Текст книги "Догоняющий радугу"

Автор книги: Алекс Ведов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

До меня вдруг дошел смысл того, что имел в виду Виталий, когда еще там, в гостинице, сказал мне про общую причину нашего появления в Нарьян-Маре и то, что жизнь гораздо сложнее всех наших представлений о ней. Здесь происходило что-то очень значительное, что связывало его и мою судьбу, но что?

Я осознал с предельной ясностью, что не смогу уехать отсюда, пока не разрешу для себя эту тайну. Цель, с которой я сюда приехал, отодвинулась на задний план. С фатальной решимостью, какая охватывает нас на крутых поворотах судьбы, в самые ответственные моменты жизни, я принял для себя мысль, что мои поиски принимают совсем другое направление. Я еще не знал, что найду в результате и найду ли что-нибудь вообще, но почему-то с каждой секундой во мне крепла уверенность, что это для меня неизмеримо важнее.

Согревшись у костра и позавтракав, я собрал свои вещи, взял ружье и стал спускаться вниз. Сумку с одеждой Виталия оставил наверху – поклажи и так было достаточно, а путь предстоял вовсе не близкий. Кроме того, какое-то чутье мне нашептывало, что делать этого в любом случае не стоит.

Я спустился с горы и, отойдя немного, обернулся и бросил на нее прощальный взгляд. Я чувствовал себя уже не тем человеком, который забрался на гору вчера. Постояв немного, я развернулся и зашагал туда, откуда пришел.

Часть вторая. ОБРЕТЕНИЕ ИЩУЩЕГО

Глава 1

Обратный путь показался мне тяжелее – отчасти потому, что шел один, отчасти из-за сознания невыполненной миссии, но более всего мне не давало покоя то, что пришлось испытать на вершине, было оно реальным или нереальным. В ушах все еще стоял этот голос: «Иди за ищущим!» Если это был призыв, обращенный ко мне, то чей? Что он означал? Ответа я не находил.

Я знал одно: Виталий исчез, и мне нужно если не найти его, то хотя бы понять, куда и зачем он пропал. Обращаться в милицию было глупо – что бы я им сказал? А что, если местная милиция уже его ищет заодно с товарищами из госбезопасности? Я бы только создал самому себе в таком случае дополнительные проблемы, про поиски тетради пришлось бы вовсе забыть. Да дело было даже и не в этом. Я всем нутром чувствовал, что за всем происходящим стоит какая-то тайна, и раскрыть ее мне нужно самому. И еще надо было найти рукопись. Нужно было идти за помощью к тому старику, шаману, – другой зацепки Виталий не дал. Как разыскать его, он вроде написал, но в записке добавил, что лучше разузнать подробнее у здешних жителей.

Я усмехнулся своим мыслям. Если бы еще неделю назад мне кто-то сказал, что я буду искать встречи с шаманом, то тем самым изрядно повеселил бы меня. Общаться с шаманом даже не то чтобы не входило в мои планы – но мне и в голову никогда бы не пришло, что в моей жизни когда-нибудь возникнет подобная необходимость.

Дорога назад заняла у меня четверо суток. Я шел медленно, часто останавливался, сверяя маршрут; подолгу отдыхал на привалах; по ночам беспокойно и тяжело ворочался в своем спальнике, не в силах уснуть. Когда это все-таки удавалось, сон был тяжелый и глубокий, без сновидений, как будто там, на Лысой горе, я насмотрелся их на всю оставшуюся жизнь.

Я вздохнул с облегчением, когда показался Нарьян-Мар. Мысль о том, что скоро увижу людей, меня очень порадовала, хотя я всегда легко переносил одиночество.

Первым делом надо было зайти к Илье – вернуть ружье. Остановившись у дверей его дома, я постучал. Дверь открыла женщина средних лет – я понял, что это была его жена. По тому, как удивленно она воззрилась на меня, было ясно, что моего визита никак не ожидала. Мне стало неудобно за свой не слишком ухоженный вид. С моей грязной, мятой одеждой и щетиной недельной давности на лице меня, наверное, можно было принять за бездомного бродягу.

Я поздоровался и спросил, дома ли хозяин.

