![](/files/books/160/oblozhka-knigi-ozhidanie-363196.jpg)
Текст книги "Ожидание"
Автор книги: Альберт Восканян
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)
Малыш
1
Самвел подошёл к могиле, положил восемь алых гвоздик на плиту. От пронизывающего ноябрьского ветра мужчина поёжился, поднял воротник куртки и закурил сигарету.
Каждый год 27 ноября он приходил на Мемориальный комплекс, чтобы положить цветы на могилу Малыша. Как правило, он задумчиво выкуривал у могильного камня пару сигарет и молча уходил…
С надгробной плиты на Самвела смотрел, стоя во весь рост, улыбающийся конопатый паренёк, одетый в камуфлированную форму. Мужчина долго глядел в весёлые, задиристые глаза Малыша и унёсся мыслями в то время, когда в Карабахе шли кровопролитные бои, и жизнь человека не стоила и ломаного гроша…
Мощное наступление неприятеля в Мартакертском направлении было приостановлено. Обе противоборствующие стороны окопались, не предпринимая никаких активных военных действий. Подразделение Армии обороны НКР, где служил Самвел, дислоцировалось в лесу, недалеко от села Кичан Мартакертского района. Люди смогли перевести дух, командир по очереди отпускал бойцов на пару дней, повидаться с семьёй, помыться, сменить одежду…
Несколько месяцев назад к ним прибился невысокого роста худенький паренёк, лет шестнадцати. По его говору было заметно, что мальчик из низинных сёл Карабаха. Командир вызвал его, поговорил, пригрозил, что, если тот не вернётся домой, то он будет вынужден «принять меры». Но мальчику некуда было идти – их село было под оккупацией неприятеля. Отец его пропал без вести, когда он и другие мужчины села прикрывали отход сельчан. Спешно покидавшие свои дома старики, женщины и дети уходили через леса, чтобы спастись от смерти. Мать и две сестры мальчика теперь находились во временном лагере под Степанакертом.
Один из солдат узнал отца мальчика. Он слышал эту трагическую историю и подтвердил сказанное пареньком. Тогда командир решил на свой риск оставить мальчика в подразделении, закрепив его за кухней. Вызвав своего заместителя по тылу, он передал мальчика под его ответственность. По приказу командира паренька взяли на довольствие, выдали ему форму самого маленького размера. Радости мальчика не было предела…
Мальчика прозвали Малышом, с учётом его возраста и комплекции. Мальчик был смышлёный, его голос можно было услышать во всех концах лагеря. Он успевал принести из лесу дров, нарубить их, вёдрами носил из родника воду для кухни, помогал повару… Все знали, что если о чём–то попросить Малыша, то отказа не будет… Но однажды он пропал. Все забеспокоились, командир дал команду прочесать близлежащий лес, окрестности, однако поиски не дали результатов. На всякий случай он сообщил о ЧП вышестоящему командованию, получил нагоняй, и приказ во что бы то ни стало найти мальчика…
Больше всех переживал Самвел, к кому Малыш с первого дня потянулся и называл его «дядей Самвелом». Позже мальчик объяснил, что Самвел очень похож на его отца. Большую часть своего времени Малыш проводил рядом с ним…
Через три дня Малыш появился в расположении подразделения – чумазый, в оборванной форме и верхом на лошади.
Под ним была лошадь белого цвета, без седла. На шее животного болтался обрывок верёвки.
Оказалось, что Малыш рано утром сбежал с территории лагеря и вышел лесными тропами к расположению неприятельских позиций. Два дня он находился в непосредственной близости от неприятеля, прятался в лесу, питался ягодами и каким–то образом смог «экспроприировать» пасущуюся недалеко лошадь и теми же путями незаметно вернуться обратно…
Своим поступком Малыш хотел доказать, что он уже взрослый и ему можно доверить оружие.
2
Командир недоверчиво выслушал рассказ Малыша, после чего вызвал начальника разведки, и уже вместе с ним они снова допросили его, попросив также показать на карте маршрут его движения. Паренёк, конечно, в картах не разбирался, но с его слов быстро поняли, каким образом он смог перейти на противоположную сторону и вернуться…
Самвел, сидя под деревом, разобрал свой «Калашников», разложил детали на траве и начал чистить их тряпочкой. Чуть раньше разведка сообщила, что неприятель замышляет что–то, и командир приказал всем проверить своё оружие.
Малыш лежал на траве рядом с Самвелом. Он был непривычно молчаливым.
– Ты чего это, Малыш, такой грустный? – протирая смазанной машинным маслом тряпочкой деталь автомата, спросил Самвел, скосив глаза на мальчика.
