вырисовывается.

– Да? И чем она хреновая?

– Майор говорил, что мы едем чуть ли не во вражеский город, где еще остались целые бригады всякой недобитой сволочи. Духи там чувствуют себя как в Афгане, свободно ходят. Днем косят под мирных штатских, а как стемнеет, достают стволы и выходят на охоту. Так что в одиночку ходить в Кулябе опасно, а ночью лучше сидеть на базе.

– Мало ли что говорил этот майор, – отмахнулся Левченко. – У них тут один одно говорит, второй другое. Разберемся.

– Само собой.

Во двор вышел второй взвод, а вскоре и третий.

Подошел комбат, объявил построение батальона, который, кроме трех мотострелковых рот, имел минометную батарею, отдельный танковый взвод, подразделения боевого и тылового обеспечения.

Маджитов вышел на середину строя:

– Внимание! К парадному входу министерства уже поданы автобусы. Батальон следует в город Куляб. Место размещения – гостиница «Интурист». На завтра запланировано получение боевой техники в Кулябском полку двести первой мотострелковой дивизии. Сейчас командирам рот и взводов вывести личный состав к автобусам. Колонна должна выйти на марш не позднее полудня. Передайте личному составу, что обедать будем на месте, в Кулябе. Вопросы есть? Вопросов нет. Выполнять приказ!

Автобусы прошли почти двести километров за три часа с небольшим. В 15.10 они встали возле гостиницы «Интурист», освобожденной для размещения личного состава мотострелкового батальона. Час ушел на обустройство.

Михаил бросил сумку на кровать, подошел к столику, на котором стоял телефон, и поднял трубку. Тишина.

– Ну, что, Миша, есть связь? – спросил ротный, Владислав Марин.

– Глушняк.

– А ты домой позвонить хотел?

– Не домой. Не хочу родителей расстраивать. Пусть думают, что я по-прежнему в училище.

– А как же письма?

– Свяжусь с Толиком Куприяновым, он перешлет их сюда, ну а я ответ и конверт подписанный ему отправлю. Получится, что письма домой в Чугуев будут приходить из Самарканда. С опозданием, конечно, но сейчас это в порядке вещей.

– Так все равно узнают через полгода.

– Кто знает, Влад, будем ли мы живы через полгода.

– Так кому же ты тогда хотел позвонить?

– Девушке.

– Это Лизке своей?

– Какой, к черту, Лизке? Нет ее больше.

– Вике?

– Наташе!

– Наташе? – удивился Логинов, естественно, слышавший разговор друзей.

– Да, Наташе во Львов.

– Ты о ней никогда не рассказывал, хотя, помню, письма из Львова получал. Что за девушка? Невеста?

– Все тебе надо знать, Серега.

– Не хочешь – не отвечай!

– Наташа не невеста. Просто хорошая знакомая. Увиделись на свадьбе друга в Чугуеве. Стали переписываться.

– Хорошая девушка?

– Хорошая. Еще вопросы есть?

Логинов пожал плечами:

– Больше вопросов нет.

Левченко повернулся к Марину:

– Влад, я пройдусь по городу. Наверняка переговорный пункт где-то рядом, в центре.

– Один?

– И что? Я же вооружен до зубов. Сейчас еще не то время, чтобы опасаться нападения духов.

– Я бы запретил, но разве ты послушаешься? Хотя должен подчиниться.

– Мне у комбата разрешения спросить?

– Маджитов тебя не отпустит.

– Верно, поэтому решим так. Я ни у кого не отпрашивался, ушел сам, в самоход.

– Давай, коли приспичило.

Левченко взял автомат, запасной магазин, две гранаты «РГД-5» и спустился на улицу. Людей там было немного.

Левченко остановил первого попавшегося таджика:

– Салам!

– Салам! – ответил тот.

– Где у вас тут переговорный пункт?

Таджик плохо говорил по-русски.

– Это где телефон, звонить в другой город?

– Да.

– Недалеко. Идешь налево, один, два, три дома. Потом право, еще два дома. Увидишь сквер, там старый фонтан. Туда не ходи, шагай через площадь. Увидишь почту, рядом телефонная станция. Я бы проводил, но мне в другую сторону нужно.

– Не надо провожать, спасибо.

– А в гостинице теперь солдаты живут?

– Тебе какое дело?

– Ай, никакого, просто интересно.

– Если никакого, то и не спрашивай.

Левченко прошел по указанному маршруту. Где-то за углом ухнул разрыв гранаты. Михаил сразу определил – «РГД-5».

«Действительно неспокойный город», – подумал он, приведя автомат в готовность к стрельбе очередями.

Междугородный переговорный пункт парень нашел без труда. В относительно большом зале с шестью кабинами не было ни одного человека. Пахло порохом. Он подошел к окошку заказов. Молодой таджик, сидевший там, вдруг завопил и упал на пол, ушел из поля зрения Левченко.

– Эй! – крикнул ему Михаил. – Ты чего шуганулся?

– Не стреляй!

– Не понял!.. А зачем мне стрелять, если я пришел заказать телефонный разговор?

– Те, которые приходили до тебя, тоже заказывали телефонный разговор.

– Да ты поднимись. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Таджик поднялся. В глазах испуг.

– И что тебе сделали те, кто приходил?

– Они были в такой же форме.

– Ну и что?