– Ой, а он на охоту ушел. Дня три его не будет. Он сказал, что вы придете позже, – недоуменно сказала женщина.

Я, не вдаваясь в подробности, представился и пояснил, что мой поход завершился скорее, чем предполагалось, и теперь вот возвращаю такую нужную в хозяйстве вещь.

– Да вы все равно заходите, отдохнете с дороги, чаю попьете, – радушно засуетилась супруга Ильи, принимая ружье. – Поди, ведь умаялись!

– Нет-нет, спасибо! Мне некогда, надо идти, – твердо ответил я. – Вы мне лучше вот что подскажите: Илья рассказывал, что где-то на окраине живет старый шаман, как его… Етэнгэй, что ли? – Я с трудом вспомнил и выговорил труднопроизносимое имя. – Как бы мне его найти?

Лицо женщины приняло несколько испуганное выражение.

– Господи, зачем он вам?

– Мне позарез надо, я вас очень прошу! Хотите, я вам заплачу? – Я действительно был готов выложить почти все деньги, выделенные мне на командировочные расходы.

– Да не надо мне от вас денег! Просто…

– Что «просто»? Скажите же, ну, пожалуйста!

– Понимаете… Лишний раз к шаманам никто не ходит. Что у вас, молодой человек, за беда такая?

– Сейчас для меня это очень важно, поверьте! Чего вам стоит сказать, если знаете! А я вам всю жизнь благодарен буду!

Я уже был готов встать на колени перед хозяйкой дома.

На лице женщины отражалась мучительная внутренняя борьба.

– Ну, хорошо, но смотрите, вы сами просили! Потом чтобы не пожалеть! – Она поколебалась еще несколько секунд, потом вполголоса быстро произнесла: – Где он живет, я без понятия, да и знать не хочу. Но я слышала, что у него есть родственница, помоложе, не знаю, кем она ему приходится, но она уж вам точно скажет. Она сама, – тут женщина перешла на шепот, – тоже из шаманов будет!

– Это как? Шаманская династия? – попробовал я пошутить, но вышло невесело. – И где ж мне ее разыскать?

– Она в школе работает учительницей. Школа во-он там. – Она показала рукой. – Там спросите, адрес вам скажут.

«Час от часу не легче! – подумал я. – Еще надо искать какую-то знахарку!» Но ничего лучшего не оставалось. К тому же я давно уже смирился с мыслью, что, пока я здесь нахожусь, не надо удивляться никаким неожиданным поворотам.

Я поблагодарил хозяйку и повернулся, чтобы отправиться в гостиницу. Надо было привести себя в порядок, прежде чем куда-либо идти.

– Да, еще знаете что? – сказала мне супруга Ильи вслед. Я обернулся. – Только Илье не говорите, что я вам сказала, если еще увидитесь, хорошо?

– Конечно! Спасибо еще раз огромное! Всего доброго! – ответил я и зашагал прочь.

Гостиница после всех перипетий пути показалась мне просто родным домом. Я на всякий случай осведомился у дежурного, не появлялся ли Виталий. Мог бы и не спрашивать, отметил я про себя, услышав отрицательный ответ. И так уже было понятно, что мы больше никогда не встретимся.

Я поднялся в свой номер. Первым делом сбросил с себя одежду и пошел в душ. Посмотрев на свое отражение в зеркале, я испытал еще одно потрясение. Я не узнал самого себя.

Из зеркала на меня смотрел исхудавший, небритый тип с ввалившимися щеками и темными мешками под глазами. Но главное – у меня на висках серебрилась седина, которой раньше не было. За последнюю неделю я постарел на добрый десяток лет!

Еще одна деталь заставила меня замереть. На животе и на груди у меня виднелись розовые продольные царапины. Я ошеломленно замер: это были следы от когтей ящера, добычей которого я чуть не стал в том еще не развеявшемся кошмаре. А на бедре – как раз в том месте, которое было сдавлено щупальцем спрута в озере, – виднелся лилово-розовый продолговатый синяк. Я помотал головой, отгоняя страшную картину, но отражение осталось прежним. Потрогал царапины и синяк рукой – боли не чувствовалось. Потом я вспомнил такой факт: под гипнозом человеку можно внушить, приложив ему к коже холодный предмет, что тот раскален, и будет настоящий ожог. Читал я и про стигматы у святых. Не было ли это каким-то подобным явлением?