Тот молчал, покусывая травинку, потом, не глядя в лицо Самвелу, произнёс:
– Сон видел… Папа и другие мужчины, кто с автоматом, кто с охотничьим ружьём, стреляли в сторону врага, чтобы мы могли спастись. Папа, увидев меня, крикнул, чтобы я убежал… У меня на глазах пуля попала папе в голову, и он упал… Я закричал, побежал к нему… потом проснулся…
Самвел выслушал мальчика и, оторвавшись от чистки оружия, успокоил его:
– Это сон, Малыш, не бери в голову… Жив твой папа… и вернётся домой… Вставай, идём – скоро построение…
– Дядь Самвел, вы идите, я догоню…
Голос мальчика дрожал, чувствовалось, что он еле сдерживал слёзы…
Собрав автомат и закинув его на плечо, Самвел пошёл вперёд, в середину лагеря, где минут через 10 должно было быть построение. Не пройдя и 50 метров, он услышал пронзительный звук падающих мин. Мужчина инстинктивно бросился на землю. Две мины разорвались позади него, там, где он был с Малышом. Обернувшись, он увидел мальчика, лежавшего под деревом с неестественно раскинутыми руками…
– Малыш! – закричал Самвел и, вскочив, бросился к мальчику, не обращая внимания на то, что обстрел лагеря усиливался.
Подбежав к месту, где лежал паренёк, Самвел наклонился и приподнял его голову, положив на своё колено.
– Не закрывай глаза, Малыш, сейчас придёт медбрат… – кричал Самвел, глядя в веснушчатое лицо мальчика.
Глаза Малыша были прикрыты, лицо исказилось гримасой боли. Мальчик с трудом приоткрыл веки:
– Папа… дядя Самвел… сон… – прошептал он и, улыбнувшись своей детской улыбкой, передёрнулся и испустил дух.
Голова мальчика повисла. На груди паренька блеснул металлический нательный крестик…
– Малыш! – дико закричал Самвел…
Хоронили мальчика на Мемориальном комплексе Степанакерта, так как село, где жил Малыш, пока ещё находилось в руках неприятеля…
Много воды утекло с того времени, но Самвел часто вспоминал этого мальчика, и каждый год, в этот самый день, приходил на его могилу, где, стоя во весь рост, смотрел на него с камня весёлый конопатый паренёк, одетый в камуфлированную форму…
Май 2017 г.
«Похороны»
1
Деда Атанеса в селе уважали за его прошлое: трудовую и воинскую доблесть. В конце тридцатых годов прошлого столетия за работу в колхозе он был награждён медалью «За трудовую доблесть». А во время Великой Отечественной он был трижды ранен и вернулся домой, заметно волоча ногу, весь в боевых орденах и медалях…
Ещё до начала войны у него было четверо детей: двое мальчиков и две девочки. Жена Варсеник, тихая, скромная женщина, гордилась своим мужем, никогда не перечила ему и была во всём послушной…
Прошли годы. Сыновья женились, дочки вышли замуж, все разлетелись по разным уголкам региона. Только один сын Беник остался при нём. Пошли внуки. Десятилетия пролетели как одно мгновенье…
Дед Атанес был высоким, статным стариком. Глядя на него сзади, никто не поверил бы, что эта походка принадлежит 90–летнему старику.
Атанес неизменно был одет в старый серый пиджак и брюки того же цвета, заправленные в хромовые сапоги. На голове у него была видавшая виды кепка, тоже серого цвета. Он с гордостью носил пышные седые усы, как у его кумира маршала Будённого. Так же, как и его кумир, он любил лошадей и был у него любимец – конь чистой карабахской породы, которого он назвал Кайцаком (Молния – в переводе с арм.). Последний понимал своего хозяина с полуслова и был привязан к нему, как собака.
