Текст книги "Каспар Фрай (авторский сборник)"

Автор книги: Алекс Орлов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 72 страниц) [доступный отрывок для чтения: 30 страниц]

122

Река буйствовала до самого заката, то убыстряя, то замедляя свое течение, наталкиваясь на подводные камни, однако ловушек со скалами больше не встретилось. И хотя плот мчался, как резвый жеребец, и все его пассажиры были мокрыми от брызг, ничего более опасного с ними не происходило.

К вечеру река вышла на равнину и сразу усмирила свой норов. А ночью от волнения никто не спал. Только разговаривали, стараясь держаться приятных тем.

Мессир Маноло вспоминал о днях своей юности, Бертран рассказывал о том, как торжественно у фон Марингеров обставлялись турниры, а Фрай только слушал и вспоминал о Генриетте. Как она там? Ждет ли его и подсказывает ли ей сердце, что он скоро вернется?

В свете утренней зари перед путешественниками возник из туманной дымки город Ливен. Со старой крепостной стеной, со зданиями ратуши и полуразрушенными башнями на холмах вокруг города, которыми в древние времена пользовались маги.

– Ну вот мы и дома, – произнес мессир Маноло.

– Да уж, – согласился Каспар.

В прежние времена город часто казался ему мрачным, неприветливым и грязным, но теперь выглядел родным.

На груди завибрировал, напомнив о себе, золотой единорог. Иногда талисман беспокоил Фрая во время плавания, однако ничего страшного при этом не происходило, и он привык.

На самом деле вибрация талисмана говорила о том, что это мессир Дюран или его конкурент – мессир Кромб пускали в ход все свои магические силы, просеивая время и пространство, чтобы узнать, где находится Фрай. Однако им и в голову не пришло поискать на реке. Они были уверены, что пускаться в путешествие по кишащей озерными чудовищами реке – полное безумие.

Плот пристал к берегу недалеко от моста. Путешественники взяли свои сумки и, сойдя на сушу, поднялись на дорогу, ведущую к городу.

– Куда отправитесь вы, мессир? – спросил Каспар.

– Думаю, прежде всего к герцогу.

– Ну так и я с вами.

– А ты, Бертран?

– Я тоже могу составить вам компанию. Я много слышал о нашем герцоге и думаю, лишний меч вам не помешает.

– О нас не беспокойся, – улыбнулся Фрай. – Пока у тебя нет собственного дома, отправляйся лучше в «Кот и Ботинок».

Фрай достал из похудевшего кошеля еще четыре золотых.

– Вот твое выходное пособие, только не следует прогуливать его сразу. Примешь горячую ванну, потом тебя побреет цирюльник, закажешь обед с фруктами. Затем купишь дюжину новых рубашек, шляпу… – Каспар вздохнул. – Одним словом, человеческая жизнь. А деньги я завезу тебе, как только герцог со мной рассчитается…

– Идет, – согласился Бертран.

Они прошли мимо построек торговца лошадьми Табриция, дальше потянулись прядильные и красильные мастерские, возле которых уже в такую рань было довольно оживленно.

За серебряный рилли Фрай нанял одну из освободившихся телег, что возили на покраску холсты, и на ней путешественники въехали в город.

На улицах привычно пахло из сточных канав, а на рыночной площади ругались торговки, пришедшие пораньше, чтобы занять лучшие места. Все это было Фраю знакомо.

Бертран сошел возле гостиницы, а Фрай повез мессира Маноло к себе домой.

123

Видимо, сердце подсказало Генриетте, потому что она распахнула ворота, едва телега остановилась напротив дома. Генриетта была уже одета и, бросившись на шею Каспару, поцеловала его в щеку.

– Вот я и вернулся, дорогая, – сказал он и вдохнул исходивший от Генриетты запах свежей сдобы.

– Какой же вы бородатый, ваша милость, – утерев слезы, произнесла Генриетта.