Я долго стоял под душем и лил на себя попеременно холодные и горячие струи, стараясь унять сердце и восстановить душевное равновесие. Даже здесь проклятая гора не оставляла меня в покое!

Когда я вышел из душевой, немного успокоенный, освежившийся и приободренный, обнаружил еще один неприятный сюрприз. Листок с описанием, где искать тетрадь и где живет старый шаман, куда-то исчез. Я точно помнил, что убрал его в тумбочку. Виталий предостерегал: они могут обшарить и мой номер. Похоже, именно это и произошло в мое отсутствие. Я вспомнил, что письмо он просил уничтожить, а я не придал особенного значения этой просьбе. Мусорная урна, куда я его, порвав, выбросил, естественно, была пуста.

У меня на душе стали скрести кошки. «Черт, похоже, я Виталия подвел! Неважный из меня конспиратор!» – с досадой думал я.

Нужно было немного успокоиться. Может быть, не все так плохо, ведь номер убирали! А листок уборщица выбросила по ошибке. Зря, наверное, я паникую. Но после такого похода кто угодно станет нервным! Хорошо, что успел спросить, где искать старика. И теперь хотя бы представляю, с чего начать.

Мне потребовалось немало времени, чтобы окончательно успокоиться. Когда я привел себя в более-менее приличный вид и переоделся, было около пяти. Откладывать поиски на завтра не хотелось и еще больше не хотелось сидеть в одиночестве. Нужно было просто поговорить с кем-то. Для нормального человека, к числу коих я все еще продолжал себя относить, всего происшедшего было слишком много, чтобы и дальше оставаться одному, пережевывая в уме события последних дней.

Я разузнал на вахте, где находится школа, на которую мне указывала жена Ильи, вышел из гостиницы и направился туда. Хотя лето было в самом разгаре, в школе наверняка должен был оставаться кто-то из педагогов: ремонт, подготовка к предстоящему учебному году, факультативные занятия, да мало ли еще что.

Мне повезло: я заглянул в учительскую и застал там сразу нескольких преподавателей. Преодолевая смущение, я представился журналистом из областной газеты «Правда Севера», который готовит материал для статьи о традициях коренного населения. Эту роль я себе придумал загодя, еще в гостинице, и для пущей убедительности прихватил фотоаппарат и папку с ручкой и тетрадью. Я заявил, что «ищу учительницу (тут я показался себе полным идиотом), которая, по слухам, имеет какое-то отношение к… как бы это помягче сказать, ну, в общем, к шаманизму».

Учителя переглянулись между собой, потом возникла напряженная пауза, после которой самая старшая из них (видимо, завуч или директор) недовольно воскликнула:

– Ох, уж мне эти корреспонденты! Ну, прямо как мухи на мед! Никакого от вас покоя нет. Только работать мешаете. И как Айын с вашим братом еще разговаривает!

«Айын! – вздрогнул я. – Я ведь слышал уже это имя! Точно, его мне назвал следователь! Он спрашивал, не знаю ли я его!»

Я тут же буквально вцепился в нее с расспросами, не обращая внимания на неприветливый тон. Весьма неохотно она мне поведала следующее.

У них действительно в коллективе есть молодая женщина, преподает в старших классах математику и физику; при этом она – исконная представительница местного национального меньшинства. Она и вправду знакома со всякими шаманскими обрядами; у нее есть несомненные целительские способности, и она якобы их не раз демонстрировала (кому и каким образом – об этом рассказчица умолчала). Эти не совсем обычные занятия она практикует с детства, так как усвоила их от своих предков, среди которых были настоящие шаманы. Но это – глубоко личная сторона ее жизни, куда она никого не пускает, и о которой никто ничего толком не знает. В школе среди коллег держится особняком – ее уважают и побаиваются.

Я очень удивился всему услышанному. До сих пор мне казалось, что только мужчины могут быть шаманами. Но шаман-женщина, да еще молодая, да еще при этом учительница – это было нечто вовсе уникальное!