Каждое утро, поев два куриных яйца всмятку, выпив 100 грамм тутовки* домашнего изготовления, под 65 градусов, дед Атанес садился на своего любимого коня и лесной тропинкой поднимался в гору, на пасеку. Как правило, через час уже был на «базе», так он называл свою пасеку. Спешившись с коня, он привязывал его к дереву. Сам же неторопливо обходил все улья, а их у него было 30 штук, проверяя, всё ли нормально, готовят ли пчёлы мёд. Перчатками и защитной сеткой он никогда не пользовался, так как пчёлы знали хозяина, и не было случая, чтобы они его хотя бы раз ужалили…
Вот и сегодня, завершив свои дела, он сел в тени огромного орехового дерева и стал любоваться прекрасной природой своего края. Девственные леса, альпийские луга, парящие в небе орлы, щебет птичек, сидящих на ветках дерева. Внизу виднелась голубая лента горной реки Тер–тер… Достав из кармана пиджака кисет и заранее нарезанные широкие полоски газетной бумаги, дед свернул своими мозолистыми пальцами козью ножку, предварительно послюнявив край бумаги. Глубоко затянувшись дымом самосада, он закрыл глаза…
Улья для деда Атанеса были отдушиной. Он вообще обожал природу и не мог понять своих сверстников – стариков, которые каждый день часами сидели на скамеечке в центре села и обсуждали кого–то, что–то. Каждый день, проезжая мимо них на Кайцаке, он кивал им, спиной чувствуя их неодобрительные взгляды и завистливый шёпот…
Дед Атанес слыл зажиточным человеком. У него было большое хозяйство: коровы, бычки, бараны, поросята, куры, гуси, большой огород. Хозяйство вели его сын Беник с невестой Раей, им помогали их дети. Сам дед почти не вмешивался в это дело. Пенсия его по тем временам была неплохая. Как участник войны и орденоносец, отработавший в колхозе не один десяток лет, он получал на руки 92 рубля. Деньги ему не были нужны, он давал их супруге, которая вместе со своей пенсией клала в общий семейный «котёл»…
Каждое лето приезжали в деревню на отдых многочисленные внуки, правнуки. Было тесновато, но весело. Дед преображался, сразу молодел. По его команде каждый день резали какую–либо живность и обязательно делали шашлык. Через месяц все уезжали, потом наступала осень, зима, и старик с нетерпением ждал следующего лета, чтобы его родные вновь собрались под одной крышей…
2
Вот так проходили его дни. Но в последнее время деда Атанеса что–то мучило, гложило его душу. А всё началось с того, что три месяца назад он присутствовал на похоронах своего соседа, который был на год младше него. Атанес рос с ним, не один пуд хлеба и соли съели вместе. Глядя на Егише, лежащего в гробу, он невольно примерил данную ситуацию на себя и представил, что это он лежит в гробу, и его оплакивают супруга, дети с внуками…
Сидя за поминальным столом и слушая тамаду, поднявшего тост за упокой души покойника, он краешком уха услышал разговор двух односельчан, сидевших по правую руку от него.
– Был жив Егише, редко кто из его детей, внуков, родственников приезжал к нему из города. Теперь, когда он умер, все собрались… – со злорадством говорил один.
– Да, такова жизнь… – шёпотом, не менее злорадно ответил второй.
Этот разговор не выходил из головы Атанеса. Он начал вспоминать не только своих родных, но и двоюродных, троюродных братьев и сестёр и даже их детей. Все они были раскиданы по республикам Советского Союза – Армении, Азербайджану, России, Украине… Были родные, которых он давно не видел. Кто–то приезжал в три года раз, кто–то – раз в десять лет…
Сидя под деревом и глядя на голубую ленту реки, дед Атанес снова представил себя лежащим в гробу, плач супруги, невест, грустные лица сыновей, родственников…
«Интересно, придут ли мои двоюродные братья и сёстры, их дети… Ереван, Чаренцаван, Ленинакан, Баку, Сумгаит, Кировабад, Москва, Киев… По всему миру разбросаны…» – с грустью думал дед, слушая птичий щебет…
Вечерело. Сев на коня, он спустился в село. Проезжая мимо стариков–«бездельников», как он их называл, Атанес кивнул им головой, не останавливая коня…
За ужином он был мрачен. В такое время родные знали, что его нельзя беспокоить. Молча поужинав и скрутив на балкончике перед сном козью ножку, он выкурил её и так же молча пошёл в свою комнату ложиться спать…
Утром у него с женой произошёл следующий разговор.
– Старый я стал… умирать скоро мне… – выпив стопку тутовки, медленно проговорил дед Атанес.
– Ты что, Атанес, что с тобой?! – опешила супруга, невольно опустившись на табуретку.
Однако то, как аппетитно её супруг уплетал завтрак за обе щёки, никак не было свойственно кандидату в покойники.
Молча доев, Атанес достал кисет и начал скручивать козью ножку. Со двора доносилось кудахтанье кур. Кайцак, дожидаясь хозяина, нетерпеливо заржал…
Втягивая в себя дым, Атанес смотрел в окно, где текла бурная река Тер–тер. Своим левым боком река «облизывала» края его огорода.
– Умру скоро, чувствую. Деньги на похороны отложены. Бычки и барашки для поминального стола есть, спиртные напитки – тутовка, вино тоже есть… Интересно, придут ли родственники?.. Все ли придут? Впрочем, чего это я, ведь не буду же никого видеть, – задумчиво проговорил Атанес.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.