– А это, познакомься, – мессир Маноло, – сказал Фрай

– Здравствуйте, мессир. Пожалуйте в дом. Я как чувствовала, напекла булочек…

– Мы еще куда-нибудь поедем? – спросил возница, которому казалось, что серебряного рилли слишком много для проезда от городских ворот до улицы Бычьего Ключа.

– Нет-нет, езжай. Ты свою работу уже сделал, – махнул рукой Каспар.

И возница, хлестнув лошаденку, уехал.

– А как же мы доберемся до герцога? – удивился мессир Маноло.

– Об этом не беспокойтесь, мессир. Можете быть уверены, что герцогу уже доложили о нашем возвращении. У его светлости отлично поставлена разведка.

И действительно, не успели Каспар и мессир Маноло, наскоро умывшись и сбрив бороды, сесть за стол, как с улицы донесся цокот копыт. Разгоняя прохожих, по брусчатке промчались гвардейцы в красных мундирах, а за ними на полном ходу – запряженная шестеркой лошадей карета герцога Ангулемского.

Каспар намеренно оставил ворота незапертыми. Он понимал нетерпение его светлости и опасался, что ворота ему просто вышибут.

Гвардейцы заскочили во двор, и его светлость, проскочив ступеньки лестницы, ворвался в дом, едва не сняв с петель дверь.

– Ну?! – воскликнул он.

Каспар и мессир Маноло сейчас же поднялись из-за стола, Каспар вынул из кармана нового камзола драгоценный футляр и молча протянул его герцогу

Герцог сдернул перчатки и, с трудом сдерживая дрожь в пальцах, стал развязывать шнурок. Наконец он достал свиток, развернул и принялся читать арамейские письмена.

Пока его светлость читал документ, Фрай, Генриетта и мессир Маноло стоя ждали.

Дочитав, герцог свернул свиток и, прижав его к груди, на мгновение прикрыл глаза.

– Ну наконец-то… – прошептал он. Затем он спрятал свиток обратно в чехол и, улыбнувшись, спросил: – Почему же вы прежде расположились здесь на отдых, а не поехали ко мне в замок?

– Если бы мы поехали на старой телеге, ваша светлость, то прибыли бы к вам не раньше обеда. Разумеется, если бы нас еще не ограбили по дороге.

– Именно так мы и рассуждали, ваша светлость, – подтвердил мессир Маноло. – Надеюсь, вы не приняли это за проявление неуважения к вам?

– Да ни в коем случае, мессир, – уже совершенно спокойным тоном произнес герцог, надевая перчатки. – Едемте же, господа. Нам с мессиром еще о многом следует переговорить, а ты, Фрай, наверное, хочешь получить свое золото…

– Конечно, ваша светлость.

124

Пока они ехали в карете, Каепар все время молчал и смотрел в окно, наслаждаясь полной свободой. А герцог и мессир не умолкая говорили о каких-то звездных картах, тройственных знаках и прочих непонятных Фраю вещах.

Все, что он понял, его светлость намерен заполучить королевский трон, но, судя по всему, не очень скоро.

Когда карета въехала во внутренний двор герцогского замка, Фрай невольно вспомнил, как приходилось убегать от коварной и любвеобильной графини. Думая о своем, он поднимался по парадным лестницам вслед за герцогом и мессиром Маноло, которые все никак не могли наговориться.

В конце концов все трое оказались в небольшом любимом кабинете герцога, где Каспару уже приходилось бывать прежде.

– Ну что же, – произнес герцог, останавливаясь перед столом, на котором лежали какие-то чертежи и планы. – Ты отлично поработал, Фрай, однако я не думаю, что ты сильно перетрудился… – Его светлость пристально посмотрел на Каспара и продолжил:

– Думаю, что одной тысячи золотых за эту работу тебе будет более чем достаточно. Тем более что ты неплохо заработал в прошлый раз.

Каспар ничего не ответил. Он взглянул на герцога и покосился на двух стоявших у дверей гвардейцев. Его рука невольно коснулась рукояти меча.