Я стал расспрашивать, где она живет. Сначала мне наотрез отказали, мотивируя тем, что у нее и так хватает проблем, мол, нечего беспокоить человека. Но я приложил все усилия и весь небольшой отпущенный мне природой запас актерских способностей, чтобы изобразить жгучую необходимость взять у нее интервью. Уверял, что проделал огромный путь ради этого, и сейчас на карту поставлена вся моя журналистская карьера и вообще вся моя жизнь, которую они сейчас губят своим отказом. Я просил и умолял, повторял, что благодарность моя не будет иметь границ. В конце концов, тетушки сдались и написали мне адрес на бумажке. Одна из них даже рассказала, как лучше добраться. Я рассыпался в благодарностях, потом на радостях сбегал в магазин, купил и принес им большущий торт и пару бутылок вина. Расстались мы почти друзьями.

Впервые со дня моего появления в Нарьян-Маре фортуна начала поворачиваться ко мне лицом. Я без проблем и довольно быстро, благо город небольшой, разыскал указанный в адресе дом – это оказалась стандартная блочная пятиэтажка. «Только бы она была дома! – вертелась одна мысль в голове. – Как, они сказали, ее зовут? Айын, кажется, – вот чудные имена у этих ненцев!»

Я поднялся на третий этаж и подошел к двери. Сердце колотилось слишком сильно для столь небольшого подъема. Я еще не придумал, что скажу, да и вообще был далеко не уверен – захочет ли колдунья, или, как ее там, шаманка, общаться со мной.

Некоторое время я стоял перед дверью, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Волнение никак не унималось. В ногах чувствовалась предательская слабость.

«К черту сомнения, все равно больше идти некуда!» – наконец сказал я себе и, собравшись с духом, надавил дрожащим пальцем на кнопку звонка.

Глава 2

За дверью послышались шаги, потом шум открывающегося замка. «Слава Богу, дома!» – облегченно вздохнул я. Дверь распахнулась.

На пороге стояла женщина примерно одного со мной возраста, одетая в короткий голубой сарафан. Она была среднего роста, пожалуй, даже чуть пониже. Этническая принадлежность ее не вызывала сомнений – длинные, густые иссиня-черные волосы, немного скуластое лицо, чуть приплюснутый нос, характерный разрез глаз, кожа с желтоватым оттенком. При этом она была вызывающе, просто чертовски красива: большие, чуть раскосые темно-карие глаза с пушистыми ресницами; длинные дуги тонких и черных бровей; полные, хорошо очерченные губы, подведенные помадой кораллового цвета. В ушах блестели явно не дешевые серьги, и от нее ненавязчиво веяло изысканным парфюмом. Не часто мне встречались женщины с такой яркой, сразу привлекающей наружностью. И еще мне сразу бросилось в глаза, насколько хорошо она сложена, – сарафан не скрывал, а, напротив, выгодно подчеркивал все прелести ее фигуры.

«Вот это да!» – пронеслось у меня в голове. Несколько секунд я стоял, совершенно обалдевший и онемевший, откровенно пялясь на нее. Потом, по-дурацки улыбнувшись, выдавил из себя:

– Добрый день! Извините за беспокойство… Я… ищу шамана по имени Етэнгэй. Мне сказали, что вы его родственница и можете мне помочь.

Она тоже улыбнулась, видимо, понимая мою реакцию на ее внешность. Улыбка была сдержанной, но я отметил, какие у нее крупные белые и ровные зубы, – она могла с успехом рекламировать по телевидению какую-нибудь зубную пасту. Ее глаза, цвета крепко заваренного чая, внимательно и, как мне показалось, доброжелательно разглядывали меня с ног до головы. Это продолжалось пару секунд, потом она сказала:

– Заходите!

Голос у нее был тоже приятный – глубоко грудной, низкой тональности, с теплой бархатистой ноткой.

Я шагнул в прихожую. Квартира была, судя по всему, небольшая, однокомнатная, но сразу располагающая какой-то обволакивающей уютностью.

– Меня зовут Айын, – представилась она сразу; я даже не успел начать. – А вы, надо полагать, Алекс? Виталий о вас рассказывал.

Я обалдел во второй раз. Вообще-то можно было предположить, что они знакомы, – ведь он должен был знать всех в округе, кто имел какое-нибудь отношение к шаманизму. Но чтобы она знала и меня заочно!