– А то, что, поговорив, не хотели платить. Когда я сказал, что надо деньги давать, один из них выстрелил в окошко из автомата. Хорошо, что я успел упасть на пол. Вот смотри, пули попали в стену, потолок.

Левченко пригляделся.

– Да, пули. А чего это они вдруг стрелять начали? Из-за того, что не хотели платить? Ерунда. Ушли бы, да и все.

– Пьяные были и злые.

– Понятно. Ты решил, что я такой же.

– Откуда мне знать? Я вообще хотел закрыть пункт, только начальство не разрешило.

– Мне нужно поговорить со Львовом, соединишь?

– Нет связи.

– Ясно. – Михаил достал тысячную купюру, положил ее на стойку. – Ты все же попробуй связаться. Я не сделал тебе ничего плохого и готов заплатить. Бери деньги.

– А если не получится связаться со Львовом, стрелять будешь?

– Ну на хрена мне это надо, дурная твоя башка? Не получится, значит, не получится. Деньги все равно останутся у тебя. А на придурков, которые стреляли, ты внимания не обращай. У каждого народа есть хорошие люди и плохие. Ведь так? Или у вас в Таджикистане только одни хорошие?

– Э-э, какое там! У нас совсем озверел народ.

– Ну что, попробуешь?

– Ладно. Ты ко мне по-человечески, я к тебе тоже.

Таджик быстро набрал код и номер, переданный ему.

Михаил не успел присесть на стул, как услышал голос из динамика:

– Львов, третья кабина.

Левченко зашел туда, поднял трубку:

– Алло.

– Да? – услышал он голос Наташи, девушки, которая нравилась ему.

– Наташа, это я, Миша!

– Миша? Почему из какого-то Куляба? У тебя что, еще одна стажировка?

– Да, типа того. Как ты, Наташа?

– Ты не получал моего письма?

– Нет. Видно, оно пришло, когда я уже уехал.

– Понятно. Я выхожу замуж, Миша.

– Вот как? И кто он, твой избранник?

– Разве это имеет значение?

– Да просто хотел узнать, кому это так повезло в жизни.

– Знаешь, Миша, ты извини, но больше не пиши и не звони. Я не хочу, чтобы о наших отношениях знал мой жених.

– Что ж, не хочешь, не буду. Счастья тебе! – Левченко положил трубку и вышел из кабины.

Таджик спросил:

– Все? Так быстро?

– Тебя как зовут?

– Исмаил.

– Не о чем, Исмаил, было разговаривать!

– А ты так хотел! Плохие новости получил?

– Нормальные. А с Самаркандом можешь соединить?

– Это проще. Давай номер.

– Их два.

– Хоп, наберем два.

Левченко записал номера Лизы и Вики.

Таджик в течение минуты набрал номер Евсеевой.

– Привет! Узнала?

– Мишаня, дорогой! Как твои дела?

– У меня порядок, как у тебя?

– Прелестно. Познакомилась с хорошим парнем.

– Кого-то типа меня в училище подцепила?

– Фу, как грубо! Не подцепила, а познакомилась.

– Не спрашиваю, кто этот счастливчик. Ты уже беременна или блефанешь позже?

– Не твое дело.

– Стерва ты, Лизка!

– А ты придурок. И все твои друзья, которые отправились в Таджикистан, тоже.

– Пошла ты…

– Тебе того же! – Лиза бросила трубку.

Исмаил тут же соединил Левченко с Викой.

– Привет, Вика!

– Привет!

– Как дела?

– Какие у меня дела? Как ты в Таджикистане?

– Отлично.

– По твоему тону этого не заметно.

– У тебя с парнем из института сложилось?

– С каким парнем?

– Не надо, Вика, мне Лиза о нем рассказала.

– Конечно, если Лиза, то… все нормально у меня с парнем складывается. Ты это хотел услышать?

– Нет.

– А ты вправду эгоист, Миша.

– Наверное. Ладно, Вика, рад был услышать тебя.

– Ты, Миша, береги себя и возвращайся живой! Остальное неважно.

– Спасибо тебе, Вика, и прости за все!

– Будет плохо, звони.

– Нет! Больше я тебе не позвоню. Еще раз прости и прощай. – Михаил прервал разговор и вышел из кабины.

Исмаил спросил:

– Опять плохие новости, офицер?

– Да, что-то не везет мне последнее время, Исмаил.

– Как так не везет? Жив, здоров, сейчас это самое главное.

– Я тебе еще должен денег?

– Нет.

– Ну, тогда бывай!

– До свидания. Заходи еще, я через двое суток на третьи работаю.

– Может, и зайду.

Левченко вернулся в гостиницу. Там он узнал, что двое офицеров, прибывших в Кулябский гарнизон, обстреляли переговорный пункт, а позже бросили гранату у балкона жилого дома. Что-то, видимо, им там не понравилось.

– Как переговорный пункт? – спросил Логинов.

– Стоит! Но наши охренели по полной. Так нельзя. Теперь их, наверное, посадят.

– Вряд ли. Отмажут, воевать ведь кому-то надо.

– Такие навоюют!

– Это не наше дело. Выпьешь?

– А есть?

– Взяли у местного служащего.

– Давай, но немного, граммов сто.

– А что так?

– А то, Серега, что завтра технику получать. Или забыл?

– Понятно, не удержался и позвонил Лизке. Потому и настроение плохое.

– Ничего тебе не понятно, Серега. Наливай!