Хотя герцог и слыл хорошим фехтовальщиком, но Каспара ему было не обойти. Конечно, замок полон гвардейцев и весть о его гибели опечалит Генриетту. Но не заплатить своим друзьям обещанного жалованья и при этом остаться жить…

Каспар еще раз взглянул на гвардейцев, а герцог вдруг громко рассмеялся.

– Да ты дерзок, Фрай! – воскликнул он. – Ты необыкновенно дерзок! – С этими словами герцог нагнулся, не без труда поднял с пола огромный кошель с золотом и брякнул его на стол. – Вот твои двенадцать тысяч. Забирай. Однако ты дерзок… Неужели мог вот так запросто зарубить своего герцога?

– И в мыслях не было, ваша светлость.

– Ладно, забирай мешок и спускайся во двор. Там тебя уже ждет другая карета и сорок гвардейцев, чтобы по дороге у тебя не отняли твой клад. Отправляйся.

Каспар сильно упарился, пока тащил золото вниз, однако такая ноша его не тяготила.

В сопровождении сорока отборных гвардейцев и в персональной карете, пусть не такой большой, как у герцога, но запряженной четверкой лошадей, Фрай проехал через весь город, вызывая любопытство горожан.

Его представительный кортеж остановился возле банка Генрика Буклиса. Хозяин, который был, наверное, не беднее самого герцога, выбежал к карете и помог Фраю спуститься на землю.

Двое дюжих служащих предложили помочь поднести золото, однако Каспар от их услуг отказался.

Вокруг солидного клиента забегало множество служащих и крючкотворов. Они мигом составили договор, и Фрай оставил золото на хранение.

В отдельные счета он выделил по тысяче золотых для орка Углука, гнома Фундинула и эльфа Аркуэнона. На собственную сумму выписал вексель для получения денег по мере необходимости. Отдельный вексель на тысячу золотых Фрай выписал для Бертрана фон Марингера.

Вернувшись в карету, Фрай приказал, чтобы его отвезли к гостинице «Кот и Ботинок».

С шумом и грохотом его кавалькада пронеслась два квартала до гостиницы. Бертран сам спустился на улицу, услышав шум подъезжающей кареты, и принял у Фрая вексель.

Граф фон Марингер был чисто выбрит, одет в новую рубашку и бриджи. От него пахло хорошим вином.

– Советую тебе не проиграть эти деньги в кости, – сказал Каспар. – Купи небольшой дом, а дальше будет видно, что делать.

– Я учту ваш совет, Каспар, – ответил Бертран. – Благодаря вам я, ничего не умевший делать своими руками, понемногу становлюсь на ноги.

На этом они распрощались, и Фрай со своим эскортом помчался на улицу Бычьего Ключа.

Добравшись до дома, он отпустил карету и гвардейцев. Потом с ощущением оконченной большой работы, не спеша поднялся по лестнице. Фрай помнил, что у него осталось еще одно дело, не менее важное, чем все другие.

– Ну что, ваша милость, теперь вы уже вернулись насовсем? – сияя от счастья, спросила Генриетта.

– Да, с делами герцога я разобрался. Теперь остались только связанные с тобой. – Каспар подошел к Генриетте и погладил ее по щеке.

– Со мной, ваша милость?

– Да, дорогая моя. И вот что я придумал. Раз уж ты давно живешь в моем доме, так, может, пришло тебе время рожать мне детей?

– Ваша милость, для этого достаточно только вашего слова. Вы же знаете, как я отношусь к вам.

– Знаю. Но мне этого мало. Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж по всем правилам и городским законам. Чтобы у нас была хорошая семья – опора герцогства. Что скажешь?