– Да, можете называть меня так, – промямлил я. – Меня к вам привело очень важное дело.

– Может, сразу перейдем на «ты»? Так будет легче общаться, – улыбнулась она еще раз с обезоруживающей прямотой.

Мне это очень понравилось.

– Конечно, лучше без лишних церемоний, – уже бодрее ответил я.

– Тогда разувайся, и пойдем на кухню. Кофе будешь?

– Вообще-то не отказался бы, но… уместно ли это? – я несколько замялся. Для этой красивой молодой женщины я был незнакомцем, который пришел неожиданно, незваным гостем, а у нее, скорее всего, есть муж, или еще кто-то, – такая женщина не может проживать в одиночку!

– Все нормально, не беспокойся, – серебристо рассмеялась она, словно угадав мои мысли. – Я живу одна.

Услышать это для меня было неожиданно и тоже почему-то очень приятно.

Я прошел на кухню вслед за ней. Мельком через полуоткрытую дверь я увидел, что жилая комната обставлена не слишком богато, но со вкусом. Вдоль стены стояли огромные, до потолка, стеллажи, все заставленные книгами.

Сев на табурет у стола, я наблюдал, как она ловко орудует с кухонными принадлежностями. Хотя ее внешность была незаурядной, глядя на нее, вряд ли можно было предположить, что она может иметь какое-нибудь отношение к шаманизму, знахарству или чему-то такому в этом роде, – это была пышущая молодостью и здоровьем, привлекательная женщина вполне современного вида. Где-нибудь на улице я бы скорее принял ее за преуспевающую бизнес-леди.

Кофе сварился быстро, я даже не успел заметить. Айын разлила его по маленьким фарфоровым чашечкам и устроилась напротив.

– Итак? – вопросительно сказала она своим чарующим низким голосом. Глаза у нее были на редкость необычные, вбирающие в себя и в то же время теплые, – казалось, они лучатся изнутри. Мне стало несколько не по себе от этого взгляда.

– Айын, ты и вправду… родственница этого шамана? – я не нашел ничего лучше, с чего начать.

– Ну, в некотором роде, – она опять рассмеялась и с непринужденной легкостью добавила: – Он мой дед по отцовской линии.

«Оп-па!» – опешил я уже в третий раз. Надо же – внучка того легендарного старика! Об этом мне в школе не сообщили. Я еще некоторое время сидел, ошеломленный такой новостью. Наверное, вид у меня был дурацкий. Айын с той же сдержанной улыбкой смотрела на меня и выжидательно молчала.

– А что, непохоже? – наконец, засмеялась она. Мне тоже стало забавно, и я засмеялся над своей растерянностью вместе с ней.

– Ну да… я бы не подумал, – пробормотал я. – А я от Виталия узнал, что вроде у него никого нет.

– Преемника в традиционном смысле слова и вправду нет. То есть нет такого человека, который перенял бы от него знание и посвятил бы этому жизнь. Он жил в одно время – сейчас совсем другое. Все очень сильно изменилось, сам знаешь. Сейчас это никому не нужно и мало кому интересно.

Она ненадолго замолчала, отпив из своей чашки. У нее была своеобразная манера говорить – емкими, короткими фразами, которые необычно сочетались с ее обликом и голосом. Я неотрывно глядел на нее, наслаждаясь ароматным кофе, и слушал.

– Но он кое-что все-таки передал, – продолжила она. – Некоторым местным шаманам моложе себя. Твоему Виталию тоже – ему даже не кое-что, а много. Ну и мне, конечно. Он всегда говорил, что традиция не должна прерываться. Я тоже так думаю.

– А вы с Виталием… много общались? – осторожно спросил я и тут же поймал себя на мысли, что предпочел бы услышать отрицательный ответ.

– Нет, мы виделись всего три раза. От меня он мало мог чему научиться. Пожалуй, больше узнала я от него. Вот дед – другое дело. Виталий у него часто бывал. Дед поделился с ним если не всем, то главным, что знал и умел сам. Самое удивительное, что дед считал его самым достойным. Обычно у нас шаманы не позволяют знанию выходить за рамки нашей национальной культуры. Виталий стал редким исключением.

Айын еще некоторое время говорила о том, что культурное наследие здешнего коренного населения постепенно теряется, и как здорово, что еще находятся люди, которым в наше время, насквозь пропитанное духом утилитарности, это небезразлично. Я слушал эту женщину и млел. К моему восхищению ее внешностью прибавилось и то, что она очень разумно излагала свои мысли, речь ее была грамотной и хорошо поставленной. Это не только для красивых женщин редкость, думал я, это вообще редкость. Но тут я вспомнил, что поболтать за чашкой кофе – это, конечно, мило и здорово, но цель моего визита состоит все-таки в другом.

– Айын, – сказал я, мучительно подыскивая нужные слова, – я решил обратиться к твоему деду, потому что, по-моему, с Виталием случилось что-то… нехорошее. И это как-то связано с его, как бы лучше сказать… увлечением. Он бесследно пропал на Лысой горе.

– Вот как? – впервые с момента нашей встречи Айын стала совершенно серьезна. – Говоришь, на Лысой горе? Кажется, я догадываюсь, что с ним случилось.

– В самом деле? – живо среагировал я. – Так куда ж он делся?

– Это пока только мои предположения, – загадочно ответила она. – Так сразу, с ходу, я вряд ли смогу тебе объяснить, и никто бы не смог. Пойми правильно – дело обстоит не так, что мне нечего было бы об этом сказать. И не так, как если бы у тебя не хватило ума понять. Дело в другом. Чтобы понять это, одних объяснений недостаточно. Надо овладеть знанием, а оно со словами имеет мало что общего. Человек, далекий от знания, даже и представить не может, что это такое. Чтобы понять, надо сделать это частью своего опыта.

Я не верил своим ушам. Она говорила примерно то же, о чем писал мне Виталий в своем письме. Я снова всей кожей ощутил близкое присутствие чего-то такого, что было вне всяких привычных представлений о мире. Но теперь это было не просто словами, оно подтверждалось всем, что мне пришлось испытать на Лысой горе.

– Айын, но это еще не все. Я пошел за ним на Лысую гору, думал, он там…

– Ты тоже там был?! – переспросила она. Похоже, пришел ее черед удивляться. – Ну, ты смельчак, однако!

– Какой там, к черту, смельчак! Если бы я знал, что там со мной будет, меня туда было бы не загнать никакой палкой! Хотя меня предупреждали… Я там чуть копыта не отбросил со страха. Никому не дай Бог пережить такое. Видишь, я поседел даже! До этого не было! – Я повертел головой, показывая ей посеребренные пряди на висках. – А еще Виталий просил меня найти в этих краях какую-то свою тетрадь… Да к тому же им тут эфэсбэшники интересуются… У меня из-за этого кувырком вся командировка! В общем, я не знаю, что делать.

– Погоди, погоди! – остановила Айын мой монолог. – Давай все по порядку, с самого начала. С того момента, как ты приехал сюда.

Она поставила еще кофе, а я начал сбивчиво и сумбурно излагать все, что касалось моего пребывания в Нарьян-Маре. Я не мог говорить об этом без волнения – впервые я нашел возможность поделиться с кем-то пережитым. Она несколько раз возвращала мой рассказ в спокойное и упорядоченное русло, при этом периодически подливая мне и себе кофе. Потом на столе появились какие-то угощения, я даже не запомнил, какие. Я самозабвенно рассказывал о том, как и зачем приехал сюда и с первых же минут пребывания столкнулся со страшными байками о Лысой горе. О том, как встретился с Виталием, и о том, что нас связывало с института. О его странных намеках на некое наше общее дело здесь и его загадочной рукописи. О разговоре со следователем. О письме Виталия и его внезапном исчезновении. О том, что я нашел на Лысой горе. Обо всех кошмарных перипетиях то ли сна, то ли видения, то ли чего-то еще. И, наконец, о своем намерении прояснить для себя все произошедшее, которое и привело меня сюда, к ней.

Я рассказывал часа два, изредка прерываясь, чтобы сделать глоток-другой. Она слушала, почти не перебивая, иногда задавая уточняющие вопросы. Когда я закончил говорить, язык двигался с трудом, я почти осип.