Вместо ответа из глаз счастливой Генриетты хлынули слезы. Каспар улыбнулся и, промокнув их кружевным платочком, сказал:

– Ну что же, будем считать, что ты тоже согласна…

КРЫЛЬЯ ОГНЕННЫХ ДРАКОНОВ

1

Под покровом ночи корабли с острова Красных Скал подошли по неглубокой воде залива к самому берегу. Здесь их никто не ждал. Посланные в разведку уйгуны, обшарив близлежащие холмы, вернулись к обрывистому берегу. Прикрываясь плащом, один из них высек кресалом огонь и зажег фитиль морского масляного фонаря. Затем поднял его над головой и стал подавать сигналы.

– Там никого нет, ваше сиятельство, – произнес смотревший на берег матрос, это он, зная звездные карты, провел корабли к указанному месту. За это ему была обещана жизнь, однако кто знает, что в голове у этого разбойника, самого страшного на всем восточном побережье.

Во всех портах Северного моря знали о графе-разбойнике.

Граф с минуту смотрел на метущийся огонек, потом сказал:

– Поднимай паруса, литтонец, мы идем к берегу.

– Слушаюсь, ваше сиятельство! – воскликнул матрос и бросился к своим собратьям по несчастью, так же, как и он, захваченным на островах.

– Давайте, ребята, пошевеливайтесь, – почти просительно сказал он, стоявшие рядом с графом де Гиссаром уйгуны только и ждали приказа, чтобы покончить со всеми лишними. Желтые, светящиеся в темноте глаза графских слуг наводили на матросов ужас.

Паруса были подняты, и первое судно, подгоняемое ветром с моря, двинулось к берегу. На его носу с лотом в руках стоял еще один слуга графа – этот был моряком и сам отбирал людей для команды. Тех, которые не годились для дела или спьяну вздумали привередничать, уйгуны растерзали – прямо на глазах у остальных, чтобы преподать им урок. Потом развезли матросов по судам – два десятка их стояли под обрывистым берегом в бухте Эйд.

Это были двадцать купеческих ранбоутов, неповоротливых и тихоходных калош, годных лишь для плавания вдоль берега. Купеческие гербы с их бортов были срублены, поэтому нельзя было определить, кому они принадлежали.

От борта к борту стали перекликаться уйгуны. Они то лаяли, как собаки, то орали по-кошачьи. Поговаривали, будто эти твари умеют говорить человеческими голосами, однако за двое суток плавания литтонец не услышал от них ни одного слова. Только лай да рычание. Следом за головным судном паруса подняли и на остальных девятнадцати ранбоутах. Покачиваясь на волнах, они осторожно потянулись к берегу.

– Двенадцать футов! – крикнул моряк, измерявший глубину лотом. – Поберегись! Держись крепче!

Литтонец вцепился в канаты и сжал зубы. Ранбоут имел осадку в семь футов, и теперь им предстояло удариться о дно. К счастью, оно здесь было усыпано мелкой галькой и судно не рисковало пробить себе днище. Хотя какая разница, участь команды почти не вызывала у литтонца сомнений.

Последовал сильный толчок, судно проползло по инерции еще пару ярдов. Заскрипели снасти, застонал корпус, словно протестуя против такого обращения.

Не дожидаясь действий от перепуганной команды, уйгуны сами спустили в воду широкие сходни, а затем несколько воинов прыгнули за борт, чтобы удерживать мостки на волнах.

Из нижних просторных трюмов стали выводить лошадей, которые были под стать самим уйгунам. Невысокие, черной масти, с красноватыми глазами, Матрос-литтонец смотрел на них со страхом: животные рычали, словно дикие звери, и, перебирая копытами, спускались вводу.

С других кораблей, севших на мель, тоже начали высадку. Там, где десант составляли люди и их лошади, порядка было поменьше. Литтонец слышал грубую брань и испуганное лошадиное ржание – животные боялись зыбких мостков и ни в какую не соглашались спускаться по ним в черную воду.

2

При свете луны было видно, как колонны воинов двигаются к берегу. Почувствовав твердое дно, лошади успокоились и теперь только потряхивали мокрыми гривами.

Последними тащили зашитые в огромные кожаные мешки полотна шатров, они покачивались на волнах, похожие на морских чудовищ.