– Ну вот, теперь ты все знаешь, – заключил я, дойдя до конца своего повествования.

Она молчала некоторое время, раздумывая о чем-то.

– Да, тяжелый случай, – вымолвила она наконец и опять замолчала, прикусив губу.

Я чувствовал себя пациентом на приеме у доктора, который не решается огласить страшный диагноз.

– Бога ради, Айын, ты можешь сказать, что все это значит? – умоляюще возопил я.

– Ну, прежде всего, успокойся. Ничего непоправимого с тобой не произошло. Но помощь тебе действительно нужна. Виталий был прав: ты оказался на пути ищущего, но пока об этом не знаешь. Я могу, даже должна тебе помочь, но одной мне не справиться. Завтра мы идем с тобой к деду.

Ее голос и смысл сказанного успокоили меня. Вообще, само присутствие этой женщины рядом оказывало успокаивающее действие.

– Хорошо, как скажешь, – я согласен был со всем, что бы она мне ни предложила. – Но что от меня требуется?

– Сегодня – ничего. Потом потребуются некоторые усилия. А сейчас иди к себе и постарайся хорошо отдохнуть. Дед сегодня как раз должен быть в городе, у него тут кое-какие дела. Я сейчас схожу к нему и поговорю с ним насчет тебя. Я все равно собиралась его навестить. А с товарищами из органов будь осторожен. С этим Шацким мы знакомы. На редкость въедливый тип. Он и ко мне в школу заявлялся, расспрашивал про Виталия.

Я подтвердил, что Шацкий действительно называл мне ее имя.

– Разумеется, он от меня ничего не добился, – добавила Айын. – Но поскольку вы с Виталием были друзьями, к тебе они крепко прицепились и просто так не отстанут. Возможно, будут следить за твоими перемещениями. Так что никому не говори, куда уходишь. Завтра жду тебя в девять утра, договорились?

– Договорились! – сказал я, ощущая подъем жизненных сил. Мысль о том, чтобы одному отправляться с визитом к старому шаману, как-то не очень воодушевляла меня. Но в обществе Айын я был готов идти куда угодно.

Мы допили кофе, собрались и вместе вышли из дому. Она шутливо помахала мне рукой на прощанье.

– До завтра! Оденься не слишком парадно. Не опаздывай! – сказала она своим неповторимым голосом, повернулась и зашагала по тротуару. Высокие каблуки ее туфель бойко и уверенно цокали по асфальту. Мне надо было идти в противоположную сторону.

Я посмотрел ей вслед с тем же чувством, с которым оглядывался на нее, наверное, каждый встречный мужчина.

«Какая женщина! – крутилась одна мысль у меня в голове. – Не дури, – тут же оборвал я себя. – Тебе тут ничего не светит! К тому же – колдунья!»

Но перед глазами все время стояло ее лицо, и в ушах продолжал звучать ее голос. Это продолжалось даже тогда, когда я вошел в свой гостиничный номер.

Глава 3

Я все еще находился под впечатлением, которое произвела на меня Айын, и предвкушал завтрашнее свидание с ней, когда неожиданно раздался стук в дверь.

– Войдите! – сказал я, чувствуя, как мигом слетает благостное настроение.

Дверь открылась. Это опять был Шацкий.

– Здра-авствуйте, Алексей Романович! – сказал он тоном, не предвещавшим ничего хорошего. – Не уделите ли мне полчаса вашего драгоценного времени?

– Добрый вечер, – ответил я без особого радушия. – Я вас слушаю.

– Нет, это я вас слушаю! – по-хозяйски заходя и усаживаясь, ответил Шацкий. – Ничего не хотите мне рассказать?

– А чего мне рассказывать? Я думал, нам с вами больше обсуждать как бы и нечего! – сказал я, всем своим видом давая понять, что очень удивлен его появлением.

– Ну, не скажите, не скажите, – многозначительно произнес Шацкий, Посмотрев внимательно на меня, он добавил: – Как-то вы выглядите не очень свежо. Наверное, тяжела работа геолога?

– Да, есть определенные сложности, – сказал я, внутренне подобравшись, – как и у всех. Ну, так чем могу служить?