Граф и десяток уйгунов все еще оставались на судне, и матрос-литтонец, замирая от страха, ждал своей участи. Где-то за его спиной, на корме, прятались остальные. Они были так напуганы, что даже не пытались спастись вплавь. Никто из них и не заметил, как из темноты вынырнули уйгуны. Тускло блеснули тесаки, и началась резня – со всех ранбоутов в воду полетели тела.

Где-то еще кричали, а где-то все уже было кончено. Матросы были не нужны графу, и он мог бы отпустить их, однако уйгунским мечам требовалась кровь, без нее они ржавели.

– Ну что дрожишь, литтонец? – с усмешкой спросил де Гиссар, подходя к матросу. Бедняга не мог произнести ни слова, он упал на колени, из его глаз полились слезы.

– Я же обещал тебе жизнь, а свои обещания я держу. А вот твоим товарищам я ничего не обещал, и они уже за бортом. Прощай, литтонец, это тебе за службу…

С этими словами граф бросил на палубу золотой дукат и, взмахнув плащом, словно черными крыльями, зашагал к мосткам, следом за ним, сутулясь, поспешили уйгуны.

Оставив коня на попечение слуг, граф с двумя уйгунами поднялся на крутой берег пешком. На самом верху утеса ветер подхватил полы его плаща и стал трепать их словно флаг. Порывы колючего морского ветра де Гиссар истолковал как хороший знак. Его не встретили здесь ни отряды копейщиков, ни лавины камней да град стрел, а это значило, что о высадке войска в городе Коттоне ничего не знали.

Прежде, когда отряды графа двигались берегом, о его приходе узнавали заранее. Пока он жег город или слободу, уцелевшие беглецы разлетались невольными гонцами, сообщая всем и каждому – спасайтесь, де Гиссар идет.

Торговые порты собирали ополчение, призывали наемников, и дальнейшее продвижение графа становилось все более тяжелым. Его воины стоили двадцати ополченцев каждый, однако были еще и отравленные колодцы, разбросанные на дорогах шипы, спрятанный фураж и угнанный скот.

В конце концов пропадал сам смысл похода, потому что вместе с беженцами уходила и пожива. И тогда де Гиссар поворачивал назад.

Однако на этот раз все было иначе. Прямо в логово к графу – на полуостров Астадор прибыл человек. Он не говорил, кого представляет, однако намеками дал понять, что приехал от короля Ордоса Рембурга Четвертого.

– Скоро прибрежные владения герцогства Ангулемского будут обнажены, – сообщил лазутчик.

– С чего это вдруг? – не поверил тогда де Гиссар.

– Если создать повод, его светлость пожелает обезопасить герцогство и прикроет всеми имеющимися у него войсками свои северные границы.

Услышав это, де Гиссар понял, к чему клонит лазутчик. В истории отношений герцогов Ангулемских и Рембургов случались конфликты, иногда это приводило к войнам, однако после каждого замирения Ангулемские приносили присягу монарху, не оставляя мыслей о королевском троне.

Много раз Рембурги пытались окончательно обезопасить себя, уничтожив весь род Ангулемских, однако. герцогство было сильно и, даже теряя замки – Ангулем и Ланспас, продолжало рекрутировать солдат и наносить войскам короля чувствительные удары. Поскольку у Рембургов имелись и другие враги, вести долгую войну они были не в состоянии, поэтому еще ни разу Ордосам не удавалось одержать над герцогством окончательную победу.

Сейчас сила и независимость герцога Ангулемского достигла такого уровня, что это начало беспокоить короля.

– Так что за повод использует его величество, чтобы заставить герцога перебросить гарнизоны с побережья на восток? – поинтересовался граф.

– Его величество любит охотиться – это общеизвестно, – произнес лазутчик, загадочно улыбаясь. – На юге королевства, в густых лесах Ласпунии много зверя, однако там пошаливают беглые каторжники, а значит, королю нужна охрана, и немалая…

– Насколько же немалая?

– Он возьмет с собой три кавалерийских корпуса.

– Тридцать тысяч всадников? – понимающе усмехнулся граф.

– Именно так, ваше сиятельство. Уверен, что герцог всерьез воспримет эту угрозу.

– Да уж, это точно. Однако есть одна трудность.

– Какая же?

– Городское ополчение и наемники. Пока я доберусь до Коттона, там уже будут меня ждать.

– Так, может, обойти Коттон и сразу двинуться к замкам в долине? – предложил королевский лазутчик.

– Это невозможно, горожане слишком дорожат свободами, которые предоставил им Ангулемский. Они вцепятся в мой хвост и притащатся за мной в долину. Вояки они никакие, однако если спереди окажется замок Марингер, а позади этот сброд, я буду связан по рукам и ногам.

– Ну что же, думаю, мы сможем помочь вам, граф. Что, если вам выбрать другой маршрут – не берегом, а морем?

– Вы шутите? – Де Гиссар говорил лазутчику «вы», поскольку понимал, что перед ним не последний человек из свиты короля. Окажись здесь бродяга, граф давно бы приказал изжарить его заживо, однако осанка переговорщика и его привычка придерживать отсутствующий, при скромном одеянии, меч заставили главного разбойника побережья выслушать этого человека.

– У меня будет четыре тысячи всадников, как я переправлю их морем?

– Четыре – мало. Нужно хотя бы пять.

– Хорошо, будет пять, но от этого моя задача станет только сложнее.

– Не станет. Я предлагаю следующий маршрут – во время отлива вы пройдете по отмели к острову Канаи, а там погрузитесь на купеческие ранбоуты, где их найти, вам сообщат наши люди. Думаю, двадцати судов будет достаточно – ранбоуты огромны, хотя и медлительны. Переход от Канаи к побережью займет не более двух суток. Разумеется, суда вам придется захватить, однако не стоит проливать при этом крови больше, чем того требуется.

– Как быть с постом королевских гвардейцев, что стоит на отмели? Мимо них нам никак не пройти.

– Пост вас «не заметит». Им будет отдан соответствующий приказ.

– Что я получу за свои труды? Ведь не думаете же вы, что я пущусь в столь опасное приключение из одной только любви к его величеству.

– Ну, разумеется, ваш труд будет оплачен. Я уполномочен предложить вам пятьдесят тысяч дукатов…

Сказав это, королевский лазутчик позволил себе улыбку, наблюдая, как на лице графа отражаются его внутренние переживания.

– Может быть, восемьдесят тысяч? – сладким голосом прибавил переговорщик.

– Мне не нужно золото. Я добываю его сам – столько, сколько хочу.

– Понимаю. Вам нужно признание его величества? – Да! Я хочу обрести титул.

– Это возможно. Желаете утвердиться графом де Гиссаром? Мы могли бы назвать одну из северных провинций герцогства вашим именем – Гиссар, и она станет вашей вотчиной. Вы построите для себя неприступную крепость – замок Гиссар. По-моему, это звучит.

Граф молчал, и проницательный лазутчик знал почему. Самый опасный разбойник побережья, беспощадный убийца, наводивший ужас на окрестные долины, был приемным сыном одного из дворян, служивших герцогу. До десяти лет он рос в замке своего приемного отца, поскольку тот не имел наследника. Жена этого дворянина исправно рожала ему девочек, однако графский титул и высокую должность наследовал сын.

Так бы и стал приемыш законным наследником, не случись вдруг чудо – у графини родился мальчик. Пока ему не исполнился год, «запасного наследника» еще держали в замке, а когда родной сын графа окреп, приемыш был отправлен подальше – в деревню.

Все это было известно королевскому лазутчику, поэтому, выждав паузу, он сказал:

– Если удача будет сопутствовать вам и замок Бренау падет под вашими ударами, ничто не помешает вам стать графом фон Бренау, кем вы, по сути, и являетесь.