– Вы правы, правы, – вздохнул Шацкий, – у всех свои сложности. Вот и в нашей работе есть сложности, а вы, Алексей Романович, вместо того, чтобы помочь, нам их добавляете. Нехорошо с вашей стороны, – еще раз вздохнул он.

– В смысле? – удивленно воззрился я на него.

– Ну, как же, – все тем же деланно-огорченным тоном продолжал следователь, – я ж вас просил никуда не отлучаться, просто, по-человечески просил, а вы, будто назло, целую неделю где-то пропадали. Ну и где же вы были, что делали, поделитесь секретом, будьте любезны!

Его вкрадчивая интонация вызывала некоторое раздражение.

– Послушайте, Павел Борисович, – так, вроде, вас зовут? – сказал я. – По-моему, ведь и я вам по-человечески сказал, что быть все время здесь не обещаю. Я делал то, для чего сюда приехал, и это, поверьте, ничего общего не имеет с вашими шпионскими играми. Все, что я знаю, я вам в прошлый раз рассказал. Так чего же еще?

– Ну, допустим, были вы в полях, или как это там у вас называется. Выполняли свою работу. Допускаю даже, что вы Богатырева не видели, – терпеливо сказал Шацкий. – Но скажите, пожалуйста, зачем вы следствие обманываете? Про тетрадь-то вы знали! И где искать ее, знали! И куда ваш друг собирается, тоже знали!

– Почему вы думаете, что я знал? Вы на детекторе лжи, что ли, меня проверяли? – возмущенно отреагировал я, уже понимая, где прокололся.

– А это вы как объясните? – Шацкий открыл свою папку и выложил на стол какие-то мятые бумаги. Я вгляделся: это были части письма Виталия, развернутые, отглаженные, совмещенные до целости и скрепленные скотчем. И, сомневаться не приходилось, прочитанные.

– А вот это? – не давая мне опомниться, Шацкий положил передо мной листок со схемой, нарисованной Виталием.

Я чувствовал себя безбилетным пассажиром, к которому подошел контролер. Да, я их недооценил, подумал я. Черт, как можно было допустить такую оплошность?

Уставившись на лежавшие передо мной листки, я лихорадочно соображал, как вести себя дальше. Проблемы с госбезопасностью, особенно сейчас, мне нужны были меньше всего на свете. Но и оправдываться, подобно нашкодившему и пойманному с поличным мальчугану, мне не хотелось. В конце концов, оправдываться мне было совершенно не перед кем и не в чем. Я набрал полную грудь воздуха и как можно уверенней сказал:

– Что касается тетради, может, он и упоминал что-то. Я пьяный был, не помню. А письмо он мне потом передал. Да, он меня просит разыскать какую-то свою тетрадь. Но что это и где это, я по-прежнему знаю не больше вашего. И у меня, вообще-то, дела есть поважнее, чем какую-то там тетрадь разыскивать. А то, что Виталий написал, будто собирается на Лысую гору, ни о чем не говорит. Может, он туда передумал идти и пошел в другое место. Мало ли куда он мог пойти? У него в Ненецком округе таких мест на примете сами знаете сколько. А вот вы скажите, на каком основании вы обыскивали мой номер без моего ведома и согласия? Изъяли чужую вещь? Читали письмо, которое не вам написано? Это, по-вашему, хорошо? Я хоть и не юрист, но знаю, что такие вещи делаются с санкции прокурора. Вот и покажите мне ордер или какой там надо документ! А потом будем разговаривать.

Шацкого моя тирада, казалось, несколько смутила. Он явно такого от меня не ожидал.

– Что ж, такая наша работа. Зачастую и грязная бывает, и неблагодарная, но кому-то ж надо ее выполнять, – он выговорил это даже с некоторым сожалением. – В интересах дела приходится и на такое идти. Но вы насчет законности наших действий не волнуйтесь: если нужно, все необходимые документы мы вам покажем. К вашему сведению, в отдельных случаях допускаются подобные мероприятия и без санкции, когда ситуация не терпит отлагательства. А сейчас, смею заверить, как раз такой случай. Вас же не было, вот мы и оказались вынужденными прибегнуть к услугам гостиничного персонала. И, как оказалось, не зря.